Жанр: Любовные романы
Два любящих сердца
...ой виллы, стоящей на самом берегу моря, не смягчила сердца Джуди. В
просторном и прохладном холле она бросила сумку на пол и уставилась на
Алессандро блестящими злыми глазами.
- Ты все это просчитал заранее? Ты продумал весь сценарий, включая
поцелуи перед камерами и ночной полет на твоем паршивом самолете. Все для
того, чтобы Спардзано получил доказательства. Муж воссоединяется с женой.
Любящий, добронравный мужчина, отличный парень — на самом деле
расчетливый интриган, манипулирующий людьми...
- Это бизнес. И это не меняет моего отношения к тебе лично. Успокойся.
Услышат...
- Да, конечно. Услышат — и твоя легенда разобьется вдребезги.
- Слушай, это просто смешно. Ты-то сама чем занималась эти три недели?
Манипулировала общественным сознанием.
- Это другое дело. Ты никак не связан с этими людьми, да и им наплевать
на тебя. Ты для них — персонаж светской хроники. Но, манипулируя мной,
ты проявил неуважение! Может, ты и миллиардер, Алессандро Кастельфранко,
может, ты и привык, что все тебя слушаются и смотрят в рот, но я не желаю
быть твоей очередной игрушкой! Куклой, которую выкинут за ненадобностью, как
только отпадет необходимость...
- Игрушкой? Куклой? Куклы и игрушки покупают для удовольствия, дорогая.
С тобой все иначе. Легче играть в футбол на минном поле.
- Ты меня использовал!
- Я тебе помогал. Закрепил твой успех. Подтвердил то, что ты успешно впаривала общественности.
- И для этого с самого начала инсценировал наши отношения.
- Их невозможно инсценировать. У нас с тобой они есть.
- Нет! Давно уже нет. Ты просто подставил меня. Зачем ты меня сюда
приволок? Наверняка имеется не один десяток красивых, богатых и приличных на
вид женщин, которые мечтают сыграть подобную роль в твоем театре. Почему я?
Я же ненавижу тебя...
- Нет, не ненавидишь. Хотела бы — но не можешь. То же самое и со
мной. С собой я тебя привез, потому что не мог удержаться. Я хочу тебя.
- Хватит врать! Здесь нет камер! Алессандро снисходительно усмехнулся.
Детский гнев Джуди на него, похоже, не действовал.
- Я целовал тебя перед камерами, потому что ты была обворожительна.
Посмотри на меня, Джу...
Он приблизился к ней мягко и стремительно, и от этого скользящего движения
немедленно закружилась голова, а ноги подкосились. Потом сильные руки
вкрадчиво и властно обняли ее за бедра — и через мгновение она уже
всем телом ощущала его жар. И его возбуждение — тоже.
- Алессандро...
- Тихо. У меня есть возможность доказать тебе, что все произошедшее было не только спектаклем.
Поцелуй был мучительно прекрасен. Губы Алессандро настойчиво и властно
скользили по губам Джуди. Она отвечала на его поцелуй, понимая, что с каждой
секундой рушатся остатки ее защиты, что этот невозможный, сильный,
прекрасный и жестокий мужчина вновь подчиняет ее своей власти, и теперь,
скорее всего, спасения не будет вовсе, потому что она так долго ждала его,
так долго, так долго...
Пальцы Алессандро запутались в золотых прядях, гладили ее шею, затылок, и
Джуди умирала от этой ласки. Изголодавшееся за годы разлуки тело оживало,
вспоминало самые легчайшие прикосновения, и Джуди не сразу поняла, откуда
доносятся тихие и хриплые стоны. Это были ЕЕ стоны.
Сандро приподнял ее над полом, сделал буквально пару шагов — и Джуди
оказалась прижатой к запертой двери спиной. Мужчина ее снов был совсем
близко, его тело плотно прижималось к ее телу, и не было ничего лучше на
свете, и глупо было с этим спорить, вот Джуди и не спорила. Она просто
закинула руки ему на плечи, пальцы звериными когтями впились в тонкую ткань,
желая сорвать, отбросить эту досадную преграду на пути к тому, чего так
страстно жаждало ее тело.
Одежда причиняла им обоим физическую боль. Обостренные чувства сделали
необыкновенно чувствительной кожу, Джуди едва не кричала от тянущей боли в
груди и напрягшихся сосках, а чего стоило сдерживаться Алессандро —
знал только он один.
