Жанр: Любовные романы
Остров мечты
...а, вчера мне было намного лучше, чем сегодня. Это, наверное, из-за
дождя. Но ты не волнуйся, ничего страшного. Давай просто побродим по острову
и еще разок обследуем его.
— Боюсь, что обследовать уже нечего.
— Ну тогда просто погуляем.
Сегодня он был каким-то другим, каким-то странным. Даньелл озадаченно
нахмурилась. Но он прав: ему нельзя сильно перенапрягаться, ведь у него
травма головы.
— Ну хорошо, — согласилась она. — Давай погуляем.
Он улыбнулся и нежно взял ее за руку.
Слабость, которую она испытывала недавно, вновь овладела ее телом. У Даньелл
перехватило дыхание, она заглянула в его глаза и увидела в них серебристые
огоньки. И все-таки он какой-то не такой...
— Ты что-то от меня скрываешь? — спросила она.
Дэвид крепче сжал ее руку и перестал улыбаться.
— Ничего такого, о чем бы я тебе уже не говорил. Но если хочешь, скажу
еще раз, — сказал он, лукаво блеснув глазами.
Видимо, он проснулся с теми же эротическими фантазиями, что и я, решила
Даньелл.
Они все время вместе, с утра до поздней ночи. А тут еще вчерашние поцелуи и
купание в озере под луной. При такой романтической обстановке нет ничего
удивительного, что они оба находятся во власти желания. А если они к тому же
целый день будут бродить без дела, взявшись за руки и думая только друг о
друге...
Даньелл высвободила свою руку, наклонилась и взяла апельсин.
— Все-таки мне кажется, что мы должны найти дерево для флагштока.
— Завтра займемся этим, обещаю. Уверен, нас очень скоро найдут, Дани,
поэтому хочу провести день с тобой. Давай просто радоваться жизни. Давай
забудем сегодня обо всем на свете, кроме радости.
Говорил ей кто-нибудь раньше такие слова? Нет, никто и никогда.
Сердце ее затрепетало и провалилось куда-то вниз. Да я люблю Дэвида, и это
чувство с каждым часом все сильнее. Я радуюсь его радостью и печалюсь его
печалью. Я остро чувствую его настроение, а от мыслей о его любви томится и
изнывает каждая клеточка моего тела.
Дэвид подошел и взял из ее рук апельсин.
— Давай позавтракаем сливами, — тихо проговорил он. — Они
теплые и сладкие, прямо с дерева.
Его голос приятно обволакивал Даньелл. Она не могла больше сопротивляться.
Она понимала, чего он хочет, чего хотят они оба. И это отнюдь не сливы.
Он долго, завораживающе смотрел на нее, а потом снова взял за руку.
— Ты пойдешь со мной?
— Да, — выдохнула она.
Его широкая счастливая улыбка буквально ослепила ее.
— Вот и славно.
Они вышли на берег, держась за руки. И вдруг, обменявшись взглядами,
засмеялись и побежали, словно беззаботные дети. Даньелл не могла припомнить,
когда в последний раз ей было так хорошо и весело.
Набегавшись по песку, пока не закололо в боку, они свернули к сливовым
деревьям и позавтракали сочными сладкими плодами.
Все это время Даньелл не покидало ощущение, что Дэвид как-то изменился.
Внешне он выглядел точно так же, но было что-то такое в его глазах, чего она
не замечала в предыдущие дни.
Они сели на берегу, и Дэвид откинулся назад, опершись на локти.
— Как твоя голова? Лучше?
— Значительно лучше. И настроение прекрасное. А у тебя?
— У меня тоже, — призналась она, пони
— Ты такая красивая, Дани. Ты это знаешь?
Она покраснела.
— Скажешь тоже. Наверное, лицо у меня уже черное от солнца.
— Нет. У тебя золотистый загар, и он очень тебе идет.
Почувствовав на себе его горячий пристальный взгляд, она поспешно поднялась.
— Пойдем еще пройдемся.
— Конечно. — Он тоже встал, и они отправились на ближайший холм.
Даньелл размышляла о том, что сегодняшний день может быть для них последним
на острове. Интуиция подсказывала ей, что память к нему вот-вот вернется.
Она была и рада этому, и нет. Если б только она могла быть уверена, что
вместе с памятью к нему не вернутся все те черты, которые оттолкнули ее при
их первой встрече.
