Жанр: Любовные романы
Вечная любовь
...л предводителем
группы мореплавателей, открывших Асгард. Здесь у него родились два сына —
старший, мой отец, который до меня был воктером, и младший, Эрик. Они
принадлежали к первому поколению иннфодт. Четырнадцать выживших
представителей этого поколения и составляют совет старейшин.
— А остальные, — запнувшись, спросила Авриль, — те, кто не
выжил?..
— Это были люди, которые не смогли смириться с положением пленников на
этом острове. Не захотели стать теми, кем им предстояло здесь стать. Такими,
какими сделал своих жителей Асгард. Они стремились обрести место, где
чувствовали бы себя свободными. — Хок сделал паузу. — Никому из
них это не удалось.
С глухо бьющимся сердцем Авриль шепотом спросила:
— Твой отец был одним из них? О, Хок! Сколько лет тебе тогда было?
— Восемь. — Его грудь тяжело поднялась под ее щекой и резко
опустилась.
Авриль больше ни о чем не спрашивала, просто стояла, обняв его, как он
тогда, утешая, обнимал ее. Она понимала, что он и так уже рассказал ей
гораздо больше, чем кому бы то ни было за все долгое время своей жизни.
Но через какое-то время Хок продолжил сам:
— Он так любил мою мать, что не мог смириться с предстоящей потерей и
надеялся открыть тайну Асгарда, чтобы и свою жену сделать иннфодт... — Хок
тяжело вздохнул. — Он верил, что ему это удастся. Не знаю как. Я был
слишком мал, чтобы понять. Знаю лишь, что эксперимент убил ее. И отец так
страдал от угрызений совести, что уплыл с острова и взял ее тело с собой...
И кстати, прожил дольше шести дней.
— О, Хок!.. — Авриль представила себе, как обижен, растерян и зол
был покинутый восьмилетний мальчик. Ведь он остался совсем один.
— Дядя был так сердит, что сжег записи отца, его книги — все, что было
связано с тем проклятым опытом. — Высвободившись из объятий Авриль, Хок
отвернулся и отошел вперед. — Много лет я ненавидел отца за то, что он
сделал. Но потом, гораздо позже, понял его.
— После того, как потерял Каролину? — осторожно спросила Авриль.
Она не пошла за ним следом, осталась стоять неподвижно.
— Да, — хрипло подтвердил Хок. — Дядя был решительно настроен
воспитать меня так, чтобы я не повторил ошибок отца. Он старался сделать из
меня настоящего асгардца и стал натаскивать на воктера. Я и был безупречным
воктером, пока не потерял жену и сына. После этого я пренебрег своими
обязанностями, запил, нарочно искал опасностей на свою голову и спал со
всеми женщинами, которые были не прочь. Я хотел найти хоть какую-то цель в
жизни, ради которой стоило бы просыпаться по утрам. Все это началось, когда
я... — невыразимая боль исказила его лицо, — когда я понял, почему отец
поступил так, как он поступил. — Хок запустил пальцы в волосы и опустил
голову. — Потому что все те, кого мы привозим сюда. кого любим,
защищаем, умирают. А мы, что бы ни происходило, идем дальше. Не изменяясь.
В одиночестве, мысленно добавила Авриль. Даже рискнув полюбить во второй
раз, женившись вторично, Хок остался один. И никакие удовольствия, никакой
риск, ни пьянство, ни связи с женщинами не могли заполнить ту часть его
души, которая опустела с утратой любимых. Ничто не способно было утишить его
боль и прогнать воспоминания о том, что было столь мимолетно, но столь
дорого его сердцу.
О любви.
Авриль молча подошла к Хоку и взяла его за руку.
Он притянул ее к себе и глухо, болезненно простонал:
— Я не хотел снова жениться, Авриль. Ты не понимаешь.
— Я понимаю, — не дав ему договорить, прерывисто произнесла она,
вскидывая голову.
Он прижался губами к ее рту. Их губы, их дыхание слились в нежном,
удивительно ласковом поцелуе — теплом, глубоко, в то же время полном
желания.
Последний оплот обороны Авриль окончательно рухнул. Хок прижал ее крепче,
поцелуй его стал более страстным.
— Когда-нибудь я потеряю и тебя, — сказал он горестно. —
Настанет день — ты покинешь этот мир, а я...
— Я не хочу оставлять тебя.
