Жанр: Любовные романы
Близнецы
...ростертыми в разные стороны руками
слегка задержав резкое падение на кафельный пол. Все ее тело дрожало от
боли; каждый изувеченный и все еще не заживший нерв горел от внезапного
резкого движения. Она испытывала все ту же старую боль — живое напоминание о
том, что ее раны до сих пор не затянулись. Новых ран не было.
Прошли минуты — пять, десять, она не знала точно, сколько именно, —
прежде чем Мелани смогла найти в себе силы протянуть руку и выключить воду.
Это движение вызвало новый приступ сильной боли. Острые уколы, вызывавшие
содрогание, долгое время ощущались то в одной, то в другой части тела.
Мелани вскрикнула. Слабость не проходила, а боль была такой сильной, что
Мелани еле сдерживала себя. Она нуждалась в помощи.
Нет! — твердо сказала Мелани самой себе. — Это просто слабость.
Ведь мне говорили, что я должна окрепнуть. И тогда боль пройдет. Я сама в
состоянии помочь себе. Я должна это сделать
.
Спустя двадцать минут, все еще лежа скорчившись на полу, Мелани начала
дрожать от холода. Она выползла из ванной на шикарный, покрытый коврами пол.
Мелани удивилась, откуда у нее нашлись силы.
Это просто слабость. Она
пройдет
. Слабость проходила, чтобы вновь охватить ее позже, в самый
неожиданный момент. Боль тоже постепенно стихала — или же у Мелани появилось
больше сил, чтобы терпеть ее?
Мелани поднялась с колен, зацепившись за мраморный бордюр. Она тяжело
задышала, увидев отражение своего обнаженного тела в зеркале над бордюром.
Мелани даже не пыталась рассмотреть все свои раны — ей хватало воспоминания
об увиденном в больнице пурпурном шраме на груди, — но она мучилась от
того, какими уродливыми и безобразными они могли быть. Теперь она сняла
последнюю остававшуюся повязку, насквозь промокшую от воды, и увидела полную
картину того, как она изувечена. Это было даже еще хуже, чем она себе
представляла. Невероятным усилием воли она заставила себя смотреть на свое
отражение.
Это я, — думала Мелани. — Именно так я выгляжу теперь. Именно так
я буду выглядеть всегда
.
Слезы потекли из ее светло-голубых глаз, когда она с ужасом и еще не вполне
веря, пристально смотрела на пурпурно-розовые шрамы, испещряющие ее когда-то
красивые груди, обезображивающие ее живот и бедра, которые раньше
образовывали мягкие округлости. Шрамы были не просто уродливыми, не просто
неровными бесцветными отметинами, не просто поверхностными ранами, а
проникали глубоко под кожу. Из-за этих шрамов фигура Мелани совершенно
потеряла свои красивые очертания. Они разрушили мягкие превосходные контуры,
навсегда оставив на ее теле углубления и изуродовав ее гладкую кожу.
Вырезана, — думала Мелани, дрожа. — Меня вырезали, словно из
дерева. Он забрал мое красивое тело и вырезал новое, абсурдно уродливое
.
И тогда первый раз за все это время ее переполнила ненависть к тому
человеку, который сделал такое с ней. До этого момента Мелани почти не
думала о нем. Он не стал частью ее жизни. Он ворвался в ее жизнь всего на
несколько тех ужасных минут. Но теперь Мелани поняла, что он — и та ночь —
навсегда останется с ней. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней.
Каждый раз, когда она будет смотреть на свое отражение в зеркале, это станет
для нее напоминанием об этой ненависти.
Я просто не стану смотреть на себя
, — твердо решила она, протянув
руку за чистой шелковой ночной рубашкой и халатом.
Зачем ей смотреться в зеркало? Ведь это больше не ее тело. Оно не
принадлежит ей. Она может постоянно прикрывать его и держаться на расстоянии
от любого, кто может узнать, что скрывается под одеждой, — и тогда
никто никогда ничего не узнает. Ведь ее лицо все еще оставалось
привлекательным — как прежде. Ее красивое лицо и... шея. У Мелани
перехватило дыхание, когда она увидела шрам, начинающийся у ключицы. До
сегодняшнего дня этот шрам был закрыт чистыми белыми повязками. Но теперь
его пурпурно-розовые щупальца были выставлены напоказ, выступая поверх
воротника ее халата.