Дэвид догадывался, о чем думает Даньелл: о том, что память скоро вернется к
нему и их идиллия на острове закончится. Отвратительно было притворяться, но
ему нужно еще немного времени...
Они вышли на поросшее травой плато. Под ярким солнцем волосы Даньелл
засияли, и вся она была такая нежная, такая грациозная, что Дэвид
почувствовал непреодолимое желание прижать ее к себе и долго-долго не
отпускать. Лучше всего — никогда. Он обнял ее за талию, и она, откинув
голову, заглянула ему в глаза.
— Дэви...
— Не говори
нет
.
— А я и не говорю.
Сегодня он смелее, промелькнула у нее мысль. Да, он изменился. Тот Дэвид, с
которым она провела эти дни на острове, был милым, добрым, но несмелым и
покладистым, а сегодня он другой. Сегодня он уже не просит разрешения
поцеловать ее, не обещает уважать ее желания, сегодня он сам уже не может
справиться со своими желаниями.
Именно этот смелый волевой Дэвид разрушил ее последние попытки к
сопротивлению. Прежде она играла главную роль в их взаимоотношениях, теперь
пришел его черед.
Его серые глаза, наполненные глубокими чувствами, потемнели от желания.
— Наши отношения не прекратятся после того, как нас найдут. — Не
дожидаясь ответа, он поцеловал ее.
Все мысли разом покинули ее, она закрыла глаза и обвила его шею руками. Губы
ее приоткрылись, дыхание стало прерывистым, и она почувствовала в себе
небывалую смелость. Свойственная ей осмотрительность исчезла, уступив место
порывистой чувственности, и она прижалась к нему, зарывшись пальцами в его
волосы.
Руки Дэвида скользили вдоль ее тела. Она отвечала на его поцелуи со
страстью, не уступавшей его, и руки ее скользили по его крепким мышцам. Еще
секунда — и все ее тело запылало.
Ничего подобного он в жизни не испытывал. Волна радости захлестывала его с
головой и вздымалась выше, потому что это чувство было явно взаимным. Тело
ее уже пылало той же страстью. Она словно растаяла в его объятиях, как он и
мечтал. Поцелуи стали долгими, затяжными. Она целовала его, и он целовал ее.
Тела их слились в одно целое и плыли в каком-то древнем изначальном ритме, в
вечном танце мужчины и женщины.
Даньелл неверными руками пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки. Дрожь
сотрясала их, и, не отрываясь друг от друга, они опустились на густую траву.
Все мысли покинули их, остались одни чувства и желания.
Даньелл лежала на спине под ласковыми солнечными лучами, обдуваемая теплым
ветерком. Дэвид приподнялся на локте и заглянул ей в глаза.
— Если бы ты знала, как много для меня значишь! — И он снова
припал к ее рту в горячем, страстном поцелуе. Он целовал ее шею, плечи,
грудь, нежно касался губами напрягшихся сосков.
А ее руки ласкали его тело. Ей казалось, что в небе рассыпались звезды и в
ее теле образовалась пустота, которую только он один мог заполнить.
Он понял ее, и их тела соединились, слились в единое целое.
Они жадно обменивались поцелуями и ласками, кружась в безумном вихре
сжигающего их огня. Он смотрел на нее, и ее завораживало какое-то особенное,
почти неземное выражение его глаз.
А она и сама витала в иных мирах. Каждое движение его тела приближало ее к
тому мгновению, которое не подвластно воле разума.
И вот этот миг наступил: она застонала и выгнулась дугой под ним. Еще
мгновение — и Дэвид хрипло вскрикнул и обессиленно повалился ей на грудь.
Успокоенные, они некоторое время лежали неподвижно.
Буря страсти миновала.
Ничего подобного Даньелл еще никогда не испытывала. На смену взрыву эмоций
пришло спокойствие и умиротворение.
Дэвид поднял голову, и, когда их взгляды встретились, в его глазах светилась
нежность.
— Если бы я стал признаваться тебе в любви, ты, наверное, убежала бы?
— Не смогла бы убежать — сил бы не хватило.
Он наклонился, ласково поцеловал ее в губы, потом снова поднял голову.
— Я думаю, именно это происходит между нами, Дани, — любовь.
— Не знаю... — прошептала она, затем облизала пересохшие,
распухшие от поцелуев губы. — Разве такое возможно? Разве любовь
приходит так быстро и внезапно? — Она-то не сомневалась, что любит его,
но вот он...
