Жанр: Любовные романы
Лунные прядильщицы
...принес. Лекарства,
бинты, антисептики, мыло, бритва... Но в тот момент я все это отложила в
сторону и все внимание направила на еду. Фляга-термос, полная. Несколько
банок: одна банка растворимого кофе и несколько — подслащенного моло—ка.
Тушенка. Печенье. Маленькая бутылочка виски. И, самое большое чудо,
консервный нож. Я поспешно завернула все это в одно одеяло, завязала концы в
узел и отправилась в обратный путь.
На полпути меня встретил Лэмбис. Он не разговари—вал, только кивнул, уступая
дорогу на тропинке. Я была этим довольна. Трудно разговаривать вежливо, если
у тебя рот набит печеньем, да еще разговаривать на грече—ском, который
содержит гортанные звуки. В таком слу—чае лучше помолчать.
Тем не менее, я чувствовала бы себя лучше, если бы поняла взгляд, который он
мне отпустил. Не то чтобы вернулось недоверие. Это было что-то не такое
категоричное, но весьма печальное. Скажем, исчезло доверие. Я опять стала
для него посторонней.
Хотела бы я знать, о чем говорили Марк и Лэмбис.
Марк сидел в глубине выступа. Облокотился на скалу и пристально смотрел
вверх на склон. Когда я заговори—ла, он вздрогнул.
Вот термос, — сказала я. — Лэмбис говорит, что в нем суп. Держи
кружку, а я попью из крышки. Начи—най сразу же. Я собираюсь снова развести
костер, для кофе. — Я ждала, что он будет возражать, но этого не
случилось. Он взял термос, не говоря ни слова. Я доба—вила с сомнением: — Я
огорчена, что Лэмбис не принес новостей получше
.
Казалось, что крышка термоса приклеилась. Он силь—но крутнул ее, и она
поддалась.
Ну, это то, чего я ожидал. — Он поднял глаза, но, казалось,
меня не видит. — Не беспокойся больше, Никола. — Улыбка выглядела
так, будто он вынул ее из сундука, давно отвык использовать. —
Разберемся днем. Давайте сначала поедим?
Он стал наливать суп, а я
поспешила в рассе—лину зажечь костер.
Это была отличная трапеза. Сначала мы поели супа, потом бутерброды из мяса с
печеньем, какой-то пирог с фруктовой начинкой, шоколад, а затем обжигающе
горячий кофе, подслащенный молоком из баночки. Я жадно ела. Лэмбис, который
подкрепился в лодке, ел очень мало. Марк поглощал пищу хотя и с трудом, но с
удовольстви—ем. Когда наконец он сел и сжал в руках полупустую чашку кофе,
словно боясь лишиться остатков ее тепла, я подумала, что он выглядит намного
лучше.
Когда я об этом сказала, он резко отключился от своих мыслей.
Ну да, сейчас
я хорошо себя чувствую благодаря тебе и Лэмбису. А сейчас время подумать о
том, что будет дальше. — Лэмбис ничего не сказал. Я ждала. Марк
выпустил облачко дыма и наблюдал, как оно тает в светлом воздухе. —
Лэмбис говорит, что этот человек несомненно шел в Агиос Георгиос и, так как
это самое близкое место, разумно предположить, что кем бы ни были эти
бандиты, они оттуда. Это делает все и легче, и сложнее. Я имею в виду, мы
знаем, откуда начинать искать, но теперь не можем спуститься туда за
офици—альной поддержкой. — Он быстро взглянул на меня, словно ждал
возражений, но я ничего не сказала. Он продолжал: — Очевидно, все-таки
первое, что нам надо делать, это как-нибудь спуститься туда и узнать о моем
брате. Я не настолько дурак, чтобы думать... — Эти слова он произнес с
трогательной усталой беспомощно—стью... — что могу уже многое сделать сам,
но даже если не смогу, пойдет Лэмбис
.
Лэмбис не ответил. Казалось, он едва слушал. Вдруг я поняла, что все, что
должно быть сказано этими двумя, уже сказано. Военный совет состоялся, пока
я ходила за едой, и решения приняты. И я знала, какие.
А также, — мягко говорил Марк, не глядя на меня, будто записал свою
речь на магнитофон, — пойдет Ни—кола, конечно
.
Я права. Первый приказ военного совета:
Женщины и гражданские лица, прочь с
дороги; начинается поход
.
Сейчас он обращался прямо ко мне.
