Жанр: Любовные романы
Принцесса и ангел
... Нет, он точно сошел с ума. Добровольно согласиться на то, чтобы сигануть с
такой высоты и переломать себе все кости?! Чистейшее безумие!
Силясь запомнить все, что говорил инструктор о восходящих воздушных потоках,
Колин взглянул на светившееся счастьем лицо Алекс. Она стояла, вся
обмотанная таким же снаряжением, которое надевали и на него.
Под ложечкой у Колина засосало при мысли, что придется прыгать в пустоту, в
никуда, не имея возможности опереться на что-нибудь, кроме воздуха. Он
натянул на голову защитный шлем. А, была не была! По крайней мере мозги не
разлетятся по всему побережью.
Инструктор еще раз проверил надежность креплений Колина, потом, заметив его
страх, попытался подбодрить:
— Главное, не бойтесь. У вас все получится. Просто расслабьтесь и выполняйте
все инструкции, и тогда удовольствие вам обеспечено.
— Как здорово! — воскликнула Алекс с ним рядом. Она была так
взволнована предстоящим полетом, что глаза ее сияли, с лица не сходила
счастливая улыбка. Послав Колину воздушный поцелуй, она побежала вниз,
навстречу ветру.
Колину очень хотелось бы разделить ее радость и восторг, но он был уверен,
что подобные встряски не для него. Я самый настоящий идиот! — в
отчаянии подумал он, чувствуя, что теряет опору под ногами и не может
сориентироваться, где же он оказался. Сердце замерло, а потом беспомощно
заколотилось в груди.
И вдруг его пронзило нереально прекрасное ощущение полета! Колин открыл
глаза. Он летит! Летит как птица, свободно паря в воздухе! Внезапно он
почувствовал себя не земным существом из плоти и крови, а мифическим Икаром,
парящим над землей, словно... ангел.
Он постарался вспомнить инструкции, полученные на старте, и быстро
воспользовался ими, вливаясь вместе с дельтапланом в воздушные потоки. Колин
действовал почти бессознательно, завороженный безбрежной голубизной и
яркостью неба.
Поискав глазами Алекс, он увидел ее. Два ярких крыла ослепительно блеснули в
солнечном свете. Очарованный красотой открывшейся картины, он наблюдал, как
Алекс медленными, плавными кругами то поднималась ввысь, то опускалась,
словно огромная яркокрылая бабочка.
Она и впрямь была похожа сейчас на некую сказочную принцессу, которую
подхватил и унес ветер. Колин улыбнулся, но потом внезапно помрачнел. Ангел
и принцесса. Какая ирония!
И именно в этот момент Колин принял наконец решение. Он расскажет ей всю
правду и отдаст дом в Ричмонде, как она хочет. Возможно, когда он откроется,
Алекс возненавидит его, но это риск, которого ему не избежать. Если это
случится, то станет искуплением за ту боль, которую он причинил ей в
прошлом, и за ту, что еще причинит.
Но он скажет ей не сейчас. Пусть он эгоист, но ему нужен еще хотя бы один
день ее любви к нему.
Колин и не заметил, как наступило время идти на посадку. Слишком скоро!
Выбрав нисходящий поток воздуха, он направил свой дельтаплан к земле.
Несколько минут спустя он уже почувствовал твердую почву под ногами и вновь
превратился в обычного земного жителя из плоти и крови.
— Вот видишь! — воскликнула Алекс, когда Колин поделился с ней своими
впечатлениями от полета. — Я же говорила, что тебе понравится! Это было
восхитительно, правда?!
Это ты восхитительна, подумал Колин, любуясь ее светившимся радостью лицом.
— О да, — вслух сказал он. Они сидели за столиком кафе-мороженого, пили
горячий кофе и ели фруктово-ванильный десерт. — Надеюсь только, что
следующий пункт в списке твоих развлечений на сегодня окажется менее
подвижным. Желательно даже сидячим, — добавил он с усмешкой.
— Вот этот отдых в кафе и есть мой следующий пункт. И он действительно
сидячий. — Алекс внимательно посмотрела на Колина. В офисе он выглядел
таким строгим, консервативным и безупречно аккуратным, а сейчас был
взъерошенным и слегка помятым, но таким же красивым. — Устал? —
заботливо спросила она.
Он кивнул, и прядь волос упала ему на глаза. Быстрым, порывистым движением Колин отбросил ее со лба.
