Жанр: Любовные романы
Вечная любовь
...sp;— едва слышно произнес он. Авриль потеряла дар
речи. Глаза наполнились слезами. Хок повернулся к Жозетт и со стоическим
видом объяснил:
— На Асгарде ваши жизни продлятся дольше обычного. Вы доживете, быть
может, лет до семидесяти пяти и почти на все это время сохраните молодость и
здоровье.
— А потом? — прошептала Авриль. Не решаясь встретиться с ней
взглядом. Хок продолжал смотреть на Жозетт:
— Только те, кто зачаты и рождены здесь, являются иннфодт —
урожденными. Любой, кто попадает сюда после своего рождения, навсегда
остается утлендинг — чужеземцем. — Помолчав несколько мгновений, он
добавил: — Смертным.
Жозетт взглянула на Келдана. Тот сидел, напрягшись от ожидания, и глядел на
жену с надеждой и отчаянием. И еще одно чувство светилось в его глазах —
чувство, которое Авриль сразу же распознала, хотя не была уверена, что
Жозетт сумеет понять его.
Любовь.
— Но тогда зачем вам привозить нас сюда, если вы все равно нас
переживете? — осуждающе спросила Жозетт. — Почему бы не жениться
на своих женщинах — на иннфодт?
— Это древний обычай, — пояснил Хок. — Когда первые
мореплаватели — их было двадцать мужчин — открыли наш прекрасный остров, они
решили никому не рассказывать об этом удобном месте, чтобы весь мир не
ринулся сюда и не погубил их поскольку они находились тогда очень далеко от
дома, то сочли за благо прибегнуть к бытовавшему тогда среди норманнов
обычаю и...
— Украсть для себя невест, — сухо закончила за него Авриль. — Откуда-нибудь поближе.
Хок кивнул:
— К несчастью, первооткрыватели Асгарда прожили жизнь ненамного дольше
обычной. Только их дети — первое поколение, рожденное на острове, —
стали иннфодт. Они оказались первыми, кому не было суждено умереть:
достигнув тридцатилетнего возраста, они перестали стареть. — Хок
замолчал, глядя на море, потом продолжил: — Но это поколение обнаружило, что
союзы между уроженцами Асгарда бесплодны.
Авриль начала понимать, сердце у нее бешено заколотилось.
— Большинство мужчин-асгардцев довольствуются тем, что постоянно
обитают на острове и женятся на асгардских женщинах, — продолжал Хок
охрипшим голосом, — но мужчина, который хочет иметь детей, должен
совершить рискованное плавание за пределы здешнего мира и украсть для себя
жену-чужеземку. Теперь мало у кого есть желание так рисковать, потому что
внешний мир становится все более перенаселенным, опасным и в нем с каждым
годом все больше насилия.
Жозетт прикрыла рот рукой.
— Так вот почему ты привез меня сюда? — в изумлении уставившись на
Келдана, спросила она. — Ты хочешь, чтобы тебя была семья?
— Да, именно поэтому он привез вас сюда, — ответил за него Хок,
ласково глядя на Жозетт. — К женам-чужеземкам здесь особое отношение, а
Келдан хотел жениться на особенной женщине-чужеземке. На той, которая
похитит его сердце. На женщине
с искоркой жизни
, как он говорил. В тот
самый момент, увидел вас, он сразу понял, что вы — именно та женщин.
Единственное, чего он хочет, — это жить с вами в ванингсхусе, который
построил на лугу, сделать счастливым каждый день вашей жизни... Вырастить
маленького плотника... или двух.
Жозетт зажала рот рукой, слезы внезапно полились у нее по щекам. Не
произнеся больше ни слова, она отпустила руку Авриль подошла к Келдану и
опустилась рядом с ним на колени.
Коснувшись рукой его лица, Жозетт произнесла что-то по-норманнски.
Радостный возглас облегчения вырвался у Келдана, он горячо обнял Жозетт и,
прежде чем зарыться лицом в ее темные волосы, что-то благодарно сказал Хоку.
— Йа, йа, — рассеянно ответил Хок, потом встал и направился к
Авриль.
— Я не понимаю, — озадаченно сказала та. глядя на него снизу
вверх. — Что она ему сказала?
