Жанр: Любовные романы
Ложе из роз
...м лицам туристов, пробующих виноград с виноградников Тесье.
— Пока мы еще здесь, снаружи, прошу вас обратить внимание на розы. Розы
— мои любимые цветы, и вы можете себе представить мой восторг, когда я
впервые появилась в этом раю и увидела розовые кусты, обрамляющие ряды
виноградных лоз.
Как великолепно! — подумала я, — как романтично
и как необычайно красиво!
Поглядите, как оплетают розы гроздья винограда. И
все же когда вы узнаете больше, то поймете, что тема нашей экскурсии — это
удивительное и великолепное соединение искусства и науки — науки
изготовления вина. Должна признаться, что это аристократическое слияние
виноградных лоз и розовых кустов служит определенным научным целям, а не
только красоте. Есть ли в вашей группе садовники, занимающиеся разведением
роз?
Кэсс подождала, пока не поднялось несколько рук, потом одобрительно
улыбнулась и продолжила:
— Дело в том, что розы и виноград восприимчивы к одним и тем же
болезням. Но розы более беззащитны, а это означает, что, если поблизости
появляется грибок или еще какая-нибудь нечисть, розы страдают от этих
болезней в первую очередь. Так что розы не только романтическое украшение
виноградников, — они благородные часовые, посаженные здесь, чтобы
заметить болезнь и подать знак опасности, пока хворь не поразила главные
растения. Обратите внимание: все розы в виноградниках Тесье здоровы и
восхитительно благоухают.
Камера, следуя за движением изящной руки Кэсс, указавшей на ближайший
розовый куст, запечатлела символическое прикосновение пальцев к цветку, их
едва заметную ласку. Затем рука Кассандры, помедлив, приостановилась в
воздухе над розовым кустом, как бы колеблясь и размышляя, пока сама
волшебница стояла, охваченная невольным волнением.
Внезапно, будто испытав невидимый толчок, Кассандра заговорила снова:
— Ну что же, пора войти в винодельню. Пока мы будем идти, взгляните
поверх крыш вон туда, налево. Видите вершину той горы с обсидиановыми
пиками?
Когда все глаза и видеокамеры подчинились ее команде, Кассандра пояснила:
— Это Черная Гора — Монтань-Нуар. У нее есть и более поэтическое
название — вы его узнаете в конце нашей экскурсии. Итак, настройтесь на то,
чтобы смотреть и слушать. Съемки начнутся в одиннадцать.
Как зачарованные пилигримы последовали за янтарноволосой предводительницей
по виноградникам, напоенным ароматным, прогретым на солнце воздухом...
Едва увидев себя на семейном экране Тесье, Кассандра Винтер ощутила, как всю
ее обдало жаром, и ей показалось, что теперь она никогда больше не будет
страдать от холода.
Сейчас Чейз у себя тоже смотрел эти кадры — она это знала, чувствовала. Она
даже ощущала его изумление и презрение.
Будет еще хуже, Чейз, много, много хуже. Кэсс задрожала сильнее, когда на экране показалась винодельня.
— Теперь настало время назвать все своими именами. Сперва мы окажемся
в давильне, в том месте, где начинается обработка винограда, из которого
позже будет изготовлено вино. Давильня — это пресс. Хотя виноградные гроздья
и попадают под него, но с ними обращаются нежно, осторожно, бережно. Давить
виноград — занятие невероятно чувственное, и лучше всего заниматься этим в
уединении.
На мгновение Кассандра замолчала, словно готовя своих спутников к новым
открытиям.
— В области виноделия существуют специальные определения вин. Есть
вина, условно названные тихими, или спокойными, а есть сверкающие, игристые.
Спокойные вина великолепны, но белые вина Тесье, такие, как Белый
Зинфандель
, превосходят все мыслимое и немыслимое. Я, должна признаться,
питаю большую склонность к игристым винам, живым, пенящимся пузырьками и
будто танцующим. Мое любимое вино — Блан де нуар
. Это прелестное нежно-
розовое вино, одна из разновидностей шампанских вин.
Синие глаза Кассандры расширились и сверкали. В них горело вдохновение.
