Жанр: Любовные романы
Иллюзии
... прислуги.
На самом верху, на чердачном этаже дома, располагались два ряда комнат.
Некоторые из них использовались в качестве спален для прислуги, другие были
заняты под кладовки. Лучшие комнаты с окнами были отданы горничным. Кладовки
были заперты, ключи от них находились только у него и экономки. В конце
коридора виднелась белая деревянная дверь с массивными засовами. Краска на
ней местами облупилась. Шагая вдоль грязного коридора, Найджел с легким
удивлением отметил, что со времени его детства здесь ничего не изменилось.
Когда все закончится и в дом можно будет впускать рабочих, он распорядится
отремонтировать коридор и спальни горничных.
Как он и предполагал, засовы на белой двери были отодвинуты. Кто-то недавно
проходил тут. Найджел потянул за ручку, и дверь беззвучно открылась. Чья-то
заботливая рука смазала петли. Наверное, старательный слуга? Другое
объяснение казалось просто невероятным. За дверью находилась крутая
лестница, ведущая наверх. Найджел быстро поднялся по ней, толчком распахнул
еще одну дверь и выбрался на крышу, инстинктивно стараясь двигаться тихо и
незаметно.
В самом центре крыши вздымались вверх четыре огромные дымовые трубы. Между
ними была небольшая ровная площадка, устланная свинцовыми листами. Лестницей
и дверью, предназначавшимися для проверки и чистки труб, почти никогда не
пользовались. Но сегодня кто-то прошел тут.
Затаив дыхание, Найджел прижался к ближайшей трубе, но предосторожности
оказались излишними. Она не видела его. На краю площадки, скрестив ноги и
подняв лицо к солнцу, сидела Фрэнсис. Создавалось впечатление, что она спит:
дыхание девушки было ровным, глаза закрыты. Но спина ее оставалась прямой,
руки со сцепленными пальцами лежали на коленях. Это не могло быть сном.
Солнце клонилось к западу, золотя лучами край ее чадры. Воздух подернулся
дымкой тумана и дыма сотен каминных труб, поднимавшегося над домами. Над
крышей плыли звуки города: отдаленный грохот экипажей, цоканье лошадиных
копыт, стук подбитых железом деревянных башмаков по мостовой, пронзительные
крики — но все это казалось приглушенным и далеким, как во сне.
Распускающиеся листья покрыли верхушки вязов ажурными кружевами. К середине
лета они станут густыми, похожими на безбрежную зелень океана. На Найджела
повеяло ветерком детства, давно прошедших дней свежести и свободы. Но теперь
вместо мальчика, обуреваемого ненасытным любопытством ко всем проявлениям
жизни, здесь стоял мужчина, к которому уже никогда не вернется невинность.
Подобно мисс Вудард, он немало повидал на своем веку.
Ее прекрасное лицо казалось вылепленным из гипса. Одежды девушки льнули ко
всем изгибам ее тела. Ладони Найджела помнили прикосновения к ее округлым
грудям той ночью, когда он разорвал синий шелк ее сари. Он все еще ощущал
нежную шелковистость ее кожи. У него перехватило дыхание от внезапно
нахлынувшего желания. Но это было не только вожделение плоти, но и
стремление души. К подобному покою. К такой же неподвижности. К этой
кажущейся абсолютной безмятежности. К чему-то такому, что он еще никогда в
жизни не испытывал.
Найджел не поверил своим глазам, когда заметил на плече Фрэнсис ласточку,
которая спокойно чистила клювом перья.
Как мне объяснить, что душа моя летит к тебе, как птица к горам?
Он слегка пошевелился. Мелькнули коричневые крылья, и птица вспорхнула в
воздух. Фрэнсис повернулась и подняла на него глаза.
— Что случилось? — спокойно спросила она. — У вас
встревоженный вид.
Он тотчас же взял себя в руки.
— Ради всего святого, Фрэнсис! Вы переполошили весь дом. Я думал, что
вас похитили. Я уже представлял себе, как вас тащат из дома, как сабинянку.
Она опустила веки.
— Нет. Только один человек посмел сделать со мной нечто подобное.
Найджел прислонился спиной к трубе.