Потом одежда полетела в разные стороны. Порхнуло персиковое облако платья,
кажется, разорванного, да важно ли это... Джинсовая рубашка скользнула на
пол, уже лишенная половины пуговиц. Страсть сжигала, страсть освобождала, и
было уж совершенно понятно, что в таком состоянии нельзя остановиться, так
что на сердце у Джуди стало легко. Это ведь сдерживаться трудно, а уж когда
не сдерживаешься... Берегись, Сандро!
Она целовала его за все восемь лет одиночества, за тоскливые ночи в пустой
постели, за сонное безразличие собственного тела в присутствии сотен других,
возможно — лучших, возможно — более порядочных, возможно -
прекрасных, но — не ее мужчин.
А он дарил ей всю нежность и всю страсть, которые не позволял почувствовать
ни одной из своих любовниц за эти бесконечные восемь лет. Раскрывался перед
ней так отчаянно и бесстыдно, как раскрываются только в юности, когда любят
впервые — и навсегда. Пил ее дыхание, упивался запахом ее волос, ее
горячей кожи, вспоминал на вкус каждый изгиб белоснежного тела,
завораживающе прекрасного в своей наготе.
Она не заметила того момента, когда он полностью овладел ею. Это было так
естественно — быть единым целым с Алессандро. Ненормальным было то,
как она жила эти восемь лет. Сейчас все приходило в норму.
Постепенно бьющиеся в любовных судорогах тела подстраивались под единый
ритм, дыхание стало единым, стоны звучали глуше, и теперь они целовались
так, как когда-то привыкли: с открытыми глазами.
Алессандро тонул в пылающей черноте этих глаз, падал в ночь без звезд...
Джуди погружалась в бездонную синеву теплого океана, где на тысячу
миллиардов миль — всего два живых существа: она и Алессандро.
И Вселенная взорвалась небывало яркой сверхновой, тьма стала горячей и
влажной, и океан понес их обоих на своих волнах, убаюкивая, укачивая,
успокаивая, охлаждая...
Тело Джуди выгнулось в затухающей счастливой судороге, и Алессандро успел в
последний миг поймать губами маленький розовый сосок.
Они рухнули на пол, не разжимая объятий. Они просто не могли их разжать.
Джуди со стоном вжалась лицом в могучую, влажную от пота грудь, вдохнула его
запах...
Алессандро усилием воли старался не стискивать ее своими ручищами слишком
сильно. Больше всего ему хотелось в этот момент просто исчезнуть с лица
земли. Не умереть, не потерять сознание — просто исчезнуть. Потому что
потом будет реальность, будут разговоры и взгляды, будет память — мало
ли, что еще, а вот сейчас — только миг незамутненного, чистого
счастья, абсолютно полная гармония тел и сердец.
Джуди не хотелось говорить. Слова могли все это просто убить.
Алессандро не хотелось говорить. Слова — убийцы чувств.
А потом он поднялся на ноги, стремительный и могучий, словно леопард, и
Джуди не могла глаз отвести от этого великолепного тела, почти идеального
тела мужчины, который сейчас принадлежал ей. И которому принадлежала она.
Алессандро легко, словно перышко, вскинул ее на руки и понес в спальню. Там,
на огромной, широкой постели, на белоснежных и прохладных льняных покрывалах
он нежно и осторожно отвел рыжие локоны с ее пылающего и счастливого личика
и тихо произнес:
- Здесь нет никаких камер. Она улыбнулась.
- Надеюсь на это, иначе твоей репутации конец. Какой позор —
прямо у входной двери, не добравшись до постели...
- Джу.
- Что, Сандро?
- Я начинаю этого бояться.
- Чего именно?
- Я хочу тебя так, как никогда не хотел ни одну женщину.
- По-моему, мужчины обычно боятся прямо противоположного...
- Я словно попал в рабство. Я не могу избавиться от наваждения. Я,
который всегда гордился своим умением контролировать все и вся...
- Так ты мой раб?
- Боюсь, что да.
- Что ж... Тогда, раб, делай то, что тебе говорят!
Она вывернулась из-под него белоснежной птицей, встала над ним на коленях,
уперла одну руку в изумительное бедро, чуть подбоченилась. Другой рукой
медленно приподняла грудь, пропустив розовый напряженный сосок между
пальцев, поднесла к губам мужчины. Алессандро с трудом подавил желание
кинуться на нее немедленно. Он принял игру. Медленно, не сводя с Джуди глаз,
коснулся соска губами. Приоткрыл их, обхватил розовый бутон, провел по нему
кончиком языка. Джуди застонала. По ее телу пробежала дрожь.