— Французы по праву считают, что настоящее шампанское происходит из
Шампани, одной из провинций Франции; они очень щепетильны на этот счет и давным-
давно подписали со всеми народами мира соглашение о том, чтобы никто никогда
не использовал название шампанское
применительно к другим аналогичным
напиткам. Поэтому итальянцы называют свое шампанское спуманте
, испанцы —
кава
, немцы — зект
, англичане — брют
. Но получилось так, что все
соглашения были подписаны во времена сухого закона
и потому Соединенные
Штаты непричастны к этим договоренностям; совершенно естественно, что для
виноделов Калифорнии они не являются обязательными. Те, кто издавна был
связан с известными винодельческими домами Франции, изготовлявшими
шампанское, такие семьи, как Тесье, имеющие с ними общие корни, могут
невозбранно производить шипучие и искристые вина под привычным для них
названием.
Она улыбнулась.
— В винодельческом предприятии Тесье мы производим и спокойные и
игристые вина, что несколько необычно. Но когда речь идет о столь
талантливом мастере своего дела, как Чейз Тесье, — это другое дело. И
здесь мы подходим к истории дома и владений Тесье.
По этому случаю я должна была бы отвести вас в музей, где хранятся черно-
белые фотографии, сделанные в начале века, а также древние орудия и
инструменты виноделов. Но экскурсии по винодельческому хозяйству Тесье —
несколько новое дело, поэтому притворимся, что я ваш музей.
Итак, закройте глаза и отдайтесь игре воображения, а я буду для вас
Шехерезадой, без конца рассказывающей свои чудесные и обольстительные
сказки.
Представьте себе человека по имени Этьен Тесье, уроженца Шампани, необычайно
привлекательного и отважного. В возрасте тридцати лет он, его жена Луиза и
малолетний сын Жан-Люк покинули свое галльское отечество и отплыли в Сан-
Франциско. Четырьмя годами позже Этьен, которому в сентябре этого года
исполнилось бы сто лет, основал имение Тесье. Почти шестьдесят лет Этьен и
Жан-Люк вместе занимались виноградарством. Мужчины семьи Тесье —
долгожители, им свойственны красота, благородство... и любовь к опасности,
должна я добавить, а это взрывчатая смесь, порождающая пирата и поэта,
джентльмена и плута в одном лице.
Слова Кассандры, проникнутые каким-то таинственным и тайным знанием, звучали
уверенно, и это же особое знание сверкало в ее ярко-синих глазах.
— В то время как Этьен и Жан-Люк создавали текучие и пьянящие симфонии
цвета, текстуры и вкуса, Виктор Тесье, сын Жан-Люка, создавал вещи иного
рода — он был музыкантом-виртуозом. Жан-Люк поощрял Виктора развивать его
редкостный музыкальный дар, и так дирижерская палочка виртуоза виноградаря
перешла к сыну-музыканту, а затем к внуку, Чейзу, вернувшемуся вновь к
симфониям, создаваемым из вина.
Кассандра на мгновение умолкла, словно давая себе и слушателям возможность
перевести дух, затем продолжила с не меньшим энтузиазмом:
— Роберт Луис Стивенсон как-то сказал:
Вино — поэзия, помещенная в
бутылку
. Это справедливо, и определение
поэтичное
можно полностью отнести
к творчеству Чейза Тесье.
Кассандра не могла больше усидеть на месте: сердце ее бешено колотилось, а
сама она вся дрожала.
— Я хочу выйти погулять.
— Не пойти ли и мне с тобой?
— О нет, Хоуп, благодарю.
Подруга едва заметно улыбнулась:
— Ему все это очень понравится, Кэсс.
— Понравится, — подтвердила Элинор.
— Доверяйте ему, Кассандра, — посоветовала Джейн, — и себе
тоже.
Переходя через двор, Кассандра заметила в окне конторы мерцающий свет. Чейз
все еще продолжал смотреть фильм. Что ж, по крайней мере ему станет ясна
техническая сторона экскурсии, ее доступное и совершенно точное описание
процесса виноделия.
Но то, как вдохновенно, едва дыша она говорила о нем, то обожание,
светившееся в ее глазах, звучавшее в голосе, будто он был ее собственным
поэтом, ее собственным придворным певцом... С безукоризненной учтивостью
Чейз Тесье объяснит ей, что он и Пейдж уже обручились, будто Пейдж Родерик
была единственным препятствием на их пути.