Когда я вымою волосы и расчешу их, я выпущу их вперед, — думала
Мелани. — Они прикроют шрам. А еще я могу покупать блузки, которые
будут закрывать это уродство
.
Но на сегодня ей придется прикрыться только своими волосами. Чарлз не
заметит шрам. Мелани не хотелось, чтобы Чарлз узнал о ее уродстве. Она не
хотела, чтобы он узнал, какой она стала.
Знакомая боль пронзила Чарлза, когда он подъехал к кирпичным столбикам,
обозначавшим въезд в Уиндермир. Он не был здесь со дня похорон отца, которые
состоялись через три дня после его смерти. Даже когда Эллиота не стало, и
Чарлз мог бы жить здесь вместе с братом, Уиндермир так и не стал для него
домом.
Чарлза остановили полицейские перед въездом в имение. Они проверили его
документы, сверили его имя и фотографию с имевшимся у них списком, позвонили
в дом, чтобы предупредить Джейсона, и разрешили Чарлзу проехать на
территорию. Когда Чарлз ехал по дорожке из красного кирпича, он заметил, что
белые клены подросли, а изумрудный лес стал более густым.
Джейсон встретил Чарлза на пороге, радушно приветствуя своего брата. Так
было всегда.
Мелани появилась в холле перед входом сразу же, когда Чарлз и Джейсон вошли
в дом.
— А разве тебе можно вставать? — спросил Чарлз, беспокоясь. Он
направился к Мелани. В руках у него была посылка от Гейлен.
— Ее невозможно заставить лежать, — объяснил Джейсон.
— Пока сама не упаду, — добавила Мелани.
Она посмотрела на Чарлза и увидела в его глазах желание — знакомое,
отчаянное желание обладать ею.
Нет, Чарлз. Ты бы не захотел меня, если бы
знал. Когда-то у нас был шанс
.
— Моя задача на сегодня — дойти до террасы, — весело заявила
Мелани, избегая смотреть Чарлзу в глаза.
Чарлз улыбнулся, а Джейсон на какое-то мгновение нахмурился. Он нахмурился
не сильно. Просто на какое-то время его охватило беспокойство, когда он
услышал о террасе.
Мелани взяла под руку каждого из двух братьев-близнецов. Они медленно
направились из холла через гостиную и длинный коридор, увешанные картинами.
Вилла оказалась еще более светлой, более веселой и яркой, чем ее запомнил
Чарлз.
Это из-за картин
, — решил он. Раньше здесь не висело так много
картин. Но они принадлежали кисти Мередит; Чарлз узнал ее стиль. Чарлз
размышлял над тем, где находились все эти картины, когда он жил в
Уиндермире.
Мелани почувствовала, как замедлил шаги Джейсон, подходя к террасе...
Терраса казалась светлой и веселой — там гармонично сочетались мягкие
подушки пастельных тонов, белые плетеные кресла и изысканные фарфоровые
светильники. Окна эркеров открывали красивый вид на море, сад и лес. Только
одна картина — захватывающий дух портрет Гейлен — висела в этой комнате.
Чарлз застыл на месте, увидев портрет. Онемев от изумления, он, спустя
несколько мгновений повернулся к Джейсону с видом абсолютного непонимания.
Джейсон старался не смотреть брату в глаза; он устремил пристальный взгляд
на портрет.
Мелани пришла в восхищение от изумительной картины. Красивые изумрудные
глаза отважно блестели, тая в себе выражение одновременно и наивности, и
соблазнительности. Джейсон превосходно уловил душевное состояние девушки,
превращающейся в женщину, когда невинные надежды и мечты воплощаются в
реальность и становятся знакомыми, когда больше нет страха.
Это портрет, — поняла Мелани, — который мог нарисовать только
человек, который хорошо знал Гейлен и бесконечно глубоко любил ее
.
— Это прекрасно, Джейсон, — прошептала Мелани.
— Джейсон! — Взгляд Чарлза упал на подпись в углу картины. —
Это твоя работа?
Мелани переводила взгляд с одного брата на другого. Чарлз не знал, что
Джейсон может рисовать? Разве такое возможно? Когда Чарлз был здесь в
последний раз?