Когда он принялся таким же образом ласкать и другую грудь, она подалась
вперед, оперлась руками о его плечи и оказалась на нем в позе всадника.
Прелестной, вернее сказать, всадницы-амазонки. Алессандро с глухим рычанием
откинулся на подушки, не отрывая жадных глаз от великолепной картины,
открывавшейся перед ним.
Вершины блаженства они достигли одновременно, и Джуди обессиленно упала ему
на грудь, а он с тихим смехом обнял ее обеими руками, не давая ей раньше
времени сползти с него. Почему-то это казалось очень важным — не
размыкать объятий как можно дольше.
Возбуждение накатывало на них волнами. Иногда оба забывались в каком-то
странном, стремительном — на несколько минут — сне, но тут же
просыпались и вновь ласкали друг друга, изобретая все новые и новые ласки,
исследуя то, что и так хорошо знали, вспоминая и радуясь воспоминаниям.
Еще трижды мир закручивался в первородную спираль. Трижды счастливый
сдвоенный крик потрясал своды тихой спальни. Наконец усталость достигла той
степени, когда они могли только лежать рядом и держаться за руки.
Джуди открыла глаза и улыбнулась солнечному зайчику, пробиравшемуся по
потолку. А потом в мозгу вспыхнула простая и кристально четкая мысль, от
которой стало ярко глазам.
Я люблю его. Я всегда его любила, даже когда ненавидела. Я любила его
каждый миг своей жизни с ним и без него. Я любила его, когда кормила грудью
его ребенка. Я любила его, когда не знала, на что мы будем с этим ребенком
жить. Я любила его тогда — я люблю его сейчас
.
Она лежала, тщетно пытаясь унять сердцебиение.
Это было так просто, до идиотизма просто. Одно слово — ЛЮБЛЮ —
объясняло все сразу. В том числе и то, что никакой развод ей не нужен.
Вернее, технически развестись с Алессандро необходимо, но на самом деле это
не будет иметь никакого значения. Потому что Джуди навсегда останется его
женой. Его женщиной. Что бы по этому поводу ни думал он сам. А это известно.
Алессандро ее не любит. Никогда не любил. Хотел, да, его влекло к ней, об
этом уже написан миллион книг, всякие гормоны-феромоны, но к любви это
отношения не имеет.
Потому что, если бы он ее любил, то никогда, никогда бы не сделал того,
что...
В горле стало горько, на глаза навернулись слезы. Не надо было вспоминать.
Она почти приучила себя не вспоминать за эти восемь лет. Почти. Теперь,
похоже, этим воспоминаниям суждено вернуться.
А может, лучше наплевать на все и порадоваться жизни? Сколько лет она не
была в отпуске? Да все восемь и не была. Вот и надо радоваться — море,
небо, солнце, изумрудный остров, шикарный мужик под боком и целая неделя
хорошего, здорового секса впереди...
И вечное отчаяние — когда эта неделя закончится.
И, словно вторя ее мыслям, зачарованно пробормотал мужчина, лежавший рядом:
- Невероятно! Это был лучший секс в моей жизни!
Вот так. Лучшая сделка. Лучший обед. Лучший костюм. Лучший секс.
И нечего придумывать себе разную ерунду! Романтические дуры долго на свете
не заживаются, а у Джуди есть дочь. Ее дочь. Их двое в этом мире, и думать
надо только об этом.
Она прижалась к Алессандро всем телом, глубоко вздохнула, закинула голую
ногу ему на бедро — и заснула крепким сном хорошо поработавшего
человека.
Алессандро устал ничуть не меньше Джуди, но сон к нему не шел. Он лежал,
уставившись в потолок, и мысли бесконечным потоком кружились и неслись у
него в голове.
Вот вам и самоконтроль. Впрочем, с ним было все понятно с самого начала. Как
только он вошел в офис фирмы
Феникс
.
Зачем врать самому себе? Начало — это когда он прочитал ее фамилию в
пресс-релизе, поданном ему Сердержем в замке Читрано. А еще правильнее
— восемь лет назад. Собственно, ничего и не кончалось.
Как их звали, этих гордых — и не очень -красавиц, которые оказывались
в одной постели с Алессандро за эти восемь лет? Клары, Марии, Франчески...
Элен, Фьореллы, Вирджинии... Это не имеет ни малейшего значения, потому что
он не помнит их лиц. Помнит только моменты собственного оргазма — и
холодное равнодушие по утрам.
