Жанр: Любовные романы
Близнецы
... Лучше. В норме. Лучше, полагаю.
— Вас беспокоит боль в области груди?
Мелани кивнула. Она и раньше чувствовала эту боль вместе с ощущением боли во
всем теле. Но сейчас, после сделанного ею глубокого вдоха, боль намного
усилилась.
— Если делать неглубокие вдохи, тогда вам лучше?
— Немного лучше, — подтвердила Мелани.
— Давайте дадим ей обезболивающее, — предложил пульмонолог.
Они не могли дать ей обезболивающее до того, как отключили искусственное
дыхание, потому что лекарство затруднило бы ее дыхание или снизило жизненный
тонус. Но теперь это можно было сделать. Она дышала самостоятельно.
— От этого лекарства боль утихнет, Мелани, и оно поможет вам делать
более глубокие вдохи.
— Мне нравятся неглубокие вдохи.
— Знаю. Но легкие должны работать в полную силу, чтобы не возникло
никаких осложнений.
— О!
Спустя час после того как Мелани отключили искусственное дыхание и дали
обезболивающее, Нику разрешили допросить ее. Но только в течение нескольких
минут, как сказали врачи. Мелани быстро утомляется, а ей необходимы силы,
чтобы выздоравливать.
Мелани держалась изо всех сил. Она заставляла себя держаться, потому что ей
нужно было поговорить о случившемся. Мелани все вспомнила: каждая деталь
стояла у нее перед глазами, отпечаталась в памяти. Может быть, разговор об
этом поможет избавиться от ужаса. До этого момента она не могла говорить.
Она оказалась в ловушке среди капельниц, трубок, аппаратов искусственного
дыхания и среди шума, который чуть не сводил ее с ума.
— Я хочу, чтобы сюда пришла Брук, — сказала Мелани Нику, когда он
спросил ее об этом. — Если она сама хочет находиться здесь.
Брук хотела. Сначала Ник ответил
нет
, чтобы уберечь Брук.
— Ник, если Мелани что-то известно, тогда убийца будет предполагать,
что мне это известно тоже. Если же действительно есть что-то, то для меня
безопаснее узнать об этом.
Нику пришлось согласиться: так было безопаснее. И все-таки окончательное
решение оставалось за Мелани, а Мелани хотела, чтобы Брук находилась рядом с
ней.
Брук держала свою сестру-близнеца за руку, пока Ник и Мелани разговаривали.
— У тебя есть предположения, кто это сделал? — спросил Ник.
Если у него очень мало времени из-за быстрой утомляемости Мелани, то лучше начать с самого главного.
— Я совершенно точно знаю, кто это сделал, — просто ответила
Мелани. — Это был Робин Шепард.
— Что?
— Робин Шепард, — повторила Мелани. — Он сказал, что хочет
написать обо мне в
Биографических очерках
. Я подумала, что эту встречу
организовал Адам...
Голубые глаза Мелани на какое-то время затуманились, когда она вспомнила,
почему Адам мог бы организовать такое интервью. Она прогнала от себя ужасные
воспоминания о горьких, ядовитых словах, которые бросила в лицо Чарлзу. И
без этого достаточно ужасных воспоминаний.
— Как он выглядел? — поспешно спросил Ник.
— Я не видела ни его лица, ни его рук. У него на голове — и на лице —
был черный чулок, а на руках — перчатки.
— А его глаза?
— Они были темно-карими. Его волосы были тоже темными. Я видела его
волосы, торчащие из-под чулка.
— Рост?
— Выше меня, а я была в туфлях на каблуках. Шесть футов, полагаю.
— Вес?
— Не знаю. Подтянутый, но не худой. Сильный. — Мелани невольно
вздрогнула.
— С тобой все в порядке? — Ник добивался от Мелани конкретных
ответов, и она их давала. Она назвала имя убийцы, сообщила другую полезную
информацию.
— Ник, почему бы тебе просто не пойти к нему? Ведь Мелани сообщила, кто
это был, — торопила его Брук.
— Брук, — мягко произнес Ник.