— Естественно, вы имеете в виду меня. Похоже, у меня обнаружилось
замечательное свойство — ставить себя в глупое положение, когда дело
касается вас. Тем не менее, хотя я и имел возможность публично унести вас из
бального зала Фарнхерста, мы не стали следовать примеру основателя Римской
империи. Как бы то ни было, ситуация все еще остается серьезной. И я, как
отвечающее за вашу безопасность лицо, был бы благодарен, если бы вы не
исчезали без предупреждения.
— Здесь, наверху, мне грозит опасность?
— Разумеется, нет. Но когда вас не могли найти...
— Вы пришли к неверным заключениям. — Она наклонилась вперед,
прижав ладони к вискам. — Я провела четыре года в тюрьме из цветов, а
затем еще полгода на корабле. Была заперта в Фарнхерсте. Здесь я опять в
заточении. Я смирилась. Разве этого не достаточно? Вы допрашивали меня, как
преступника, а затем не показывались в течение трех дней. Я должна в любое
время являться по первому вашему зову?
— Я был занят, — смущенно объяснил он.
В дверном проеме появилась чья-то голова.
— Милорд?
— Проклятие! — Найджел подошел к двери. — Мисс Вудард здесь
со мной. Она в безопасности. Скажите прислуге, чтобы все вернулись к своим
обязанностям.
Голова исчезла.
Найджел вновь повернулся к Фрэнсис.
— Я послал вам приглашение прийти ко мне в кабинет. Прислуга подняла
тревогу, когда не смогла передать вам записку. Тем не менее приглашение
остается в силе. Вы спрашивали о Катрин. Я готов рассказать вам все, что вы
пожелаете узнать.
— Нет! — Она сложила руки на коленях, голос ее был мрачен и
напряжен. — Я ничего не хочу знать о вас. Мой вопрос был ошибкой. Мне
очень жаль.
Он сел прямо на крышу.
— Фрэнсис, поскольку много недель нам придется жить под одной крышей,
мы должны хотя бы сотрудничать друг с другом.
Теплый прозрачный воздух шевелил завитки волос у нее на лбу и щеках.
— Зачем? Моя душа вам не принадлежит.
— Я должен знать, что вы в безопасности.
Ее губы презрительно скривились.
— Когда махараджа умер, то наступил... хаос. Я боялась за свою жизнь.
Мне удалось украсть лошадь и сбежать. Выбравшись из дворца, я обменяла свой
браслет на мужскую одежду и обмотала голову тюрбаном. Я вымазала лицо грязью
и старалась не встречаться с людьми взглядом, чтобы они не заметили мои
голубые глаза. Я думала, что мне удалось спастись. Но когда я добралась до
Калькутты, там меня ждала еще одна тюрьма — английская мораль. Один из
старых друзей отца предложил помочь мне удалиться в монастырь. Вместо этого
я продала свои драгоценности и села на корабль. Остальное вам известно. Вам
не нужно нанимать слуг, чтобы они шпионили за мной. Я умею быть образцовым
заключенным. Я не импульсивна и кое-что знаю об опасностях. Но я ничего вам
не должна. Вы поклялись найти мне покровителя. Надеюсь, вы сдержите свое
обещание?
Он был ошеломлен ее мужеством. В этот момент она могла бы потребовать луну с
неба, и он отправился бы в самые дальние закоулки Млечного Пути, чтобы
выполнить эту просьбу. Потом, конечно, он бы позаботился о том, чтобы и она,
и луна вернулись на свое место, даже если в результате этого он останется во
тьме.
Найджел не знал, что сказать ей, разве что извиниться и попытаться развеять
мрачные воспоминания, которые он невольно вызвал.
— Я приглашу своих друзей. Уверен, среди них вы найдете подходящего
кандидата. Мне в голову пришла одна мысль — правда, с небольшим опозданием,
подобно старшему сыну сэра Симона де Монфора в битве при Ивсхеме, — вам
может понадобиться платье.
Фрэнсис нахмурилась, и ее голубые глаза потемнели.
— Платье? Зачем?
— Английское платье. Я должен его вам взамен сари, которое я порвал в
Фарнхерсте.
— Бога ради, что я буду делать с английским платьем?
— Я представлял себе, как вы наденете его, и поклонники упадут к вашим
ногам. Но если хотите, можете пустить его на тряпки, сделать из него зонтик
или даже седельную подушку... правда, в этом случае вы можете ускакать
прочь.
