Жанр: Любовные романы
Лунные прядильщицы
...езнакомому челове—ку любой ценой.
Возможно... но это было
очень давно... Мне восемь лет, а это все было еще до моего рождения,
госпожа. Люди рассказывают истории...
Но вы увидите их, — пообещал Георгий уверенно, — если сохранится
хорошая погода. Лучше было бы, если бы вы поплыли на каяке туда, где
поглубже. Иногда на рыбалке мы видели их возле лодки, иногда с
детеныша—ми...
И, забыв мои прежние вопросы, он пустился счастли—во рассказывать критский
вариант рыбацких историй, пока его не прервала сестра. Она сунула мне в руки
огромный букет нежных пурпурно-красных гладиолу—сов. Этот сорт называется
Византийские
в каталогах наших торговцев семенами. Луковица стоит около
пяти пенсов. На Крите они растут дикими в кукурузе. Букет был лохматым от
сиреневых анемонов, которые свисали кое-как, и алых тюльпанов с острыми
лепестками. Этот вид продается по крайней мере по семь пенсов за штуку в
питомниках Фрэнсис.
Для вас, госпожа!
Мои восторженные благодарности заняли весь оста—ток дороги до отеля.
На первый взгляд, он едва заслуживает этого назва—ния. Первоначально здесь
было два прямоугольных двухэтажных дома, соединенных вместе, чтобы
получи—лось одно длинное приземистое здание. Правый был обычным жилым домом
— большим по деревенским стандартам, комнат из пяти. Другой был деревенской
кофейней. Большая комната на цокольном этаже со ставнями, которые
закрывались внутрь, выходит на улицу, и сейчас играет двойную роль
деревенского кафе и гостиничной столовой. В одном углу этой комнаты
дугообразный прилавок заставлен посудой и стаканами, а за ним — полки с
бутылками. Между кофеваркой и плитой громоздятся затейливые пирамиды
фруктов. Дверь сзади комнаты ведет на кухню. У ресторана со—хранился
дощатый, ныне тщательно вымытый пол и выбеленные стены, как в деревенской
кофейне, но на столах белые скатерти из накрахмаленного полотна и на
некоторых из них — цветы.
В конце здания, вдоль внешней стены ресторана, лес—тница из камня ведет в
комнаты наверху. Каждая изно—шенная ступенька по краям выбелена и на каждой
стоят цветущие растения. Кисти голубых колокольчиков, свисающих вниз по
стене. Красные герани. Гвоздики любого оттенка от яркого до перламутрового,
как среди—земноморская раковина. Стены здания заново окраше—ны в голубой
цвет. Впечатление простое, свежее, и с цветами и тамарисковыми деревьями
сзади и сверкани—ем моря за ними — восхитительное.
Георгий бросил чемодан со взмахом, который эффек—тно завуалировал
облегчение. Я его без особого труда уговорила взять пять драхм. Мужское
достоинство скрыло его восторг. Он степенно удалился, а Ариадна галопом
помчалась рядом с ним. Но как только он прошел мимо стены первого дома, я
увидела, что он побежал. Новость обрела крылья.
Я находилась на краю крытой террасы впереди отеля. В тени ее решетчатой
крыши стоят несколько малень—ких металлических столов, где обычно сидят
старейшины деревни. В этот момент там были трое из них, двое играли в
триктрак, а третий наблюдал и молчаливо оценивал. Возле них сидел на стуле
молодой человек, болтал ногами и курил. Он поднял глаза и с интересом начал
наблюдать за мной, но старики не удостоили меня и взглядом.
Когда я направилась к главной двери — это дверь дома справа — юноша повернул
голову и что-то крик—нул, и какой-то мужчина, который хлопотал где-то в
глубине, торопливо выскочил и прошел мимо игроков в триктрак.
Должно быть,
вы мисс Феррис?
Говор, несомненно, английский. Значит, это
Тони
. Я посмотрела на него с
острым интересом. Молод, где-то лет около тридцати, трудно определить точно,
среднего роста, слабого телосложения. Упругие грациозные дви—жения, как у
танцора. Волосы светлые, красивые и прямые, довольно длинные, но идеально
подстрижены. Тонкие черты лица и умные светло-голубые глаза. Уз—кие и очень
хорошо сшитые джинсы и безупречно белая сорочка. Очаровательная улыбка. Зубы
мелкие, ровные и белые, как у маленького ребенка.