Брук хотелось, чтобы ее сестра не утомлялась чересчур. Как адвокат, Брук
знала, что Нику понадобится больше информации, чем просто имя. Тем более
Брук не знала о другом — Ник не поверил, что преступление совершил тот
человек, имя которого назвала ему Мелани.
— Со мной все в порядке, Ник, — сказала Мелани. — Продолжай.
Ник помедлил мгновение, прежде чем задать следующий вопрос. Он знал, что
этот вопрос встревожит Мелани. Он спросил ее ласковым голосом:
— Мелани, это был кто-то из тех, кого ты знала?
— Я же сказала уже, кто это был — Робин Шепард. Я никогда раньше его не
встречала.
— Забудь о том, кем он представился. Был ли этот мужчина, который напал
на тебя — сильный, стройный мужчина, ростом шесть футов, с темными волосами
и карими глазами, — из тех, кого ты знала?
Ник внимательно смотрел на Мелани, пока она обдумывала встревоживший ее
вопрос. Она не подумала об этом раньше, а теперь испугалась. Было ли в этом
что-то?
Наконец она покачала головой. Нет, это невозможно. Никто из тех, кого она
знала, не смог бы так поступить с ней. Нет.
— Ты узнала его голос? — настаивал Ник.
Мелани покачала головой, не отвечая решительно
нет
. В ее жесте было
сомнение.
— Нет, не узнала, но, возможно, потому, что он звучал немного
приглушенно. Даже в моей квартире он казался странным, неестественным.
— А глаза? — Глаза — такая важная деталь. Если они были ей хорошо
знакомы...
— Я не видела его глаза целиком. Отверстия в чулке были слишком
маленькими. Я могла видеть только цвет, но не очертание.
Она видела достаточно, что вызвало ее тревогу в отношении мужчины с темно-
карими глазами, которого она знала, — решил Ник. — И все-таки
недостаточно для того, чтобы убедить себя в том, что это был не он
.
— Подумай над этим, Мелани. Если это может быть кто-то из тех, кого ты
знаешь, мне необходимо услышать об этом от тебя, — твердым тоном сказал
Ник, чувствуя, что Мелани немного волнуется, и, полагая, что она не стала бы
рассказывать ему о своих подозрениях. И это нормально. Он мог и сам
предположить, кто этот человек, который подходил под ее описание и чье имя
она никогда не сообщит Нику.
Мелани кивнула.
— Ты хочешь поговорить о том, что произошло? — деликатно спросил
Ник.
— Да, — ответила Мелани, но при этом вздохнула. Внезапно она
почувствовала сильную усталость. Ей хотелось все рассказать, Она могла бы
все это рассказать. Она помнила каждое мгновение той жестокости и ужаса, что
она чувствовала тогда и о чем думала. Она должна все это рассказать, но
только не сейчас. — В другой раз.
— Хорошо. У тебя есть силы ответить еще на два вопроса?
— Ник, — пробормотала Брук.
— Все нормально, Брук.
— Ты помнишь, что он сказал в твоей квартире?
— Да. Он сказал:
Я должен это сделать. Другого выбора нет.
Ты понимаешь
. — Мелани нахмурилась. — Что это могло бы
значить? Я не понимаю.
Это могло бы означать, что это кто-то, кого ты знаешь, — с тяжелым
чувством подумал Ник. — Кто-то, с кем ты пережила любовь и ненависть, и
страсть, и горечь разочарования...
Ник пожал плечами и улыбнулся Мелани.
— Хорошо, а теперь последний вопрос, — продолжил Ник. Это был в
некотором смысле действительно вопрос. — Что-то, должно быть,
произошло, что заставило его уйти. Он...
Ник замолчал.
— Не убил меня, — тихо прошептала Мелани. — Не знаю, почему
он этого не сделал.
— Ты что-то сказала ему?
— Я умоляла его, — вздрогнула Мелани. — Я звала на помощь.
Ник был уверен, что все жертвы Манхэттенского Потрошителя умоляли его и
звали на помощь. Но раньше убийцу это не останавливало.
— Звала на помощь. Кого ты звала на помощь?
— Я звала Брук. — Голос Мелани был нежным.
Я звала тех людей,
кого люблю
. — И еще я звала Чарлза, — добавила она еще более
нежным голосом.