Сегодня приез—жает твоя кузина, так?
Нужно быть там, или возникнут вопросы. Ты сможешь спуститься в отель и
зарегистри—роваться... — Он взглянул на запястье. — Боже мой, никак не
раньше, чем ко второму завтраку. Затем мо—жешь... Ну, забудь все и займись
отпуском, который нарушил Лэмбис
.
Я рассматривала его. Снова мы на том же месте. Маска дружеской улыбки,
смазанной беспокойством, упрямый рот, осторожность... Все это значит:
Большое спасибо, а теперь, пожалуйста, уходи и держись подальше
.
Конечно
, — сказала я. Подтянула к себе полотня—ную сумку по иголкам
можжевельника и начала наобум складывать вещи. Он абсолютно прав. И, так или
иначе, я ничего больше не могу сделать. Сегодня приезжает Фрэнсис. Придется
уйти и оставаться в стороне. Более того, если честно, я не особенно хочу
попадать снова в такие ситуации, как вчера ночью и сегодня, с их
напря—жением, неудобствами и моментами чрезвычайного страха. И не готова к
тому, чтобы меня рассматривали как помеху, а так и будет, как только Марк
встанет на ноги. Поэтому я довольно сдержанно улыбнулась и за—сунула вещи в
сумку.
Благословляю. — Его улыбка теперь выражала по—длинное
облегчение. — Ты прекрасна, об этом даже и говорить не надо. Не хочу
казаться отвратительно неблагодарным после всего, что ты сделала, но... Ну,
ты видела, что происходит, и совершенно очевидно, что если я могу оградить
тебя от этого, то должен
.
Все в порядке. Не беспокойся. На самом деле я жуткая трусиха, и полученных
переживаний мне хва—тит на всю жизнь. Не буду нарушать ваш стиль и исчезну,
как только приближусь к отелю
.
Боже. Надеюсь, багаж еще там, где ты его оставила. Если его нет, придется
придумать какую-нибудь исто—рию, чтобы объяснить это. Вот например...
Придумаю что-нибудь такое, что они не разоблачат до моего отъезда. Боже
мой, не нужно об этом беспоко—иться. Это уж моя забота
.
Если он и заметил попытку съехидничать, то не среагировал. Ломал в пальцах
сигарету и хмурился, глядя на нее и углубившись снова в мрачные мысли.
Есть
одна вещь, и это предельно важно, Никола. Если случайно увидишь Лэмбиса или
даже меня в деревне или поблизости, ты нас не знаешь
.
Ну, конечно, нет
.
Я должен был сказать об этом
.
Все в порядке. — Я колебалась. — Но можно как-ни—будь узнать...
потом... что случится, да? Я буду беспоко—иться, кто не стал бы?
Конечно. Через британское посольство в Афинах тебя можно найти?
Британское посольство?
— Лэмбис пронзительно посмотрел.
Да. — Глаза Марка встретились с его глазами с уже знакомым, не
допускающим возражений выражени—ем. — Она там работает. — И затем
мне: — Могу тебя там отыскать?
Да
.
Напишу. И еще...
Что?
Он не смотрел на меня, перебирал камни.
Пообещай кое-что, ради моего
спокойствия
.
Что?
Ты не пойдешь в полицию
.
Если я удаляюсь от ваших дел, не похоже, чтобы я захотела усложнять их
таким способом. Но я все еще не понимаю, почему вы не идете к начальству в
Агиос Георгиос. Я всегда выбираю самое простое решение и иду к властям. Но
это ваше дело. — Я переводила взгляд с одного на другого. Они сидели в
стойком мол—чании. Медленно я продолжала, чувствуя себя более чем
навязчивой: — Марк, знаешь, ты не сделал ничего пло—хого. Несомненно, как
только они поймут, что ты толь—ко английский турист...
Это не выдерживает никакой критики. — Он гово—рил сухо. — Если
они не поняли в субботу вечером, они поняли в воскресенье или сегодня утром.
И все же наш друг ищет меня с ружьем
.
Лэмбис сказал:
Вы забыли о Колине. Он причина этого. — Его жест
охватил выступ, остатки пищи, весь наш лагерь. — Пока мы не знаем, где
Колин, как мы можем что-нибудь сделать? Если он все еще жив, он их... Я не
знаю слова...
Заложник
, — сказал Марк.
Да, конечно. Я... я сожалею. Ну...