Да, — сказала я. — Здравствуйте. Вы ждете меня вечером, не так
ли? Я знаю, что прибыла немного рано, но я надеялась на ланч
.
Рано? — Он засмеялся. — Мы хотели уже посылать полицию по вашему
следу. Вы не представляете. Мисс Скорби думала...
Полицию?
Должно быть, голос мой звучал беспри—чинно испуганно, и я увидела
удивление в его глазах. Мое сердце болезненно сжалось, затем неровно
забилось на самой большой скорости.
Мисс Скорби? О чем вы говорите? Моя
кузина уже здесь?
Нет, нет. Она звонила вчера вечером. Сказала, что лодка все еще стоит, но
мисс приехала поездом в Афины и успела на самолет
.
О, ей повезло! Тогда она попадет на сегодняшний автобус? Она успеет к
обеду?
К чаю. Она не собирается ждать автобуса, решила, что забавнее прибыть на
каяке с овощами, и он ее доставит быстрее. — Сияющая улыбка. —
Предприим—чивая дама. Может быть здесь в любое время. На дан—ный момент
лодка запаздывает
.
Я засмеялась.
Я должна была знать, что у Фрэнсис все получится! И приедет
даже раньше, чем наметила! Великолепно!
Да, она тоже посчитала, что поступает разумно. Думала, что застанет вас в
Ираглионе — вы обе должны были попасть на автобус, так? Но вы уехали вчера и
оставили записку, что едете прямо сюда
.
Он закончил тоном совершенно нормального любопыт—ства. Мне удалось ответить,
надеюсь, естественно:
Да, уехала вчера и собиралась сюда. Но очень приятные
американцы предложили подбросить меня, но с условием пробыть ночь в Хании,
чтобы осмотреть турецкий квар—тал. Они пообещали доставить меня сюда
сегодня, мы не спешили, так как я думала, что вы не ждете меня
.
А, да, это все объясняет, право же. Знаете, дорогая, мы не беспокоились на
самом деле. Мы думали, что вы дали бы знать, если бы собрались приехать
раньше. И, по правде говоря, сомневаюсь, смогли ли бы мы принять вас раньше
сегодняшнего дня
.
Нет мест?
Нет, нет, ничего подобного. Но, знаете, мы очень заняты. Все еще только
наполовину навели порядок. Вы спустились от дороги?
Да. Попила кофе у моста, а остальную часть дороги мой чемодан нес Георгий
.
Ну, идемте, и распишитесь в Золотой книге, а затем я покажу вашу комнату
.
Вестибюль — просто широкий проход через весь дом. В середине — старомодный
стол, а за ним стул и вешал—ка с четырьмя ключами. На двери рядом висит
таблич—ка: Private.
Не отель Риц
, конечно, — заметил жизнерадостно Тони, — но всему
свое время, мы расширяемся, как бешеные. У нас сейчас целых четыре спальни.
Неплохо для Агиос Георгиос
.
Восхитительно. Но как вы оказались здесь? Вы анг—личанин, правда?
Книга
посетителей была совершенно новой, ее чистые страницы давали информации не
больше, чем закрытые глаза.
Угадали. Моя фамилия Риск, но можете звать меня Тони. Все меня так
называют. Фамилия Риск, и сам я парень рисковый, природный каламбур. Здесь
можно сделать массу денег с этим туристским бумом. Повсюду, как грибы,
возникают отели. Возможно, пока не особо обогатишься, но когда сюда построят
дорогу — это бу—дут реальные деньги. Мы хотим быть к этому готовыми. И
климат хороший для таких, как я, с больными легки—ми. — Он помолчал,
возможно, чувствуя, что с несколь—ко избыточной готовностью дает объяснения.
Затем он улыбнулся и подмигнул. — La dame aux camelias и все прочее,
знаете. Именно это убедило меня поселиться так далеко от дорогого старого
Дома Священника
.
Надо же... Не повезло вам. Ариадна сказала, что вы считаете Лондон
нездоровым. Должно быть, она это имела в виду. Ну, кажется, это
очаровательное место, поэтому желаю удачи. Здесь мне писать, наверху?
Да, именно здесь. — Великолепно ухоженный но—готь указал на первую
линию девственно-чистой страни—цы. — Наш самый первый постоялец,
дорогая, знаете? Поэтому можете быть абсолютно уверены, что простыни
чистые
.