— Мне кажется, любовь так и приходит — неожиданно, без предупреждения.
— Ты так думаешь? А я не уверена. — Даньелл нежно погладила его
лицо. — Но, наверное, нам не стоит говорить об этом, пока мы не
вернемся к нашей прежней жизни.
— Прошу тебя, не говори так. — Он слегка встряхнул ее. — Люби
меня и не думай ни о чем. Просто люби. Пожалуйста.
Она вздохнула.
— Я хочу, но это не так просто. Когда к тебе вернется память...
— Я буду любить тебя и без памяти, и с памятью, — горячо возразил
он, опасаясь, что она начнет сопоставлять его с тем человеком, которого
встретила на яхте. — Поверь, Дани, мои чувства к тебе не исчезнут и не
изменятся, когда нас найдут и вернут домой. Ты должна мне верить.
— Мне так бы этого хотелось.
— Так что же тебе мешает?
Она пристально вглядывалась в его глаза, ища в них изменений, которые
интуитивно чувствовала.
— Не знаю. Сегодня ты какой-то другой. Более уверенный в себе, более
смелый, что ли, — заметила она, потом улыбнулась. — Но таким ты
мне нравишься еще больше. — Она притянула к себе его лицо и
поцеловала. — Нам еще многое предстоит пережить, — добавила она
шепотом. — Ты мне очень дорог, Дэви, очень. Только прошу тебя, не нужно
меня торопить. Дай мне немного времени привыкнуть к тому, что происходит
между нами. Все случилось так быстро... я так не могу. Мне нужно время.
— У тебя будет столько времени, сколько захочешь, милая. — Он
чмокнул ее в кончик носа. — А сейчас, может, пойдем искупаемся?
— Прекрасная идея! — улыбнулась она.
9
Обмениваясь улыбками и взглядами, они не торопясь шли к океану и чувствовали
себя так, словно они одни на всем белом свете.
Оставив одежду на берегу, они вошли в воду и принялись плескаться и
дурачиться, позабыв обо всем. У Даньелл еще никогда не было так легко на
сердце. Теперь она понимала, что чувствовал Дэвид, когда говорил об ощущении
полной свободы.
— Господи, как же я счастлив! — воскликнул Дэвид, широко улыбаясь.
У Даньелл тревожно ёкнуло сердце. Он думает, что это ощущение полного
счастья останется с ним и тогда, когда он вернется к прежней жизни. Но так
ли это? Она могла только гадать.
Они пообедали фруктами и еще немного побродили по острову. Возвращаясь в
лагерь, подошли к озеру. Даньелл пришло в голову, что они снова ушли с
открытого места, но сейчас ей было все равно. Глядя на Дэвида, она понимала,
как бесконечно он дорог ей. Неужели это только потому, что они здесь одни?
Нет, не может быть. Прав был он, когда говорил, что их встреча здесь не
случайна. Что бы ни произошло в будущем, эти воспоминания останутся с ней
навсегда. И если сегодня — это все, что у них есть, нужно взять от этого дня
самое прекрасное.
Такая порывистость совсем не в ее духе, и она сама поразилась силе чувств и
эмоций, которые вызывал у нее этот мужчина.
Дэвид бросил свои вещи на траву, а потом забрал одежду у Даньелл и положил
на камень. В его глазах снова засверкали серебристые искры. Она протянула
руку и погладила черную поросль у него на груди.
— Ты хотел знать, как ты выглядишь, — сказала она. — Не
тревожься. Ты самый красивый мужчина из всех, кого я видела.
Противоречивые чувства охватили Дэвида. Он прекрасно знал, как выглядит.
Скрывать от Даньелл, что память вернулась к нему, было малодушием. Он очень
хотел признаться ей, но боялся, что она тут же отгородится от него
непреодолимой стеной.
— А ты — самая красивая женщина из всех, которых я... — Прикусив
язык, он поспешно прижал ее к своей груди и крепко поцеловал. Сердце
колотилось в груди. Он чуть не проговорился. Оставалось лишь надеяться, что
Даньелл не придаст значения его словам, отнеся их к порыву страсти. — Я
так люблю тебя!
Даньелл ощутила, как нежность заполняет каждую клеточку ее существа. И в то
же время отчаяние таилось где-то в глубине. Сможет ли она после всего, что
произошло, вернуться к прежней, обычной жизни? Все оставшуюся жизнь она
будет жить воспоминаниями об этих днях.