Алекс замерла и почувствовала, как по коже у нее пробежал озноб. Ей вдруг
показалось, что она вновь шестнадцатилетняя девчонка и стоит на тротуаре со
Звездным Ангелом в незнакомом городе. Его длинные золотистые волосы
постоянно лезут в глаза, и он нетерпеливо отбрасывает их назад.
Алекс в изумлении смотрела на Колина. Неужели он только что сделал тот же
самый жест кистью, убирая волосы с лица, или это игра ее воображения?
Неужели она подсознательно отождествляет этих двух совершенно разных людей?
Но как такое возможно?
Это странное ощущение дежавю, уже не первый раз пронзающее ее, приводило
Алекс в замешательство. Она тряхнула головой, прогоняя нелепые фантазии,
хотя и не могла не признать, что Колин с самого начала чем-то напоминает ей
Звездного Ангела. И в то же время Колин — это Колин, единственный и
неповторимый.
Когда они покончили с десертом и встали из-за стола, Алекс сказала, что ей
нужно в туалет, и попросила Колина подождать ее снаружи на скамейке.
Немного приведя себя в порядок, Алекс уже собралась толкнуть стеклянную
дверь из кафе, когда увидела Шона. Он стоял перед Колином с неестественной
улыбкой на лице и что-то говорил ему. Сердце Алекс сжалось, когда она
заметила, что ребенок выглядит еще более грязным и оборванным, чем когда она
видела его в последний раз. У него было не по-детски усталое и серьезное
лицо, а взгляд — просительный и заискивающий.
Она наблюдала, как Колин взял свой пиджак, полез во внутренний карман и
достал оттуда белый картонный прямоугольник — вероятно, свою визитку — и
двадцатидолларовую бумажку. Мальчик торопливо схватил и то и другое и быстро
сунул себе за пазуху, словно боялся, что дяденька передумает и все отберет.
Теперь Алекс окончательно убедилась, что ее подозрения оказались верными:
ребенок сбежал из дому или же родители просто бросили его. С такими случаями
ей тоже приходилось сталкиваться, и не раз.
В это мгновение Шон поднял глаза и встретился с ее взглядом. Даже на
расстоянии Алекс увидела, как у него расширились глаза, он замер и яркий
румянец стыда залил худые испачканные щеки.
Жалость и сострадание велели Алекс идти к мальчику и немедленно предложить
помощь, но она знала, что этого делать ни в коем случае нельзя. Он просто-
напросто убежит от нее, как перепуганный заяц. Здравый смысл подсказывал,
что нужно быть сдержанной и терпеливой. Она улыбнулась ему как ни в чем не
бывало, вложив в свою улыбку все дружелюбие и понимание.
Шон резко развернулся и убежал.
Алекс не удержалась от разочарованного вздоха, успокаивая себя тем, что в
конце концов он знает, где ее найти. Он непременно придет, просто нужно дать
ему время.
Это не первый случай в ее практике. Такое происходило и раньше, причем
неоднократно, с теми беглецами, которых она вычисляла на улице. В конце
концов дети находили ее либо дома, либо в одном из офисов Общества.
Алекс и сама не знала, почему внушает доверие этим детям, то это было так.
Возможно, своей безошибочной детской интуицией они понимали, что она
искренне беспокоится о них, заботится об их благополучии. Как бы там ни
было, она надеялась: то же шестое чувство подскажет и Шону, что он должен
прийти к ней.
Выйдя из кафе, Алекс села на скамейку рядом с Колином.
— Я видела, как ты только что разговаривал с каким-то мальчиком. Чего он
хотел? — спросила она как можно небрежнее.
— Да ничего особенного, — отозвался Колин, пожав плечами. —
Паренек попрошайничал.
Интересно, признается он, что дал ему денег, или нет, подумала Алекс и
поинтересовалась:
— Ты дал ему денег?
Он ответил совершенно спокойным тоном:
— Разумеется, нет. — Он повернулся к ней и продолжил поучительным
тоном: — Дети не должны бродить по улицам и попрошайничать. Если им нужны
деньги, надо не откупаться от них мелкими подачками, а дать им возможность
заработать. Порой благие намерения оборачиваются злом, ты же знаешь.
Алекс была с ним не вполне согласна, но спорить не стала. Что ни говори, но
он все-таки дал денег мальчику. Как она и предполагала с самого начала, он
совсем не такой суровый, каким хочет казаться, и у него доброе сердце.