Мой голос посте—пенно замирал, я
переводила взгляд с одного на другого. Марк одеревенел, Лэмбис угрюмо ушел в
себя. Во мне осталось только желание спастись, быть далеко внизу, вернуться
во вчерашний день... в лимонную рощу под солнцем, к белой цапле, в то место,
откуда пришла... Я встала, и Лэмбис встал вместе со мной. Я сказала:
Вы
тоже идете?
Провожу часть пути
.
На сей раз я не возражала, не хотела даже. Скорее всего, он пойдет в деревню
своей дорогой, как только прогонит меня, так сказать, с пути. Я повернулась
к Марку.
Не вставай, не глупи. — Я улыбнулась и про—тянула руку,
которую он взял. — Ну, всего хорошего. И, конечно, удачи
.
Взяла свой джемпер?
Да
.
Жаль, не могу вернуть нижнюю юбку
.
Все в порядке. Надеюсь, что вскоре руке будет луч—ше. И, конечно,
надеюсь... ну, что все обернется хоро—шо. — Я подняла сумку и повесила
через плечо. — Ухожу. Надеюсь, через пару дней буду думать, что все это
сон
.
Он улыбнулся.
Хотя бы делай вид
.
Хорошо. — Но я все еще колебалась. — Поверь, я не наделаю
глупостей. По одной причине — буду очень бояться. Но не жди, что я закрою
глаза и уши. Если Агиос Георгиос — источник случившегося, я, скорее всего,
увижу мужчину с ружьем и выясню, кто он и все о нем. И кто в деревне говорит
по-английски. Я, конеч—но, не буду вас беспокоить, если не услышу что-нибудь
ужасно важное. Но если услышу, я... думаю, следует знать, где вас найти. Где
лодка?
Лэмбис быстро посмотрел на Марка. Марк произнес мимо меня по-гречески:
Лучше сказать ей. Это не причинит вреда. Она ничего не знает и...
Она понимает греческий
, — резко выпалил Лэмбис.
Э?
Марк бросил на меня испуганный, недоверчивый взгляд.
Говорит почти так же хорошо, как ты
.
Неужели?
Я увидела, что он захлопал глазами и задумался, и впервые краска
появилась у него на щеках.
Все в порядке, — сказала я вежливо по-гречески. — Ты не о многом
проговорился
.
Ну и хорошо, так мне и надо за грубость. Прости
.
Все в порядке. Собираетесь рассказать о лодке? В конце концов, вдруг мне
понадобится помощь. Я бы лучше себя чувствовала, если бы знала, где вас
найти
.
Ну, конечно. — И Марк начал инструктировать ме—ня, как добраться до
каяка от разрушенной византий—ской церкви. — И можно спросить дорогу у
любого к самой церкви. Это обычный маршрут для английского туриста. Думаю,
это достаточно ясно? Да? Но надеюсь, тебе не нужно будет приходить
.
Это более чем ясно. Ну, еще раз всего хорошего. Наилучшие пожелания
.
Лэмбис пошел первым. Последний мой взгляд на Марка запечатлел его
напряженным, словно прикован—ным к теплой скале. Возле него была пустая
кружка, а беспокойство все еще старило его юное лицо.
Глава 7
Ohmistress, by the gods, do nothing rash!
По дороге Лэмбис говорил мало. Шел немно—го впереди, медленнее на поворотах,
но большую часть времени настолько быстро, насколько позволяла неровная
дорога. Мы никого не встретили, прошли меж моло—дых дубков над лимонной
рощей. Сквозь сучья показались белые крылья мельницы и мерцание ручья.
Лэмбис остановился и ждал на солнце у придорожного святилища — деревянного
ящика, как-то прикрепленного между камней. Простые маленькие лампадки горят
перед ярко раскрашенной дощечкой с изображением Па—нагии, Девы, которая
одновременно и матерь Божья и вообще Мать, древняя Богиня земли. Пивная
бутылка с лампадным маслом стоит сбоку. Поблизости растут вер—бена и фиалка.
Лэмбис показал на зажженные лампады и маленький букет цветов в заржавленной
консервной банке.
Здесь я вас оставлю. По этой тропинке ходят лю—ди и
нельзя, чтобы меня видели
.
Я попрощалась, снова пожелала удачи и побрела вниз сквозь лимонные рощи к
открытому солнечному свету, следует признаться, с душевным облегчением.