— Пойдем искупаемся, — тихо предложил он.
Даньелл кивнула. Беззаботное настроение незаметно сменилось грустью и
тревогой.
Взявшись за руки, они вошли в воду. Дэвид тут же обнял ее, а она закрыла
глаза и склонила голову ему на грудь. Было слышно, как гулко стучит его
сердце. Близость их тел под водой призывала утолить взаимное желание. И она
знала, что так будет продолжаться до тех пор, пока они останутся здесь.
Вдруг Даньелл поймала себя на мысли, что она не желает, чтобы их спасали. Ей
хочется продлить эти прекрасные мгновения как можно дольше. Неужели она
окончательно потеряла голову из-за Дэвида Нортона?
Открыв глаза и откинув голову, Даньелл заглянула в лицо Дэвида и по
выражению его лица поняла, что их мысли совпадают.
— Спасатели могут прилететь в любой момент, — прошептала она.
— Мои чувства к тебе не изменятся, — отозвался он.
Он был так уверен в этом, что у Даньелл ком встал в горле.
— Мои тоже, и этого-то я и боюсь.
— Не надо бояться, — убеждал он. — Ничего не бойся. Мы
вместе. Мы созданы друг для друга.
Даньелл попыталась улыбнуться, но улыбка вышла печальной.
— Я страшусь того, что принесет нам завтра.
— Тогда давай жить сегодняшним днем. Лично я уверен в том, что наше
будущее прекрасно, и хочу, чтобы и ты в это поверила.
Что-то случилось с нею. Исчезли благоразумие, растерянность, отчаяние. Она
обнимала Дэвида и испытывала такие чувства, которым даже не могла дать
определение.
Он сказал, что любит ее. Может ли она поверить ему? А быть может, он прав и
стоит жить настоящим, не тревожась о том, что принесет будущее? У них есть
все необходимое, и они принадлежат друг другу. Разве это не самое главное в
жизни?
Никогда она не испытывала такого всепоглощающего притяжения к мужчине. Это
походило на сказку. Их взаимопонимание было таким полным, что казалось
непостижимым, и нечто глубокое, неподвластное разуму, лежало в основе их
отношений.
Даньелл трепетала, глядя в горящие глаза Дэвида, пока его руки ласкали ее
тело. Его прикосновения были горячими, как солнце, и нежными, как шелк.
— Замерзла?
— Нет, нисколько.
— Я тоже нет. Напротив, с каждой минутой мне становится все
теплее, — усмехнулся Дэвид.
— Я заметила, — улыбнулась Даньелл.
Дэвид зачерпнул полные горсти воды и вылил ей на грудь, любуясь, как водяные
струи стекают по нежной коже.
— Какая ты красивая! — восхищенно воскликнул он.
Даньелл погладила его плечи, потом мускулистую грудь, потом ее руки
опустились вниз, лаская его тело под водой. Выражение мучительного
наслаждения появилось на лице Дэвида, глаза вспыхнули серебристым огнем.
Он прижал ее к себе, прильнув к ее губам в долгом горячем поцелуе,
воспламеняющем кровь.
Прислонив Даньелл к высокому берегу, он покрывал поцелуями ее щеки, губы,
лоб. Она отвечала ему с неменьшим пылом.
До сегодняшнего дня Дэвид был уступчивым и покладистым, но теперь все
изменилось. Он стал лидером в их отношениях, знал, чего хочет, и смело
добивался этого. Даньелл казалось, что сегодня она замечает в нем некоторые
черты того Дэвида, который был на яхте.
Его неустанные ласки вырывали из ее груди тихие стоны наслаждения, сердце
билось в груди неровными толчками.
— Наша встреча не случайна, — пробормотал Дэвид. — Это
судьба. Это навсегда. Не сомневайся в этом.
Глаза Даньелл наполнились слезами. Как ей хотелось, чтобы он был прав! Чтобы
все действительно так и было.
Даньелл закрыла глаза, зная, что он смотрит на нее. Он приподнял ее, и она
обвила его ногами за талию.
— Открой глаза, Дани, — горячо прошептал он. — Посмотри на
меня.
Ее веки затрепетали.
— Дэви... о, Дэви...
— Я люблю тебя. — В его взгляде горела такая страсть, что было
больно глазам. — Не отворачивайся, смотри на меня.
— Я... не могу.
— Можешь. Не отводи глаз, любимая, и ты поймешь, что я чувствую.