— Она сказала, что любит его. — Хок оглянулся. Келдан и Жозетт
слились в долгом поцелуе, никто в мире не существовал для них в этот
момент... Они медленно опустились на песок.
Хок откашлялся и протянул руку Авриль, чтобы помочь ей встать:
— Думаю, нам нужно на время оставить их одних.
Глава 18
Они несколько минут они молча шли вдоль берега, потом Хок произнес:
— Авриль, мне трудно поверить, что тебе нечего сказать.
Авриль не подняла головы, продолжая ворошить водоросли длинной палкой,
подобранной на песке. Оставив Илдфаста там где произошла их встреча с Жозетт
и Келданом, они брели пешком вдоль берега бухты. Бухта была такой большой,
что ее можно было бы назвать заливом, и имела форму огромной буквы U
разомкнутым концом обращенной в открытое море. Сиреневые сумерки вот-вот
готовы были смениться темнотой. Авриль смотрела на плещущуюся у ее ног
ледяную воду. Еще раньше она сняла туфли и распустила волосы, ветер
превратил их в огромную взъерошенную копну.
— Ты должен простить меня, но я действительно не знаю, как
разговаривать с мужчиной, которому триста лет, — наконец произнесла
она.
— Это вовсе не трудно. Я пока не глухой, несмотря на столь почтенный
возраст, — беспечно заметил Хок.
Она повернулась и в угасающем сером вечернем свете посмотрела ему в глаза:
— Ты полагаешь, что подобная шутка должна меня развеселить?
— Не знаю. — Он скрестил руки на широкой груди. — Это ты
должна сказать мне, что чувствуешь, беседуя со мной. Но ведь ты уже
разговаривала с мужчиной, которому триста лет, — разговаривала каждый
день с тех пор, как мы встретились в Антверпене.
Авриль лишь молча смотрела на него, не в состоянии разобраться в мыслях,
которые набегали друг на друга, словно воли на мелководье у нее под ногами.
Она отвела упавшие на лицо встрепанные ветром волосы. Да, то, что он
сказал, — истинная правда: перед ней стоял Хок, тот самый мужчина,
который похитил ее, который постоянно дразнил ее, боролся с ней... спас ей
жизнь. Который искушал ее и возбуждал. Утешал. Нежно держал в объятиях.
Именно он пробудил в ней желания, мечты и чувства, которые, как она считала,
ей уже никогда не будет дано испытать снова.
Но ему было триста лет! Он прожил на этой земле несколько веков еще до того,
как она появилась на свет.
И останется здесь надолго после того, как она умрет.
— Авриль, — нетерпеливо сказал Хок, подходя ближе, — не нужно
смотреть на меня так, словно у меня на лбу только что выросли оленьи рога. Я
такой же, каким был вчера...
— Да, и, совершенно очевидно, будешь таким и завтра, и послезавтра, и
послепослезавтра...
— Очень утешительно, что ты сохраняешь способность столь разумно
мыслить, — холодно заметил он.
Авриль выронила туфли, которые несла в руке.
— Ты должен понять меня и простить за то, что мне несколько труднее,
чем Жозетт, привыкнуть ко всему этому. Она ведь счастливо вышла замуж всего
лишь за пятидесятилетнего мужчину. А я... — Она тряхнула головой и
посмотрела на свои босые ноги. — А я теперь даже не знаю. кто я. Может
быть, я схожу с ума?
— Ты сомневаешься в том, что я тебе сказал? В том, что видела
собственными глазами? Неужели ты думаешь, что я зачем-то сочинил столь
невероятную историю?
— Ней, я так не думаю. — Авриль тяжело сглотнула и нехотя
посмотрела ему в глаза. — И именно это больше всего пугает меня. Я тебе
верю. Я насмотрелась здесь достаточно для того чтобы не сомневаться в том,
что ты говоришь правду.
Выражение его лица смягчилось.
— Авриль, я знал, что тебе будет трудно принять это. — Протянув
руку, он поймал прядь ее длинных волос. Вот почему и не хотел так рано
рассказывать тебе все это.