У нее потеплело на душе от этой тайны, которую она узнала о нем. По-
видимому, Колин Маршалл из тех людей, которые проявляют свое благородство
незаметно, не кичась им и не выставляя его напоказ.
Алекс подумала о том, какого замечательного и необыкновенного человека она
полюбила. Работа для него главное в жизни, и все же он легко позволил ей
уговорить себя на этот внеплановый выходной. Он притворяется суровым и
неприступным, а на самом деле ласковый, нежный и заботливый. И он дал Шону
двадцать долларов!
Она украдкой бросила взгляд на Колина. Теперь-то она уже точно знала, что у
него широкая душа и доброе сердце, как бы он ни пытался убедить ее в
обратном. Как же она могла не полюбить его! Счастливая улыбка осветила ее
лицо.
Сгорая от унижения, Шон бежал по улице, ведущей на окраину городка. Ему
казалось, что лицо его пылает как факел и все прохожие знают, что он жалкий
попрошайка, воришка и обманщик, и смотрят на него с презрением. Он такой
плохой, что даже собственный отец не желает его больше видеть и будет рад,
если он умрет.
Городок остался позади. Шон бежал к морю, задыхаясь, хватая ртом воздух,
словно там мог скрыться от своего позора.
Оказавшись наконец среди песчаных дюн на берегу, он сел и обхватил колени
руками. Ну почему мисс Престон оказалась там именно тогда, когда он решил
попросить денег у того дяди? Он стиснул руки и закрыл глаза, борясь со
стыдом и унижением.
Эта леди всегда так по-доброму разговаривала с ним, и он все больше
убеждался, что ей можно довериться, хотя за свою короткую жизнь Шон уже
успел убедиться на горьком опыте, как опасно доверять незнакомцам.
А мисс Престон говорила, что у него талант, что он должен обязательно стать
художником или архитектором и строить большие красивые дома, такие же
прекрасные, как его замок на песке. Шон коротко всхлипнул. Теперь она,
наверное, тоже станет презирать его.
Внезапно он почувствовал себя маленьким и бесконечно одиноким среди этих
песчаных холмов, наедине с бескрайним океаном. А в небе над ним с
пронзительными криками носились чайки.
В пять часов, проводив Алекс до ее коттеджа, Колин отправился к себе, чтобы
принять душ и переодеться. Они условились о встрече через час с тем, чтобы
вместе пообедать.
Войдя в гостиную, он увидел, что кнопка автоответчика мигает. Значит, кто-то
ему звонил. Уйдя из офиса, он намеренно отключил мобильный телефон, решив,
что сегодняшний день должен целиком и полностью принадлежать Алекс. К черту
дела! Они могут подождать до завтра.
Колин и сам не помнил, когда в последний раз он был в таком хорошем,
беззаботном настроении. И у него не было ни малейшего желания испортить его
чувством вины за свой побег из конторы. Зачем все портить? Если уж и
придется раскаиваться в своем легкомыслии, пусть это произойдет позже, не
сейчас.
Он подошел к музыкальному центру и вставил компакт-диск
Биттлз
, поющих о
красивых девушках и любовных переживаниях. Это то, чего не было у него в
юности. Поскольку он жил в коммуне, секс не составлял для него особенной
тайны, но, несмотря на это, ему было очень трудно решиться пригласить кого-
нибудь из девушек к себе. И нельзя сказать, чтобы тогда это так уж сильно
его привлекало. Единственное, о чем он горячо мечтал в то время, это о
жизни, которую увидел в одном из сентиментальных фильмов.
Колин отправился в душ, все еще переполненный мыслями и сожалениями о
прошедших годах, об упущенных возможностях и жарких летних ночах. Ему
припомнилась одна долгая и душная ночь в Питтсбурге, когда он лежал без сна
в тесной квартирке Барни и смотрел на Алекс, спящую на кровати напротив
него... Неужели Алекс так же одинока, как и он? Произойдет ли между ними что-
нибудь сегодня ночью? То, чего он так отчаянно хотел семнадцать лет назад и
сейчас желает во сто крат больше? Что принесет им эта ночь?
И если Алекс сможет простить его и принять таким, какой он есть, быть может,
для них наступит и завтрашний день?