— Да, — ответил Джейсон со спокойным вызовом.
— Когда? — настаивал Чарлз.
— Я закончил эту картину около месяца назад.
— Ты видел ее?
— Я рисовал по памяти.
Наступила долгая, напряженная тишина. Чарлз и Джейсон окунулись в свои
воспоминания прошлого и свои тайны.
— Почему ты ничего не рассказал мне? — наконец спросил Чарлз.
Почему ты ничего не сказал мне о своей живописи? Почему ты ничего не сказал
мне о Гейлен?
Джейсон ответил брату-близнецу долгим ледяным взглядом. Светло-голубые глаза
смотрели с укором, они задавали свои собственные вопросы темно-карим глазам.
Почему ты до сих пор не рассказал мне, из-за чего отец отрекся от тебя?
Почему ты таким загадочным образом вернулся сюда в тот самый день, когда он
умер? Почему ты ничего не сказал мне о вас с Гейлен? Гейлен... Я любил ее, а
она любила тебя, и ты так сильно обидел ее, что она уехала от нас обоих
.
Мелани наблюдала за этой немой сценой, напуганная внезапным гневом,
появившимся в их глазах. Чарлз и Джейсон всегда вели себя друг с другом так
вежливо, так воспитанно, так ровно. Но теперь чувствовались вспыхнувшие
между ними противоречия — глубокие, вызывающие беспокойство.
Зазвонивший телефон нарушил напряженное молчание. Джейсон направился в
соседнюю комнату.
— Тебе лучше сесть. — Чарлз проводил Мелани к белому плетеному
креслу с зелеными и розово-лиловыми подушками.
— Тебе тоже.
— Слишком много сюрпризов, — слегка улыбнулся Чарлз.
— Вероятно, это был Джейсон, — прошептала Мелани.
— Да, — промолвил Чарлз.
Почему Гейлен ничего не сказала мне?
Почему Джейсон ничего не сказал?
— Интересно, — размышляла вслух Мелани, вспомнив название
короткого рассказа Гейлен. — Чарлз, ты не мог бы открыть для меня
посылку?
Чарлз пытался в течение некоторого времени, но не так-то легко оказалось
разорвать пальцами веревку с сургучной печатью. Он вытащил из кармана
маленький перочинный ножик. Увидев его, Мелани невольно содрогнулась.
— О Мелани, — ласково прошептал Чарлз, понимая, что произошло. Он
поспешно убрал ножик обратно в карман и обнял Мелани. — Прости меня.
— Все нормально. — Она высвободилась из его объятий и мужественно
тряхнула копной золотистых волос. — Я должна...
Мелани замолчала, потому что Чарлз не слушал ее. Он пристально смотрел на ее
шею цвета слоновой кости и на пурпурно-розовый шрам, сделавшийся заметным
после ее необдуманного жеста головой. Мелани подняла руку к шее, прикрыв
уродство своей красивой тонкой ладонью.
Чарлз какое-то время смотрел на Мелани, потом отвел ее руку от шеи. Он
наклонился к ней и нежно провел губами по шраму. От его прикосновения, от
его поцелуя Мелани задрожала.
О Чарлз!
Нет. Я не та женщина, которую ты запомнил. Твое естество не захочет меня
так же отчаянно, как когда-то. Это уродство — только верхушка целого
айсберга
.
Если бы шрам на шее оказался единственным ее шрамом, то это еще было бы
терпимо: тональный крем натурального, пастельно-розового цвета или грим
помогли бы его скрыть. Но это всего лишь тонкая линия, маленькая морщинка на
теле уродливого монстра.
— Чарлз, нет!
— Мелани...
— Пожалуйста... — начала она. Ей удалось взять себя в руки — она
вспомнила о собственном отражении в зеркале, и это сразу остудило ее бешено
заколотившееся сердце, уняло дрожь и развеяло физическое желание. —
Пожалуйста, открой посылку своим ножом, — твердым тоном сказала Мелани.
— Я могу...
— Нет.
На этот раз холодный трепет, охвативший ее при виде ножа — а это был ничем
не примечательный ножик по сравнению с тем, которым пользовался он, —
не перерос в неуправляемую дрожь. Она не позволила этому случиться. Она
взяла себя в руки, изумительным образом сохраняя контроль над собой. Чарлз
поспешно открыл посылку. Его руки быстро и умело обращались с ножом. Он
сложил перочинный ножик и убрал его обратно в карман, прежде чем протянуть
Мелани рукопись.