— Надеть английское платье? — Она рассмеялась, как будто эта мысль
казалась ей нелепой, и встала. — Думаете, в своем наряде я не буду
пользоваться успехом? А кто такой был старший сын Симона де Монфора?
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем шла речь.
— Человек, который медлил с решением, когда его отцу потребовалось
войско, и пришел слишком поздно, чтобы победить. Таким образом, Симон
проиграл сражение и лишился жизни. Его победил Эдуард Первый, хотя,
возможно, нерешительность сына не имела никакого значения, разве что для
него самого.
— Эдуард Первый? Это же средневековье!
Его уловка сработала. Она отвлеклась, и момент, когда он мог спросить:
Хаос? Вы боялись за свою жизнь? Почему?
— миновал.
— Я люблю историю, — улыбнулся он. — Говорят, что тот, кто
игнорирует уроки истории, обречен на их повторение. Сэр Симон де Монфор
научил Эдуарда всему, что знал сам. Два человека были лучшими друзьями, пока
один не убил другого.
— Странный вид дружбы! — Она направилась к двери.
Красноватые солнечные лучи, словно языки пламени, плясали на ее чадре. Яркий
отблеск поразил его, подобно удару ножа, послав волну желания по его венам.
— Будет трудно устроить званый обед, пока мы с вами на ножах.
— Неужели? Вы всегда вооружены. Я же могу только сверкать глазами.
— Ошибаетесь, — медленно произнес он. Острый угол трубы врезался
ему в спину. Кирпич оцарапал его щеку, когда он повернул голову, чтобы
взглянуть на нее. — Против вас у меня нет оружия.
Но она уже ушла.
Ночью Найджел отправился к Бетти. Он шагал по темным улицам, держа в руке
трость, как будто правил невидимой колесницей. Он обнаружил в бумагах
Доннингтона кое-что встревожившее его и не знал, как следует толковать эти
сведения. То тут, то там он натыкался на туманные намеки, но суть дела была
очевидна. Круг подозреваемых был крайне ограничен, и каждого из них Найджел
рассчитывал сегодня увидеть.
Его провели в личную гостиную Бетти. На этот раз вместе с Бетти его там
ждали трое мужчин, среди которых выделялся один — высокий и сильный. У него
был неряшливый вид, но в зеленых глазах светился ум. Найджел бегло скользнул
по нему взглядом, испытывая отвращение оттого, что приходится с подозрением
смотреть на старого друга. При ярком пламени свечей его рыжеватые волосы
больше не блестели, как серебряная монета. Неужели это Доминик Уиндхем?
— Бонжур, Риво. — Майор Уиндхем говорил по-французски
исключительно ради собственного удовольствия, поскольку сам был родом из
Хартфордшира. — Надеюсь, ты не сердишься, что мы пригласили тебя в этот
приют наслаждений для обсуждения наших грязных дел?
— Почему Риво должен возражать? — сухо спросил Ланселот
Спенсер. — Это же была его идея.
Найджел поклонился и сел.
— Совершенно верно, Лэнс. Добрый вечер, Уиндхем. — Мог ли он
исключить Лэнса? Если он и был уверен в чьей-то преданности, то этим
человеком был Лэнс. Он легко поддавался романтическим иллюзиям, но не был на
службе у Наполеона. Найджел повернулся к третьему из присутствующих
мужчин. — Я чрезвычайно благодарен вам, лорд Трент, что вы откликнулись
на мою просьбу. Мне кажется, что благоразумнее встречаться здесь, чем в
одной из задних комнат чьего-нибудь дома во время бала.
— И больше поддерживает вашу репутацию, — улыбнулся Трент.
Блики пламени плясали в его белых волосах и на розовощеком, круглом, как у
невинного мальчика, лице. За этой обманчивой внешностью скрывался один из
самых блестящих умов министерства иностранных дел. Лорд Трент в свое время
был в России, хотя, по сведениям Найджела, почти не покидал Санкт-
Петербурга. Потом, разумеется, он приезжал в Париж. Но репутация Трента была
абсолютно безупречной. Невозможно было представить, что он лично замешан в
закулисных интригах — даже во благо Англии. Найджел готов был поставить на
карту свою жизнь — и это на самом деле случалось не раз, — что лорд
Трент не был предателем. Тогда кто же, черт возьми?
— Никто не заподозрит, для чего мы на самом деле пришли в
бордель, — продолжал Трент. — За исключением, возможно, моей жены.
