Жанр: Любовные романы
Иллюзии
К ней неожиданно вернулся муж, давно объявленный погибшим. Но — почему она с
трудом узнает его? То же лицо, тот же голос — и иной характер, иные
привычки... Возможно ли такое? Возможно ли вновь влюбиться в человека, о
котором она уже перестала вспоминать? Влюбиться со всем неистовством,
казалось бы, навсегда угасшей страсти?
— Скромненько, — сказал Найджел, оглядывая полутемную
прихожую. — И совершенно определенно: здесь пахнет развратом. Такие
заведения мне нравятся.
Из-за его спины вынырнул, хмурясь, дюжий хозяин. Найджелу доставило
удовольствие наблюдать смену чувств на его лице — от враждебности до
удивления.
— Разрази меня гром! Это же ваша светлость! — узнав гостя,
воскликнул хозяин.
— Он самый, сэр.
— Найджел Арундэм, собственной персоной! Или вы теперь лорд
Риво? — привыкший изъясняться на кокни, Джордж с трудом произнес
непривычное французское имя:
Ри-во
.
— Такая уж моя судьба, сэр. Уже восемнадцать месяцев — со дня смерти
моего отца, — улыбнулся ему Найджел. — Маркиз Риво, граф Дервент и
Фелдейл, а также владелец множества мелких поместий, протянувшихся от
некогда спорных приграничных земель до белых скал южного побережья, Найджел
Фредерик Боумонт Арундэм — к вашим услугам. С каких это пор кулачный бой
потерял свою привлекательность?
— Провалиться мне на этом месте, — широко улыбнулся Джордж и
сплюнул. — Вы помните прежние денечки! Но где вы пропадали целых четыре
года, милорд? Теперь я уже не дерусь, но для вас готов выйти на ринг в любое
время. Когда-то вы достаточно ловко работали кулаками.
Найджел вручил Джорджу свою шляпу и стянул с рук тонкие лайковые перчатки.
— Теперь бы тебе не понравилось, — сухо сказал он. — Я не по
правилам дерусь.
Найджел тихо вошел в игорный дом Джорджа. Тлетворная атмосфера заведения
подействовала на него подобно орудийной канонаде, вызвав сильное желание
глотнуть свежего воздуха северных вересковых пустошей. Он подавил в себе
этот позыв. Боже мой, ведь он уже давно избавился от тяги к сельской
простоте. Найджел бесцеремонно проталкивался к столу для игры в кости,
стоящему в углу. Когда он приблизился, несколько человек подняли головы.
— Собираетесь сыграть с нами, Риво? — спросил один из них, явно
удивленный.
Найджел подмигнул ему и рассеянно посмотрел на сидевшего за столом
широкоплечего мужчину с копной рыжевато-каштановых волос. Его подбородок
утопал в изящных накрахмаленных кружевах. Доннингтон знал, что он красив —
правда, это была несколько грубоватая красота, — и с удовольствием
демонстрировал это. Уловив легкую насмешку, промелькнувшую на лице Найджела,
он отложил кости.
— Лорд Риво не играет, — насмешливо произнес он.
Найджел подарил своей жертве одну из своих самых любезных улыбок. Интересно,
сознает ли Доннингтон, что он только что, подобно рыбе, попался на крючок?
— А, Доннингтон! Я и представить себе не мог, что вы так хорошо знаете
мои привычки!
— С ними трудно не считаться, маркиз. — Лорд Доннингтон откинулся
на спинку стула и улыбнулся. — Вы не растеряли своей элегантности даже
в этой восхитительно дикой глуши! У вас довольно скверная репутация.
— Неужели? — Найджел поправил манжету и взглянул на свое отражение
в темном оконном стекле. Мерцающие свечи отбрасывали зловещие тени на его
щеки, лоб, где кончалась линия темных волос. — И какая же именно?
— Ходят разные слухи.
— Правда? Наверное, о том, что я играю в азартные игры?
— Едва ли! Вас никогда не видели за карточным столом. Может, у вас не
хватает мужества для настоящей игры?
Услышав подобное оскорбление, собравшиеся вокруг стола люди разом вздохнули.
— Боже мой! — послышался чей-то шепот.
Найджел намеренно выдержал паузу, чтобы еще больше усилить неловкость.