Я бы и не подумала сомневаться. Ну, а как насчет датчанина, который прислал
меня? Вам следовало для коллекции заполучить его подпись — она знаменита,
мягко говоря
. Я назвала его имя.
О да, но он не в счет. Мы не были официально открыты
, и Стратос принял
его только для рекламы и потому, что больше никого не было. Мы еще красили
.
Я написала свое имя небрежным взмахом пера, как мне хотелось.
А
англичанин?
Англичанин?
Его пристальный взгляд ничего не выражал.
Да, — я подняла промокашку и пригладила ее на моей подписи. —
Дети сказали, что вы на прошлой неделе принимали здесь англичанина
.
А, его. — Очень короткая пауза. — Знаю, кого они имеют в
виду. — Улыбка. — Это не англичанин. Это грек, один из друзей
Стратоса. Полагаю, это отродье слышало, как он разговаривал со мной?
Возможно. Не слишком внимательно я их слушала. Вот
. Я толкнула к нему
книгу.
Он подхватил ее.
Никола Феррис. Очень милое нача—ло для страницы. Спасибо.
Нет, дорогая, он тоже не в счет. Он даже и не проживал здесь, только
приезжал по делу, и в ту же ночь уехал. Ну, пойдемте посмотрим комнату
. Он
снял ключ с вешалки, поднял мой чемо—дан и направился обратно к входной
двери.
Вы сказали, что лодка уже сейчас должна быть?
В любой момент. Но знаете, как это бывает. Она определенно будет здесь к
чаю. — Он усмехнулся через плечо. — И, поверьте, об этом здесь
беспокоиться не надо. Чай я готовлю сам
.
Да? Хорошо. Фрэнсис любит чай. Я нет. У меня было время
акклиматизироваться
.
Акклиматизироваться? Вы хотите сказать, что уже здесь какое-то время
находились?
Его голос звучал с подлинным интересом.
Свыше года. Я работаю в английском посольстве в Афинах
.
Странный, оценивающий взгляд. Он взмахнул моим чемоданом так, словно он
весил не больше унции.
Зна—чит, уже разговариваете на этом тарабарском
наречии? Пожалуйста, дорогая, сюда. Поднимемся по внешней лестнице. Боюсь,
что это довольно-таки старомодно, но это часть нашего простого,
естественного очарования
.
Я последовала за ним по лестнице, обставленной цвета—ми. Запах красных
гвоздик был крепок, как дым на солнце.
Научилась немного разговаривать по-
гречески. — Пришлось решиться на это признание, раз я встретила детей,
и он, конечно, узнал бы. И вообще я уже призналась, что общалась с ними.
Добавила, оправдыва—ясь: — Но это ужасно трудно и, конечно, есть проблема с
алфавитом. Я могу задавать простые вопросы и так далее, но что касается
беседы... — Я засмеялась. — На работе мы большую часть времени общаемся
со своими, и прожи—ваю я с английской девушкой. Но когда-нибудь я хочу
серьезно заняться этим языком. А вы?
О, моя дорогая, я разговариваю по-гречески только чуть-чуть, причем
отвратительно, уверяю. Я имею в виду, что объясниться могу, но никогда на
нем не разговариваю, пока не приходится. К счастью, Стратос говорит на
английском очень хорошо... Вот мы и при—шли. Просто, но довольно приятно, не
так ли? Оформ—ление — это все моя фантазия
.
Первоначально комната была обыкновенной и квад—ратной с грубо
оштукатуренными стенами, некрашеным деревянным полом и маленьким окошечком в
толстой стене с видом на море. Сейчас грубые стены окрасили в бело-голубой
цвет, пол закрыли циновкой из свежей соломки, а кровать, на вид удобную,
накрыли ослепительно белым покрывалом. Солнце уже перевалило за высшую точку
и бросало косой луч сквозь окно. Ставни были открыты, занавесок на окне не
было, но виноград так отражал солнечный свет, что стены комнаты чрез—вычайно
красиво украшали движущиеся тени листьев и усиков.
Грех закрывать окно, правда?
— сказал Тони.
Очень красиво. Это ваше оформление
? Я думала вы имели в виду, что сами
придумали это
.
А в какой-то мере и придумал. Не дал все испортить. Стратос хотел устроить
жалюзи и наклеить обои двух цветов, как на дорогой родине
.