Чарлза
, — размышлял Ник.
— Он остановился внезапно?
Мелани минуту обдумывала вопрос Ника.
— Да, думаю, что он остановился неожиданно. Он остановился и посмотрел
на меня. Он выглядел сначала испуганным, а потом смущенным.
— И после этого он ушел?
— Да. — Силы Мелани покидали ее прямо у них на глазах. —
Брук? — сонно позвала Мелани, ее глаза затрепетали.
— Да?
— Я не чувствовала боли, когда он втыкал в меня острый нож. Я ощущала
только давление, но я слышала это. Это было похоже на... Помнишь, когда нам
прокалывали уши? Помнишь, как мы боялись, что это будет больно?
— Но это оказалось не больно. — Тогда это было вызывающее
волнение, жуткое приключение: они вместе мужественно перенесли его — страшно
волнуясь и нервно хихикая. Конечно, Брук это помнила.
— Нет. Но звук... ты помнишь на что, как мы решили, он был похож?
— Помню, Мелли, — ласково ответила Брук. Она помнила их смех, но
теперь вспомнила и хруст от острой иголки, прокалывающей мочку уха. —
Это было похоже на хруст. Словно отламываешь кусочек сельдерея.
— Гм, — прошептала Мелани, закрывая глаза. — Словно
сельдерей.
Глава 26
— Ты хотела бы пойти вместе со мной на встречу? Или тебе нужно идти на
судебное слушание? — спросил Ник, когда они вышли из реанимационного
отделения.
— Эндрю без посторонней помощи ведет войну возмездия с Джеффри
Мартином. А с кем встреча?
— Робин Шепард ждет меня. Я договорился.
— Тогда иду с тобой.
— Эндрю может справиться сам.
— Эндрю так помог мне, — размышляла Брук. — Он вел себя как
настоящий друг во время всего этого.
— Эндрю — замечательный человек, — осторожно сказал Ник.
— Да. — Брук задумчиво кивнула головой.
Она не замечает, — подумал Ник. — Брук даже представления не
имеет, насколько дорога она Эндрю. Но этим и отличается Брук...
Они прошли молча еще пятьдесят футов, прежде чем Брук внезапно заговорила
снова:
— Ты бы не дал запутать себя и не стал встречаться с этим человеком,
если бы не знал наверняка, что он не имеет никакого отношения к
случившемуся.
— Правильно. Итак, ты не передумала? Хочешь пойти вместе со мной?
— Хочу.
Они шли по ярко освещенным коридорам недавно отремонтированного здания, в
котором располагалась редакция самой большой газеты Нью-Йорка. Нужный им
кабинет находился в дальнем конце коридора на четвертом этаже с видом на Ист-
Ривер.
— Чем могу помочь? — спросила секретарша в маленькой приемной.
— Я лейтенант Эйдриан, полицейское управление Нью-Йорка. Я хотел бы
уточнить — Робин Шепард у себя? Мы договаривались о встрече. — Ник
показал секретарше свой значок.
— Одну минуту. — Секретарша скрылась за дверью кабинета и
вернулась несколько мгновений спустя. — Пожалуйста, входите.
Робин Шепард не был Манхэттенским Потрошителем. Робин Шепард — рост пять
футов пять дюймов, с длинными, до плеч, темно-рыжими волосами, с зелеными
глазами и с красивой фигурой. Робин Шепард оказалась очень привлекательной
женщиной, которая приветливо улыбалась Нику.
— Ник, как я рада видеть тебя.
— Здравствуй, Робин. Познакомься, это Брук Чандлер.
Робин узнала Брук и, конечно, была в курсе, кем она приходилась Мелани; все
это знали после празднования Дня независимости.
— Мне так жаль, что это случилось с твоей сестрой. Как она?
— С ней все в порядке.
— Хорошо. Это ведь официальный визит, не так ли?
— Да, — ответил Ник. Он рассказал мисс Шепард, что человек,
напавший на Мелани, использовал имя Робин, чтобы проникнуть в квартиру
Мелани. Ник также передал, как Мелани описала того мужчину.
— Потрясающе, — угрюмо промолвила Робин.
— Должно быть, он не знал, что ты женщина, — предположила
Брук. — Имя Робин может быть и мужским, и женским.
