Жанр: Любовные романы
Светлая полночь
...ы разговаривали. Она мертва, сказал я ему, обгорела так же
сильно, как Мэри Бет. Когда Роули пожелал взглянуть на нее, я сказал
нет
,
словно я был его лучший друг и беспокоился о нем. Я сказал, что он уже видел
Мэри Бет и этого достаточно. Кроме того, добавил я, ему нужно
сосредоточиться на поисках Сэма. Я предположил также — и он с этим
согласился, — что уже вскрытие трупа Мэри Бет будет проявлением
неуважения и что Мэри Бет наверняка пожелала бы, чтобы Грейс избавили от
этого. Кэролайн и я отнесем ее, сказал я, в похоронный зал.
— Но вы не сделали этого.
— Испарения в самом деле действуют на вас, Джулия. Если Джейс вскорости
не появится, вы окажетесь в том же состоянии, что и Грейс, которая очнулась
у меня в доме в тот день. Одурманенная, озадаченная и, к счастью, молчащая,
что было кстати по целому ряду причин, — ее нескончаемая болтовня до
этого чрезвычайно меня раздражала. Она не понимала, что случилось, это было
ясно, несмотря на ее немоту, во всех других отношениях она не пострадала.
Она могла ходить, если ее надлежащим образом проинструктировать, а также
выполнять более сложные задания. Не стану утомлять вас рассказом о том,
каким образом я заручился молчанием владельца похоронного дома. Или
невролога, которого я привез из Денвера для Грейс. Джулия, вы смотрите так,
словно считаете, что я убил их. Нет, я их не убивал. И не откупился от них.
О'кей, я утомлю вас небольшой подробностью. Они оба любили Грейс, и это было
надежной гарантией того, что они будут молчать как рыбы, как молчала и сама
Грейс. Кэролайн также старалась устроить девочку наилучшим образом, хотя и я
и она решили — никаких детей, а идея взять на воспитание любимую дочь Мэри
Бет... Достаточно того, что Кэролайн поддержала мое предложение нанять
самого лучшего детского психиатра, который порекомендовал отправить Грейс в
самую лучшую психиатрическую лечебницу, пока она не оправится эмоционально и
не начнет разговаривать, после чего ее поместят в дом, где окружат любовью и
вниманием, и этот дом будет, естественно, не в Логанвилле.
— Где же эта психиатрическая лечебница?
— Ах, Джулия! Ну да, это все тот же докучливый запах! Если бы вы были
способны мыслить ясно, вы бы поняли, что меньше всего я был намерен помочь
ей вспомнить события той ночи. Хотя невролог и сам не верил, что она может
вспомнить. Он полагал, что она никогда не вспомнит подробности своей прошлой
жизни.
— Вы могли бы оказать ей помощь. Без какого-то риска. Вы просто не
захотели. Вам хотелось наказать ее, потому что она была дочерью Мэри Бет и
другого человека.
— Что еще можно сделать с маленькой зомби, кроме как наказать? Хотя я
был достаточно добр к ней. Я не убил ее. Я дал ей шанс. Насколько я знаю,
она была после этого удивительно счастлива. — Он бросил понимающий
неодобрительный взгляд на черноволосую Жанну д'Арк. — Вы, конечно,
хотите знать подробности? Каким образом я отделался от малышки Грейс —
причем так, что ни она, ни люди, которым я ее отдал, не имеют ни малейшего
понятия о том, кто она и откуда? Так вы хотите рассказать это Джейсу? Я
восхищаюсь вашим оптимизмом, Джулия! Но не забывайте, что вы и Джейс уже
мертвы. И кроме того, чтобы эта навязчивая идея не мучила вас целую
вечность, я не стану сообщать детали. Вы никоим образом не сможете ее найти.
Трой вдруг повернул лицо к двери. И лишь тогда Джулия услышала звук
поворачиваемого ключа. Только тогда. А ведь она даже не слышала, как
хлопнула дверца машины. И вот теперь...
— Тихо! — шепотом приказал Трой. И расплылся в улыбке, когда
Джулия, набрав полные легкие ядовитых испарений, крикнула:
— Джейс, нет! Не входи!
— Кричите что хотите, Джулия! Это только побудит нашего героя с еще
большей решимостью броситься вам на помощь. А что, здесь хитрый замок?