Это моя вина, — скажет он насмешливо. — Я отношусь к вам как к
младшей сестре, Кассандра. Мне жаль, если я невольно ввел вас в
заблуждение, — право же, ужасно жаль
.
Знаю, знаю, Чейз, — заставит она себя ответить. — Это был просто
спектакль. Понимаете? Для туристов. Я актриса, а это было представление.
Только и всего
.
Но Кассандра Винтер не была актрисой — во всяком случае, с того момента, как
этот сероглазый пират Тесье украл ее талант и лишил ее дарования, словно
похитил волшебство у некогда могущественной ведьмы.
Мне надо вернуть его, заставить себя поверить в ту особенность
моей личности, которой я так всегда дорожила. Такую сцену она однажды уже разыграла в присутствии Чейза. То была сплошная
бравада: она хотела показать всем, кто дразнил ее или смеялся над ней, что
ей все безразлично и на все наплевать.
Но на самом деле все обстояло не так. Ей не было все равно. Ей было больно.
Дверь его офиса была открыта, будто Чейз угадал ее намерение появиться, но
он не показал виду, не повернул головы.
— Еще к одной вещи я хочу привлечь ваше внимание, — обратилась
Кассандра на экране к экскурсантам, — прежде чем передать вас в руки
Марка и Алека, наших гуру от дегустации, и Элинор, которая представит вам
свои угощения в Синем ирисе
. Я не могу удержаться, чтобы не рассказать о
будущем хите сезона, о шампанском столь великолепном, что даже название
шампанское
при всей его привлекательности могло бы быть оценено как
устаревшее. Вы помните Черную Гору — Монтань-Нуар? Это французское название.
Элементы названия гармонируют и иногда рифмуются: мон
рифмуется с фон
,
тань
похоже на слово трейн
— поезд, нуар напоминает о фильм нуар
— черно-
белых фильмах. Сложите все эти элементы вместе и со временем, заглядывая
сюда на досуге, вы будете просить бутылку Монтань-Нуар
. И это будет
прекрасно. Я не знаю когда, но это время придет. Из лоз, посаженных на
Черной Горе, вырастут мощные растения, корни которых глубоко вонзятся в
вулканический пепел, а через какое-то время вы ощутите прекрасный,
непередаваемый, единственный в своем роде вкус.
Синие глаза Кассандры мечтательно устремились куда-то вдаль, будто не в
силах расстаться с манящими видениями, медленно и с сожалением отрываясь от
которых она продолжила:
— Итак, в
Синем ирисе
вы попробуете лучшие вина Тесье — их представят
вам лучшие знатоки вин Алек и Марк, — оцените их вкус, вид, букет и
запомните на всю жизнь.
Затем камера показала веселую компанию экскурсантов, пересекающих двор, и
напоследок скользнула по вершине Черной Горы. Это был беззвучный, но
выразительный кадр, полный недоговоренностей и намеков Кэсс.
— Чейз, — шепотом окликнула Кассандра.
Он слышал ее, но не делал ни единого движения.
Кассандра не могла сказать, сколько прошло времени, прежде чем наконец Чейз
к ней повернулся.
Она ждала любой реакции — раздражения, насмешки, знакомого ледяного блеска
глаз, обычно появлявшегося, когда он искал достойный выход из нелепой
ситуации, пытаясь в то же время остаться джентльменом...
Но на этот раз перед ней стоял не высокомерный представитель высшего
общества, а настоящий пират, в темных глазах не было ни малейших признаков
юмора, а лишь сверкал огонь. Выражение его рта обещало ей грубые, резкие
слова, полные презрения.
— Прошу прощения.
— Прощения, Кассандра? — Голос его был холоден. — Вашей вины
в этом нет.
Но она все же чувствовала себя виноватой.
— Я не хотела проявлять непочтительность или бестактность. У меня
совершенно случайно вырвалось упоминание о давильне и об уединении, —
просто я подумала, что немного фантазии не помешает, что это сделает рассказ
более привлекательным. И еще я сказала
наши виноградники
,
наше вино
, как
если бы... как если бы была членом вашей семьи. Но ведь так говорят все ваши
гиды. Я сделала это ненамеренно.