— Совсем не обязательно, — сказал Ник. — Он мог очень хорошо
это знать. Он только рассчитывал на то, что этого не знала Мелани. А если бы
оказалось, что она знает об этом и сказала бы ему, он бы ответил, что это
шутка, или просто повесил бы трубку. Никакого особого риска для него не
было.
— Я читаю
Биографические очерки
вот уже четыре года и всегда думала,
что Робин Шепард — мужчина. — Брук улыбнулась Робин.
— Кто-нибудь когда-нибудь замечал, что именно женщины всегда
предполагают, что другой, преуспевающий в работе человек, — это
мужчина? — шутливо спросил Ник.
— Сразил!
— Интересно, он использовал мое имя каждый раз? — спросила Робин,
нахмурившись.
— Возможно. Ведь твое имя почти всем знакомо. Конечно, всем женщинам,
читающим светскую хронику.
— И все жертвы встречали
меня
с распростертыми объятиями, —
серьезно заметила Робин.
— Это просто жутко, — согласился Ник.
— Нельзя прятаться от жизни из-за одного маньяка, — решительно
сказала Робин. — Кроме того, представляешь, как бы ты рассердился, если
бы женщина, которую тебе нужно допросить, согласилась встретиться с тобой
только после того, как проверит номер твоего полицейского значка? —
пошутила Робин.
Робин говорила о них, о том, как они познакомились. Это произошло у нее в
квартире однажды поздно вечером, когда Нику была необходима информация по
делу, которое он расследовал.
— Работа полицейского.
— Прекрасное прикрытие.
— У тебя есть идеи, кто бы это мог быть? — перебила их обмен
остротами Брук. — Кто-то из твоих сослуживцев?
— Если этот маньяк использовал мое имя, это совершенно не значит, что
он имеет — или имел — отношение ко мне или к нашей газете. — Робин
высказала вслух очевидное. — Физическое описание допускает слишком
много исключений из этого списка. Голубые глаза, и зеленые глаза, и серые
глаза можно исключить, но...
Робин посмотрела на Ника, когда произнесла
серые глаза
.
— Итак, мы опять оказались откинутыми на нулевую отметку, —
пробормотала Брук.
— Нет, вовсе нет, — решительно ответил Ник. — У нас есть
описание убийцы и кое-что еще. Я собираюсь провести пресс-конференцию
сегодня после обеда.
— Ты получишь огромное количество звонков. Каждый в этом городе сообщит
хотя бы об одном возможном подозреваемом.
— Это хорошо. Кто-то и в самом деле действительно знает его, видел его,
работает вместе с ним. И если ты сообщишь, кем он представлялся своим
жертвам, возможно, это заставит других женщин вести себя осторожнее.
— Не знаю, заметил ли ты это, Ник, но город уже переживает панику из-за
этого психопата. Я согласна: ты должен сообщить, что он, договариваясь с
жертвами о встрече, использовал мое имя. — Робин помолчала и добавила:
— Насколько нам это известно.
— Я обязан сообщить средствам массовой информации, что он использовал
твое имя, — твердым тоном продолжил Ник. — И поэтому-то мы
уверены, что убийца не ты.
— Я никогда не пыталась выдать себя за мужчину. Вообще-то я уже много
лет настаиваю на том, чтобы редактор поместил мою фотографию рядом с
авторской подписью. Это бы помогло.
— Хорошо. — Ник сделал движение, чтобы уйти. — Спасибо,
Робин. Если тебе в голову придут еще какие-нибудь идеи...
— Я сразу же дам тебе знать. О Ник, я размышляла о том, чтобы написать
биографический очерк о тебе. Полицейский и писатель, что-то в этом роде. Я
хотела подготовить статью в ближайшее время, но теперь думаю о том, не
подождать ли, пока ты поймаешь этого Манхэттенского Потрошителя, напишешь
книгу и получишь высшую литературную премию.
— Тогда тебе придется очень долго ждать, — сказал Ник. Ему не
хотелось, чтобы о нем когда-нибудь была напечатана статья. — Я
собираюсь раскрыть это преступление в ближайшее время, но я никогда не стану
писать об этом книгу.