— А когда ты собирался просветить меня? — Искорка гнева вспыхнула
у нее в сердце. — После того, как мы станем близки? — Новая,
ужасная мысль вдруг поразила ее: — Или когда я уже стану носить твоего
ребенка? Не кажется ли тебе что это было бы...
— Лишь когда ты начнешь испытывать ко мне привязанность. — Он
сказал это так просто и спокойно, что она от неожиданности замолчала. Хок
приковывал ее взгляд к себе. — Полагаю, после сегодняшнего утра это
могло бы случиться довольно скоро.
Сердце Авриль забилось быстрее. Она отвела взгляд, опасаясь, что он увидит в
нем то, что она сама едва начала осознавать.
И что нельзя было позволить осознать ему.
— Ты ошибался, — ответила она, стараясь придать интонации
холодность и отстраненность, в то время как внутри у нее все пылало. Снова
тяжело сглотнув, она подняла свой посох, туфли и поспешила сменить тему на
более безопасную: — Не пора ли вернуться к нашим друзьям и вместе с ними
отправиться обратно в город? Я все еще тревожусь за Жозетт. Когда она
лепетала что-то в страхе, она упомянула о Торолфе...
— Авриль...
— ...но она была так убита горем из-за Келдана. что я и половины того,
что она бормотала, не поняла. Я хочу убедиться что с ней все в порядке.
Авриль повернулась и тем же путем, каким они пришли направилась обратно, с
болью в сердце отметив, как далеко друг от друга отпечатались на песке их с
Хоком следы.
— Авриль, она выглядела вполне счастливой, когда мы уходили. Ты можешь
убедиться в этом попозже. Завтра. — Хок остался на месте.
Авриль остановилась и обернулась к нему:
— Так мы не идем?
Хок улыбнулся уголком рта:
— Не думаю, что им нужно сейчас мешать.
Авриль почувствовала, как кровь приливает у нее к щекам, и поняла, что Хок
скорее всего прав: Жозетт и Келдан едва ли даже заметили, что они с Хоком
ушли. Новобрачные были слишком поглощены собой, торжествуя новое
воссоединение.
И это может продолжаться всю оставшуюся ночь.
Авриль не хотела красть мгновений их счастья. Даже если придется до утра
пробыть здесь с Хоком.
В этот самый момент последний слабый луч солнца погас за горизонтом, оставив
их в плену серых сумерек и осветив искушающим серебристым мерцанием луны.
— Нужно было прихватить факел, — с некоторым смущением сказала
Авриль.
— Здесь нам абсолютно ничто не грозит, Авриль. Во всяком случае, пока
ты остаешься рядом со мной. — Знакомые хрипловатые нотки появились в
его голосе. — Вам не холодно, миледи?
Поскольку плаща на нем не было, Авриль представила себе, как именно он мог
ее согреть, и от одной мысли об этом горячая волна прокатилась по всему
телу.
Стараясь не обращать на это внимания и казаться абсолютно непринужденной и
спокойной, Авриль снова подошла к Хоку:
— Ней, совсем не холодно. Ты уверен, что тебе не нужно срочно вернуться
в город и проследить, чтобы Торолфа наказали?
Хок теперь снова шел рядом, в ногу с ней, вдоль берега.
— Не сегодня. Те, кто был с Келданом, сдадут его попечение совета
старейшин, а завтра Жозетт с Келданом должны будут предстать перед советом и
рассказать, что случилось. Тогда совет назначит ему наказание.
Авриль с любопытством взглянула на Хока:
— А как вы наказываете тех, кто нарушает ваши законы? — Хок
неопределенно пожал плечом:
— К счастью, это приходится делать нечасто. Нарушителя могут
оштрафовать, или сослать в отдаленный уголок острова, или даже приговорить к
одиночному заключению. За долгие годы Торолф испытал на себе все эти виды
наказания. — Хок посуровел. — Но напав на Келдана, он нарушил нашу
самую священную заповедь и за это дорого заплатит.
— Во Франции его бы, наверное, вздернули на дыбу и четвертовали, —
сказала Авриль, кипя гневом при воспоминании о том, что пришлось пережить
Жозетт.
— Может быть, миледи. Но у нас любое насилие, чем бы оно ни было
спровоцировано, строго запрещено. Убийство и нанесение увечий, которые в
вашем мире случаются каждый день, на Асгарде неизвестны.