— Это вина Элинор.
— Элинор?
Моей сказочной крестной, миссис Санта-Клаус? — Вы хотите сказать, она не имела права разрешать мне водить экскурсии,
не заручившись вашим согласием? Но я так настаивала, а Элинор была так
добра...
— Я и не знал, что она в курсе дела, — ответил Чейз, как бы
обращаясь к самому себе. — Должно быть, гран-пер рассказал Эндрю.
— Рассказал Эндрю что?
— Название, Кассандра, название.
— О! — выдохнула она. — Но Элинор не знала, пока не начались
экскурсии.
— Если не Элинор и не Эндрю, то, значит, Хоуп сказала вам?
— Да. И я уверена, что она не собиралась раскрывать никакой тайны.
— Понимаю, — мягко перебил Чейз. — Когда она рассказала вам о
Черной Горе?
— Дайте подумать.
Но думать ей было трудно. Огонь в его глазах все еще сверкал — яркий,
серебристый, слепящий. Чейз не сердился на Хоуп. Кассандра читала это в его
обжигающем взгляде, но он с нетерпением ожидал ее точного ответа.
— Как я могла забыть? Это произошло, когда Хоуп однажды повела меня
туда...
— На гору?
— Да.
— Она повезла вас на машине?
— Вовсе нет. — Кассандра запнулась. — Ведь там погибла
Френсис, не так ли?
— Именно так.
— Хоуп ни словом не обмолвилась о несчастном случае. Она просто сказала
мне название по-французски, и еще о том, что наступит день, когда вы будете
выращивать виноград на вулканическом пепле.
В серебристых глазах зажегся глубокий ясный свет, потом медленно исчез, и
Кэсс поняла причину. Мечтой Чейза и гран-пера было выращивать виноград на
горе, но этой мечте суждено было еще долго оставаться мечтой. Ей суждено
было оставаться похороненной вместе с Френсис. Хоуп этого не знала.
Кассандра могла только смутно догадываться о мечте Чейза, которой не было
суждено сбыться, и тут же, не подумав, принялась трепать языком так
бестактно, так неосмотрительно...
— Простите.
— Все в порядке...
— Я никогда больше не упомяну о горе, не скажу ни слова.
— Напротив, Кассандра, говорите о ней. По крайней мере хотя бы
несколько минут со мной. Откуда вам стало известно, что гран-пер собирался
выращивать виноград шампанских сортов и изготовлять шампанские вина и что он
собирался назвать это шампанское
Монтань-Нуар
? Хоуп не могла вам этого
рассказать — она об этом не знала. Никто не знал, кроме гран-пера и меня.
— Ну, я... Не поднимаясь на вершину горы, я видела, как над ней
клубится туман. Сначала он показался мне очень густым и плотным, почти
непроницаемым даже при самом ярком солнечном свете. И вдруг я заметила...
Это, должно быть, происходит каждый день или почти каждый...
— Радуга.
— Да, — эхом откликнулась Кассандра. — Наверное, эти
прохладные морские туманы, рассеиваемые солнечным светом, подсказали гран-
перу мысль о необходимости разводить здесь виноград шампанских сортов...
— Вы бы так и поступили, Кассандра?
— Пожалуй, да.
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы сложная личность?
— Да, — прошептала она.
— И о том, что вас ничем не смутишь?
Как бы они могли, Чейз, когда меня так легко сбить с толку, когда уже при
одном твоем взгляде у меня возникает мысль, — нет, скорее, мечта,
которой не суждено стать явью здесь, где все окружено магией, волшебством,
радугами...
— Нет, — пробормотала Кассандра. — Никто, никогда.
В мерцающем синевой взгляде Чейз прочел слабый отблеск надежды.
— Ладно, — сказал он. — Я бы сказал. Потому что вы именно
такая, Кассандра, — сложная, невозмутимая и несгибаемая.
Глава 8
Уэствудская мемориальная больница, палата интенсивной терапии
Суббота, третье ноября Они ничего не могли разглядеть за стеной белых халатов, но чувствовали, что
там, в этом тесном кругу, происходит нечто необычное, какая-то суматоха,
волнение. Не было слышно больше звуковых сигналов, а в палату стремительно
вкатили аппарат с блестящими белыми лопастями — дефибриллятор.