От вас и ждут уже известного, Риво.
Он бросил на стол пачку бумаг — знакомых листков скандальной хроники с
непристойными гравюрами, — и улыбка его стала еще шире.
— Неужели вам нужно напоминать мне об этом, лорд Трент? — спросил
Найджел, просматривая листки. — Ну вот, — легко заметил он, —
теперь всем известно, что я во время пьяной оргии публично изнасиловал
экзотическую женщину, а затем голыми руками убил ее любовника. Иллюстрации
просто великолепны, правда? Несколько грубоваты, но очень правдоподобны.
Лэнс взглянул на стол и сжал лежавшие на коленях руки так, что побелели
суставы.
— Ради всего святого, не шути с этим, Риво!
Найджел попытался скрыть сквозившее в его голосе презрение.
— Я отношусь к этому серьезно, сэр, заверяю вас. Мы встретились здесь
не только из соображений безопасности, но еще и потому, что после Фарнхерста
мои попытки появиться в обществе могут быть встречены в штыки. Пороки могут
прощать и даже восхищаться ими, но высшее общество обычно не желает иметь
ничего общего с убийцей. Может, перейдем к делу?
— В правительстве не сомневаются, — с обманчивой небрежностью
сказал лорд Трент, — что в течение месяца Бонапарт будет в Брюсселе.
— Говорят также, что в это же самое время герцог Уиншем объявит о своей
счастливой избраннице, — усмехнулся майор Уиндхем, переходя на
английский. И эта улыбка совершенно преобразила его лицо. — Неизвестно
еще, какое событие потребует больших усилий: передвижение Великой армии
через всю Францию или передвижение герцога Уиншема по своей жене. В обоих
случаях мы можем предполагать конвульсии и возможный конец цивилизации.
Лэнс бросил на него хмурый взгляд:
— Лорд Веллингтон еще не знал поражений.
Уиндхем повернулся к нему, и его рыжеватые волосы блеснули золотом.
— А он никогда и не встречался с Наполеоном на поле брани.
Лорд Трент прочистил горло, требуя всеобщего внимания.
— У Веллингтона не армия, а сброд. Половина его солдат — необученные
новички. К несчастью, его пиренейские ветераны в прошлом году после победы
над Наполеоном были распущены по домам. Кроме того, союзникам в Бельгии
пришлось чрезмерно растянуть фронт, чтобы защитить границу. Если Наполеон
нападет первым, то их порядки окажутся слишком редкими. Французы без труда
пройдут до самого моря. Потом падет Брюссель, а за ним и вся Европа.
Поражение в Бельгии отбросит нас к началу всей этой кровавой кампании, и мы
опять окажемся перед угрозой вторжения. И если, не дай Бог, Веллингтона
убьют, то кто займет его место и будет защищать Англию?
— Разве мы не можем объединить свои силы, чтобы отразить атаку
Наполеона? — подала голос Бетти; на ее платье сверкала мужская заколка
для галстука. — Как ты полагаешь, Найджел?
Он улыбнулся и подмигнул ей. По крайней мере Бетти может быть свободна от
подозрений. Она никогда не покидала Англии.
— Наполеона считают величайшим полководцем нашего времени.
Лэнс налил всем вина.
— По-моему, если кто и может победить Бонапарта, то только Железный
Герцог.
Найджел взял предложенный ему бокал и, держа за ножку, принялся лениво
вертеть и покачивать его.
— Не обязательно. Несмотря на все таланты Веллингтона, он может
проиграть, если на стороне французов будет преимущество внезапности. Лорд
Трент прав. Черт побери, Лэнс, мы не должны позволять патриотизму ослеплять
нас. Будем надеяться, что союзники будут готовы выступить первыми, пока
Наполеон остается привязан к Парижу.
— А если нет?
Лорд Трент встал и подошел к камину, сложив руки на круглом животе.
— Без сведений о том, где и когда Наполеон собирается нанести удар,
даже Железный Герцог не сможет предсказать исход битвы. — Он повернулся
к молодым людям: — Поэтому я попросил вас встретиться сегодня со мной. Нам
нужны достоверные сведения прямо из Парижа. Что вы там раскопали в бумагах
Доннингтона, Риво?
Найджел нарочито небрежно откинулся на спинку стула.