Почти полдень, самое жаркое время дня. Ветерок затих, и даже серебряные
головки мака и трава у края тропинки неподвижны. Белые крылья ветряных
мель—ниц расслабленно отдыхают. Возле развалившейся сте—ны, в тени падуба,
ослик ощипывает листья. Над пылью жужжат мухи. Поблизости никого. Люди в это
время едят, дома или где-нибудь в тени. Только мальчик неуклюже развалился
под солнцем. А его козы ощипы—вают вику. И еще один мужчина работает в
стороне за густой оградой на поле сахарного тростника. Ни один из них не
поднял глаз, когда я прошла мимо.
Я с удовольствием остановилась на минутку в тени сосен на краю долины.
Оглянулась. Передо мной лежа—ли горячие поля, лимонники, лесистое ущелье,
которое вело вверх в золотистые дикие скалы. Отсюда казалось, что признаки
жизни там полностью отсутствуют. Лэм—бис давно исчез. Лимонные деревья
стояли неподвижно. Горный склон без малейшего движения. Но в это время
вчера...
Движение крыльев над ущельем. Какую-то долю се—кунды я пристально смотрела,
не веря. Но на этот раз крылья не были белыми. Мой взгляд привлекло
медлен—ное кружение коричневых перьев, уносящихся в небо. Орел? Больше
похоже на грифа. Возможно, сам бурый гриф, самый большой гриф Старого Света.
В любое другое время я бы наблюдала за ним с волнением. Но сейчас, поскольку
большая птица напомнила вчераш—нюю белую цаплю, я почувствовала, как к горлу
подсту—пают слезы. Я повернулась к ней спиной и направилась вниз к мосту.
Я его достигла и на минуту подумала, что удача покинула меня. Двое детей
перегнулись через перила и бросали в воду апельсиновые корки. Мальчик и
девоч—ка, худые и очень загорелые, с большими черными глазами, черными
волосами и застенчивыми манерами. Корки падали очень близко от моего
чемодана.
Здравствуйте
, — сказала я вежливо.
Они молча уставились на меня, отступив немного назад, как телята. Ясно, что
они ни в коем случае не упустят меня из вида до самого отеля и, возможно,
даже и тогда не отстанут. Незнакомка — их добыча, новость. Что бы я ни
сделала или сказала с этого момента, будет знать через час вся деревня. Я
позвала мальчика согну—тым пальцем.
Как тебя зовут?
Он начал ухмыляться, возможно, потому, что ему было смешно, как я говорю по-
гречески.
Георгий
.
Их всегда так зовут.
А тебя?
— спросила я девочку.
Ариадна
. Я едва могла расслышать шепот.
Тогда здравствуйте, Георгий и Ариадна. Я иностран—ка, англичанка. Я
приехала из Хании сегодня утром и буду проживать в отеле Агиос Георгиос
.
Молчание. Ответ на мое сообщение не требовался, поэтому они и не отвечали.
Стояли и пристально смотрели, мальчик с ухмылкой постреленка, девочка
Ариадна рассматрива—ла до мельчайших подробностей мои платье, сандалии,
сумку, часы, прическу... Такое пристальное внимание даже от ребенка восьми
лет заставляет чувствовать себя неудобно. Я сделала все возможное при помощи
расче—ски и губной помады, прежде чем пошла вниз, но едва ли выглядела так,
словно только недавно покинула лучший отель Хании.
Георгий, — сказала
я, — не смог бы ты отнести чемодан в деревню?
Он кивнул, оглядываясь вокруг, затем протянул руку к моей полотняной сумке.
Этот?
Нет, нет, настоящий чемодан. Он в кустах, спря—тан. — Я осторожно
добавила: — Я приехала из Хании на машине и несла чемодан вниз от дороги.
Оставила его здесь, потому что хотела съесть... выпить кофе в тени, дальше
по реке. Поэтому я запрятала чемодан здесь. Ты видишь его? Вон там внизу,
под мостом? — Девочка побежала к перилам и начала вглядываться. Мальчик
медленно пошел за ней. — Неужели не видишь? Я его очень хорошо
спрятала
, — сказала я, смеясь.
Визг Ариадны:
Вот, вот, Георгий! Вижу!