Нет, вряд ли он разбил чье-то сердце. Это трудно сделать за одну ночь, к
тому же девственниц среди них было немного. Точнее ни одной.
Он был первым только для Джуди Маклеод. А она, похоже на то, стала его
последней.
Не думать, не думать о прошлом. Иначе сразу появится слишком много вопросов.
Например, о том, кто является отцом той четырехлетней рыжей козявки на
фотографии, которая так заразительно хохочет, зажмурившись, рядом со своей
добродетельной мамашей.
Не думать. Это не имеет значения.
Привозить ее на остров было плохой идеей. Очень плохой. Настолько плохой,
что и сказать нельзя. Прежде всего, это большой риск. Спардзано умен, хитер,
а уж в женщинах разбирается, как никто. Разумеется, он оценил все старания
Алессандро, но еще более очевидно, что он на них не купился. Будь Джуди
настоящей женой Алессандро, тогда...
Но она и есть его жена! Они не разведены. Интересно, что будет, если не дать
ей развод? Вероятно, случится убийство.
Итак, Джуди может как помочь ему, так и провалить все дело. Не стоило ее
привозить сюда. Хотя... это вполне естественное желание для нормального и
здорового мужчины при виде красивой женщины. А Джуди очень красива.
Она стала гораздо красивее. Вернее, раньше она была просто красивой
девчонкой, свежей и юной, как рассвет над Сицилией, но теперь — теперь
она настоящая красавица. Очень умна. С ней интересно. Она умеет слушать. Она
понимающий человек. Отзывчивый. Очень добрый.
Список достоинств Джуди Маклеод рос столь стремительно, что Алессандро с
трудом заставил себя сосредоточиться на ее недостатках.
Самое главное — это то, о чем мы ни за что не будем вспоминать. Что
именно из-за нее все и развалилось восемь лет назад. Вероятно, именно в этом
кроется причина его собственного поведения сегодня... восемь лет спустя.
Он всегда был главным. Он, Алессандро, решал, быть отношениям или
прекратиться. Восемь лет назад все решили за него, как когда-то в детстве.
Маленький Алессандро чувствовал себя всего лишь брошенным — большой
Алессандро ощущал себя тогда, как человек, со всего размаху врезавшийся в
стеклянную автобусную остановку.
То, что он теряет контроль над своими чувствами, когда эта женщина рядом,
тоже вполне объяснимо. Физиология мужчины и женщины в вопросах секса
различна. Гормоны, отвечающие за сексуальную активность... Тьфу, какая чушь!
Просто он ее хочет, да еще и чувствует в ней ответное желание. Почему же не
воспользоваться, когда есть возможность?
Да, но почему он тогда не воспользовался, скажем, той дамочкой в
бриллиантах, которая чуть не изнасиловала его в лифте Эмпайр Стейт Билдинг
года три назад? Лифт удачно — с точки зрения дамочки — застрял в
районе пятидесятого этажа, и она чуть из трусиков не выпрыгнула... впрочем,
их на ней и не было. Но даже это зрелище не вызвало тогда у Алессандро ни
малейшей реакции.
Или взять Анжелу? Она прекрасный работник, стенографирует и печатает со
скоростью пулемета, хороша собой и не стремится женить его на себе, у нее
красивая грудь, прекрасные глаза, длинные ноги — но с ней Алессандро
так и не зашел дальше довольно страстных с ее стороны и в высшей степени
техничных с его стороны поцелуев. Значит, дело не в том, что молодой мужчина
должен автоматически реагировать определенным образом на любую молодую
женщину?
Ответ он знал, но не хотел его произносить даже мысленно. Потому что ответ
перечеркивал восемь лет жизни Алессандро Кастельфранко и делал бессмысленным
все его дальнейшее существование — при условии, что документы о его
разводе с Джуди Маклеод все же будут подписаны.
Он очень любил эту женщину. Только ее. Только она имела смысл, только она
смысл придавала. Только ради нее стоило быть самым лучшим. Самым богатым.
Самым красивым. Самым умным. Только с ней — и в этом заключалась самая
горькая ирония — можно и нужно было жить на этом острове, острове,
предназначенном для СЕМЬИ!
9
Джуди проснулась и увидела, что Алессандро уже полностью одет. Он взглянул
на нее с обычной своей насмешливой улыбкой и заявил:
- Отлично, ты проснулась. Теперь мы можем отправиться на прогулку.
