Жанр: Любовные романы
Любовь на Женевском озере
...ником оказался очень серьезный и на
первый взгляд исключительно порядочный человек. Доктор Паскаль Авениль,
сотрудник ВОЗа. Известный ученый, врач-эпидемиолог. Но вот потом случилось
следующее... — Антуан замер и лишь после длительной паузы и призывных
взглядов старого друга решился заговорить.
Когда он закончил, Рушон задал ему один-единственный вопрос:
— А почему вы не обратились в полицию?
Антуан вздрогнул.
— В том-то все и дело, — после продолжительного молчания
проговорил он. — Казалось бы, в таких случаях это самый естественный
выход. И самый разумный. Но... что-то во всех нас противилось тому, чтобы
обратиться в полицию.
— Ты считаешь, что дело нечисто? — коротко бросил Рушон.
— Да, — после паузы произнес Антуан. — Именно так. Вся эта
история вообще похожа на какую-то театральную постановку. И я уже никому не
верю: ни Паскалю Авенилю, ни Клоду Агоссе, ни даже самой Денизе.
— Чего же ты тогда хочешь от меня? — Рушон посмотрел на Антуана с
улыбкой. Его взгляд как бы говорил: ты действительно так наивен или хочешь
только казаться?
— Не знаю. — Антуан тяжело вздохнул. — Может, совета.
Профессионального совета. Ты ведь наверняка сталкивался с подобными
ситуациями. Или хотя бы слышал о них от своих коллег. Сам я не могу
разобраться. А Дениза вообще не дает никому ни в чем разобраться. Только
твердит, что ее больше ничего не интересует, что она во всем разочаровалась,
и в каждом мужчине она теперь, похоже, видит врага рода человеческого.
— Ничего странного — мужчины обошлись с ней действительно жестоко, — развел руками Рушон.
— Да. Но так ли виноват Паскаль Авениль? И какова во всем этом роль
Клода Агоссы?
— Ты считаешь, что он играет здесь какую-то роль?
Антуан закусил губу.
— Не знаю, — выдавил он. — Не могу ничего утверждать. Но что-
то подсказывает мне, что с ним нечисто. Ты бы только видел, как он смотрел
на Денизу!
— Как же?
— Очень трудно объяснить! Понимаешь, африканцы особые люди. В первую
очередь те, кто недавно прибыл из Африки. Они, несомненно, намного ближе к
природе, чем мы, европейцы. Сохраняют с ней какую-то кровную связь. Поэтому
их мысли и чувства более непосредственные, обнаженные, естественные, может
быть до грубости. И их страсти — это не европейские страсти, выхолощенные
воспитанием, цивилизацией, всем остальным. Африканцы страстны по-настоящему.
И этот Клод Агосса... Конечно, он смотрел на Денизу как на божество. Но в то
же время он смотрел на нее так, точно она была его самой желанной и
долгожданной добычей. Добычей, за которой он охотился в течение многих
недель. Может быть, даже месяцев. И она наконец почти в его руках.
Понимаешь?
— Если и понимаю, то только самую малость, — снисходительно
улыбнулся Рушон. — То, о чем ты говоришь, слишком тонкая психология. К
тому же замешенная на конфликте цивилизаций. А я в этом деле не силен. В
конце концов, я всего лишь полицейский. Детектив. Мое дело расследовать
преступления. Помнишь, как это делал Шерлок Холмс? С тех пор в нашей
профессии практически ничего не изменилось. Разве что мы стали более
технически вооруженными. Но вся эта техника служит одному: сбору реальных
доказательств и их анализу. А в твоем случае, — он выдержал
паузу, — я почти ничего не вижу. Одни только эмоции. И
предположения. — Он развел руками. — Все слишком туманно.
— В том-то и дело, — напряженно протянул Антуан. — Все в
тумане. И настоящее Денизы, и ее будущее тоже в этом проклятом тумане.
— Тогда остается лишь одно, — рассудительно проговорил
Рушон, — попытаться развеять этот туман. Для этого существует один
способ. Надо обратиться в полицию.