От этих слов они оба замерли. Осознав, что она сейчас сказала, Авриль
почувствовала, как встрепенулось ее сердце.
Она не хотела ею покидать.
Хок взял в ладони ее лицо и посмотрел в него сверху вниз потемневшими от
нежности глазами.
— Ты собираешься остаться здесь со мной, Авриль?
— Я... я не могу остаться с тобой. — Она быстро заморгала, изо
всех сил стараясь не расплакаться. — Я не могу бросить Жизель. Хок, ты,
как никто другой, знаешь, каково ей сейчас. Как она одинока, растерянна, как
ей страшно!..
Хок с невыразимым страданием закрыл глаза, притянул к себе Авриль и зарылся
лицом в ее волосы.
— Авриль, я бы отпустил тебя, если бы мог. Видят боги, я бы сам уехал,
если бы мог. Но я приучен принимать то, что не могу изменить. Я тот, кем
рожден быть. У меня нет выбора. У нас нет выбора.
Ей бы оттолкнуть его, но она так и стояла, крепко прижавшись к нему, и
слышала, как сильно и быстро — в такт ее собственному — бьется его сердце.
Они долго стояли так, обнявшись, не произнося ни слова.
— Если я позволю тебе поехать домой и забрать ее, — бросил наконец
Хок до предела напряженным голосом. — ты вернешься?
У Авриль все смешалось в голове, она не могла вздохнуть, не могла вымолвить
ни слова. Вернется ли она. Смирится ли с уготованной ей здесь жизнью. Сможет
ли навсегда отказаться от свободы. Остаться с ним?
— Ты бы... ты бы мог довезти меня до нашего берега на своем
корабле, — дрожащим голосом начала она, лихорадочно стараясь
сообразить, как бы безопасно осуществить такую экспедицию, — и
вернуться сюда, а потом, когда я привезу Жизель к морю, ты вернешься за
нами.
Хок поднял голову — в его взгляде застыли боль и недоверие.
— Ты бы привезла ее сюда, чтобы она прожила здесь всю свою жизнь? Зная,
что ей никогда больше не позволят ступить на землю того, привычного ей мира?
Авриль опустила глаза, чувствуя, как разрывается ее сердце. Разрывается на
две части, которые, казалось, невозможно соединить.
— Хок...
— И как бы ты объяснила всем, где была? — резко спросил он. —
Как бы тебе удалось уговорить твоих близких отпустить тебя с дочерью, не
сообщив, куда ты едешь? И можешь ли ты быть уверена, что кто-нибудь не
последует за тобой?
Авриль лишь качала головой — растерянная, терзаемая безысходностью, слезы
катились по ее щекам.
— Авриль, ты однажды сказала, что не хочешь, чтобы твоя дочь стала
пленницей этого острова. — Хок приподнял ее голову. Голос его гулко
отдавался у нее в ушах. — Что-то изменилось? Готова ли ты добровольно,
с легким сердцем отказаться от собственной — и ее — свободы?
Ответ, произнесенный едва слышным шепотом, вырвался у нее против воли:
— Ней.
Глава 19
Облака заволокли небо, скрыли луну и сделали ночь непроглядно темной, как
состояние духа, в котором пребывал Хок. Растянувшись на спине, он вперил
взор в черное небо, прислушиваясь к плеску волн, шуршащих по песку. Больше
часа они с Авриль лежали рядом в тишине на берегу бухты, но не спали. И не
разговаривали.
Что тут еще скажешь?..
— печально думал Хок.
Я не хочу оставлять тебя.
О священный молот Тора, как он желал, чтобы она никогда не произносила бы
этих слов! Если бы она не испытывала никакой привязанности к нему, ему было
бы легче решиться осуществить тот план, который уже зрел у него в голове.
План, который сулил ему больше неприятностей, чем он испытал за всю свою
долгую жизнь.
Горестная улыбка застыла на его губах. Ему следовало бы знать, что с этой
маленькой валькирией о легкой жизни нечего и мечтать.
Повернув голову, Хок посмотрел на лежащую так близко Авриль. Даже сейчас,
борясь со своими чувствами, он не мог отрицать того, как хорошо было видеть
ее рядом вот такую — со спутанными волосами, рассыпавшимися по песку,
устремленным к звездам взором, в разорванных и перепачканных после дневного
приключения в лесу одеждах.