— Шок!
Они видели, как окружавший Кассандру персонал расступился и хрупкое тело
содрогнулось от электрического разряда.
— Чейз!
Этот голос он не слышал долгие годы, целую вечность. Единственный голос,
способный заставить Чейза обернуться и, пусть всего на одно мгновение,
оторвать взгляд от Кассандры.
— Виктор!
Даже самый беспристрастный наблюдатель понял бы, что это отец и сын, —
как ни странно, несмотря на отсутствие кровного родства, они были словно
зеркальным отражением друг друга.
Виктор всегда сознавал сходство, вызвавшее такую привязанность гран-пера к
Чейзу. Но до этой минуты Виктор никогда не видел в Чейзе отражения
собственной души.
Теперь же перед ним стоял молодой человек, глубоко отчаявшийся и почти
безнадежно влюбленный.
Отец и сын смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и это продолжалось
до тех пор, пока не прозвучал еще один голос, прервавший их молчаливую
беседу.
— Виктор?
Повернувшись, Виктор сразу понял, от кого он исходит.
— Здравствуй, Хоуп, — нежно произнес он.
— Почему ты здесь?
Как посмел? — Я хочу оказать помощь, если смогу, — спокойно ответил Виктор
Тесье.
Но что еще можно сделать? — недоумевала Хоуп. —
Что?
Их взгляды обратились туда, где еще не закончилось трагическое действо. За
стеной белых халатов происходило нечто непонятное — таинственный и мрачный
обмен одеялами, — потом все окутало облако непроницаемого молчания.
Наконец белые халаты начали потихоньку расступаться, персонал, в котором не
было нужды, разошелся.
Прибор, подключенный к телу Кассандры, по-прежнему регистрировал ритмичные
вдохи и выдохи, но теперь ее завернули в одеяла, подоткнув их со всех
сторон, словно это прекрасное создание, эта драгоценная дочь природы с
нежностью и любовью была отдана на волю снов.
— У нее брадикардия, — негромко пояснил хирург, подойдя к
ним. — Это означает, что ритм биения ее сердца замедляется. Нам удалось
довести его до прежнего состояния, и теперь давление крови в порядке. Мы
полагаем, что брадикардия вызвана слишком низкой температурой, до которой мы
охладили тело.
— И что теперь? — поинтересовалась Хоуп.
— Удаление части черепной кости практически дало возможность избавить
ее от опасности отека мозга. Вчера вечером мы снизили дозу барбитуратов, а
после полуночи уменьшили гипервентиляцию.
— Значит, если бы ее сердечный ритм не снизился сейчас так резко...
— Мы бы начали поднимать температуру ее тела немного позже. Брадикардия
вынудила нас ускорить этот процесс.
Сделайте так, чтобы ей было тепло. Сейчас же. Немедленно.
Пожалуйста. Но Хоуп слышала слова хирурга и различила в них мудрую осмотрительность. Она
заставила себя согласиться с этим решением и попыталась усмирить бушевавшие
в ней эмоции.
И еще она считала, что никогда в жизни больше не увидит Виктора Тесье, что
ей не придется опять принуждать себя испытывать эти противоречивые чувства.
Уж по крайней мере не теперь.
Зато Чейз, как ни странно, был рад его присутствию — присутствию человека,
из-за которого восемь лет назад рухнул весь его мир.
— Где он? — Сибил бросила взгляд на часы с бриллиантами. —
Все гости в сборе, а мы еще не предложили им ни выпить, ни закусить. Я знаю,
ты собирался начать вечер с тоста...
— Полагаю, шампанское приготовлено? Его можно подавать?
— Да. А как насчет Виктора?
— Он не приедет.
— Что?
— Он не приедет.
— Тебе следовало сказать мне об этом.
— Ах вот как? И что бы от этого изменилось? Стало бы меньше ледяных
скульптур или закуски были бы поскромнее?
— Нет, конечно, нет. Просто все собравшиеся, все гости...
— Все прибыли сюда ради Чейза.
Голос, неожиданно вмешавшийся в беседу двоих, принадлежал Хоуп, и в нем
звучала уверенность юриста, адвоката, словно в него проник отзвук ее будущей
профессии.