О? Я уверена, вы правы. А, э... Стратосом вы зовете мистера Алексиакиса?
Да, он владелец, знаете? Ваш датский друг говорил о нем? Совершенно
романтическая история о местном преуспевшем парнишке, не так ли? Мечта всех
эмигран—тов из этих пораженных бедностью нор — приехать домой через двадцать
лет отсутствия, купить место и изливать
деньги на семью
.
А у него есть семья?
Только сестра, София, и между нами, дорогая, име—ется некоторая трудность в
изливании
на нее де—нег. — Тони поставил чемодан на стол и повернулся
с видом человека, давно не имевшего удовольствия легко—мысленно и мимоходом
поперемывать косточки ближ—ним. — Это значило бы, что их надо изливать
также и на ее мужа, а дорогой Стратос не хочет, не ладит с шурином. Да и кто
сумел бы? Я не могу сказать, что он мне безумно нравится, а меня очень легко
удовлетво—рить, со мной даже слишком просто ладить. Помню...
А что с ним не так?
С Джозефом? О, прежде всего, он турок. Не то чтобы меня волновала
национальность, но некоторые из этих деревенских типов думают, что это почти
самое плохое, почти как быть болгарином или немцем. Бедной девочке родители
оставили хорошее состояние, как раз добыча для местного парня, а ей взбрело
в голову выйти за турка из Хании, который почти все растратил по мелочам и
про—пил. Сам он не пошевелит пальцем, а ее вечно гоняет туда-сюда. О, вы
знаете, обычная такая гнусная повесть. И более того, он запрещает ей ходить
в церковь, и это, конечно, последняя соломинка. Странно, правда?
А священник не может помочь?
Дорогая, у нас нет священника, он только навещает нас
.
Ой. Бедная София
.
Да ну. Дела ее улучшились, с тех пор как брат Стратос вернулся домой
.
Должно быть, ему хорошо было там? У него был ресторан, да? Где, в Сохо?
О, вы не знаете этого места. Ресторан был небольшой... хотя местные жители
думают, что он был что-то вроде 'Дорчестера', не меньше, и он приносил
Стратосу неплохой доход. Это было далеко не совсем так, чтобы разочаровать
их. Хотя это было красивое местечко. Я сам там работал шесть лет. Именно там
я немного научился греческому, давал Стратосу чувствовать себя как дома, как
он говорил. А, ну... — Он разгладил скатерть персикового цвета. — Здесь
забавно, хотя не знаю, захочет ли маленький Тони поселиться здесь на всю
жизнь. Вы знаете, мы собираемся постепенно стро—иться до другого конца.
Построить длинный, низкий квартал лицом к морю. Посмотрите на этот вид
.
Он дивный
.
Окно выходило на юго-запад к краю залива. Слева виднелся край крыши, а
больше никаких признаков де—ревни. Прямо подо мной, сквозь маскировочную
сеть винограда, я видела плоское пространство золотого песка, несколько
столов и стульев — вне сомнения, это
краси—вый сад
Ариадны. Цветы в
горшках и огромных глиня—ных вазах, похожих на старые кувшины для вина из
критских дворцов. Там, где золотистый песок уступал место камню, стояла
группа тамарисковых деревьев. Бе—рег, приглаженный и изборожденный водой,
горел белиз—ной в солнечном свете. В каждой трещине скалы сверкали бриллиантово-
розовые и малиновые маргаритки. Прямо рядом с ними лениво двигалось море,
серебряное и темное. Полосы света и теней нежно бились о горячие камни. В
море, у внешнего изгиба залива, неровно возвышались высокие скалы, их
подножия находились в спокойной летней воде, а вдоль их оснований извивалась
узкая золотая полоса гальки. Такая опоясывает острова Эгейского моря, в
котором нет приливов. Сильный ветер с юга обычно покрывает эту полосу водой.
Маленькая лодка, окрашенная в оранжевый и синий цвета, качалась пустая на
якоре недалеко от берега.
Следующая остановка Африка
— сказал сзади меня Тони.
Это великолепно, о, это великолепно. Я рада, что приехала прежде, чем вы
соорудили новое крыло
.
Ну, я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал весело Тони. — Если
вам нужен мир и покой, дорогая, у нас их полные чемоданы
.
Я засмеялась.