— Увы, я предпочитаю вино и женщин. Для них требуется много
выносливости, но совсем немного мужества, — непринужденно и весело
ответил он. Все рассмеялись. Не давая жертве пощады, Найджел продолжил тем
же беспечным тоном: — Вы предлагаете мне набраться смелости и рискнуть своим
кошельком, сэр? Высоки ли будут ставки? Если уж мне и менять свои привычки,
то игра должна стоить того.
Румянец на щеках Доннингтона стал ярче.
— Садитесь, Риво. Мы испытаем ваше мужество и ваши карманы, правда,
джентльмены?
Найджел подозвал официанта и приказал принести еще вина.
— Так давайте же сыграем в кости.
В помещении было душно и жарко от множества горящих свечей. Крепкие
официанты — все бывшие боксеры — сновали по залу в клубах дыма. Стаканы
вскоре были наполнены превосходным кларетом. Джордж понимал своих клиентов.
Когда-то этот человек был очень хорошим тренером английского кулачного боя.
В мозгу Найджела промелькнули воспоминания о других боевых искусствах, менее
честных и благородных, которым он научился позже. Но он поспешно отбросил
эти мысли и сосредоточился на игре. С показной небрежностью он принялся
следить за выпадающими цифрами и ставками, которые делал противник.
— Недавно до меня дошли слухи об одном новом доме с необыкновенно
дурной репутацией, — после короткой паузы сказал он.
— Ну и что же? — Доннингтон с удовольствием допил вино в своем
стакане. — Чертовски хороший кларет! По части вина и игры в кости ничто
не может сравниться с заведением Джорджа.
— А мне больше по душе разврат, легкомысленные забавы и шалости: игры
по-крупному, контрабанда вина, женщины легкого поведения, скрывающиеся в
частном доме. Говорят, там живет довольно необычная и соблазнительная
наложница, окутанная тайнами и ароматом ладана. Ее окружает манящая аура
греха. — Найджел сделал небольшую паузу: — Это в Суссексе.
Послышался вздох восхищения. Доннингтон побагровел.
— На кой черт вам сдалась чужая любовница?
Кости упали на стол — Найджел проиграл незначительную сумму.
— Ее так же легко соблазнить, как и чужую жену. Только обойдется это
гораздо дешевле.
Собравшиеся у стола мужчины громко рассмеялись. Доннингтон сделал очень
высокую ставку на следующий бросок.
— Мне казалось, сэр, что вы имеете в виду бордель, а не частное
владение джентльмена!
— Но ведь каждый вправе устроить вечеринку, Доннингтон. С такой
хозяйкой это будет славная пирушка! Говорят, ее обучали в гареме. Вне
всякого сомнения, она способна предложить экзотические запретные
наслаждения.
Один из зрителей наклонился вперед и ухмыльнулся:
— А как вы собираетесь достать нам всем приглашение, Риво?
— Я его выиграю, — ответил Найджел. — В кости.
Пока Доннингтон приканчивал следующий стакан, маркиз выиграл просто
неприличное количество раз. Ему хотелось — это желание сопровождало его
всегда — проще относиться к жизни, к своим поступкам. Он не желал находиться
здесь и напиваться. Ему не на что было надеяться, кроме как на свой ум, и он
не любил умышленно затуманивать его. Однако ему все равно придется
пересилить себя, если уж он ввязался в это дело. Чтобы сохранить партнера,
придется вслед за ним осушать стакан за стаканом: Доннингтон имел репутацию
бездонной бочки. Слава Богу, вино было приличного качества. Найджел еще раз
подозвал официанта, смирившись с тем, что нужно пить больше, чем ему
хотелось.
Через три часа за игорным столом оставались только он и лорд Доннингтон.
Кости катались среди батареи пустых бутылок. Доннингтон был возбужден,
взгляд его остекленел. Толпа зрителей, затаив дыхание, следила за ползущими
вверх ставками.
— Боже мой! — сказал Найджел, когда кости, прокатившись по сукну,
наконец неподвижно застыли. — Кажется, это двадцать тысяч фунтов? Я был
бы счастлив услышать ваше слово, лорд Доннингтон.
Доннингтон неуверенно поднялся и, пошатываясь, стоял у стола.
— Двадцать тысяч? Я разорен! — Его речь была невнятна, лицо
смертельно бледно. — Черт побери, сегодня вам помогает сам дьявол!
Найджел откинулся на спинку стула. В голове его шумело, и этот шум напоминал
шелест сухих колосьев пшеницы на сильном ветру.