Похоже, он никак не может его открыть. Ага, понял, — произнес Трой,
когда дверь распахнулась и Джейс вошел в дом. — У него проблема с
руками. Приветствую тебя, Джейс! Мы тебя ожидали. Выглядишь ты ужасно, даже
если не брать во внимание выражение твоего лица. Ты лишился дара речи,
Джейс? Честное слово, я ожидал от тебя какого-нибудь энергичного заявления
вроде:
Это не пройдет, Трой! Отпусти ее!
Конечно, я ее не держу. Ее
удерживает это кошмарное кресло. Слышишь запах растворителя, Джейс? Видишь
эту сигарету? Можешь что-нибудь вообще сказать? Ага, я вижу, ты думаешь, что
своим взглядом способен запугать меня до смерти. Или думаешь, что если ты
подойдешь ко мне ближе — а я вижу, ты приближаешься ко мне, Джейс, — то
сможешь выхватить у меня пушку. Этого не случится. Хотя, чтобы поддержать
напряжение и помня о твоих искалеченных руках, я позволю тебе подойти ближе,
чем планировал, прежде чем выстрелить в тебя. Вначале я хотел убить тебя
одной пулей в сердце. Но знаешь, мне хочется, чтобы ты увидел, как умирает
она. Поэтому я думаю, что вначале прострелю тебе ноги. Между прочим, я
стреляю получше, чем снайперы в той стране, где ты был. Ты упадешь на
колени, Джейс, я брошу эту сигарету, и от тебя одного будет зависеть,
насколько быстро все это приключение завершится. Между тобой и мной имеется
некоторая воображаемая линия, и в ту секунду, когда ты ее пересечешь... Ага,
это тебя остановило? Хочешь поговорить? Нет? Почему бы мне вначале не
бросить сигарету, а уж потом прострелить тебе колени?
Трой Логан привел в исполнение свой план, швырнув зажженную сигарету Луизы в
Джулию, а в это время пуля, выпущенная из кухни, вошла ему точнехонько между
глаз.
Когда-то Роули Рамзи, добровольный тренер
Логанвилл уайлдкэтс
, пытался
убедить подростка-пастушка по имени Сэм прийти в его команду. Сэм был
прирожденным атлетом, и Роули сразу заприметил его талант. Он еще тогда
сказал отказавшемуся рекруту, что у него отличные руки, потрясающие руки,
которые способны поймать мяч, с какой бы силой его ни запустили.
И они действительно были потрясающие, эти руки. Хотя и были искалечены. А
скелет все равно остался атлетом. Пастухом же он был всегда.
Джейс поймал сигарету в воздухе, она не успела долететь до опасных
испарений. Сверкнула легкая вспышка и ушла в небо. А демоны внизу, в
пылающей невидимой бездне, так и остались там и уже никогда не появятся,
чтобы попытаться утянуть к себе живых.
Джейс загасил сигарету, смял ее искалеченными руками и рухнул на колени
перед Джулией. И вовсе не потому, что его подстрелили, а для того, чтобы
возблагодарить судьбу.
Он освободил ее от пут и от огнеопасного халата. Затем обнял ее и прижал к
себе, уведя подальше от бабушкиного кресла.
— Все будет хорошо, — прошептал Джейс, зарывшись лицом в ее
волосы. — Обещаю тебе.
Это было бабушкино кресло, и его судьба была совсем не безразлична Джулии.
Неужели разбрызганный растворитель окончательно его испортил?
— Нет, — пообещал Джейс.
А Джейс Коултон всегда выполнял свои обещания.
Он пришел домой, к ней, как и обещал.
В голове Джулии стало понемногу проясняться, по мере того как легкие ее наполнялись чистым воздухом.
— Как ты себя чувствуешь? — вдруг встревоженно спросила она.
— Я? — улыбнулся Джейс. — Никогда не чувствовал себя лучше. А
как ты, Роули?
— Хорошо, Джейс, — отозвался Роули, который неслышно возник в
нескольких футах от них. — Поистине мне нравятся дома, где все двери
открываются одним и тем же ключом...
Нежась в объятиях Джейса, Джулия повернулась к шефу логанвиллской полиции:
— Вы тоже не поверили истории, которую я рассказала вам в библиотеке?
— Я поверил бы, Джулия, если бы знал вас тогда. Или если бы поговорил с
управляющим службы секретарей-телефонисток в Канзасе до того, как мои сыщики
выяснили, что вы во время полета в Лондон сидели рядом с Джейсом. Вполне
вероятно, сказал управляющий, что вы совершили поездку в Логанвилл, чтобы
выяснить кое-какие детали.