Он не хотел думать о том, что будет испытывать, когда она уйдет от него.
Но все же, не будет ли менее болезненно расстаться с ней не сейчас, а после
прожитой вместе жизни... ее жизни?
Я бы отпустил тебя, если бы мог. Эта мысль все крутилась у него в голове. Он
не знал, что сделают с ним рейшины, если он нарушит закон, который поклялся
соблюдать и охранять.
И все же истина заключалась в том, что именно чувства Авриль к нему, к
Жозетт и к народу Асгарда заставляли его верить, что можно, ничего не
опасаясь, отпустить ее.
Он не сомневался, что Авриль будет хранить их тайну с той же нерушимой
преданностью, с какой относилась к дорогим ее сердцу людям.
Но как ему перенести разлуку с ней?
От подувшего с залива холодного ветра Авриль задрожала.
— Авриль? — тихо позвал он, протянув руку и коснувшись ее плеча.
Хок разрывался между необходимостью притянуть ее к себе и согреть и
пониманием, что, обняв ее, уже не сможет остановиться. — Тебе холодно?
Она не отстранилась, но покачала головой:
— Я все думаю, смотрит ли сейчас и Жизель на эти звезды? Мы любим... то
есть мы любили... — Авриль закрыла глаза.
— Авриль...
— Я так не хотела, чтобы она росла одна, как я, — прошептала
Авриль. — Мне всегда хотелось иметь много детей. Хок провел по ее щеке
тыльной стороной ладони.
— Господи милостивый! — Ее ресницы вздрогнули, и она часто
заморгала. — Я никому еще этого не говорила, во всяком случае, с тех
пор, как потеряла Жерара. Я так старалась...
— Не желать? — мягко подсказал он, отчасти понимая отчего так
больно сжимается его сердце. — Не мечтать?
Она повернулась к нему лицом, на ресницах ее дрожали слезы:
— Я думала, что никогда больше не сделаю этого.
— Не станешь мечтать?
— Никогда больше вот так не полюблю другого мужчину.
У Хока перехватило дыхание.
— Авриль!.. — Он обнял ее, дрожащую, одной рукой и притянул к
себе.
Она уткнулась лицом в его плечо.
— Ну почему ты не оказался надменным, бессердечным и жестоким, какими я
всегда представляла себе викингов? — жалобно всхлипнула она.
— Приношу свои извинения, — прошептал он, лаская ее.
— Почему ты должен быть таким понимающим, храбрым, добрым, любящим и...
— Я постараюсь стать более требовательным и деспотичным?
— Прекрати! Тебе не следовало бы иметь и чувство юмора.
Хок усмехнулся, боясь дать волю чувствам, переполнявшим его. Авриль снова
задрожала.
— Никогда не думала, что Бог пошлет мне в этой жизни ещё одного такого
особенного мужчину, — сказала она полупечально-полуизумленно. — Я
была уверена, что никто не сможет занять в моей душе место Жерара.
— Никто никогда и не займет его места, — тихо заверил ее Хок. — Просто ты боишься...
— Я не боюсь. — Авриль приподняла голову и посмотрела ему в
глаза. — Я не...
Он нежно прижал палец к ее губам: — Ты не боишься волков, не боишься плавать
одна в опасных водах, не боишься даже довольно крупных норманнов увозящих
тебя за моря-океаны. — Он коснулся ее руки. Ее руки. — Но ты
боишься отпустить его.
Авриль прикрыла глаза густыми ресницами.
— Это не... Я не... — Она с трудом подыскивала слова словно мысль эта
впервые пришла ей в голову. — Дело просто в том, что... У меня даже не
было возможности попрощаться с ним, — запинаясь, объяснила она. —
Когда он уезжал в то утро, я... я не знала, что вижу его в последний раз.
Хок мягко сжал ее плечо. По тому, как оно было напряжено, он понял, что надо
дать ей возможность выплеснуть наружу чувства, которые она так долго таила в
себе.
— Расскажи мне все, Авриль, — ласково предложил он.
— Они с отцом отправились на турнир. — Последнее слово она
произнесла с ненавистью. — Всего лишь на турнир. Я даже не успела
сказать ему, что у меня, наверное, будет ребенок — сама еще не была уверена,
и мы... — Глухой мучительный стон вырвался у нее из груди. — У нас
впереди была целая жизнь. — Голос ее сорвался. — Он так и не узнал
о ребенке. Умер, так и не узнав, что станет отцом.