Георгий перелез через перила, повис на руках и прыг—нул футов на десять в
кусты. Он бы легко обошел по берегу, но как любой мальчик, да к тому же
критянин, он, несомненно, считал себя обязанным сделать это самым трудным
способом. Его сестра и я наблюдали за ним с надлежащим восторгом, в то время
как он вытирал руки о штаны, бесстрашно безо всякой надобности нырнул в
ежевику и наконец вытащил чемодан из укрытия. Он отнес его вверх на дорогу,
на сей раз обычным путем, и все втроем мы отправились в деревню.
Застенчивость Ариадны уже прошла, девочка прыга—ла рядом со мной, все время
болтая на диалекте, кото—рый был слишком быстрым и местами слишком частым
для меня, чтобы понимать его. Георгий тащился мед—леннее, озабоченный тем,
чтобы нести чемодан с види—мой легкостью. Дети охотно отвечали на вопросы,
со—провождая свои ответы оживленными комментариями, которых я не стремилась
сдерживать.
...Да, отель как раз на этой стороне деревни. Да, он выходит на море. Задняя
часть, сами понимаете, выхо—дит прямо на залив. Прямо на берегу — сад,
великолеп—ный сад, со столами и стульями, где можно есть велико—лепную пищу,
настоящую английскую пищу
, обещала Ариадна, в то время как Георгий спешил
объяснить это чудо. Все это благодаря новому хозяину — конечно, я слышала о
Стратосе Алексиакисе, так как я приехала из Англии, и он тоже? Он очень
богат и приехал из Лондо—на, который находится в Англии, и говорит по-
англий—ски так, что не поверишь, что он критянин. Конечно, он...
Откуда ты знаешь?
— смеясь, спросила я.
Так Тони говорит
.
Тони? А кто это?
Бармен
, — сказал Георгий.
Нет, повар, — поправила Ариадна. — И он обслужи—вает столики и
сидит за конторкой и... он делает все! Видите ли, мистер Алексиакис не
всегда здесь
.
Что-то вроде управляющего?
— спросила я. Я вспомнила, что рассказывал мой
датский информатор о лондонском друге нового хозяина.
Этот Тони... — Я
колебалась. Почему-то не хотела задавать следующий вопрос. — Он тоже из
Англии?
Он англичанин
, — сказал Георгий.
Короткая пауза.
Правда?
— спросила я.
Да, о да! — Вступила в разговор Ариадна. — У мис—тера Алексиакиса
там была таверна, огромная таверна, великолепная, и поэтому...
Есть в Агиос Георгиос сейчас другие англичане?
По-моему, это естественный
вопрос, а при данных обсто—ятельствах даже вдвойне. Я надеялась, что мой
голос звучит нормально.
Нет
. Ответы Георгия становились короче. Его лицо зарумянилось, и на нем
появились капельки пота. Но я знала, что лучше не предлагать избавить его от
чемодана. Затронута его гордость, мужское достоинство.
Нет, — сказал
он и взял чемодан в другую руку. — Только Тони и английские дамы. Это
вы. — Он посмот—рел на меня с сомнением и закончил вопросом. —
Гово—рили, что будет две дамы?
Сегодня попозже приезжает моя кузина
. Мне не хотелось объяснять дальше и,
к счастью, так как это были дети, они мои слова приняли безо всякого
удивле—ния, как и мою явную эксцентричность в обращении с багажом. Но мысли
мои были яростны и грустны. Я сказала Марку, что, если действующие лица
этого спек—такля с убийствами действительно из Агиос Георгиос, я непременно
натолкнусь на их следы почти сразу. Но натолкнуться немедленно, и в самом
отеле... Я облизала губы. Возможно, я ошибаюсь. В конце концов, люди
приходят и уходят. Продолжим расследование.
Здесь бывает много
постояльцев?
Вы первая в новом отеле. Первая в этом году
. Это сказала Ариадна, все еще
намереваясь оказать мне по—чет, какой в ее силах.
Нет, — вяло возразил Георгий. — Был и другой иностранец
.
Англичанин?
Не знаю. Не думаю
.
Да, англичанин!
— воскликнула Ариадна.
Толстяк, который все время осматривал старую цер—ковь в горах? И сделал
снимок, который поместили в Афинских Новостях
? Уверен, он не был
англичанином
.
Ну, не этот! Нет, я не знаю, кто он был. Я не про него! Он не настоящий
постоялец. — Под постояльцами
Ариадна, очевидно, подразумевала
туристов. Я уже по—няла, что речь идет о моем датском приятеле. — Нет,
я про того, который приезжал на днях. Разве не по—мнишь? Тони встретил его в
гавани, и они разговарива—ли по дороге в отель, и ты сказал, что по-
английски
.