Ну, именно за этим мы приехали. Достаточно ли уже тепло,
чтобы купаться? Я спросила у Георгия, но в его организме не такой термостат,
как у меня, и я не знаю, могу ли я ему верить
.
Ну, Боже, и мои слова не принимайте на веру. Я не пытался купаться и,
полагаю, никогда не попробую, ибо я совсем не дитя Природы. Я бы не
рекомендовал ку—паться у причала, там грязно, но есть много мест, где
безопасно. Лучше спросить Стратоса. Он знает, есть ли тут течения, и тому
подобное. Я полагаю, ваша кузина пойдет с вами?
О, вряд ли она будет сидеть на берегу и наблюдать... Хотя интересовала меня
вовсе не безопасность. Здесь нет течений, которые могли бы иметь значение.
Нет, Фрэнсис не пловчиха, она главным образом интересует—ся цветами. Она
специалист по горным цветам, работает в большом питомнике и всегда проводит
отпуск в дико—сти, где есть растения в естественных условиях. Ей надоели
Швейцария и Тироль, поэтому, когда я сказала ей, что видела здесь прошлой
весной, она сразу согласи—лась приехать. — Я отвернулась от окна,
добавив не—брежно: — Как только она увидит место, возможно, у меня не будет
времени плавать. Придется бродить с ней в горах в поисках цветов
.
Цветы? — сказал Тони, словно этого иностранного слова он никогда
прежде не слышал. — О да, я уверен, что вокруг много красивых цветов.
Ну, а сейчас мне надо заняться кухней. Комната вашей кузины рядом. В этом
краю дома только две комнаты, поэтому вам будет приятно и уединенно. Вон там
не что иное, как ванная комната, а та дверь ведет на другой конец дома.
Теперь, если что будет нужно, сейчас же просите. Мы еще не дошли до звонков,
но нет надобности спускаться, только высуньтесь из двери и покричите. Я
никогда далеко не отлучаюсь и слышу все, что происходит
.
Спасибо
, — сказала я немного глухо.
Пока всего хорошего
, — ответил дружелюбно Тони.
Я закрыла дверь и села на кровать. Тени на стенах двигались и кланялись,
словно мои спутанные и мед—ленно плывущие мысли. Я прижала руки к глазам,
чтобы отключиться от внешнего мира.
Уже из фрагментов, которые я собрала по мелочам, одно вырисовывалось
полностью и ясно. Если убийство, свидетелем которому был Марк, имеет какую-
то связь с деревней, и если его впечатление о том, что четвертый человек
англичанин, правильное, тогда там присутство—вал либо Тони, либо загадочный
англичанин
с моря, существование которого Тони отрицает. Других
канди—датов нет. И, в любом случае, Тони замешан. Фактиче—ски, все должно
сходиться на этом отеле.
Немного смешно было воображать, что сказал бы Марк, если бы знал, что
выпроваживает меня с такой бережливой поспешностью с окраины событий в самый
их центр. Он хотел, чтобы я безопасно вышла из всего, показал это
чрезвычайно ясно, даже почти грубо. И я, которая уже давно сама за себя
отвечала, с горечью негодовала по поводу того, что меня отвергли из
сообра—жений сексуального превосходства. Если бы я была мужчиной, поступил
ли бы Марк так же? Думаю, нет.
Но, по крайней мере, эмоции теперь не мешали мне ясно мыслить. Сейчас, когда
я тихо сидела и смотрела на все со стороны, я смогла оценить его точку
зрения. Он хотел, чтобы я была в безопасности и не путалась у него в ногах.
Ну, довольно справедливо. За последние несколько минут я поняла (даже с
риском считать его способным на сексуальное превосходство), что я очень
пылко хотела и того и другого сама.
Я отняла руки от глаз, и снова сразу появились тени, теперь прекрасные и
неподвижные.
Да, это возможно. Очень даже можно поступить, как хочет Марк. Уйти, забыть,
притвориться, что этого ни—когда не случалось. Ясно, что никакое подозрение
не могло возникнуть в отношении меня. Я прибыла так, как меня ждали, успешно
вычеркнув из жизни опасные двадцать четыре часа. Все, что я должна сделать —
это забыть информацию, с которой столкнулась, не задавать больше вопросов
и... как он там сказал?
Займитесь вашим отпуском, который прервал Лэмбис
.
А как насчет Колина Лэнгли, которому пятнадцать лет?