— Большинство гостей даже не знакомы с Виктором.
— Да ведь Виктор Тесье...
— Знаменитый музыкант.
Хоуп улыбнулась, а Сибил слегка побледнела:
— Но сегодня праздник виноделия, а не музыки...
— И уже время открывать торжество, — поставил окончательную точку
Чейз. — Распорядитесь подать шампанское.
Сибил Куртленд Рейли привыкла отдавать приказания, а не получать их.
Внутренне ощетинившись, она направилась на кухню.
Чейз широко улыбнулся сестре:
— А ты крепкий орешек, Хоуп Тесье.
Хоуп судорожно вдохнула:
— Право же, нет... но это было довольно-таки устрашающее зрелище.
Интересно, чувствует ли Кэсс такое же волнение, когда изображает Бланш дю
Буа или притворяется кем-нибудь еще? А ведь я не сказала ничего, кроме
правды.
— Ты выглядишь потрясающе.
— О! Спасибо! — Хоуп была одновременно смущена и довольна. —
Я...
— Ну, — подбодрил Чейз.
— Я сказала Кэсс, но просила ее не говорить тебе, пока не буду знать
точно, что это сработает. Ты ведь помнишь закат в Бодега-Бей? Когда мы все
видели зеленый луч солнца?
— Конечно, помню.
— Я приняла решение, Чейз. Именно тогда. Возможно, это решение пришло
ко мне вдруг, как озарение. Как бы то ни было, я решила похудеть — раз и
навсегда, на всю оставшуюся жизнь. Хотя вне зависимости от того, как я буду
выглядеть, я всегда буду чувствовать себя хорошо.
— Для тебя не имеет значения, как ты будешь выглядеть? — удивился
Чейз, вспоминая то, что ему говорила Кассандра. — Но, Хоуп Тесье, ты
действительно выглядишь потрясающе!
Особенно в этом платье цвета закатного неба, когда оно из золотого
становится изумрудным, повторяя цвет твоих замечательных изумрудных
глаз. — Запомни раз и навсегда: ты просто красавица, и не важно, весишь ли ты
чуть больше нормы или нет. Но если ради собственного спокойствия ты хочешь
немного похудеть...
— И похудею!
— Тогда действуй, — улыбнулся Чейз. — Но в пределах
разумного.
Она тоже улыбнулась и перевела разговор на другое:
— Ты видел Кассандру?
— Нет.
— Думаю, Кэсс дежурит на кухне, чтобы предотвратить очередную каверзу
Сибил и не дать ей заменить бокалы Джейн другими. Ладно, подождем, пока она
не появится.
— Вы ездили за покупками?
— Нет, всего лишь взять напрокат платья. Это, как справедливо заметила
Кэсс, все, чем мы располагаем. О, вот и она сама!
Кассандра в сверкающем платье из золотистого шелка, переливающемся всеми
цветами радуги, улыбаясь, подошла к ним.
— Видишь, Чейз? — в восторге воскликнула Хоуп. — Разве она не
сногсшибательна?
— Да, — тихо согласился он, — так и есть.
Сам Чейз Тесье был не менее ослепителен. Впрочем, таким он был не только в
роскошном костюме, но и в джинсах или любой другой одежде.
Настойчивый звон хрустального колокольчика заставил всех обернуться; общий
гул постепенно стих. С возвышения, предназначенного как раз для таких
случаев, Чейз должен был произнести приветственные слова и, открыв
торжество, ознаменовать начало нового столетия процветания дома Тесье.
Гости расступились, пропуская Чейза, и замерли в почтительном молчании. Как
всегда изящный и учтивый, Чейз Тесье начал свою речь с того, что
поприветствовал гостей, поблагодарил Элинор, Сибил и Джейн, которая,
несмотря на его личное приглашение, предпочла под каким-то предлогом не
явиться.
— Как и Джейн, Виктор не приехал на церемонию. Я могу раскрыть причины
его решения не присутствовать здесь, как и причины многих других его
поступков. Мы оба подумали и решили, что имение Тесье должно прекратить свое
существование.
Послышался дружный вздох, кто-то громко глотнул. Возд
...Закладка в соц.сетях