Мелани прочитала заголовок на титульном листе:
Соня
.
— Гейлен сказала, что этот рассказ — не для печати. История любви,
которая длилась недолго. — Мелани протянула рукопись Чарлзу. —
Разве это не о Джейсоне?
Чарлз уставился на заголовок. Конечно, этот рассказ — о Джейсоне. Его
написал тот, кто все знал о Джейсоне. Тот, кому Джейсон доверял настолько,
что раскрыл свой самый заветный секрет.
— Что ты думаешь насчет этого? — осторожно спросил Чарлз.
— Полагаю, именно таким страдающий дислексией человек может видеть
слово
Джейсон
, — ответила Мелани. Те же самые буквы, только в другом
порядке. Мелани наблюдала, как Чарлз среагирует на известие о том, что она
знала о дислексии Джейсона. Это обидело его. — Ему пришлось рассказать
мне, Чарлз. Ник оставил здесь несколько телефонных аппаратов с
автоматическим набором. Вероятно, Джейсон не смог сам запрограммировать их.
Ему пришлось все мне рассказать.
— Слишком много сюрпризов, — угрюмо повторил Чарлз.
— Слишком много секретов, — мягко добавила Мелани.
Чарлз и Мелани замолчали. Каждый задумался о своих собственных сюрпризах и
секретах, каждый хотел, чтобы больше не было тайн, и каждый понимал, что их
не избежать.
Он никогда не должен узнать о моих шрамах
, — думала Мелани.
Я должен рассказать ей все, что сам знаю о себе и чего не знаю, чтобы мы
смогли жить дальше...
Возвращение Джейсона в комнату нарушило тишину. Его красивое лицо было
спокойным и бесстрастным. Гнев Джейсона на своего брата-близнеца, вероятно,
испарился или, по крайней мере, был хорошо скрыт за привычной вежливостью.
— Это звонил Ник, — сказал Джейсон. — Он находится в
полицейском участке Саутгемптона. Он приедет сюда минут через двадцать.
— В полицейском участке Саутгемптона... — промолвил Чарлз.
Какого
черта Ник там делает? — Почему?
— Возможно, хочет убедиться в том, что полицейские, которые будут
дежурить в выходные, знают о том, что Мелани находится здесь, — пожал
плечами Джейсон.
— А какие могут быть другие причины? — спокойно спросила Мелани.
Ее светло-голубые глаза вопросительно смотрели на Чарлза в ожидании ответа.
Но она не могла в полумраке хорошо разглядеть его лицо. Ей удалось только
увидеть новые тайны, беспокойство, боль. Чарлз, что с тобой?
— Никаких, — спокойно ответил Чарлз. — Мелани, ты же не
веришь...
— Нет, Чарлз, не верю. — Их глаза на какое-то мгновение
встретились. Соблазнительный блеск в его глазах стал слишком заметным — он
хотел ее, а она знала, что это никогда не случится, — и Мелани опустила
глаза, отбрасывая последние сомнения.
Чарлз некоторое время смотрел на нее молча, с изумлением. Потом он поднялся.
— Мне пора идти.
Чарлз рукой легонько коснулся щеки Мелани, прежде чем ушел. Он попытался
посмотреть в глаза Джейсону, но ему удалось лишь скользнуть взглядом по лицу
брата и при этом вежливо улыбнуться.
— Ему не хочется встречаться с Ником, — объяснила Мелани, когда
Чарлз ушел. — Проклятый Ник!
— Почему? — спросил Джейсон.
— Потому что Ник обращается с Чарлзом как с подозреваемым, как...
Выражение глаз Джейсона заставило Мелани замолчать.
О Господи! — закричал ее внутренний голос. — Джейсон верит в то,
что его брат-близнец может оказаться Манхэттенским Потрошителем!
Глава 29
Мелани читала и перечитывала короткий рассказ Гейлен. Но не потому, что этот
рассказ —
Соня
— оказался таким интересным. Он был так написан, что,
возможно, и не предназначался для публикации. Мелани перечитывала этот
рассказ потому, что в нем говорилось об истории двух людей, за которых
Мелани переживала. Это была история Гейлен и Джейсона.