— Полагаете, опаснее пользоваться благосклонностью Люцифера, чем
отвергать ее? Может, сыграем еще раз, сэр? Если я проиграю, то уйду отсюда с
пустыми руками.
— А если выиграете? — Доннингтон вновь опустился на стул. Лицо его
покрылось потом.
— Тогда ваш дом станет свидетелем веселой пирушки. Я готов обменять
свой выигрыш на ваше письмо к дворецкому, которое разрешит мне устроить в
Фарнхерст-Холле вечеринку, чтобы отпраздновать это событие. — Он хитро
подмигнул зрителям. — Я буду счастлив привезти дам.
— Вы сошли с ума, Риво? — спросил один из присутствующих, и по
рядам сгрудившихся у стола щеголей пробежал восхищенный ропот. — Вы
меняете двадцать тысяч фунтов на оргию в Суссексе?
— Развлечение обещает быть просто незабываемым. — Найджел лениво
перебирал кости. — Боюсь, что я опять выиграю. — Он поднял голову
и улыбнулся противнику обезоруживающей улыбкой. — И естественно, вы
позволите мне забрать из Фарнхерста любую понравившуюся мне вещь. — Он
дал Доннингтону время вытереть лицо. Тот выглядел совсем плохо. — Вы
готовы расстаться с чем-либо ценным и изысканным, лорд Доннингтон? С тем,
что вам дороже всего?
От выпитого вина в голове Найджела гудело. Все негромкие звуки вечера,
казалось, слились воедино в оглушительном крещендо. Правильно ли он оценил
ситуацию? Откроет ли Доннингтон ему двери своего дома, поддавшись уловке?
Довольно необычная и соблазнительная наложница, окутанная тайнами и запахом
ладана. По какой-то непонятной причине на память ему пришли давно
прочитанные строки:
Если бы она была стена, мы построили бы на ней палаты
из серебра; если бы она была дверь, то мы обложили бы ее кедровыми досками
.
Вне всякого сомнения, это действие вина. Ладно, не важно. Ему нужно лишь
получить доступ в Фарнхерст и законный предлог для своего присутствия там.
Найджел пристально смотрел на мертвенно-белое лицо Доннингтона.
— Я принимаю пари, — сказал Доннингтон, уткнувшись в носовой
платок. — Если выиграете еще раз, берите все, что захотите, будьте вы
прокляты!
С непонятным ему отвращением Найджел взял в руку кости.
— Принесите бумагу и перо лорду Доннингтону, — ровным голосом
распорядился он через несколько минут. — Ему нужно написать письмо
дворецкому.
Ночную тишину внезапно нарушил пронзительный крик. Мисс Фрэнсис Вудард в
страхе проснулась, сердце ее учащенно билось. Однажды она уже слышала
похожий крик в женской половине дома, когда незваный гость нашел свою смерть
среди кустов благоухающего олеандра и раскрывающих к ночи свои соцветия
лиан.
Вся дрожа, Фрэнсис выскользнула из массивной кровати с пологом на четырех
столбиках, подошла к окну и прижалась лбом к прохладному и влажному стеклу,
глядя в безмолвную ночь. Здесь не слышно бесконечного стука капель дождя по
черепичной крыше, здесь воздух не раскален от изнуряющего зноя. Она в
Англии, в Фарнхерсте, в убежище, которое ей неожиданно предоставил, не
требуя оплаты, лорд Доннингтон.
Яркий лунный свет окрасил пейзаж в серебристые и бежевые тона. Здесь нет
олеандра, только темные дубы и спящие поля — пейзаж ее детства.
Кто же это кричал? Зайчонок, попавший в когти совы? Или это она сама вскрикнула во сне и проснулась?
В памяти ее толпились, оттесняя друг друга, отчетливые, сверкающие сочными
красками образы: в искрящихся журчащих фонтанах плавают золотые рыбки с
золотыми кольцами в носу. Во рту у нее пересохло.
Какое отношение я имею к этим тихим, невинным пастбищам и пустому горизонту
с церковными шпилями? Боже, какими наивными были мечты той школьницы,
грезившей о балах в Лондоне и блестящем замужестве!
Если бы она могла вернуться в свое прошлое — до Индии — и остаться там! С
таким же успехом можно попытаться поймать бабочку — на пальцах останется
лишь россыпь блестящих радужных чешуек.