— Нет-нет, что ты! — вздрогнул Антуан. — Это было бы
катастрофой. Дениза только восстанавливается от пережитого — или нам
кажется, что восстанавливается, — и если сейчас мы подключим к этому
полицию, начнем официальное расследование, то неизвестно, что случится с
ней. Может быть, она вообще не переживет этого. И тогда произойдет
непоправимое.
— Понимаю. Конечно, в такой ситуации лучше всего действовать предельно
деликатно. — Рушон прищурился. — А что, если подключить к этому
частное детективное агентство? В Женеве их немало. Вы могли бы поручить ему
собрать объективные данные и о Паскале Авениле, и об этом страстном
африканце. Тогда что-то могло бы проясниться.
— Частное детективное агентство... — протянул Антуан.
— А что тут такого? Очень многие люди пользуются их услугами. Гораздо
больше, чем ты мог бы себе представить! А в Италии вообще бум частных
детективных агентств и отдельных детективов. Мужья следят за своими женами,
те — за мужьями, а студенты — ты даже представить себе не можешь — за своими
преподавателями.
— Это еще зачем?!
— Очень просто: если им удастся подловить преподавателей на каких-то
неблаговидных делишках, на каком-то компромате, высокие отметки на экзамене
обеспечены. Причем без всяких особых усилий со стороны учащихся.
— Но это же шантаж!
— Да. Но и игра тоже. Зачем попадаться? А то итальянские преподаватели
тоже взяли моду — то брать со студентов деньги за благополучное прохождение
экзаменов, то требовать плату со студенток, но только, так сказать, натурой.
Если студентка хорошенькая, то, для того чтобы сдать экзамены и перейти на
следующий курс, ей надо посещать не только аудиторию, но и постель своего
профессора. Как тебе это нравится?
— Это ужасно! — воскликнул Антуан. — Но, надеюсь, это не
повсеместное явление? А то я ни за что не отправлю свою дочь учиться в
Италию, если она родится, разумеется!
— Конечно, не повсеместное. Но и не такое уж редкое. Поэтому люди в
Италии вооружаются кто чем может. И детективные агентства чутко уловили
конъюнктуру и предлагают населению самые разнообразные услуги по самой
сходной цене.
Антуан надолго затих. Потом поднял глаза на приятеля.
— Я... подумаю, Кристиан. Хотя, если честно, эта затея мне тоже не
очень нравится. И дело тут не в деньгах. Просто не хочется случайно нанести
Денизе такую травму, от которой она потом никогда не сможет оправиться. Ты
же должен понимать — у нее сейчас критический возраст. Либо она разочаруется
в жизни окончательно, либо все-таки поверит в нее, в доброту людей, и тогда
ее жизнь сложится нормально. — Он махнул рукой.
— Ты спрашивал моего совета, я тебе его дал, — отрезал Кристиан
Рушон.
— И я тебе очень благодарен за это, — поспешил заверить его Антуан
Дюамель. — Просто... все тут слишком запутанно. Надеюсь, ты это уже
понял.
— Понял, — кивнул Рушон. — И, что бы ни случилось, я от всего
сердца желаю тебе удачи. И тебе, и Катрин, и, конечно, Денизе. Она заслужила
право на счастье. И на спокойную жизнь. — Он вздохнул. — Но,
похоже, ей придется отвоевывать это счастье в очень трудной борьбе! Так чаще
всего и бывает.
Звонок в дверь заставил Денизу сорваться с места и выбежать в прихожую. Она
заглянула в глазок и, уже не колеблясь, распахнула дверь в квартиру.
Клод пришел с очередным букетом и фруктами. Приготовил стакан свежевыжатого
апельсинового сока и протянул его Денизе.
— Пей, тебе сейчас необходимы витамины.
— А ты?
— Я не голоден. Перекусил на работе. Да, все тебе шлют приветы: и
Мирей, и швейцар Пьер, и даже господин Жюбель. Он просил, чтобы ты поскорее
возвращалась на работу. Сказал, что без тебя солнце светит не так ярко.
Дениза рассмеялась.
— Я на солнце никак не влияю. К тому же уже осень, а там и зима не за
горами.
— Но ведь за зимой наступит весна, верно? Зацветут твои любимые
тюльпанные деревья.
— Пожалуйста, Клод, не говори мне о тюльпанных деревьях! —
взмолилась Дениза, и на глаза ее навернулись слезы. — Ты же мой друг и
должен понимать, что я... — Она замолчала.