Алекс облачилась в красивый соблазнительный комплект белья бирюзового цвета,
купленный ею накануне приезда в Стоунвейл. К сожалению, остальной ее
гардероб не отличался особым шиком. Ну почему она не привезла с собой то
блестящее вечернее платье с глубоким вырезом на спине, в котором она
выглядит как настоящая... принцесса. У мистера Маршалла при одном взгляде на
нее непременно потекли бы слюнки.
Алекс улыбнулась этой мысли, потом вздохнула. Увы, лучшее, что она может
надеть, это облегающее черное платье-миди с длинными рукавами. Элегантное,
но довольно консервативное.
Надев платье и туфли, она достала из шкатулки пару серебряных сережек в виде
крошечных звездочек, подходивших к ее цепочке. Отойдя на шаг, она критически
осмотрела себя в зеркале. Неплохо, хотя и не совсем то, чего она бы хотела.
Алекс улыбнулась. По крайней мере белье, находившееся под платьем, без
всякого сомнения, воспламенит Колина. Конечно, если до этого дойдет,
подумала она. Если вспомнить, что происходило между ними до сих пор, то ни в
чем нельзя быть уверенной.
Пройдя на кухню, Алекс налила себе мятного чаю со льдом и стала пить,
рассеянно глядя в окно. Она ждала Колина, и почему-то ей показалось, что она
ждет его уже очень давно. Всю жизнь. В каком-то смысле так оно и было.
Она и предположить не могла, что, приехав в небольшой приморский городок,
найдет здесь свою любовь. Она уже и не надеялась, что это когда-нибудь
случится, решив, что, по-видимому, одиночество ее удел. Ей казалось, что
судьба с самого начала предназначала ей в избранники Звездного Ангела, но
что-то случилось и она потеряла его. Потеряла навсегда. А с ним и свою
надежду на счастье.
Слава богу, она ошиблась.
Алекс понимала, насколько важна для них обоих эта любовь. Для него,
возможно, это новое чувство, которому он только учится доверять. Для нее же
любовь — единение тел, душ и сердец двух людей, которые отдаются ей без
остатка, полностью растворяясь друг в друге.
Но не слишком ли многого она ждет? Не слишком ли самонадеянно верит, что
именно она и есть та женщина, которая нужна Колину? И если это так, сумеет
ли она в конце концов убедить его в этом? Ведь не сумела же она убедить
Звездного Ангела...
Сполоснув кружку в мойке, Алекс уже собиралась выйти из кухни, когда какое-
то движение за окном привлекло ее внимание. Она подошла поближе и разглядела
маленькую фигурку, бегущую по направлению к соседнему коттеджу.
Шон! — промелькнуло у нее в голове, когда мальчик быстро юркнул в
подвал, расположенный под гаражом.
8
Всю дорогу до ресторана Алекс была непривычно тиха и молчалива. Она печально
глядела в окно. Даже когда они приступили к обеду, состоявшему из
великолепных морских деликатесов, она оставалась задумчивой и какой-то
рассеянной. Колина это удивляло и немного беспокоило.
Более того, его поразил черный цвет платья, которое она надела, и почему-то
это беспокоило его даже больше, чем ее рассеянные, односложные реплики на
его попытки завязать разговор. Куда делись ее яркость, живость и
удивительная искренность, которые так смущали и пленяли его?!
Колин глядел на ее склоненную над столом головку и думал, что много бы
сейчас отдал за то, чтобы прочесть ее мысли. В эти минуты она, казалось,
была не с ним, а где-то далеко, и он даже сам поразился, насколько это ему
не понравилось.
В конце концов он больше не мог выдерживать отчужденности, внезапно
возникшей между ними, и, потянувшись через стол, накрыл ее руку своей
ладонью.
— Что с тобой, Алекс? Почему ты такая тихая?
Она вскинула на него глаза. Черное облегающее фигуру платье очень шло ей, но
все же было не в ее стиле именно потому, что черное. Он привык видеть ее в
чем-то ярком, жизнеутверждающем.
— Я... просто я задумалась, — ответила она, слабо улыбнувшись.
Задумалась о нас с тобой. О Шоне.
— О чем?
Алекс очень хотелось рассказать ему о Шоне, но она никак не могла решиться.
Одно дело знать самой о том, где прячется сбежавший из дому мальчик, и не
сообщать в полицию; это ее риск, и она сознательно идет на него. И совсем
другое — втягивать в авантюру Колина Маршалла, известного бизнесмена,
владельца крупной компании. Рассказав Колину, она подвергнет риску и его.