Фрэнсис на мгновение закрыла глаза, боясь, что они вновь наполнятся слезами.
Публичная женщина, обладающая веселым нравом, красотой и другими
неоспоримыми достоинствами, а также искусная в своем деле, носит имя ганика.
В глазах англичан она погибла. Индия погубила ее.
Это была горькая пилюля, но Фрэнсис проглотила ее, вспоминая тот день, когда
женщины из дворца навсегда изменили ее. Не так это и важно. Она справится с
этим. Нечего поддаваться бессмысленному страху. Жизнь требует мужества.
Следует смириться с тем, что не в твоих силах изменить. Это был первый урок,
преподанный ей Индией.
Дверь игорного заведения Джорджа закрылась за ним. Найджел вышел на улицу и
взглянул на луну. Белая и холодная, она плыла над лондонскими печными
трубами, чуть затуманенная поднимающимися от них клубами дыма. Луна — символ
чистоты, благородства и невинности. Качества, которые он — если они у него
когда-нибудь были — небрежно растратил. Найдется ли этому достойное
оправдание? Последние четыре года оставили после себя пепелище. В его жизни
больше никогда не будет чистоты, благородства и, конечно, невинности.
Осознав абсурдность подобных мыслей, Найджел рассмеялся. Он стоит и смотрит
на луну, как влюбленный юнец, собираясь вместе с тем отправиться в Суссекс и
на глазах у всего общества соблазнить наложницу Доннингтона. Судя по тому,
что о ней говорят, ощущения должны быть острыми. И почему судьба бывает так
нелепа? Он подавил скрываемые за смехом опасения. Никаких сожалений! Что
посеешь, то и пожнешь.
Стоящие рядом с ним лошади, нервно пофыркивая, переступали с ноги на ногу.
Найджел улыбнулся своему кучеру. Тот сверху смотрел на хозяина с едва
скрываемым любопытством. Его бесстрастное лицо казалось расплывчатым в свете
газовых фонарей.
Боже мой! Наверное, я пьян сильнее, чем мне кажется!
Кучер покашлял в кулак.
— Домой, милорд?
— Домой? Если ты имеешь в виду замок Риво, то ответом будет
нет
. Вези
меня к Бетти!
— Слушаюсь, милорд.
Стоящий на задних лапах грифон — наполовину орел, наполовину лев — злобно
смотрел с герба на дверце кареты, его острые когти грозили смертью всем
врагам маркиза. Найджел шутливо приподнял шляпу, приветствуя грифона, и
забрался в карету.
Дом Бетти скромно прятался в глубине улицы. У парадного входа гостей
встречал чопорный молчаливый дворецкий. Однако когда открывались внутренние
двери, вестибюль наполнялся светом и музыкой. Найджела всегда забавлял этот
контраст. Но он не пошел на звук клавесина в гостиную, где ждали девушки.
Вместо этого дворецкий провел его боковым коридором в жилое крыло дома.
Темноволосая женщина протянула руки ему навстречу.
— Боже мой! Найджел? В четыре утра!
Найджел небрежно поцеловал ее в щеку. Она была одета в очаровательное
вечернее платье темно-бордового цвета с блестящей черной окантовкой. На шее
у нее висела цепочка с массивным бриллиантом.
— Бетти, ангел мой, как идут дела?
Она обхватила его голову ладонями и крепко поцеловала в губы, а затем
отстранилась на расстояние вытянутой руки. Взгляд ее умных глаз скользнул по
его лицу.
— Все отлично, противный мальчишка, но ты здесь ни при чем. О тебе
рассказывали ужасные вещи: ходят слухи, ты играл, и ставка была просто
неприличной. Весь вечер только об этом и говорили. Они клевещут на тебя, мой
дорогой?
Найджел терпеть не мог, когда в ее глазах появлялась тревога, но он заставил
себя улыбнуться.
— Дурная слава накрепко пристает, — бросил он и высвободился из ее
рук. — Тем не менее, к сожалению, на этот раз все правда.
Бетти от неожиданности села.
— Чего ради тебе выигрывать женщину в кости? Почему бы просто не
нанести визит моим девочкам? Они соскучились по тебе. Вернувшись из Франции,
ты не провел здесь ни одной ночи. Это неестественно.
— Моя дорогая, твои девочки были для меня светом в окошке, когда я был
молод, глуп и неопытен. Я перерос их. Другое дело ты. С каждым годом ты
становишься все прекраснее.