— Конечно, я твой друг, Дениза, и самый верный. — Клод обнял
ее. — Но я думал, что... ты сама это поняла... Я хочу тебе
признаться. — Он глубоко вздохнул и выпалил: — Я люблю тебя, Дениза!
Полюбил с первой же минуты, как увидел. Выходи за меня замуж!
Дениза невольно отшатнулась.
— Не говори мне о любви, Клод, я в нее больше не верю.
— А во что же ты веришь?
— Только в дружбу. Потому что дружба выше, чем любовь. Любимый может
предать, как сделал это Паскаль, а друг... друг всегда придет на помощь...
как это сделал ты, позавчера. — И она доверчиво посмотрела ему в глаза.
Клод застыл на месте. Казалось, он хочет что-то сказать, но слова застревают
у него в горле. Возникла неловкая пауза.
Дениза села в кресло и машинально включила телевизор. Но что это?! С экрана
на нее смотрел Паскаль. Она торопливо переключилась на французскую программу
— то же самое. Стала лихорадочно нажимать одну кнопку за другой, но по всем
каналам показывали только доктора Авениля.
— Что за бред? — пробормотала она.
И все же любопытство оказалось сильнее негодования. Дениза прибавила
громкость и услышала голос тележурналиста:
— Мы ведем свой репортаж из Того. Здесь, в деревушке Абуджаби, была
предотвращена вспышка холеры, которая грозила перерасти в эпидемию. Могли
погибнуть люди, десятки тысяч людей. Но они остались живы благодаря
профессионализму и мужеству доктора Авениля из Всемирной организации
здравоохранения. Река Нджаби вышла из берегов, и доктор Авениль чуть сам не
погиб. Его мобильный телефон и часть оборудования утонули, рация вышла из
строя. Но, несмотря ни на что, доктор Авениль победил! Паскаль Авениль —
настоящий герой нашего времени. — И снова на экране возникло крупным
планом лицо французского врача.
Клод подбежал к телевизору и впился в него глазами. Лицо его стало похожим
на ритуальную африканскую маску, вырезанную из эбенового дерева.
А репортер тем временем подошел к группе местных жителей и протянул микрофон
мужчине в красной рубашке. Тот заговорил — сначала робко, а потом все
энергичнее:
— Мы слышали, что вверх по течению в селении умирают люди. И тоже
приготовились к смерти. Но пришел доктор Паскаль и спас нас. Мы все живы. И
это не единственная радость: сегодня у меня родился внук, мой первый внук. И
мы всей деревней единодушно решили назвать его Паскаль-Авениль.
Клод до боли в глазах всматривался в телевизионную картинку. В крестьянине,
одетом в нарядную красную рубашку, он узнал своего отца. Рядом стояла мать,
младшие братья. Он узнавал и других жителей родной деревни.
Что делать?! Что же делать?! — мучительно билось в его мозгу. Опять
этот проклятый француз спутал все карты! Но он же спас моего отца и мать.
Моих братьев и вообще всю деревню. А мой только что родившийся племянник...
Теперь я должен буду называть его ненавистным мне именем Паскаль-Авениль.
Какой кошмар! И самое главное — Дениза. Что я ей скажу? Как объясню?
Клод не решался взглянуть на Денизу, которая, застыв в кресле и сцепив руки
так, что побелели костяшки пальцев, слушала продолжение репортажа.
А журналист уже задавал вопросы самому Паскалю:
— Доктор Авениль, вы герой, и наши слушатели, я уверен, хотят знать о
вас все.
— Я не герой, — перебил репортера Паскаль, и Дениза только сейчас
заметила, какие усталые у него глаза. — Я просто исполнял свой долг.
— Да, конечно, но как профессионально! У вас в семье есть еще врачи?
— Мой отец врач.
— А где он живет?
— Он известный хирург, живет и работает в Страсбуре. Я с детства знал,
что пойду по стопам отца, хотя и стал врачом-эпидемиологом.
— А кто ваша жена, есть ли у вас дети? — продолжал допрос
журналист.
— Я не женат и никогда не был, — грустно ответил Паскаль. — И детей у меня тоже нет.