Хок стиснул зубы, его пронзила невыносимая боль, какой он не испытывал с
того момента, когда понял, что отнял у девочки мать. Он крепче прижал к себе
Авриль, страдая от что рано или поздно ее все равно придется отпустить.
— В день их отъезда, — шепотом продолжала Авриль. — в то
самое утро, он охотился в лесу. Вернулся, весь покрытый грязью, и я ругала
его за то, что он повсюду наследил. — Вечером, когда его оруженосец
прискакал, чтобы сообщить мне. Авриль сглотнула комок, вставший в
горле, — что он умер. Отец и сын, погибли из-за вражеского вероломства,
я вбежала в нашу комнату, упала на пол, рыдая, а потом подняла голову и
увидела грязный отпечаток ладони на стене возле двери. Его ладони! —
Одинокая слеза скатилась по щеке Авриль и пала на грудь Хока. — Долго-
долго я не позволяла слугам смывать его, потому что это было... словно он
все еще оставался со мной.
Хок закрыл глаза. Вспомнив о наброске портрета Мив, сделанном им в тетради,
он все понял: когда-то и он верил, что она остается с ним, пока какая-то
часть ее — знак, символ, память — пребывает в нем.
— Авриль, чтобы помнить Жерара, тебе не нужен этот отпечаток. Или
кольцо. Ты не должна бояться, что забудешь его. Ты никогда его не забудешь.
Она подняла на него взволнованный взгляд.
Хок вытер слезы с ее ресниц:
— И ты не должна бояться, что, впустив в сердце другого мужчину,
предашь Жерара. Ты не можешь его предать. Но тебе не следует оставаться
одной, маленькая моя валькирия. Ты не предназначена для одиночества. —
Голос его звучал надтреснуто. — Тебе нужен кто-то, с кем ты разделила
бы жизнь, кто избавил бы тебя от невзгод и подшучивал над тобой, пока ты не
улыбнешься. И держал бы за руку...
Но не я буду этим мужчиной.
— Ты не прав, Хок Вэлбренд, — прошептала она, нежно гладя его по
щеке. — Мне не нужен кто-то, мне нужен...
Неожиданный звук заставил Хока посмотреть на воду — и тут же сел словно
громом пораженный. Увидев то же, что и он Авриль ахнула.
Корабль Хока скользил по воде мимо них, направляя открытое морс.
Выругавшись, Хок вскочил на ноги. Отсюда, с берега бледном свете луны можно
было различить лишь одинокую фигуру гребца. Это был темноволосый мужчина.
— О священная колесница Тора, что это Келдану взбрело
— Зачем он взял твой корабль? — закричала Авриль. Человек на борту
встал, чтобы закрепить руль, и Хок снов выругался, увидев фигуру человека во
весь рост.
— Это не Келдан! — взревел он. Холодная ярость охватила
его. — Это Торолф.
— Торолф?! — Авриль быстро перевела взгляд на корабль. Сердце было
готово выскочить у нее из груди. Одномачтовое судно имело в длину не менее
двадцати шагов, оно легко и быстро разрезало волны. — А я думала, что
его увезли...
— Должно быть, он сбежал. — Хок чертыхнулся и сделал движение по
направлению к кораблю.
Авриль посмотрела на дальний конец берега, туда, где лес подступал близко к
воде, и ее обуял ужас:
— Пресвятая Дева Мария, а что, если он наткнулся на Жозетт с Келданом?
— Беги посмотри, что с ними, Авриль. — Хок уже разувался.
— А что ты...
— Я должен остановить его.
— Ней! Хок, куда он направляется, если может прожить лишь шесть дней?..
— Либо он сошел с ума, либо обезумел от страха перед карой, которую ему
назначат старейшины, либо разозлился настолько, что готов назло всем выдать
миру нашу тайну. — Или всё вместе. Но что бы он ни замышлял, я не
должен дать ему уйти.
Авриль отчаянно затрясла головой, ее приводила в ужас мысль о том, что Хок
один на один встретится с Торолфом.
— Хок, ты не сумеешь...
— Это мой долг, Авриль. Торолф может поставить под угрозу жизнь всего
острова. Если я потороплюсь, то успею перехватить его прежде, чем он выйдет
из бухты. — Хок задержался лишь на мгновение, чтобы быстро и крепко
поцеловать ее. — Не спорь со мной. Беги проверь, все ли в порядке с
Жозетт и Келданом.