— Чего ты... хочешь?
— Тебя. Только тебя. И ты тоже хочешь меня, я знаю. Знаю, что ты
чувствуешь. Мы понимаем друг друга без слов. Разве не это главное?
Он говорил так убежденно, что Даньелл хотелось верить: что бы ни случилось
потом, он не забудет эти дни на острове. Она улыбнулась сквозь слезы, не в
силах бороться с его пылом и со своими чувствами.
— Ты завладел моим сердцем и душой, Дэви. В тебе вся моя жизнь.
Вскоре слова потеряли всякий смысл. Время словно остановилось. Они вновь
стремительно вознеслись к звездам, и их тела и души парили в вышине,
свободные и неразлучные.
— Это место создано для любви, правда? — спросил Дэвид, когда они
вместе вернулись на землю. — Для меня это — вершина счастья. Я мечтаю о
такой жизни.
Она молча улыбнулась и ласково погладила его лицо. Он даже не представляет,
какой он сейчас красивый и желанный.
Он накрыл ее ладонь своей. В серых глазах снова загорелись искорки желания.
— Что ты со мной делаешь? Я снова хочу тебя.
Она рассмеялась.
— О нет, вначале давай выйдем из воды, не то посинеем.
Они вышли. Даньелл сняла с куста бежевую скатерть и завернулась в нее, а
Дэвид обернул рубашку вокруг пояса.
— Догоняй! — внезапно крикнула Даньелл и пустилась наутек.
Дэвид догнал ее у самой палатки. Со смехом они вместе упали на землю и
покатились по песку, хохоча и целуясь. Догоняя ее. Дэвид потерял рубашку. Он
был прекрасен, как античный бог, и ей хотелось прижаться к его мужественному
телу.
Поднявшись на ноги, он протянул ей руку и шутливо проговорил:
— Войди в мой дом и опробуй наше ложе, красавица.
— С радостью, о мой господин, — с трудом сохраняя серьезный вид,
отозвалась Даньелл.
Они разложили на песке кусок скатерти и легли рядом на импровизированную
постель. Шум набегавших волн убаюкивал их.
— Боже, как хорошо, — пробормотал Дэвид. — Ты останешься
здесь со мной на ночь?
— Конечно.
Дэвид был счастлив: Даньелл в его объятиях, кругом покой и красота и
умиротворение в его душе.
Он закрыл глаза и погладил ее руку.
— У тебя атласная кожа.
Даньелл погладила его плечо.
— А у тебя как бархат.
— Райский сад не мог быть прекраснее нашего.
Даньелл улыбнулась.
— Значит, мы Адам и Ева?
— Ну да. До грехопадения. Хорошо, что на острове нет яблонь.
— И змей.
Даньелл ощущала небывалый покой и умиротворение и была уверена, что Дэвид
чувствует то же самое. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного.
Она вздохнула и прижалась к нему. Лежавший рядом мужчина — вот что было ее
единственной мечтой и реальностью. Их нагота, их близость больше не вызывали
у нее неловкости и смущения. Теперь все, что происходило между ними,
казалось таким естественным. Рука, лежавшая на его груди, скользнула ниже.
Дэвид сделал глубокий вдох, но глаза его по-прежнему оставались закрытыми.
Даньелл подняла голову и обвела языком его сосок, который тут же сморщился и
затвердел. Она с улыбкой стала покрывать поцелуями его грудь.
— Мне нравится, как ты это делаешь, — выдохнул он.
Не ответив, она опустилась ниже, чувствуя, как к нему возвращаются жизненные
силы.
— Дани, — глухо простонал он. — Дани...
Глубоко в темном омуте его глаз уже пульсировала страсть, вырываясь наружу
прерывистым дыханием. Он сжал ее голову руками и притянул к себе. Когда губы
их встретились, из груди Дэвида вырвался стон.
— Ах, Дани, как бы я жил, если бы мы с тобой не встретились? Ты — мое
сердце, моя душа. Еще никогда в жизни я не испытывал ничего подобного.
Она замерла и вскинула голову.
— Ты все вспомнил?
Он мысленно застонал. Вот болван!
— Я... нет. Просто... ну, не знаю, какие-то ощущения. Я чувствую, что
такое со мной впервые.
Торопясь отвлечь ее, он, не размыкая объятий, перекатился вместе с ней, и
она оказалась под ним.