— Но вам уже тридцать пять и у вас наверняка должен быть любимый
человек! — не сдавался репортер.
— Увы, последние годы я был очень занят по работе. Часто находился в
таких вот сложных условиях, как здесь, в Того. Правда, накануне командировки
сюда я был уверен, что скоро женюсь. У меня была невеста.
— Была? А теперь? Ведь вы герой и ваша невеста наверняка гордится вами
и ждет не дождется...
— Боюсь, что не все так просто, — вздохнул Паскаль. — Меня
неожиданно послали в эту командировку. Дело было таким срочным, что я даже
не успел попрощаться с любимой. А потом утонул мобильник, сломалась рация. Я
не мог связаться с моей девушкой, и она, кажется, смертельно обиделась на
меня. Не отвечает на звонки, бросает телефонную трубку. Но мне бы не
хотелось много говорить об этом. Это слишком личное...
— Напротив! — воскликнул бойкий журналист. — У телевидения
фантастические возможности, и вы в этом скоро убедитесь. Прямо сейчас вы
можете обратиться к своей девушке и сказать ей все, что хотите.
— Прямо сейчас? — растерялся Паскаль.
— Да-да, говорите! Вы же доказали, что вы смелый человек! Говорите
прямо в микрофон. Я уверен, она нас слушает.
Дениза закрыла глаза.
Боже, только не это! Спаси меня, Господи, от такого публичного объяснения на
весь мир!
Она не видела, каким страдальческим было в этот миг выражение лица Паскаля.
Она только слышала его взволнованный голос:
— Дениза, я люблю тебя! Если я чем-то обидел тебя, прости ради бога. Ты
смысл всей моей жизни, и больше всего на свете я хочу снова увидеть тебя.
Дениза побледнела и закрыла лицо руками.
— Боже, какой негодяй! — вырвалось у нее. — Как можно быть
таким законченным лицемером и лгать... Лгать буквально на глазах всего
мира?!
— Нет, Дениза, — неожиданно для самого себя произнес Клод. —
Он говорит правду...
— Правду?! Но откуда... ты это знаешь? — Дениза уставилась на него
широко открытыми глазами.
— Дело в том, что доктор Паскаль ни в чем не виноват. Это не он, а я
подослал к тебе ребят.
— Ты?! — Дениза была не в силах поверить своим ушам. Мертвенная
бледность на ее щеках сменилась лихорадочным румянцем.
— Но почему?!
— Потому что я люблю тебя. А доктор Паскаль украл тебя у меня. И я не
видел никакого другого способа отвоевать тебя обратно.
— Ты меня любишь и все равно пытался убить меня? Ведь я могла утонуть!
— Нет. Ты бы не погибла, я все рассчитал, — пробормотал
растерявшийся Клод.
— Ты все рассчитал?! — презрительно бросила Дениза. — Ты
только забыл, что я любила Паскаля, а тебя считала просто другом. Да, ты
добился своего! Но только частично: ты убил мою любовь. Я перестала верить в
это чувство. А теперь ты... ты убил нашу дружбу!
— Но я... и на озере оставался твоим другом, Дениза, — с отчаянием
прошептал Клод. — Только я любил тебя, любил безумно. С самой первой
нашей встречи.
— Ты мне уже об этом говорил, — устало произнесла она. — Но у
тебя не было шансов. Я никогда бы не полюбила тебя.
— Но почему, почему? — вскричал Клод. — Потому что я черный,
а он белый?
— Не знаю, почему я так любила Паскаля и почему не смогла бы полюбить
тебя, — вздохнула Дениза. — Кто же это знает? Но только цвет кожи
тут ни при чем. И у тебя была возможность оставаться моим самым лучшим
другом. А ты и это погубил. Что же мне делать, как жить дальше? — Она
посмотрела на него.
В ее глазах была такая мука, что Клод чуть не зарыдал.
— А почему сейчас ты сказал мне правду? — У Денизы от отчаяния
кружилась голова.
— Потому что я увидел по телевизору, что Паскаль Авениль спас моего
отца, мать и братьев. И всю деревню, — проговорил он надтреснутым
голосом.