Повернувшись, Хок быстро побежал вдоль берега в темноту. Авриль смотрела ему
вслед, ощущая полное бессилие. Раз Торолф так решительно настроился покинуть
остров, он будет опаснее, чем когда бы то ни было. И у него наверняка есть
оружие.
Хок был вооружен лишь ножом, привязанным к поясу.
Авриль посмотрела назад, туда, откуда они пришли, Путь не близкий, ей
понадобится не менее двадцати минут, чтобы добежать до Жозетт с Келданом. К
тому времени Хок может оказаться раненым. Или того хуже.
Есть опасности, губительные даже для иннфодт, сказал он.
Тяжело дыша, Авриль повернулась и посмотрела на корабль — тот приближался к
устью бухты, — потом на оконечность береговой линии. Там едва
различался силуэт Хока, который как раз в этот момент нырнул и быстро поплыл
к граблю. Ужасные воспоминания о том, как она чуть не погибла в этих ледяных
черных волнах, обрушились на Авриль.
Она не могла оставить Хока одного, когда он нуждался в помощи.
Схватившись за рукоять ножа, висевшего в ножнах на поясе, Авриль побежала
вслед за Хоком.
Дрожа от холода, Хок уцепился за киль, благодаря богов за то, что в темноте
и шуме волн Торолф до сих пор его не заметил. Легкий плоскодонный кнорр
равномерно взмывал вверх и опускался вниз на волнах, и Хок, колотя по воде
ногами, несся вперед вместе с ним. Нужно вывести корабль из строя. Быстро!
Под палубой его корабля было устроено помещение для груза. Когда оно
пустовало, корабль мог лететь со скоростью птицы.
При попутном ветре Торолф через несколько минут будет вне досягаемости.
Хок вынул из ножен кинжал и зажал его в зубах. Он слышал звук дерева,
трущегося о металл, — это Торолф поднимал весла и готовился развернуть
парус.
Едва сдержав ругательство, готовое сорваться с губ, Хок одной рукой
ухватился за нижнюю рейку фальшборта, другой взял нож и полоснул по кожаному
ремню, которым руль крепился к кормовой стойке. Конец ремня ударился о воду,
а сам ремень бесполезно провис среди веревок, которыми Торолф закрепил руль,
чтобы держать корабль по курсу.
В тот же миг судно начало сносить. Снова зажав нож в зубах, Хок подтянулся,
перевалился через борт и бесшумно спрыгнул на палубу.
— Год квелд, Торолф, добрый вечер, — холодно сказал он, поднимая с
пола меч, оставленный Торолфом на корме.
Стоявший на палубе Торолф резко обернулся и вскрикнул сердцах:
— Вэлбренд!
— Ты только что лишился руля, — сообщил ему Хок. — боюсь,
тебе не удастся уплыть далеко от Асгарда.
Торолф метнул взгляд на корму, и лицо его потемнело от ярости.
— Ней, будь ты проклят! — проревел он. — Ты не остановишь
меня, воктер! На этот раз — нет!
— Я уже остановил тебя. — Не сводя глаз с Торолфа. Хок наклонился
и поднял длинную веревку. — Сейчас я отвезу тебя назад, и ты
предстанешь перед старейшинами...
— Ни за что? Никогда в жизни ноги моей больше не будет у этой проклятой
скалы. Теперь я свободен. И ты меня не удержишь! — Торолф резко дернул
веревочный конец, свисавший у его головы, и ухватился за поручни.
Прямоугольный парус с громким хлопком вмиг развернулся, и корабль круто
накренился. Хок, потеряв равновесие, оступился и, падая, выронил из рук
оружие. Как только корабль выпрямился, он тут же вскочил на ноги, но хотя и
рванулся в сторону, не успел увернуться от кинжала, который метнул в него
Торолф. Кинжал вонзился ему в правую руку. Взвыв от боли, Хок тяжело осел на
отшлифованные доски палубы.
Торолф выхватил из уключины весло и занес его над голоси, словно дубину.
Но прежде чем он успел обрушить его на голову Хока, у того за спиной,
невесть откуда взявшись, просвистел сверкнувший в лунном свете серебристой
молнией нож. Лезвие вонзилось Торолфу в плечо. Он зашатался, уронил весло и
взревел от боли и удивления.