Он тоже не был настоящим постояльцем, — упрямо сказал Георгий. —
Однажды днем прибыл на каяке, жил в отеле только одну ночь и рано утром на
следующий день ушел. Должно быть, по дороге. Лодки не было
.
Я спросила:
Когда это было?
Три дня назад
, — ответила Ариадна.
В субботу
, — сказал Георгий.
Зачем вы приехали сюда?
— спросила Ариадна.
Должно быть, минуту я тупо смотрела на нее, прежде чем с таким же усилием,
как это делал Георгий, выныр—нула из глубоких вод на безопасную отмель
светской беседы.
О, только в отпуск. Здесь... здесь так красиво
. Я
довольно неубедительно повела рукой в сторону усы—панных цветами гор и
мерцающего моря. Дети смотрели непонимающе. Им и не приходило в голову, что
пейзаж может быть красивым. Я попыталась завести другой безобидный разговор.
Виноград в этом году хороший?
Да, хороший. Самый лучший на Крите
.
Избитый ответ. Конечно, хороший.
В самом деле? У нас в Англии нет
виноградников. А также оливковых деревьев
.
Они потрясенно смотрели на меня.
Тогда что же вы едите?
Хлеб, мясо, рыбу
. Слишком поздно до меня дошло, что хлеб и мясо — это
диета богатых людей, но восторг в их глазах показал, что они не завидуют.
Если есть одна вещь, которую грек уважает больше, чем ум, это богатство.
А что вы пьете?
— спросила Ариадна.
Большей частью чай. — На сей раз выражение в их глазах заставило меня
рассмеяться. — Да, но не грече—ский чай. Он готовится иначе, и вкусный.
И кофе мы готовим тоже по-другому
.
Это их не интересовало.
Нет виноградников! — ска—зала Ариадна. —
Тони говорит, что в Англии у всех есть электричество и радио, и можно
слушать его целый день и ночь так громко, как хочется. Но там также, говорит
он, очень холодно и туманно, люди молчаливы, и Лон—дон нездоровое место. Он
говорит, что здесь лучше
.
Правда? Ну, у вас же много солнца, так? Мы видим его иногда в Англии, но не
такое. Вот почему мы приезжаем сюда в отпуск, чтобы посидеть на солнце,
поплавать, походить в горах и посмотреть на цветы
.
Цветы? Вы любите цветы?
Ариадна, бросившись, как колибри, уже выдергивала
пучки анемонов. Для меня это экзотические и великолепные растения, для
ребенка — сорная трава. Но я ем мясо каждый день. Богатство? Возможно.
Георгий не интересовался цветами. Он снова перело—жил чемодан в другую руку
и героически двигался вперед.
Вы любите плавать?
Очень. А ты?
Конечно. Сейчас здесь еще никто не купается. Еще слишком холодно, но потом
будет очень хорошо
.
Я засмеялась.
Для меня вполне тепло. Где самое лучшее место для плаванья?
О, эта дорога самая лучшая. — Он неясно помахал свободной рукой на
запад. — Там есть заливы, со скала—ми, где можно нырять
.
Да, помню, один друг сказал мне, что это наилучшая дорога. Далеко идти?
К заливу Дельфинов? Нет, не очень
.
Мили и мили!
— крикнула Ариадна.
Ты маленькая, — сказал ее брат презрительно, — и у тебя короткие
ноги. Для меня или для госпожи это недалеко
.
Мои ноги не намного короче твоих
, — ощетинилась Ариадна. И я видела,
что она уже намерена вступить в драку.
Я поспешно вмешалась и с жалостью подумала, в каком, интересно, возрасте
критских девушек учат знать свое место в обществе, где правят мужчины.
Почему вы называете это место заливом Дельфинов? Там действи—тельно есть
дельфины?
О, да
, — сказал Георгий.
Иногда они появляются между пловцами, — крик—нула Ариадна, счастливо
отвлеченная. — Один мальчик ездил на них верхом!
Правда? — Интересно, какая древняя история все еще живет среди детей?
Рассказанная Плинием? Арион на спине дельфина? Телемах, сын Одиссея? Я
улыбнулась. — Ну, я никогда не видела дельфина. Как ты думаешь, они
придут играть со мной?
Правда боролась на ее лице с типично греческим желанием доставить
удовольствие н
...Закладка в соц.сетях