— Да ты чудовище, Клод! — воскликнула Дениза. — Подумай
только: ты обливал грязью благородного доктора Авениля и выдвигал против
него чудовищные обвинения, может быть, в те самые минуты, когда он спасал
жизнь твоего отца и матери! Твоих братьев и односельчан! А ты верующий
человек, Клод? Моли Бога, чтобы он простил тебя. Я тебя простить не могу!
Клод встал. Его блестящая кожа вдруг посерела и стала совсем тусклой.
— Ты права, Дениза. Мне нет прощения. Я ухожу. А ты... Я только хочу
сказать: если вы помиритесь с Паскалем и будете счастливы, это единственное,
что сможет хоть немного утешить меня. — И, обхватив голову руками, он
выбежал из квартиры.
Сколько Дениза просидела молча в кресле, она не знала. Время остановилось.
Она любила Паскаля и сама разрушила их любовь, поверив грязным наговорам. И
Паскаль еще просил у нее прощения! Да она сама не может простить себя!
Раздался телефонный звонок.
— Сестренка, я смотрела телевизор. Что же мы все наделали? Как могли
поверить, что Паскаль...
Дениза прервала сестру:
— Это я одна во всем виновата, я одна. Сердце должно было подсказать
мне, что это все ложь. Что Паскаль не мог пытаться убить меня. Я полная
идиотка, и мне нет прощения.
— Наоборот, все прекрасно: Паскаль любит тебя, вы встретитесь, и все
будет как прежде!
— Это ты так считаешь. А я не смогу посмотреть ему в глаза. Мы же знаем
правду: я поверила в ложь, предала нашу любовь. Нет, я недостойна Паскаля.
Он герой, а я... Ему нужна другая женщина... — В трубке повисла
гнетущая тишина. И вдруг Дениза разрыдалась. — Катрин, забери меня к
себе! Спрячь телевизор и газеты, я ничего не хочу знать. Забери меня,
умоляю!
— Хорошо, хорошо. Завтра рано утром я за тобой заеду, — пообещала
Катрин.
Катрин застыла посреди комнаты с телефоном в руках. Она не отключила его — в
трубке по-прежнему раздавались прерывистые гудки.
Обеспокоенный Антуан подбежал к ней.
— Что случилось, Катрин? На тебе лица нет! Ты... — Его глаза
потемнели.
— Нет, со мной все в порядке. Хотя... разве я могу так говорить после
того, что только что услышала от своей сестры?! — И она пересказала
мужу разговор с Денизой, борясь с подступающими к горлу рыданиями.
— Да, — протянул он, когда Катрин смогла наконец прорваться сквозь
толщу слов и душивших ее признаний. — Честно говоря, такое даже трудно
себе представить. Кто бы мог поверить... Кошмар какой-то. — Он покачал
головой. — Несчастная Дениза! Как она была рада, когда нашла свою
любовь, и что с ней происходит сейчас! Даже представить невозможно. Конечно,
ты должна ехать к ней как можно скорее. И выручить ее из беды. В такую
минуту только ты можешь ее поддержать. Ты, и никто другой. — И он,
нежно обняв жену, прижал ее к себе, точно стараясь передать Катрин часть
своей силы. — Может быть, здесь ей станет чуть легче. Я очень надеюсь
на это. — Он посмотрел Катрин в глаза. — Знаешь, о чем я сейчас
жалею?
— О чем?
— О том, что у меня нет младшего брата. Надежного, хорошего. Который с
самого начала мог бы жениться на Денизе и избавить ее от всех этих
страданий.
— Это уже... что-то из области фантастики, — прошептала Катрин.
— И все равно мне очень жаль, что у меня нет такого брата!
Но еще до приезда сестры в квартире Денизы раздался звонок. Это был месье
Жюбель, хозяин ресторана
Жемчужина озера
.
— Доброе утро, Дениза. Как ты себя чувствуешь? Когда собираешься
выходить на работу?
— Чувствую себя неважно, месье, совсем нет сил. Если бы вы мне
позволили не выходить на работу еще дня два...
— Конечно-конечно, я все понимаю, Дениза. Я смотрел телевизор. А
сегодня утром прибежал Клод Агосса, больше похожий на смерть. Написал
заявление об уходе. И ты, моя лучшая официантка... Кто бы мог подумать, что
в моем ресторане разыгралась такая драма?