— Ник, ну почему же нет? Кто-то ведь должен написать об этом. Тогда
кто, если не тот человек, который знает об этом больше других? К тому же он
ведь еще и замечательный писатель, — улыбнулась Робин.
— Сейчас я думаю только об одном — как поймать его, — серьезно
сказал Ник. Это было правдой, но не до конца. Ник очень хотел поймать его
прежде, чем пострадает кто-то еще, например, Брук или Робин. — Будь
осторожна, Робин. Ты ведь одна из них, сама знаешь.
— Из них?
— Да. Преуспевающие женщины — вот его жертвы.
Когда Ник и Брук вышли из кабинета Робин, Брук заговорщически подмигнула
тайному агенту, который был выделен для ее охраны.
— Когда ты освободишь этого бедного человека?
— Может быть, после пресс-конференции, — неопределенно ответил
Ник.
Может быть, никогда
. На самом деле он не мог представить веские
доводы в пользу того, чтобы Брук продолжала находиться под полицейской
охраной; тогда нужно было бы поставить охранника к каждой молодой женщине
Манхэттена.
— Но убийца знает, что Мелани не в курсе, кто он такой. Значит, я тоже
этого не знаю.
— Я не стану снимать охрану Мелани до тех пор, пока мы не поймаем его.
— Мелани — свидетель. Но ведь нет серьезной причины, чтобы охранять
меня.
— За исключением того, что ты чертовски доверчива.
— Теперь уже нет, — серьезно сказала Брук. — Если кому-то и
необходима охрана, так это Робин. Она может знать его. Можно предположить,
что когда-то он работал с ней в газете.
Ник пожал плечами. Конечно, он думал, что такое возможно. Несомненно, Робин
нуждается в защите. Именно поэтому он распорядился об ее охране, когда
звонил, чтобы назначить время проведения пресс-конференции.
— Она сильно увлечена тобой.
— Увлечена? — спросил Ник, удивленно заморгав.
— Ты представляешь для нее большой интерес.
— Мы друзья.
— Меня удивляет, что ты не женат.
— Женат? На Робин?
— На ком-нибудь.
Ник ничего не ответил, но позже, когда вез Брук обратно в больницу, он ей
сказал:
Когда-то я был женат
.
— И у вас ничего не получилось?
— Нет. Мы встретились в колледже. Я был замечательным, надежным
англичанином
, заканчивающим колледж. Окончив колледж, мы поженились. Я
стал преподавать английский язык в высшей школе, подумывая о том, чтобы
защитить диссертацию и стать доктором филологических наук. Но потом решил
стать полицейским. Это была мечта детства. Я рассказал ей об этой фантазии
еще до женитьбы, но не думаю, чтобы кто-то из нас на самом деле верил, что
когда-нибудь я на это решусь всерьез. Во всяком случае, я все-таки стал
полицейским, и это оказалось ужасным для нее.
— Почему?
— Каждый раз, когда я приходил домой хотя бы на пять минут позже, она
уже предполагала, что меня убили. И каждый раз, когда звонил телефон, а меня
в это время не было дома, она была уверена, что этот звонок принесет плохие
новости. Она не страдала паранойей. Полицейских убивают, особенно в этом
городе. Это оказалось ужасным для нее.
— Было ли это ужасным для тебя?
— Она не сделала мою жизнь ужасной. Свои страхи она скрывала долгое
время. Но мне хотелось иметь детей, нам обоим хотелось этого, и...
— И ты не мог их иметь.
— Она не смогла бы, — поправил Ник. — Во всяком случае, пока
я работал полицейским. И именно тогда — таким образом — я узнал о том, как
сильно она ненавидит то, чем я занимаюсь. И пока я раздумывал, не бросить ли
мне эту работу, она влюбилась в кого-то еще. К тому времени, когда она
рассказала мне, как сильно ненавидит то, чем я занимаюсь в этой жизни, уже,
оказалось, слишком поздно спасать наш брак. Итак, мы развелись, она опять
вышла замуж, у нее трое детей, и живет она в окрестностях Нью-Йорка.
— А ты до сих пор работаешь полицейским.
— До сих пор.