— И еще более вероятно, — тихо произнес Джейс, — что она
способна сделать это ради человека, которого любит.
— Да, — согласился Роули. — Но я рад, что тогда не знал вас,
Джулия. Потому что если бы я поверил вам и не последовал за вами... Я очень
хотел этого, — он толкнул ногой мертвого монстра, лежащего на
полу, — и хотел очень давно. Не смотрите на него, Джулия.
— Ничего. Меня он не пугает.
— Но ты нахмурилась, — заметил Джейс. — В чем дело, Джулия?
— Трой кое-что рассказал.
— Что именно?
— Что он убил Луизу. Но не убивал Сэмюела Куинна...
— А еще?
А еще Трой Логан сказал, что для того, чтобы навязчивая идея не мучила нас
всю вечность, он устроил так, что Грейс нельзя будет найти. Никогда
.
— Джулия?
Вечные страдания. Не говоря уже о том, что их страдания будут длиться в
течение всей земной жизни.
Это относится к обоим. К Роули и Джейсу.
Она перевела взгляд с Джейса, который терпеливо ждал ответа, на Роули —
мужчину, который помог неуклюжему мальчику ощутить в себе уверенность,
поверить в свои способности и жениться на женщине, которая любила его и
будет любить всегда.
Наконец-то для Роули Рамзи наступит счастье и все мучения останутся позади.
Как и для Джейса.
А затем Джулия Энн Хейли снова посмотрела на человека, которого любила и
будет любить всегда, и поняла, что выбор, как и правда, принадлежит не ей.
Он принадлежал им, этим сильным и благородным мужчинам.
И она сказала им обоим:
— А еще Трой сообщил мне, что Грейс не умерла.
Глава 24
— Я должна кое-что сказать.
Эти спокойно, но твердо произнесенные слова прозвучали спустя месяц из уст
миссис Бирс.
Было двенадцатое сентября — день рождения Джулии, — и все самые близкие
и дорогие люди собрались в обеденном зале отеля
Серебряное облако
. Именно
Джулия предложила отпраздновать этот день в Эмералд-Сити. Ради Джейса.
Человека, за которого она вышла замуж и которого любила больше жизни.
Они организовали прилет гостей в Сиэтл в салоне первого класса. На местах 2А
и 2В. И 2С и 2Д. Миссис Бирс и Робби. Белинда и Роули.
Из Чикаго прилетел Гарек.
Гарек Макинтайр, адвокат и человек, которому Джейс доверял. Абсолютно.
Которому так же безраздельно доверяла Джулия и в котором так нуждалась все
те месяцы, пока Джейс находился в плену.
Гарек оказался сильным и красивым мужчиной.
И слепым.
Он потерял зрение во время операции по спасению. Это была одна из тех
операций, на которую идут лучшие из лучших, самые тренированные и
мужественные, идут добровольно, зная, что рискуют жизнью.
Гарек был одним из них. Лучшим из них. Он руководил операцией, в которой
потерял зрение. Для всех других операция закончилась успешно и бескровно.
И вот теперь Гарек и все логанвиллские друзья Джейса находились здесь, и все
молча загадали желания перед тем, как Джулия задула свечи на торте. Именно в
этот момент миссис Бирс заявила, что она должна кое-что сказать.
Та самая миссис Бирс, которая, подобно бабушке Джулии, отдавала всю себя,
когда дело касалось тех, кого она любила.
— Мы собираемся сделать попытку отыскать Грейс. Мы все хотели этого.
Уже подключены лучшие сыщики. И все, кто знает ее в Логанвилле, включая
Кэролайн, ищут фотографии, активно пытаются вспомнить нечто такое, что может
помочь розыску. А если наше частное расследование не принесет результатов,
мы обратимся к средствам массовой информации. И может быть, мы найдем нашу
Грейс. Хотя, может, и не найдем. А пока мы должны жить полноценной жизнью.
Это касается тебя, Джейс Коултон.
Миссис Бирс любовно улыбнулась пастушку, которого она знала под именем Сэм.
Сейчас он уже больше не походил на скелет. Это просто удивительно, что могут
сделать горячий шоколад и орехи макадамии. И еще любовь. Он держал на руках
спящую дочь. А пальцы его становились здоровее и сильнее с каждым днем.
— Вообще я думаю, — снова заговорила миссис Бирс, — что ты,
Джейс, чувствуешь себя очень хорошо. Это касается и тебя, Роули Рамзи. Ты
решил жениться на моей дочери в марте, что бы ни случилось.