Когда Мелани в очередной раз закончила читать рукопись, она долго лежала, не
в состоянии заснуть, взволнованная прочитанным. В случившемся нет никакого
здравого смысла. Гейлен писала о любви, предательстве и потере иллюзий. Она
писала о мужчине, который обманул ее, о мужчине, который никогда по-
настоящему не любил ее.
Но Мелани видела недавно законченный портрет — творение мужчины, который
испытывал глубокие чувства до сих пор. Мелани вспомнила выражение светло-
голубых глаз Джейсона. Он больше походил на того, кого предали, чем на
предателя.
Какая-то часть истории их любви оказалась пропущенной. На следующее утро
после нескольких часов беспокойного сна Мелани нашла Джейсона за мольбертом
в гостиной.
— Доброе утро, — оторвался от работы Джейсон, чтобы улыбнуться
Мелани.
— Доброе утро, — улыбнулась в ответ Мелани. — Что произошло
между тобой и Гейлен? — поспешно спросила она, прежде чем успела
изменить свое решение.
— Что? — Джейсон с удивлением смотрел на Мелани. — Что ты
имеешь в виду?
— Почему ты разлюбил ее? — осмелилась спросить Мелани, делая
собственные предположения и проверяя их правильность. Глядя в светло-голубые
глаза Джейсона, она убедилась в своей правоте. Джейсон действительно любил
Гейлен. Он все еще любит ее.
— Я не переставал любить ее, — спокойно ответил Джейсон. —
Это она разлюбила меня.
Мелани на мгновение задумалась. Могла ли в своем рассказе Гейлен все
переиначить? Порядок букв в имени был изменен так, что превратился в имя
героини. Неужели она и в самом деле писала историю с его позиций? Нет,
решила Мелани. Слова Гейлен были слишком личными, ее обида — слишком
глубокой, ее боль — сокровенной. Гейлен верила в то, что Джейсон предал ее.
А Джейсон то же самое думал о Гейлен.
— Ты уверен?
— Да. Она любила кого-то другого все это время.
— Откуда ты узнал об этом?
— Потому что я знаю — кого. — Джейсон вздохнул. — Гейлен
любила Чарлза, — ровным голосом добавил Джейсон. — А когда у них
ничего не получилось, потому что у них ничего не могло получиться, она
уехала.
— Нет.
— Нет?
— Гейлен и Чарлз никогда не любили друг друга.
— Мелани, ты не можешь этого знать. Ты даже не...
— Я это знаю, Джейсон. Чарлз рассказал мне, что Гейлен чувствовала себя
опустошенной из-за любви, которая продлилась недолго. Он думает, именно
поэтому она разорвала контракт на съемки фильма
Сафайр
и уехала из Нью-
Йорка.
—
Любовь, которая продлилась недолго
— это о ее любви к Чарлзу.
— Нет, не так, Джейсон.
Мелани видела, как сузились глаза Джейсона при вызывающих боль
воспоминаниях, когда он пытался найти другое объяснение случившемуся. Ему
хотелось верить Мелани.
— Гейлен думает, что ты изменил ей, Джейсон.
— Как... — слабым голосом начал он. Слишком много вопросов.
Как
ты это узнала? Как Гейлен могла поверить в такое?
А еще в нем росла надежда
на то, что Мелани говорит правду.
— Просто я прочитала короткий рассказ, который она написала. Он
называется
Соня
, — многозначительно произнесла Мелани.
Джейсон пожал плечами. Для него это ничего не значило.
Конечно,
нет
, — поняла Мелани. Джейсон никогда бы не догадался, что
Соня
—
анаграмма имени
Джейсон
.
Она объяснила ему это.
— Этот рассказ про меня и Гейлен?
— Да. Конечно, непосвященному читателю невозможно понять, о ком
конкретно идет речь, — сказала Мелани. Гнев Гейлен, вероятно, оказался
не настолько сильным, чтобы в качестве мести раскрыть самый сокровенный
секрет издательского мира — Джейсон Синклер не умеет читать. — Это
рассказ о талантливой музыкантше Соне, которая влюбляется в поэта,
страдающего глухотой. Итак...