— И до сих пор хотел бы иметь детей, — спокойно добавила Брук
спустя несколько минут.
Ник не ответил. Ему не пришлось это делать. Они приехали в больницу.
— Я чувствую себя прекрасно, Адам, — сказала Мелани через два дня
после того, как у нее из горла убрали трубку. — Тебе действительно
необходимо сейчас находиться в Европе.
— Думаю, мне нужно оставаться здесь.
— У меня много посетителей, тем более что большую часть времени я сплю.
— Все еще.
— Поезжай, — улыбнулась Мелани, стараясь не обращать внимания на
ноющую боль в области груди и в животе, угрожающую вспыхнуть огненными
языками пламени. Ей уже давно пора было принять обезболивающее, но Мелани
хотелось чувствовать себя бодрой, а не сонной во время разговора с Адамом.
Адам слегка нахмурился. Ему следовало бы поехать в Европу — она
права, — но сначала он должен кое-что рас сказать ей.
— Мелани, не позволяй ему снова причинять тебе боль. Я знаю, он сейчас
здесь. — Адам помолчал. Ему самому не хоте лось причинять ей боль.
— Это из-за кризисного состояния, — тихо вздохнула Мелани. Ее
преследовали смутные воспоминания нежных, замечательных слов — слов Чарлза:
Я люблю тебя, Мелани
. Было это воспоминанием или просто сном? Сном,
убеждала сама себя Мелани. Она не могла позволить себе думать, что это
реальность. — Знаю, Адам.
— Я не доверяю ему, Мелани.
— Адам, Чарлз — твой друг!
Уже нет
, — подумал Адам, вспоминая злобные фразы, какими они
обменивались, и холодные как лед отношения, последовавшие за тем разговором.
— Я не доверяю ему во всем, что касается тебя.
Адам вернулся в Париж. На следующий день, по настоянию Мелани, родители,
Эллен и Дуглас Чандлер, вернулись в Пасадену. Мелани сказала им, что
чувствует себя прекрасно. Кроме того, Брук была с ней... и Чарлз...
Почти целыми днями Чарлз сидел возле кровати Мелани, читая рукописи, когда
она спала, и ласково разговаривал с ней, держа ее руку в своей, когда она
просыпалась. Вечером, когда после баталий с Джеффри Мартином в зале суда
приезжала Брук, Чарлз уходил. Чарлз чувствовал, что Брук так же необходимо
остаться с Мелани наедине, как и ему. У них обоих были свои секреты и
признания, которыми они хотели бы поделиться с их дорогой Мелани.
Брук и Чарлзу нужно было поговорить с Мелани сейчас, в те редкие моменты,
когда ее заживающие раны позволяли ей бодрствовать, а обезболивающие
лекарства не затуманивали разум. Они знали, что Мелани может не слышать их
или не понимать, но они должны были разговаривать с ней. Они все расскажут
ей еще раз позже, когда ее организм окрепнет, а разум будет ясным.
— Это ночной кошмар, Мелани, но я ощущаю его словно реальность.
— Чарлз, ты не должен...
— Нет, дорогая, должен, — тихо вздохнул Чарлз. Он обязан
рассказать ей о том, что было не просто ночным кошмаром. Он должен
рассказать ей о нелюбимом маленьком мальчике и о мужчине, каким он стал. Ему
следовало бы рассказать ей об этом еще тогда, когда с ней все было в
порядке. А сейчас он выдавал ей небольшие, но очень важные детали. —
Этот ночной кошмар — о моем отце. Всегда в этом сне присутствует что-
то... — Чарлз замолчал. Как он сможет объяснить то, чего сам не
понимал? И Чарлз решил сказать это простыми словами: — Я никогда не был
достаточно хорош, чтобы заслужить его любовь.
Я никогда не была достаточно хороша ни для Брук, ни для тебя
, — сонно
размышляла Мелани. Ее мысли начали уплывать в горькие воспоминания прошлого,
она уносилась вдаль туманящими взор волнами снотворного и обезболивающего,
но любящие карие глаза Чарлза вернули ее в реальность. Мелани боролась изо
всех сил, чтобы не заснуть, стараясь сконцентрировать свое вни
...Закладка в соц.сетях