— Простите, месье, я не могу говорить. Не сейчас. Простите. — И
Дениза повесила трубку.
Два дня она провела в доме Катрин в Лозанне. Совершенно не читая и не смотря
телевизор.
— Ты можешь хоть немного успокоиться наконец? — робко спросила ее
Катрин. — Ведь нет ничего более старого, чем вчерашние новости. Мир
живет уже другими событиями. И его больше не интересует, почему какая-то
Дениза не хочет встречаться с каким-то доктором Авенилем. Теперь это только
твоя личная проблема. — Она вздохнула. — Но на твоем месте я бы
увиделась с Паскалем и попросила у него прощения.
— Но ведь ты не на моем месте! — воскликнула Дениза. — А я не
могу сделать этого, потому что понимаю: мне нет прощения.
— Есть только одна причина, по которой тебя можно простить, —
задумчиво произнесла Катрин. — Ты молода и неопытна. А Клод организовал
целый спектакль, в который невозможно было не поверить. Даже я попалась на
удочку этого Клода!
— А вы, девочки, если хотите быть объективными, все же должны признать,
что я не был так доверчив. Помните, вы даже упрекали меня в мужской
солидарности с
этим лягушатником
? — съехидничал Антуан.
Сестры покраснели.
— Объективности ради следует признать, что ты действительно не поверил
в этот спектакль, разыгранный Клодом, и стал на сторону Паскаля.
Молодец, — призналась Катрин. — Но что нам делать с
Денизой? — Она посмотрела на мужа.
— Да ничего, — вмешалась в разговор Дениза. — Завтра же я
выйду на работу. Потихоньку начну готовиться к поступлению в институт. Буду
специально нагружать себя делами, чтобы не думать о Паскале. А когда и если
я куплю отель, то дел у меня действительно станет невпроворот. Так что буду
учиться жить заново. Но уже без любви.
— Не зарекайся, Дениза! Такие обещания можно давать только в
девятнадцать лет, — воскликнул Антуан. — Как это — жить без
любви?! Поверь мне, девочка: не пройдет и года, как ты либо помиришься с
Паскалем, либо встретишь новую любовь.
— Я никого не полюблю так, как Паскаля. А другой любви мне не
надо, — твердо заявила Дениза.
Супруги обменялись многозначительными взглядами. Но ничего не сказали.
Дениза вернулась на работу в
Жемчужину озера
. Стояла осень. Посетителей
было уже меньше, хотя в Женеве и в ноябре бывает солнечно и очень тепло.
Дениза попросила шефа, чтобы он разрешил ей работать и в вечернюю смену. В
отсутствие старшего официанта месье Жюбель на это согласился.
Дениза уходила из дома рано утром и возвращалась поздно ночью. Работала
хорошо, уверенно, с посетителями была приветлива. Постоянные клиенты ее
любили и давали щедрые чаевые.
Клод исчез, но коллеги никогда и ни на что не намекали.
Жить бы да радоваться! Но нет. Когда Дениза возвращалась домой и устало
опускалась в кресло, она чувствовала: часть ее души умерла. Она не могла
забыть Паскаля, как ни пыталась. И как только ложилась в постель, перед ней
возникали его ясные зеленые глаза. Она вновь и вновь вспоминала его жаркие
поцелуи, его ласки, доводившие ее до исступления. Она задыхалась и тянулась
навстречу ему... и натыкалась на пустоту.
Тогда она бросалась лицом в подушку и начинала рыдать.
Прошло больше месяца с того дня, как она видела Паскаля в последний раз. Но
Дениза поняла: она не разлюбила его. Нет. Пожалуй, ее любовь стала еще
сильнее.
День стоял погожий — ни холодно ни жарко, на горизонте медленно
соскальзывало вниз чуть подернутое туманной дымкой осеннее солнце, и Дениза
неожиданно для себя не направилась сразу домой, а медленно пошла по
набережной вперед. Слева матово поблескивало озеро с немногочисленными
точками яхт вдалеке, а справа расположились на удобных деревянных скамейках
и прямо на брошенных на траву куртках туристы и поздние прохожие, вышедшие
подышать вечерним воздухом. Вот перебежал дорогу карапуз, с
...Закладка в соц.сетях