К тому же Алекс не была до конца уверена, как он к этому отнесется.
Возможно, станет настаивать на том, чтобы сообщить в полицию, и его нельзя
будет за это винить. Это его гражданский долг. И тем не менее Алекс знала,
что будет разочарована, если он так поступит, поэтому колебалась. В конце
концов она не выдержала:
— Колин, знаешь, тот мальчик, ну, который строил песочный замок на пляже и с
которым я разговаривала. Помнишь? — Алекс сделала глубокий вдох и еще
раз спросила себя, правильно ли поступает, втягивая его в это, но раз уж
начала... — Это тот самый мальчик, который сегодня просил у тебя денег
возле кафе. Его зовут Шон. Он сбежал из дому и живет в подвале дома,
расположенного справа от моего. Он ведь принадлежит твоей компании, да?
Колин кивнул и несколько минут молчал, как видно переваривая информацию.
— И как долго ты уже об этом знаешь? — спросил он.
Ее и удивило и обрадовало, что он, кажется, совсем не рассердился. А Колин
понял, что ее задумчивость и нервозность вызвана неуверенностью в нем. Она
не знала, сможет ли положиться на него в этом деле. Что ж, ее можно понять.
— Я с самого начала подозревала, что он сбежал из дому, — ответила
Алекс, — но не знала, где он обитает, пока сегодня вечером не заметила
из окна, как он юркнул в подвал соседнего дома.
— Ты ведь знаешь, что он не должен там оставаться, верно?
— Знаю. — У Алекс сжалось сердце. — И пойму, если ты захочешь
сообщить в полицию.
Колин вскинул брови.
— Разве я что-нибудь сказал о полиции?
Ей захотелось сию минуту броситься ему на шею и расцеловать. Она просияла.
— Я люблю тебя. И я видела, как сегодня днем ты дал ему денег, не отпирайся.
Он пожал плечами.
— Просто мне не нравится, когда дети голодают.
Ему не понаслышке было известно, что значит быть голодным.
— Я так понимаю, ты уже что-то придумала насчет этого мальчишки.
Она кивнула.
— Мы с ним несколько раз говорили, и, мне кажется, он начинает проникаться
ко мне доверием. Надо подождать, когда он сам попросит о помощи.
— А если не попросит?
— Непременно попросит, можешь мне поверить. Просто надо дать ему еще немного
времени.
Колин покачал головой.
— Ну прошу тебя, давай дадим ему хотя бы пару дней. Думаю, этого будет
достаточно. — На этот раз она протянула руку и погладила его ладонь.
— Два дня, не больше. — Колин перевернул ее руку ладонью вверх и стал
водить большим пальцем по внутренней поверхности запястья.
Алекс радостно улыбнулась, но тут же сникла, сообразив, что все-таки втянула
его в это щекотливое дело, а он рискует гораздо больше нее.
— Должна предупредить тебя, что укрывательство беглецов противозаконно. Тот
факт, что нам известно, где прячется Шон, и мы не сообщаем куда следует,
может быть расценен как укрывательство. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя из-
за этого возникли неприятности.
Колина тронула ее забота. Ему было приятно сознавать, что она доверилась ему
в столь непростом деле. Однако была во всей этой ситуации и забавная
сторона. Его принцесса совсем не беспокоилась о себе, не думала, что ее
собственное поведение никак нельзя назвать законопослушным, но ужасно
боялась вовлечь его во что-то противозаконное. По-видимому, она не
сомневалась, что уж он-то всегда строго следует букве закона.
— Что ж, ясно. Понимаю и принимаю этот риск, — сказал он. — Это
единственное, что не давало тебе покоя весь вечер?
— Нет, не единственное, — отозвалась она. — Еще я думала о нас с
тобой.
— Что ж, давай обсудим и это. — Он сплел их пальцы. — Но мне бы не
хотелось тратить время на обсуждение собственной персоны. Предпочитаю
поговорить о тебе.
Алекс улыбнулась. Да, это она заметила. Колин упорно отвергал все ее попытки
поговорить с ним о его прежних годах и до сих пор не подпускал ее слишком
близко в эмоциональном плане. Но она так не могла. Ей нужно гораздо больше,
чем просто физическая близость, хотя и ее она предвкушает с трепетным
восторгом. Она хотела, чтобы он научился доверять ей, как она доверяет ему,
ведь страсть может обойтись без доверия, любовь — никогда.