Авриль недоверчиво взглянула на него:
— За все это время ни один иннфодт не был убит?.. — Она поняла,
что употребила неуместное слово, и постаралась найти другое: — Ну, не убит,
а...
— Нет, ни один рожденный на Асгарде человек никоим умышленно не
причинил вреда другому. Во всяком случае, на моей памяти.
— За все триста лет?
Ее вопрос заставил его нахмуриться.
— Извини, — беспечно исправилась она. — Мне не следует шутить насчет твоего возраста.
— Ничего, можешь не стесняться. — Озорная улыбка вспыхнула в его
глазах. — Буду счастлив доказать тебе, что сохранил силу и способность
к любым видам жизнедеятельности, как тридцатилетний. Может быть,
продемонстрировать...
— Пожалуй, не стоит. — Авриль отступила подальше и предупреждающе
подняла палку. Хок обвел взглядом мужской наряд, который все еще был на
Авриль, и от этого взгляда у нее захватило дыхание.
— Все же я не понимаю, — настаивала она, стараясь
сосредоточиться. — Даже если оружие и насилие запрещены, могут же все-
таки возникать споры, ссоры, драки...
— Да, — Хок шел теперь немного ближе к ней, — но когда первое
поколение иннфодт осознало, что никто не может покинуть остров и всем
придется жить здесь вместе очень долго, было решено, что мир и
взаимодействие должны стать основой нашего существования. — Протянув
руку, он галантно взял у нее туфли. — Все разногласия выносятся на суд
старейшин, те обсуждают проблему и решают, как ее уладить. — Он снова
протянул руку и забрал у нее палку. — К счастью, таких баламутов, как
Торолф, здесь не много.
Авриль с опозданием поняла, что лишилась оружия.
— Удивительно, что их так мало, — сказала она, повернувшись, и
пошла задом наперед, чтобы удобнее было следить за быстрыми руками
Хока. — Мужчины, где бы они ни жили в людском мире, все равно остаются
мужчинами. Если, конечно, вам не удалось каким-то невероятным способом
покончить с духом соперничества, агрессивностью, завистью, алчностью...
— На Асгарде для всего этого слишком мало поводов, Земли и богатств
хватает на всех, и у всех времени в избытке, чтобы наслаждаться изобилием, и
все пользуются им в равной мере. И у нас нет феодалов, нет принцев, нет
вассалов. — Он снова бросил на нее жадный, полный вожделения
взгляд. — А что касается естественной физической агрессивности мужчин,
то мы направляем ее в русло спортивных состязаний... — в лунном свете
сверкнула его белозубая улыбка, — и иных приятных занятий.
Авриль остановилась и, отвернувшись, вперила взор в спокойные, непроглядно-
черные в ночи воды залива.
— Тебя послушать, так Асгард и впрямь рай земной. — тихо сказала
она, размышляя о том, сколь отличен от его мира ее собственный. Франция
только и знала, что воевать: короли и лендлорды постоянно сражались за
земли, богатства, власть, мстили друг другу.
— Да. — Голос его звучал теперь совершенно серьезно. — Хотя,
сказать по правде, меня немного пугает то, что мы стали слишком мирными.
— Как можно быть слишком мирными?
— Можно, если учесть, что вы, утлендинг, продолжаете расширять границы
своего мира и подступаете все ближе к нашему. — Он подошел и встал
рядом, бросив на песок ее туфли и палку. — Шесть столетий мы жили здесь
в безопасности. Редко какой корабль рисковал заплывать в эти северные
воды. — Он посмотрел туда, где покачивался на волнах едва различимый
силуэт его кнорра, высокая мачта выделялась на фоне освещенного лунным
светом неба. — Но с каждым веком вы строите более огромные и мощные
суда и все глубже внедрялись в неизведанные уголки земли. Настанет день — и
чужеземцы найдут нас. — От безнадежной уверенности, звучавшей в его
голосе, у Авриль мурашки пробежали по коже. — А мы так привыкли к миру
и так отвыкли от войн, — продолжал Хок, — что, боюсь, не сможем
защитить себя, когда этот день наступит.