Она растерянно смотрела на Алессандро и не могла понять — было ли что-
то между ними на самом деле или ей все приснилось? Сладкая боль и приятная
усталость во всем теле напоминали о том, как бурно и долго они занимались
любовью, но почему тогда он смотрит на нее так, будто она — его
величайшая ошибка в жизни? Джуди робко улыбнулась и потянулась к нему,
простыня сползла, обнажая грудь, но при виде этого зрелища Алессандро резко
развернулся и ушел на открытую террасу, тянущуюся вокруг всего дома.
Потрясенная Джуди поспешно встала и отправилась в душ.
Синяки на груди и плечах выглядели весьма красноречиво, так что ей
определенно не приснилось то, что они... Какого черта?! Что происходит?
Она быстро оделась и вышла на террасу, на всякий случай надвинув пониже
светлую шляпу с широкими полями. При виде широкоплечего, высокого, стройного
мужчины, задумчиво глядящего на море, шумевшее далеко внизу, Джуди с трудом
сдержала порыв броситься вперед и прижаться щекой к его спине.
Господи, она же умная женщина, зачем она здесь? Ведь знает же, какой он,
знает и то, что он никогда в жизни не изменится.
Джуди тихо прикрыла стеклянную дверь, ведущую в дом, но Алессандро услышал и
обернулся. Некоторое время он просто смотрел на нее, а она медленно умирала,
не понимая абсолютно ничего. Потом он вдруг привлек ее к себе, крепко и
быстро поцеловал в губы и снова отвернулся.
- Три недели без секса — это нелегко, видишь ли.
- Это ты извиняешься?
- Нет. Объясняю свое поведение.
- Это необходимо?
- На всякий случай. А то ты еще решишь, что я влюбился обратно.
- А это не так?
- Разумеется, нет.
- Хорошо. Я не хотела бы разбивать твое сердце.
Он развернулся с быстротой охотящейся на птицу змеи, и плечи Джуди онемели
от мертвой хватки огромных рук.
- Что?!
Она кротко сообщила, оставаясь внешне совершенно невозмутимой:
- Ты не влюблен в меня, это хорошо, потому что и я тоже не влюблена в
тебя.
Некоторое время Алессандро с подозрением вглядывался в ее лицо, а потом
отпустил ее и буркнул:
- Странно, в постели у меня было другое ощущение...
- Не верь физиологии. У меня, кстати, тоже было СОВЕРШЕННО другое
ощущение.
- Ладно. Обсудим позже. Пошли?
- Пошли.
- Куда?
- Покажу тебе мой остров.
- Ты же его еще не купил.
- Куплю.
- А тебе не приходило в голову, что сделка может не состояться?
- Не приходила. Идем.
- Мне взять купальник? Алессандро ехидно прищурился.
- Ну... если ты стесняешься купаться обнаженной при собственном муже...
- А где у нас нынче фотографы?
- У вас злой язык, мисс Джуди. Немного романтики нашим отношениям не
помешают.
- В твоем словаре нет этого слова, Сандро. Разве только в сочетании со
словом
дура
.
- Разве я не был романтичен... пару часов назад?
- Это был хороший секс, только и всего.
- Только и всего? Это очень много. Возможно, именно в этом и состоит
гармония.
- Хороший секс можно получить и при помощи вибратора. Или резиновой
куклы.
- Нет, тут нужен партнер. Теплый, отзывчивый. Подходящий тебе по всем
параметрам.
- Алессандро, перестань.
- Тебя что-то смущает, рыжая?
- Слово
параметры
применительно к отношениям. Так и хочется спросить
о параметрах твоего...
- Джуди! Не будь вульгарной!
- Я рассудительна, логична и всего лишь продолжаю твою мысль. Скажем,
два человека подходят друг другу практически идеально. Только вот...
параметры мужчины слишком велики для параметров женщины. Что делать?
Укоротить? Или заказать на складе другую модель?
- Какой ужас! И это говорит специалист по пиару!
- Ладно, идем. Честно говоря, мне совершенно не хочется с тобой
ругаться. Сандро?
- Да?
- Почему ты так уверен, что Спардзано продаст остров? Неужели из-за
меня?
- Жаль тебя разочаровывать, но... Сегодня вечером он просмотрит
банковские ведомости в Калабрии. Вполне возможно и то, что он уже выяснил
последние новости.
- Какие же?
- У него финансовые трудности. Не смертельные, но срочные.
- Боже! И все это устроил ты?
- Я очень талантливый парень, но такое и мне не под силу. Я просто
случайно узнал об этом раньше самого Спардзано. Впрочем, ты ему понравилась,
так что можешь считать, что остров выиграла именно ты.