— Я готова рассказать тебе все, что ты хочешь знать, Колин, но и ты не
должен отгораживаться от меня. Я люблю тебя и хочу знать обо всем, что
сделало тебя таким, какой ты есть. Поверь, ничто из того, что ты можешь
рассказать, не будет шокировать и не разочарует меня. Ты не представляешь,
каких историй я наслушалась за время своей работы в Обществе!
Голос ее был нежным и бархатистым, как лепестки розы. Он манил и притягивал.
— Прошу тебя, милый, доверься мне. Помоги преодолеть ту неприступную стену, которой ты себя окружил.
Колин похолодел. Алекс упорно пытается проникнуть к нему в душу, заставляя
открыто посмотреть в лицо своему прошлому и заново переоценить прожитые
годы. Но даже теперь, когда воспоминания детства казались, как никогда
прежде, далекими, он не мог рассказать ей всего. Ведь в таком случае
пришлось бы назвать и свое настоящее имя.
— Не думаю, что мое прошлое так уж интересно, чтобы о нем говорить. —
Ему было неприятно продолжать обманывать ее, но он еще не был готов
раскрыться перед ней до конца. Открыть все свои тайны. Не здесь и не сейчас.
Но в то же время он понимал, что больше не может повторять ту официальную
версию своей биографии, которая вполне устраивала всех, кроме проницательной
Алекс.
— Должно быть, это все действительно очень важно, если тебе так трудно об
этом говорить, — мягко произнесла Алекс. — Но, может, есть какие-
нибудь незначительные мелочи, о которых ты мог бы рассказать? Например,
каким ты был в детстве?
Незначительные мелочи? Если б она знала... Он резко убрал руку, словно
обжегшись, и после довольно продолжительного молчания все-таки заговорил:
— С раннего детства мне навязывали представления и идеалы, которых я не
разделял. Мне предоставляли простор и свободу выбора, а мне хотелось
строгости и дисциплины. — Колин замолчал, словно ему трудно было
говорить.
Наблюдая за его напрягшимся лицом с отсутствующим взглядом, Алекс поняла,
что он смотрит сейчас не на нее, а глубоко в себя. Она и не заметила, что
задержала дыхание, пока он вновь не заговорил:
— Школу я ненавидел, но учиться любил. Учеба давалась мне легко, и я
достигал хороших результатов по многим предметам. У меня не складывались
отношения со сверстниками из-за того, что я был не такой, как все. Я был
ниже ростом, и... мне не разрешалось заниматься спортом. Учителя тоже
недолюбливали меня и часто наказывали даже за то, чего я не совершал.
Драться мне тоже нельзя было, но я вынужден был участвовать в драках, чтобы
не прослыть трусом и отстоять свое достоинство. Друзей-сверстников у меня не
было. Я был один.
Предупреждающий огонек в голубых глазах Колина сказал Алекс, что в данный
момент лучше ни о чем его больше не спрашивать. Что эта тема закрыта.
То, что рассказал Колин, тронуло ее до глубины души. Каким же безотрадным и
одиноким, должно быть, было его детство! Неудивительно, что он вырос таким
замкнутым.
— И тебе, конечно, хотелось другой жизни, хотелось вырваться из тех тенет,
которые связывали тебя, — мягко проговорила она. — Мне это тоже
знакомо и понятно, потому что и я хотела того же. Возможно, у нас с тобой
общего больше, чем мы думаем.
— А какой ты была в детстве?
— О, я всегда старалась быть такой, какой меня хотели видеть, старалась
угождать. Я ужасно боялась, что, если буду делать что-то не так, отец будет
мною недоволен. В общем, — Алекс усмехнулась, — я была послушной
девочкой.
— И сейчас, став взрослой, ты все еще пытаешься заслужить отцовское
одобрение? — с любопытством спросил Колин. После побега из дому в
семнадцать лет он больше ни разу не встречался со своими родителями.
Алекс с грустью покачала головой.
— Нет. Повзрослев, я наконец поняла, что любовь и одобрение не одно и то же.
Но мне понадобилось довольно много времени, чтобы осознать, что я всегда
буду иметь его любовь, но никогда — одобрение.
Колин отчетливо вспомнил, что отец Алекс, когда они встретились на
...Закладка в соц.сетях