— Я узнал много всякой всячины, но ничего для нас полезного. Еще до
фиаско в Фарнхерсте мы знали, что происходит утечка важной информации. Дело
гораздо серьезнее, чем мы предполагали, но это не Доннингтон. Он был обычным
любителем. Тем не менее я могу гарантировать, что его прикончил
профессиональный убийца.
Лорд Трент не смотрел в глаза Найджелу.
— А как насчет любовницы Доннингтона?
— Она здесь ни при чем. Я в этом уверен.
— И тем не менее? — ухмыльнулся майор Уиндхем.
Найджел улыбнулся в ответ обезоруживающей улыбкой.
— Мисс Вудард остается под моей защитой.
Лорд Трент нетерпеливо махнул рукой, как бы отбрасывая эту тему, как
несущественную.
— На этот раз нам нужно знать о планах Наполеона. Если он выступит, то
своевременное предупреждение об этом может спасти Европу еще от одной
кровавой резни. Нам потребуется по меньшей мере два человека. Как вы
оцениваете опасность? — Лорд Трент взглянул на Найджела. — Кто
может раскрыть нас?
— Тайная полиция, разумеется, — ответил Найджел. — У Фуше
большие возможности. Нам нужно быть осторожными, но бояться нечего. Как бы
то ни было, Фуше никого из нас не знает в лицо. Уиндхема и Лэнса не должны
раскрыть. А Мартин все еще в Париже. Мы можем, как и раньше, с его помощью
собирать информацию.
— В таком случае Уиндхем может отправляться в Париж немедленно. Вы
проинструктируете его подробнее, Риво?
— Конечно. — Риво боялся, что лорд Трент прикажет ехать ему,
несмотря на то, что случилось там двумя годами раньше. Красивый и опасный
город на берегах Сены! Ему не хотелось бы снова оказаться там. Найджел
подавил дрожь.
Лэнс взглянул на Найджела, как будто понял его состояние.
Лорд Трент продолжал говорить, обращаясь непосредственно к Найджелу:
— Поскольку вы, маркиз, дьявольски сильны в шифровании, то будете нужны
в Лондоне по крайней мере до тех пор, пока не закончите с бумагами
Доннингтона. Мистер Спенсер может присоединиться к Уиндхему в Париже. Если
вы потом решите составить им компанию, то я оставляю это на ваше
усмотрение. — Он неожиданно улыбнулся. — Ваш титул не позволяет
мне использовать более сильные доводы. — Затем лорд Трент обвел
взглядом собеседников: — Доверяю вам самим спланировать операцию так, как вы
найдете нужным. Вы профессионалы.
Разговор перешел к деталям. Наконец лорд Трент и Лэнс поднялись, собираясь
уходить. Бетти тоже встала. Мужчины разом посмотрели на нее. У них был
удивленный вид, как будто они забыли о ее присутствии.
— Неподходящие разговоры для таких нежных ушей! — усмехнулся
Уиндхем, желая разрядить обстановку. — Но ради такой хозяйки, Бетти, мы
готовы вынести все.
Бетти проводила Трента и Лэнса до дверей, а затем, оглянувшись через плечо,
улыбнулась. Ее глаза встретились с глазами Найджела, и он уловил в ее
взгляде что-то похожее на извинение.
— Я рада, что сегодня смогла оказать вам услугу, мои дорогие. Но моя
дочь в Кенте скоро должна родить, и я обещала ей приехать на следующей
неделе. Поэтому какое-то время меня может не быть в Лондоне. Удачи вам в
Париже.
— У тебя есть дочь, Бетти? — удивился Уиндхем.
Она повернулась к нему, и в ее темных глазах заплясали веселые искорки.
— У шлюх тоже могут быть дети, сэр.
Бетти вышла из комнаты вслед за Трентом и Лэнсом. Найджел проводил ее
взглядом и отметил грациозное колыхание ее юбок. Совершенно верно, у нее
была дочь в Кенте.
Майор Уиндхем налил себе еще бокал вина.
— Прежде чем мы приступим к обсуждению деталей нашего парижского
предприятия, Риво, я хотел прояснить одну вещь, если, конечно, вернусь из
Франции целым и невредимым. — Он взглянул на Найджела, прищурив свои
зеленые глаза. — Прошу, пойми меня правильно. Ты же знаешь, что я был в
Фарнхерсте. Ты мне дашь знать, если когда-нибудь устанешь от мисс Вудард,
правда?