Авриль вспомнила милых, дружелюбных жителей города, вспомнила о Жозетт и
Келдане, и сердце у нее сжалось. Она не сомневалась, что воинственные
мужчины из ее мира — все эти лендлорды, принцы и короли — не задумываясь,
обрушат всю мощь своего оружия на остров, чтобы завоевать его.
— Вы должны сделать все, что в ваших силах, чтобы защитить себя, —
тихо проговорила она. — Вы должны... вы должны создать армию...
— И построить военный флот? И дать каждому в руки оружие, и научить
убивать? Да ведь это разрушит самую суть той жизни, которую мы захотим таким
образом защитить. — Он взглянул на Авриль. — Может быть, и придет
время, когда я буду вынужден посоветовать это сделать, но пока стараюсь
убедить своих сограждан в том, что нам следует изменить некоторые наши
традиции, например, традицию совершать вылазки за невестами. Потому что
всякий раз, когда мы появляемся в вашем мире...
— Вы рискуете, что кто-нибудь проследит ваш путь назад? Хок кивнул:
— Теперь, когда ваш мир становится таким перенаселенным, мы должны быть
особенно осторожными, чтобы не выдать своё местопребывание. Нам необходимо
еще тщательнее хранить тайну Асгарда... — Она увидела в его взгляде глубокое
сожаление. — Любой ценой.
Авриль не отвела глаз, сейчас, как никогда прежде понимала, почему для него
так жизненно важно, чтобы ни одна из пленниц не покинула Асгард.
В том числе и она.
Хок удерживал ее от возвращения к Жизели не потому что был злым или
бесчувственным; напротив, он искренне сочувствовал ей.
Но так же глубоко он сочувствовал своему народу.
— Так вот почему ты единственный, кому можно совершать вылазки, —
догадалась Авриль. Хок кивнул:
— В мои обязанности входит наблюдение за внешним миром, чтобы в случае
необходимости Асгард мог вовремя встать на свою защиту. Я наблюдаю за их
портами и их кораблями. Собираю всевозможные сведения. Прислушиваюсь к тому,
о чем говорят мореплаватели, направляющиеся в наши края.
Авриль вдруг похолодела.
— Но ты сказал, что можешь прожить вдали от Асгарда не более...
— Не более шести дней. Мои путешествия вынужденно коротки. И я совершаю
их не чаще двух раз в год. Это рискованно, но таков мой долг.
Сердце глухо забилось в груди Авриль. Она осознала какой опасности он себя
подвергает.
— А если во время одной из таких экспедиций с тобой что-нибудь
случится?..
— Вдали от Асгарда его целебная сила на нас не распространяется. В
Антверпене двое наших товарищей были убиты. Хок повернулся и зашагал прочь.
Авриль последовала за ним. От горечи, звучавшей в его голосе сердце ее
больно сжалось.
— Хок, прости, — прошептала она. — Я понимаю, как тяжело
терять друзей, с которыми долго жил бок о бок.
Он ответил не сразу.
— Они были молоды, — горестно произнес он наконец. — Слишком
молоды, чтобы послушаться, когда я предупреждал их, чтo путешествие будет
опасным. Слишком нетерпеливы. Мы предпринимаем такие экспедиции не чаще
одного раза в тридцать лет, когда вырастает новое поколение.
— Как Келдан?
— Да. — Хок оглянулся туда, откуда они пришли. — Как
Келдан. — Печальная улыбка искривила его губы. — Он просил взять
его в предыдущее плавание, но старейшины не разрешили, потому что ему было
всего двадцать лет, он был совсем еще мальчик. — Улыбка исчезла с лица
Хока. — Ему пришлось очень долго ждать свою невесту.
Авриль заметила озабоченность на его лице, и это насторожило ее.
— Ты думаешь, что Келдан и Жозетт не будут счастливы вместе?
Расправив плечи, словно сопротивляясь встречному ветру, Хок продолжал идти
вперед.
— Нет, они будут жить прекрасно. И она будет счастлива. Так же, как и
их дети.
— А Келдан?
— Келдан еще... — Хок замялся, — слишком молод, чтобы понять... —
Сделав еще несколько шагов, Хок остановился. Он не повернулся к Авриль,
ветер почти уносил его слова, но она расслышала: — Что это значит, когда она
уходит.