— Вздор! Я шлюха, и мне сорок пять. Что тебе от меня нужно, мой милый
мальчик?
— Я хочу нанять тебя, Бетти. Тебя и всех твоих девочек, —
ухмыльнулся Найджел. — Я оплачу тебе простой.
— Если хочешь, я сама могу заплатить. — Бетти широко улыбнулась
ему, многозначительно поигрывая гибкими, унизанными кольцами пальцами.
— О нет, ни в коем случае! — Найджел поймал ее руку и
поцеловал. — Хотя ты очень милое создание, и я разбиваю себе сердце,
отказывая тебе.
Бетти вспыхнула, как девушка.
— Но ты же знаешь, дорогой, что я ни в чем не могу отказать тебе. Ты
получишь от меня все, что пожелаешь, даже если для этого придется превратить
мой публичный дом в женский монастырь, а меня в мать-настоятельницу. Так что
же тебе на самом деле нужно в Суссексе?
Найджел слегка куснул ее указательный палец, и она, рассмеявшись, отдернула
руку. Он искренне восхищался Бетти, и в этом чувстве не было и намека на
страсть. Прошло много лет с тех пор, как они были любовниками.
Профессиональные отношения на короткое время озарились ярким и глубоким
чувством, а затем перешли в настоящую дружбу. Когда он вернулся из Парижа,
ослабевший, утомленный и опустошенный, она предоставила ему убежище,
наполненное теплом и любовью. Найджел был достаточно проницателен, чтобы
понимать, во что ей обходится собственное великодушие. Но что он мог
предложить ей взамен?
— Ты, несомненно, слышала о женщине, которую Доннингтон нашел в Дувре,
когда возвращался из Парижа? Она только что приехала из Индии, словно груз
экзотических специй. Таинственная и загадочная жрица любви. Она все еще
томится в одиночестве в Фарнхерсте, в этом прискорбно унылом кирпичном доме,
пока Доннингтон предается игорным страстям в городе. Неужели самый известный
распутник Лондона будет и дальше терпеть такое безобразие?
Бетти взяла его за руку, и ее участливый жест требовал серьезного ответа.
— Ты ищешь чего-то нового, мой дорогой? Свежих впечатлений?
Он понимал, что это проверка их дружбы, которую он вряд ли выдержит. Он не
стряхнул ее пальцы, а накрыл ее ладонь своей, расслабленной и ничего не
обещающей. Найджел понимал, что это хотя и слабый, но упрек, и испытывал
неловкость от собственного поведения.
— Боже милосердный! — с наигранной веселостью воскликнул
он. — После Москвы и Парижа? Да я переполнен впечатлениями! Я изнурен и
опустошен пережитым, Бетти.
Бетти отпустила его руку, и взгляд ее прекрасных темных глаз остановился на
его лице.
— Вот почему все это время — что бы там ни говорили про распутного
маркиза — ты жил как монах. А теперь ты выиграл шлюху в кости и хочешь,
чтобы я помогла тебе устроить ночную оргию. Я правильно поняла?
Он наклонился к женщине и коснулся висевшего у нее на шее бриллианта.
— Ты получишь еще один не менее прекрасный бриллиант, Бетти. Из моих
собственных рук. Кроме того, разве весь Лондон не ждет, что я отниму у
Доннингтона эту индийскую прелестницу? Неужели ты лишишь меня женщины, чья
репутация соперничает с моей?
Бетти раздраженно передернула плечами, и бриллиант подпрыгнул, сверкнув в
лучах света.
— Ты хочешь пустить мне пыль в глаза, Найджел? Я знаю, через что тебе
пришлось пройти и как сильно ты страдал. Твоя бравада не обманет меня, мой
милый.
Найджел подошел к камину. Пламя свечей мерцало. Он посмотрел на темные тени,
пробегавшие по его руке, лежащей на каминной доске. Он чувствовал, что
разрывается на части, словно кусок ткани, которую натянули слишком сильно.
— О Боже, — с кривой улыбкой произнес он, — мне казалось, я
заслужил это.
— Немногие из нас получают то, что заслужили.
Он поднял голову и повернулся к ней.
— Я не могу позволить себе быть таким откровенным, Бетти.
— Вздор! Ты очень пьян и смертельно устал. Ради всего святого, ты
можешь хоть ненадолго перестать контролировать себя? Ты же знаешь, что здесь
ты в безопасности. Ведь уже все позади, милый? Разве ты не можешь отдохнуть?