Найджел был абсолютно не готов к нахлынувшей на него ярости. В его ушах
отчетливо звучал голос Фрэнсис, как будто она была в этой комнате:
Я
погибшая женщина. Зачем мне свобода?
Она хотела, чтобы он нашел ей
любовника. Это единственное, о чем она его просила. Уиндхем был превосходным
кандидатом — честным и добродушным. Найджел знал его много лет. Тем не менее
ему хотелось схватить Уиндхема за горло и задушить. Он испытывал желание
нарушить свое слово и отказать первому же человеку, который сможет дать ей
все, в чем она нуждается. Чувства его были настолько сильными, что от его с
таким трудом достигнутого внутреннего равновесия не осталось и следа.
Найджел заставил себя улыбнуться старому другу.
— Если ты покоришь ее сердце, она твоя. Но решать ей самой. Только я
должен предупредить, что обещал найти ей герцога, когда она захочет покинуть
меня.
Уиндхем рассмеялся.
— А пока она принадлежит тебе, и я, как благородный человек, отношусь к
этому с уважением. — Он поклонился. — Тебе чертовски везет, Риво.
Ну что, перейдем к нашим нечестивым делам?
— И откажемся от вечера с Бетти? — ухмыльнулся Найджел. —
Приходи завтра ко мне домой. Тогда и обговорим все, что тебе нужно знать.
— Очень хорошо, — согласился Уиндхем. — А я тем временем
обновлю свои запасы французского белья.
— Французского белья? — Вопрос прозвучал резче, чем хотелось бы
Найджелу.
На лице Уиндхема отразилось удивление.
— Разумеется. Мне предстоит сойти за француза.
Глава 9
Маленький человечек, подвижный и ловкий, настраивал клавесин при помощи
камертона. В сводчатые окна лился чистый утренний свет.
— К вашим услугам, мэм. — Он поклонился Фрэнсис, которая нервной
походкой вошла в музыкальную гостиную. — Меня прислал лорд Риво на
случай, если вам захочется сыграть. Но я могу прийти в другой раз, когда вам
будет удобно.
Найджел подумал, что у нее может возникнуть желание взять в руки заброшенные
инструменты? Это был неожиданно благородный жест с его стороны. Неужели эта
комната действительно смущала его?
— Нет, — ответила она настройщику инструмента. — Ради Бога,
продолжайте. — Фрэнсис подошла к столу и открыла скрипичный футляр. Под
оборванными струнами блестело полированное дерево. — А вы можете
привести в порядок и это?
Маленький человечек взял скрипку из ее рук. Его лицо помрачнело.
— Как это могло произойти? Неужели инструмент неправильно хранили?
— Кажется, скрипка несколько лет пролежала на этом столе. Она
повреждена?
Мастер тщательно осмотрел инструмент.
— К счастью, никаких серьезных повреждений нет. Его светлости повезло,
что гриф не искривился. Разумеется, я могу сменить струны и смычок. Вы
играете на скрипке, мэм?
— Нет. Тем не менее я бы хотела, чтобы вы отремонтировали ее.
Она сама точно не знала, почему попросила об этом. Риво никогда не давал
понять, что когда-нибудь хотел бы возобновить занятия музыкой.
Пальцы маленького человечка любовно гладили завиток скрипки.
— В создание этого инструмента вложена душа человека. Эта скрипка
сделана в Милане мастером Джузеппе Гранчино более ста лет тому назад, и он
передал ей всю страсть и огонь итальянского сердца. То, что она лежит здесь
и на ней не играют, — преступление.
— Но это собственность маркиза, — резко оборвала его она. — И
другим не пристало обсуждать, почему лорд не пользуется тем, что ему
принадлежит.
Фрэнсис оставила настройщика в музыкальной гостиной и стала спускаться вниз;
в ее ушах все еще звучал камертон. В прихожей она увидела второго незнакомца
и остановилась на лестнице, не дойдя до него несколько ступенек. Он поднял
голову, облокотился на стойку перил и улыбнулся. Почему она ощутила легкое
беспокойство?
— Мисс Вудард? Майор Доминик Уиндхем — к вашим услугам. Я был в
Фарнхерсте в тот памятный вечер. Меня не покидала надежда снова увидеть вас.
Фрэнсис, не дрогнув, встретила его взгля
...Закладка в соц.сетях