— Итак, он даже не может знать о ее таланте, потому что не
слышит, — тихо закончил Джейсон, вспоминая, как сильно ему хотелось
прочитать слова, которые писала Гейлен, — они шли у нее из души, слова,
которые она могла писать, но боялась произнести вслух. Они разговаривали
друг с другом выражением глаз и чувствами их сердец; они нашли свой
собственный язык любви. — Но они научились общаться друг с другом.
— Начало рассказа, когда они влюбляются друг в друга, просто
волшебное...
— Что произошло? — поспешно спросил Джейсон. Ему необходимо это
знать. Если бы только он мог прочитать эти слова сам. Он опять находился в
зависимости — теперь от Мелани, — но она хотела, чтобы он узнал правду.
Казалось, Мелани очень переживает за них с Гейлен.
— Он предает ее.
— Как?
— Она обнаруживает, что он любит другую женщину. Он всегда любил
другую. Настроение рассказа меняется — от удивительного и волшебного чувства
до ощущения боли и ярости, потери иллюзий и горечи.
— Как она узнала о другой женщине?
— У нее должен состояться концерт в
Карнеги-холл
. — Мелани
понимала, что подробности измены не были описаны в точности так, как это
произошло между Джейсоном и Гейлен, но, возможно, некоторые мелочи помогут
Джейсону понять случившееся. — Они приезжают на неделю в Нью-Йорк.
Однажды вечером она возвращается в гостиницу рано — дирижер заболел, и
репетицию отменили — и видит, как он выходит из их номера с другой женщиной,
женщиной из его прошлого. Они обнимают друг друга, улыбаются, не отрывая
глаз друг от друга, явно выказывая признаки влюбленности.
— И она не сказала ему, что видела их вместе, — прошептал Джейсон.
— Нет. Она не желает выслушивать от него ложь.
Джейсон обхватил голову испачканными краской руками.
Потом, в конце концов, он поднял глаза и посмотрел в окно на зеленый океан.
Но внимание Джейсона было приковано не к океану; он пристально смотрел
внутрь себя, вернувшись к своим воспоминаниям.
— Я спросил ее, приходила ли она той ночью, — тихо заговорил
Джейсон. А Гейлен не ответила, внезапно вспомнил он. Она избегала ответа на
этот вопрос.
Мелани видела волнение и боль в невидящих глазах Джейсона.
— Значит, все это правда? — наконец промолвила Мелани. Джейсон
действительно изменил Гейлен.
— Нет.
— Но она могла увидеть что-то такое, что выглядело очевидным?
— Да. — В голосе Джейсона чувствовалась горечь. Если Гейлен видела
его с Фрэн, то почему ничего не сказала ему об этом? Потому что, как и Соня,
Гейлен не желала выслушивать его ложь. Гейлен понимала то, что она видела, и
не могла найти этому объяснения в своем сердце или исходила из своего
собственного опыта, который мог бы подсказать, что все не так просто, как
кажется. — Однажды вечером ко мне зашла Фрэн.
— Но ведь ты не любил Фрэн. — Мелани знала это.
— Нет. Я любил только... всегда... Гейлен.
Некоторое время они сидели молча. Джейсон погрузился в свои воспоминания, а
Мелани думала о
Соне
, о Гейлен и Джейсоне...
— Поезжай к ней, Джейсон, — внезапно сказала Мелани. От
неожиданности Джейсон даже вздрогнул. — Расскажи ей, что произошло.
— Почему ты думаешь, что она станет меня слушать? Судя по твоим словам,
эта история заканчивается гневом, потерей иллюзий и горечью.
— Да, но это все неправда. Как бы сильно Гейлен ни пыталась убедить
читателей в том, что любовь — это миф, что между ними не существовало
никакой любви, что она ненавидит его — тебя, — все это звучит не так уж
убедительно. На самом деле она не верит самой себе. Гейлен тоже никогда не
переставала любить тебя.
— Тебе известно, где она?
Вместо ответа Мелани назвала Джейсону номер телефона и адрес домика на Мэйфлауэр-
лейн. Джейсон мгновенно запомнил их.
— Когда ты собираешься ехать? — нетерпеливо спросила Мелани.
— Когда с этим делом будет покончено. — Джейсон использовал слова
с этим делом
, чтобы не произносит
...Закладка в соц.сетях