- Он прекрасен.
- Спардзано?!
- Не остри, Сандро. Прекрасен остров.
- Да. Ты права. Присядем?
Они сидели на самом краю обрыва и кидали камушки в пропасть. А потом Джуди,
не поворачиваясь к Алессандро, спокойно спросила:
- Почему ты не хочешь сказать мне правду, Сандро? Разве это чем-то тебе
грозит?
- Что? О чем ты?
- Я об острове. О том, с какой страстью ты за него сражаешься. Сколько
лет это длится.
- Наша разлука длилась столько же.
- Нет. Она длилась восемь лет. Остров ты потерял гораздо раньше.
Наступила тишина. Потом Алессандро медленно протянул:
- Интересно. Кто мог рассказать? Серж узнал только... Ты подслушивала?!
Клянусь Мадонной, ты подслушивала в самолете!
- Да.
- И так легко в этом признаешься?
- Это плохо?
- Подслушивать — очень!
- То, что я узнала... Мне нельзя это знать? Почему?
Он опять замолчал, а потом сказал немного неуверенным голосом:
- Ну... потому что это глубоко внутреннее дело... семейное...
- Я твоя жена.
- Джуди...
- Мы еще не разведены, значит, я твоя жена. Хочешь, скажу, почему мне
нельзя знать?
- А... ну... скажи!
Джуди размахнулась и запустила камень далеко в небо, пылавшее закатным
солнцем.
- Потому что ты боишься, Алессандро Кастельфранко. Нет, не меня, я
— твое прошлое, меня почти уже и нет в твоей жизни. Ты боишься
другого. Того, что кто-то разглядит под масками презрительного мачо, самца-
победителя, великого бизнесмена — человека. Маленького мальчика,
который слишком рано узнал вкус страдания. Юношу, который всю свою жизнь
подчинил одной цели, одной мечте, одной идее. Мужчину, который уже почти
сдержал клятву, данную много лет назад.
Почему ты прячешься, Сандро? Однажды маска может прирасти к лицу, и тогда ты
не сможешь ее снять. Останешься навсегда презрительным, жестоким,
высокомерным... А тогда этот остров и впрямь сгодится только для
переговоров!
Она замолчала и закрыла глаза. Если он сейчас спихнет меня с обрыва, я не
сильно удивлюсь, думала Джуди. Спустя целую вечность раздался голос
Алессандро, и она в испуге открыла глаза и торопливо посмотрела на него. Ее
мужчина выглядел смертельно усталым, почти больным. Глаза его смотрели куда-
то вдаль, за море, а голос был каким-то... задумчивым. Словно Алессандро
разговаривал с кем-то другим.
- Знаешь, это только взрослым кажется, что смерть может испугать
ребенка. Я совсем не боялся сидеть рядом с Нонни, когда она умерла. Просто
мне было очень жаль ее. И клятва, которую я ей дал, меня никогда не
тяготила. Серж, дурачок, считает, что я обезумел, стараясь купить Монте
Адзурро. Напрасно. Ты права, рыжая. Это мой дом. Моя родина. Нет, гостевого
дома раньше не было, его построил Гаэтано. Мы жили в другом. Потом я тебе
его покажу... наверное. Он стоит на другом склоне горы. Он белый, красивый,
и он меня ждет. Я с пяти лет чувствовал себя никому не нужным, Джу. Нет-нет,
это вовсе не детская травма. Я не лелею в себе обиду, хотя папу простить не
мог очень долго. Он меня любил, очень любил, но такой уж он был человек... Я
рос сам по себе. Пробивался — сам. Зарабатывал — сам. Работал на
имя, чтобы потом оно начало работать на меня. Как ты думаешь, легко
заработать миллиард, будучи мягким и пушистым? А потом была ты. И мне
показалось, что наконец-то можно остановиться. Перестать сражаться,
вернуться с войны, повесить меч на гвоздик за дверью. Выкупить у Спардзано
остров — к тому времени у меня уже был миллиард, он бы согласился.
Когда тебя не стало, Джу, я словно с цепи сорвался. Я творил такое, что
когда очнулся — Спардзано уже уперся насмерть. Тогда-то и родилось его
дурацкое условие насчет смены моего морального облика... Когда тебя не
стало...
- Перестань! У меня мурашки по коже! Так говорят только о покойниках...
- А ты для меня умерла в тот день, Джу. Почему ты это сделала, а?
Неужели из-за денег? Неужели
...Закладка в соц.сетях