Встревоженный, Хок посмотрел за спину Торолфа и увидел
Авриль, ухватившуюся за поручень на носу корабля. Она не Ходила глаз с раны
на руке Хока.
— Хок!..
— Авриль, нет!
Но было уже поздно. Торолф повернулся к ней лицом в ярости изрыгая
проклятия.
Авриль закричала и начала спускаться в воду, но Торг опередил ее. Он
подскочил к носу, свесился, схватил Авриль шиворот и втянул на палубу.
Загородившись ею, как шитом посмотрел на Хока.
— Итак, воктер, — оскалив зубы, прорычал он, — давай теперь
поговорим, свободен я или нет.
Хок, забыв о боли в руке, снова схватил меч, который обронил при падении.
— Ней, — скомандовал Торолф, — брось оружие!
— Сначала отпусти ее...
— Брось оружие! — повторил Торолф, одной рукой обхватив шею
Авриль, другой крепко держа за талию вырывающуюся и лягающую его
женщину. — И скажи ей, чтобы оставила свои штучки! Ее подруга уже
однажды преподала мне урок. Больше меня не одурачишь...
Авриль — совершенно очевидно не понимавшая, что говорит по-норманнски
Торолф, — впилась зубами в его руку.
Чертыхаясь, Торолф отдернул руку, освободив шею Авриль, но в следующий миг
он исхитрился, вырвал все еще торчавший в ране на плече нож и, ощерившись,
приставил окровавленное лезвие к горлу женщины. Авриль вскрикнула и замерла.
— Скажи ей, Вэлбренд! — скаля зубы, повторил Торолф. — И
положи меч. Эти чужеземки так хрупки. Один взмах ножа — и она мертва.
Хок посмотрел в наполненные ужасом глаза Авриль. и сердце его, словно молот,
бухнуло в ребра. Он ни минуты не сомневался. что Торолф приведет угрозу в
исполнение.
— Авриль, слушай меня. — Хок старался говорить ровным тоном,
одновременно кладя меч па палубу. — Я хочу, чтобы ты стояла совершенно
неподвижно...
— Хок, я...
— Не пытайся высвободиться! — властно приказал Хок. — Если ты
что-либо предпримешь, он поранит тебя.
Авриль согласно опустила глаза и застыла неподвижно. Глядя. как она дрожит в
руках Торолфа, Хок почувствовал, что у него сжалось все внутри.
— Очень хорошо, — немного спокойнее сказал по-норманнски Торолф,
не отнимая ножа от горла Авриль. — Но предупреждаю: сделаешь хоть шаг —
ей конец.
Хок зажал рану рукой, стараясь остановить кровь и не обращая внимания на
разрывающую боль.
— Отпусти ее. — Он пристально смотрел прямо в черные глаза
Торолфа. — Отпусти ее — и можешь брать корабль плыть, куда хочешь, и
сдохнуть там, будь ты проклят!..
— Не думаю, что все произойдет именно так. У меня план получше. —
Торолф, дернув головой, быстро взглянул на руль. — Во-первых, ты
починишь то, что сломал, воктер. А потом благополучно выведешь корабль из
асгардских вод. — Он улыбнулся. — По правде говоря, такой поворот
событий устраивает меня наилучшим образом. Ты, который вечно мешал мне,
теперь поможешь вырваться на волю.
— Твоя воля продлится всего шесть дней — потом ты умрешь!
— А вот тут ты ошибаешься, — хихикнул Торолф. — Закрепи руль,
и я тебе кое-что покажу. — Он сильнее прижал острый кончик ножа к горлу
Авриль. — Можешь отказаться, но тогда потеряешь еще одну жену.
Хок сжал кулаки. Страх за Авриль, смертельная ярость и бешенство от сознания
собственного бессилия бушевали в нем. Выбора не было. Не спуская глаз с
Торолфа, он двинулся назад, на корму, вытащил из воды обрезанный конец
кожаного ремня и приделал его на место.
— Очень благоразумно с твоей стороны, воктер, а теперь берись за руль.
Тебе безопасный проход через эти скалы известен лучше, чем мне. —
Торолф встал рядом с мачтой, продолжая прикрываться Авриль. — И советую
тебе держать корабль ровно. Малейший крен — и твоя женушка может получить
серьезную рану
...Закладка в соц.сетях