Я закусила губу и защелкнула крышку чемодана.
Глава 8
She shall guess,and ask in vain...
В ванной женщина заканчивала уборку. Когда я появилась с полотенцем,
переброшенным через руку, она с нервной поспешностью начала собирать свои
принадлежности.
Все в порядке, — сказала я. — Я не тороплюсь.
Могу подождать, пока вы закончите
.
Но она уже упрямо выпрямилась. Она оказалась не старой, как я вначале
заключила по ее движениям. Среднего роста, немного ниже меня. Никакой мощи,
очень худа, плоское и угловатое тело под грубой и скрывающей формы очень
бедной и, как обычно, черной крестьянской одеждой. Лицо по замыслу природы
дол—жно бы быть круглым и полным, но все состоит из выступов и углов.
Височные кости выступают над глу—бокими глазницами, острые скулы и
квадратная че—люсть. Платье подобрано над бедрами, сзади выгляды—вает черная
нижняя юбка. Серебряное украшение, похо—жее на греческий крест. На голове
что-то черное, переходящее на шею и плечи. Под этим покрытием густые волосы,
но несколько выбившихся прядей седые. Руки квадратные и, должно быть,
сильнее, чем можно подумать. На вид просто кости, связанные вместе
сухо—жилиями и толстыми голубыми венами.
Вы говорите на греческом?
— голос ее оказался мягким, высоким, красивым и
все еще юным. И глаза великолепные, с прямыми черными ресницами, толсты—ми,
как солома. Веки красные, словно она недавно пла—кала, но темные глаза прямо
горели радостным интере—сом, который проявляет каждый грек к незнакомцу.
Вы
английская дама?
Одна из них. Кузина прибудет позже. Это милое место, кириа
.
Она улыбнулась. Такие тонкие губы, словно их и вовсе нет, но улыбка не
противная. Неопределенная, выражает вечное и болезненное терпение,
граничащее с глупостью.
Здесь у нас маленькая и бедная деревушка. Но брат
говорит, что вы это знаете, и много людей сюда приедет для того, чтобы
обрести покой
.
Ваш... брат?
Он хозяин. — Она сказала это с гордостью. — Стратос Алексиакис
мой брат. Много лет жил в Англии, в Лондоне, но в прошлом году в ноябре
приехал домой и купил отель
.
Да, я слышала об этом от Тони. Отель действительно очень красивый, надеюсь,
ваш брат преуспевает
. Я старалась скрыть удивление. Итак, это София. На вид
самая бедная крестьянка в бедной стране, хотя, может, просто для грубой
работы надела самую старую одежду. И если она питается тем, что готовит
Тони, пока это не дало ей ничего хорошего.
Вы живете в отеле?
О нет, у меня есть дом, немного вниз по дороге на другой стороне улицы.
Первый
.
Рядом со смоковницей? Я видела его. И печь на улице. — Я
улыбнулась. — Ваш сад такой красивый. Должно быть, вы очень им
гордитесь. Ваш муж рыбак, не так ли?
Нет. Он... у нас небольшой участок земли вверх по реке. Мы выращиваем
виноград, лимоны и помидоры. Это трудная работа
.
Я вспомнила домик, безупречно чистый, с роскошны—ми цветами в саду. Я
подумала о полах в отеле, которые она моет щеткой, о полях, которые,
несомненно, возделы—вает. Не удивительно, что она двигается, словно у нее
болит все тело.
У вас много детей?
Казалось, ее лицо закрылось.
Нет. Аллах, нет. Бог не удостоил меня
. Она
подняла руку к груди, где на цепочке висело маленькое серебряное украшение,
натолкнулась на него и быстро закрыла. Странное испу—ганное движение.
Торопливо забросила крест в вырез платья и начала собирать вещи.
Я должна
идти. Скоро придет муж, и нужно раздобыть еду
.
Меня покормили вполне удовлетворительно: барани—на, фасоль и картошка.
На
оливковом масле, — сказал Тони, который прислуживал мне. —
Сливочное здесь встречается очень редко, но клятвенно заверяю, что все
прожарилось и на этом. Нравится?
Очень вкусно. И я люблю оливковое масло. И здесь, когда оно, так сказать,
только что из-под коровы
, оно великолепно. Вы правы насчет вина. Король
Миноса
, сухое. Запомню. Для греческого оно суховато, да? И на...
Закладка в соц.сетях