— Мама, — вмешалась Белинда, — Роули и я думаем о том, чтобы
перенести дату нашей свадьбы поближе. Например, устроить ее через неделю.
— Это будет очень хорошо! — обрадовалась миссис Бирс, а Робби
пришел в настоящий восторг, ибо будущего отчима он уже давно считал своим
отцом. — Это касается также и вас, Гарек Макинтайр.
— Меня? — Адвокат уставился незрячими голубыми глазами на миссис
Бирс. Они казались вполне нормальными, голубые глаза Гарека Макинтайра.
— Несколько лет назад, — продолжила свою речь миссис Бирс, —
у меня перед глазами стали появляться какие-то яркие светлые пятна. Я потом
узнала, что это был отраженный свет от катаракты, о существовании которой я
и не подозревала. Это было очень неприятно. И опасно. Особенно когда я вела
машину в темноте. Сейчас глаза у меня в полном порядке. Катаракта исчезла, и
мир для меня чист и ясен. Я знаю, что у вас нет катаракты, Гарек. Но
наверное, бывают моменты, когда перед глазами внезапно появляются какие-то
блики?
— Гарек, — спросил Джейс, — ты видишь светлые пятна?
— Да. Иногда.
— И когда это началось?
— Некоторое время назад.
Некоторое время назад, размышлял Джейс. Когда он был в плену и Джулия так
нуждалась в Гареке? И в течение последних недель, когда Гарек неутомимо
занимался организацией поисков Грейс?
— Мы это проработаем. — Торжественное обещание Джейса было
адресовано миссис Бирс. Но одновременно и Гареку. — Я договорюсь, чтобы
Гарека осмотрел офтальмолог. И прослежу за этим.
— Хорошо, — кивнула миссис Бирс. — А теперь я хочу сказать
еще одну вещь. Внимательно выслушайте меня. Грейс была горячо и нежно
любима. Ее любили Мэри Бет, Роули и ты, Джейс.
— И вы, миссис Бирс.
— Да, и я. И многое другие. Каждую минуту в течение первых пяти лет ее
жизни. Я кое-что читала об этом. Но даже если бы я не читала, я все равно
уверена в том, что хотя мозг ее утратил память, но сердце все помнит. А это
фундамент любви, это источник любви. С нашей Грейс все в порядке, с ней
будет все в порядке, найдем мы ее или нет. Мы дали ей все лучшее, что могли
дать, когда она была с нами, и сейчас, когда мы заняты ее поисками, мы
должны отдавать — и делать это постоянно — все лучшее тем, кого мы любим...
Замысел акварели пришел к Джулии в то мгновение, когда Трой Логан заявил ей,
что Грейс жива. Образ возник в воображении Джулии, и ей осталось лишь
воплотить его в акварель, которую она напишет незадолго до Рождества и
подарит Джейсу накануне.
Однако Джулия осуществила свой замысел в ту же лочь, спустя несколько часов
после мудрых, исполненных любви слов миссис Бирс, когда Джейс и Джози уже
спали.
К рассвету акварель была готова. Джулия подарит ее Джейсу сегодня же.
Акварель отличалась на редкость удивительным видением, поскольку у Джулии
теперь были три музы.
Уинни, Джози и Грейс. Это они водили ее рукой. Они были с ней, все три, в
течение всей ночи, они были ее добрыми друзьями.
Рождественская елка на этой акварели была голубой, как в номере лондонского
отеля. И у нее были такие же серебристые ветви и крошечные белые огоньки. На
самом верху красовалась снежинка. Всего одна. Она разбрасывала вокруг себя
сверкающие радуги.
Лунный свет ласкал дерево на берегу озера. Звезды мерцали в праздничном
небе. Серебряные звезды — и рядом с ними розовато-лиловые.
На розовато-лиловом снегу, осиянный аквамариновым светом, на золотой арфе
играл ангел. Он расположился рядом с замерзшим озером, зеркало которого
казалось таким глянцевым и чистым, что танцующая девочка обязательно должна
была слышать божественную музыку арфы.
Она была светловолосой, эта совершающая пируэты балерина. Ее лицо было
устремлено в сапфировое небо. Она улыбалась, приветствуя пролетающие над
головой сани, и радовалась серебристому звону колокольчиков.
И это обещало долгую светлую полночь и счастье, которое они наконец обрели.
Закладка в соц.сетях