Невыносимая мука звучала в этих словах, и Авриль вдруг осенило — она
почувствовала себя так, словно луна только что упала с неба и обрушилась ей
на голову.
— Ты уже был женат, — сказала она дрожащим голосом судорожно
втягивая в себя воздух, — на такой же женщине как я, на утлендинг..
Хок долго молчал, она даже начала сомневаться, что он вообще ответит.
— Дважды, — выдавил он наконец.
Авриль ахнула от множества одновременно нахлынувших на нее чувств. Ну
конечно! Конечно, он уже был женат. Боже милостивый, как же она прежде не
догадалась!
— Ты хотел иметь детей, — прошептала она. — Семью. — Он
стоял неподвижно, как те скалы, что окружали Асгард, вырастая из ледяного
моря, и молчал.
Лишь по тому, как слегка вздрагивали его плечи, можно было догадаться, что
он испытывал.
Авриль закрыла глаза, ее сердце рвалось на части от сострадания и боли. Он
сказал, что единственное, зачем иннфодт женились на смертных
женщинах, — это желание иметь семью. Но у него не было семьи.
И он называл эту традицию глупой и бессмысленной. Теперь эти слова
прозвучали для нее в совсем ином, мучительном контексте. Обхватив плечи
руками, Авриль подошла ближе.
— Хок, что случилось? — мягко спросила она, робко положив ладонь
ему на спину.
Он вздрогнул от ее прикосновения, но не обернулся. И продолжал молчать.
А потом слова хлынули неудержимым потоком.
— Моя первая жена, Каролина, — голос звучал так напряженно, словно
он не произносил этого имени вслух много лет, — умерла в родах, и наш
сын погиб вместе с ней. Мы прожили всего год. Моя вторая жена, Мив... — он
запрокинул голову и устремил взор в небо, — умерла пятьдесят лет спустя
после нашей свадьбы. Но за все эти годы она ни разу не забеременела.
Закрыв глаза, Авриль уткнулась лбом ему в спину.
— Хок, мне так жаль, — прошептала она и почувствовала, как он
напрягся.
— Так иногда случается. Большие семьи здесь редки. Чаще всего супруги
имеют только двоих детей, иногда троих. Может, это и к лучшему.
— Я не то имела в виду. Мне жаль, что ты потерял их. — Она подняла
голову. — Удивительно, что после гибели первой жены ты решился жениться
снова.
Хок обернулся, они встретились взглядами.
И между ними мгновенно вспыхнуло понимание, невыразимое словами.
— Мы не боги, Авриль, — мягко сказал он, — всего лишь
мужчины. Мужчины, которые живут, работают, смеются... и хотят... — его голос
снова стал хрипловатым, — и испытывают желание.
Она сморгнула, прогоняя начавшие заволакивать ее взор слезы. И мечтают,
добавила она про себя. Хок мечтал, как любой обычный мужчина. Но его мечтам
так и не суждено было осуществиться.
Он остался один и нес в себе боль утрат и горе, накопившееся не за одну
человеческую жизнь. Авриль даже понять не могла, как он это выдерживает.
— Я не собирался больше жениться, — сурово сказал он, проводя
большим пальцем по ее скуле. — Никогда!
Авриль прильнула к нему и обвила его руками, не в силах больше соблюдать
дистанцию, которой оградила от него сердце: ей так хотелось обнять и утешить
его.
Хок медленно поднял руки, обхватил ее за плечи и привлек к себе.
Авриль прижалась щекой к его груди и услышала ровно сильное биение сердца.
— Теперь я понимаю, почему нас так завалили свадебными
подарками. — Странная, печальная улыбка тронула ее губы. Никто уже не
ожидал, что ты снова женишься.
Он гладил ее по спине, по длинным спутавшимся волосам:
— Почти целое столетие я противился настоятельным убеждениям дяди
привезти себе новую жену.
— Твоего дяди? Того члена совета старейшин, который так на тебя
похож? — догадалась Авриль. — Я думала, он твой брат.
— Ней, он мой дядя Эрик. Мой дед, Хэкон Вэлбренд, бы
...Закладка в соц.сетях