Найджел принялся расхаживать по комнате.
— Иногда мне кажется, что это никогда не кончится! После того как
Наполеона сослали на Эльбу, в нашей парижской штаб-квартире в сундуке
остались лежать важные документы. По неизвестной причине — то ли из-за
некомпетентности, то ли по ошибке или из-за обыкновенной глупости — они
хранились вместе с обычными отчетами, планами реконструкции и счетами за
вино. Документы пролежали там почти год, а когда их вернули в министерство
иностранных дел, обнаружилось, что некоторые бумаги зашифрованы. Теперь,
когда Бонапарт бежал и вновь захватил власть, распространились слухи, что я
мог расшифровать их. Просто ради забавы, на всякий случай.
Бетти прикрыла глаза.
— Ради забавы? Мой милый Найджел! Но ведь прошло столько времени! Боже
мой!
Найджел подмигнул ей, пытаясь скрыть свои истинные чувства.
— Да, судьба иногда швыряет нам в лицо наш собственный смех, правда?
— А какое отношение к этому имеет Доннингтон?
Найджел не хотел, чтобы Бетти почувствовала всю глубину его ярости, и
поэтому голос его звучал непринужденно и насмешливо:
— Лорд Доннингтон управлял министерством в то время, когда бумаги
лежали забытыми. За эту халатность я и намерен наказать его. Ничего
смертельного, просто экстравагантная, злая и достаточно обидная шутка. На
глазах его близких друзей я уведу у него любовницу, и эта оргия навсегда
останется в анналах светского общества. Но только ты можешь все это
устроить.
Бетти невольно рассмеялась.
— Мой гадкий мальчишка, а что, если эта женщина окажется той лисой,
которая способна расправиться с преследующей ее собакой?
Прекрасно сознавая, как мало он рассказал ей, Найджел улыбнулся и, повинуясь
внезапному порыву, поцеловал ее.
— Милая Бетти, разве ты не веришь, что я сам обладаю ловкостью
настоящей гончей?
Пока в освещенной мерцающим пламенем свечей гостиной Бетти шел этот
разговор, слухи о пари с Доннингтоном быстро распространялись по городу. Они
могли уже дойти до принца, пьющего со своими друзьями в Карлтон-Хаусе, или
даже до безумного короля Георга, беспокойно храпящего в своей одинокой
постели. Сопровождавшаяся хитрыми подмигиваниями и многозначительными
смешками, эта история путешествовала по тавернам, частным домам, клубам и
игорным заведениям, чтобы наконец попасть в редакции газет, с жадностью
бросавшихся на любой намек на скандал.
Небо на востоке уже начало бледнеть, когда две фигуры торопливо пробирались
в темноте к неосвещенным и заброшенным конюшням, где в каретном сарае были в
беспорядке расставлены клетки с кроликами. Свет вспыхнувшего фонаря осветил
длинные ряды клеток. В каждой плетеной корзинке сидело по кролику с
подвижным розовым носом, зверьки торопливо пережевывали свою еду, состоящую
из остатков салата-латука и овощных очистков.
— С кроликами все в порядке? — спросил мужской голос с легким
акцентом, скорее всего французским.
— Превосходно, сэр! Хотите, чтобы я забил нескольких? Я кормил их так,
как вы приказали.
Мужчина взглянул на мальчишку, безымянного босоногого бродяжку. Огонь фонаря
освещал голодное лицо и тощие руки. Подворотни Лондона кишели тысячами таких
беспризорников. Никто не хватится, если один из них исчезнет.
— А серый? Ты кормил его так, как я велел?
— Да, сэр, — кивнул мальчишка. — Он получал особую еду. Разве
не странно, что этот кролик еще жив? Я хочу сказать, что, укусив разочек
мясо этого зверюги, мы с вами протянем ноги, правда?
Мужчина задумчиво посмотрел на клетку с серым кроликом. Широко раскрытые,
беспокойные глаза животного встретили его взгляд. Кролик жевал листья и
высохшие ягоды высокого растения, достаточно часто встречавшегося на
пустырях и в старых каменоломнях в окрестностях Лондона.
Хотя кролик без вреда для себя ест эту пищу, яд накапливается в его теле.
Поэтому его мясо смертельно для того, кто его попробует.
Кролик на мгновение перест
...Закладка в соц.сетях