— Я знаю только то, что чувствую с тобой. Знаю, что никакая другая
женщина не даст мне такого счастья. Может, это и означает возвращение
памяти, я не знаю, но это не имеет значения. Для меня ничто не имеет
значения, кроме нас с тобой и нашей любви.
Даньелл пришла в смятение. Неужели память все-таки возвращается к нему? Она
и радовалась этому, и огорчалась. Она хотела, чтобы он был здоров, чтобы
вновь обрел самого себя, но ревновала его к прошлому и страшилась будущего.
Дэвид почувствовал едва заметную перемену в ней по тому, как напряглось ее
тело, и понял, что все ее сомнения вновь вернулись к ней.
— Дани, милая, не отгораживайся от меня, прошу тебя. Давай поговорим о
нашем будущем. — Он отвел прядь волос с ее лица. — Я хочу сказать
тебе кое-что важное. Ты все время пытаешься возвести между нами преграду, но
это неправильно.
Она печально улыбнулась.
— Мне кажется, сейчас между нами нет никаких преград.
— Я говорю не о физической близости, а о духовной. То, что произошло
здесь между нами, никак не связано с прошлым, верно? Ты считаешь, что я
полюбил тебя только потому, что потерял память и не помню ничего, что было
со мной прежде, но это не так, уверяю тебя. Мы созданы друг для друга,
неужели ты этого не понимаешь? И поэтому, когда мы вернемся к цивилизации, я
хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
В ее широко распахнутых ореховых глазах задрожали слезы, и он отругал себя
за необдуманную поспешность.
— Не отвечай сразу. Подумай.
Даньелл ненавидела себя за глупые слезы, но ничего не могла с собой
поделать.
— Ты не можешь строить планы и давать обещания, пока память не вернется
к тебе.
— К черту мою память! — вспылил он. — Она здесь ни при чем. Я
знаю, чего я хочу и что мне нужно. Мне нужна ты, Дани, только ты.
— Но мы не знаем, свободен ли ты. А что, если ты уже связан обещанием с
другой женщиной? Помолвлен?
Он точно знал, что не помолвлен, но не мог сказать ей об этом, не
признавшись, что память вернулась к нему. Он точно знал, что больше не
вернется к прежнему образу жизни, что переродился здесь. Может, это
произошло потому, что он был выбит из привычной колеи кораблекрушением и
амнезией, а может, из-за Даньелл. Какова бы ни была причина, он не намерен
больше растрачивать свою жизнь погоней за деньгами. Может быть, лучше
сказать ей об этом прямо сейчас?
Дэвид вглядывался в любимое лицо, в прекрасные карие глаза. Как она
воспримет, если он признается, что память вернулась к нему еще утром?
Даньелл пошевелилась, пытаясь высвободиться.
— Дэвид, мне хотелось бы побыть немного одной. Мне надо... надо
подумать.
Он взял ее руку, поднес к своим губам и нежно поцеловал.
— Только не забывай, что я люблю тебя, ладно?
— Не забуду.
— И что ты тоже любишь меня.
Даньелл вздохнула. Дэвид протянул ее бежевую скатерть.
— Вот, завернись в нее.
— Спасибо. — Она завязала ткань узлом на груди. — Пойду
пройдусь.
— Возвращайся засветло.
— Хорошо, не волнуйся.
Даньелл направилась к океану, а Дэвид смотрел ей вслед. Внезапно у него
засосало под ложечкой от какого-то нехорошего предчувствия. Неужели она не
сможет простить его, когда узнает об обмане? Ведь она же любит его, хоть и
боится пока признаться. Наверное, все же следовало сразу рассказать ей, что
память вернулась к нему, тогда в их отношениях не было бы никаких недомолвок
и он мог бы надеяться на ответное чувство. Но он струсил, а теперь запутался
и не знает, как выбраться из этого положения.
Что делать? — мучительно размышлял он. Признаться сейчас? Но тогда
Даньелл может снова отдалиться от него, а она так ему нужна. Ему нужна хотя
бы эта ночь. Хочется, чтобы она спала в его объятиях и чтобы, просыпаясь
среди ночи, он чувствовал ее рядом с собой. Еще только одна ночь!
Завтра он обязательно обо всем ей расскажет, но сегодняшняя ночь принадлежит
ему. Им обоим.
Он нервно расхаживал возле палатки, и сомнения все больше овладевали им.
Даньелл уже о чем-то до
...Закладка в соц.сетях
