Жанр: Любовные романы
Остров мечты
... теперь она сидела на камне и грызла
их.
Глядя на неспокойные воды океана, Даньелл размышляла о превратностях судьбы.
Почему вертолет не прилетел на час раньше, когда она была на берегу? И
почему не облетел остров еще раз?
Она тяжело вздохнула. День был таким замечательным. Ей даже было весело — и
вдруг такая неудача! Сейчас ею владело чувство безнадежности.
— Даньелл...
Она вздрогнула, услышав голос Дэвида за спиной. Погруженная в унылые мысли,
она не слышала, как он подошел.
Дэвид опустился рядом с ней на песок.
— Простите меня.
Она резко повернула голову и недоуменно нахмурилась.
— За что?
— Я должен был приготовиться к появлению вертолета.
— Но я тоже должна была об этом подумать. Поверьте, я вас ни в чем не
виню. — Она не кривила душой. Ей такое даже в голову не приходило. Это
была просто глупая случайность. Невезение. — Возможно, он улетел так
быстро из-за непогоды.
Дэвид ничего не ответил. Он подумал, что спасатели, облетев остров, просто
не увидели на нем ничего, что привлекло бы их внимание, поэтому и улетели.
Надо срочно придумать что-то такое, что в следующий раз привлечет их
внимание, решил он. Плохо, что остров считается необитаемым. Если даже они и
будут подавать сигналы, спасатели могут пролететь мимо, не заметив их.
Он облокотился на камень, на котором устроилась Даньелл, продолжая смотреть
в океанскую даль. Так они молча сидели, погруженные каждый в свои мысли.
Наконец Даньелл перевела взгляд на Дэвида. Его голова была на уровне ее
бедер. Волосы разметал ветер, рана поджила и отечность спала. Ей так
нестерпимо захотелось зарыться пальцами в его волосы, что она еле
сдержалась.
Все вокруг потемнело, и на землю упали первые капли дождя.
— Дождь начинается, — со вздохом заметила Даньелл. — Пойдемте
под деревья, а то насквозь промокнем.
Они побежали в лагерь под усиливающимся дождем. Крупные капли звонко шлепали
по пальмовым листьям. Начался тропический ливень.
Даньелл торопливо заползла в шалаш, который построил для нее Дэвид.
— Идите и вы сюда, — позвала она. — Здесь хватит места для
двоих.
— Ничего, не растаю.
— Не упрямьтесь, идите сюда. Я не могу видеть, как вы мокнете под
дождем.
В ее голосе звучало огорчение, и Дэвид подчинился. Он забрался в крохотный
шалаш, рассчитанный на одного человека. Они сидели, тесно прижавшись друг к
другу. Даньелл по-прежнему была обернута скатертью, только сверху натянула
еще мужскую рубашку, которую нашла на берегу. Конечно, пальмовые листья не
спасали полностью от воды, но все равно это нельзя было сравнить с тем, что
творилось снаружи. Настоящий тропический ливень!
— Как вы думаете, это надолго? — спросила Даньелл.
— Дождь? Полагаю, что нет. Такие дожди обычно бывают короткими.
Дэвиду трудно было сосредоточиться на разговоре, трудно было даже дышать.
Ему не хотелось, чтобы Даньелл заметила, как сильно он возбужден. Они
сидели, так тесно прижавшись друг к другу, что он не знал, куда девать свою
правую руку. Если бы не шум дождя, то она непременно услышала бы, как стучит
его сердце. Он надеялся лишь, что наступившая темнота не позволит ей
заметить, что с ним происходит.
Дэвид прокашлялся.
— Расскажите мне о себе.
— А что вас интересует?
— Все.
— Мне и рассказывать-то особенно нечего. Я веду довольно скучную жизнь.
— Только не в последние два дня, — усмехнулся он.
Она тоже рассмеялась.
— Да уж, это точно.
Даньелл выглянула из шалаша. Дождевые струи с силой хлестали по поверхности
маленького озера. Она не представляла, о чем ему рассказывать, что именно
его интересует. Кроме того, ей трудно было сосредоточиться, когда он сидел
так близко. Все ее тело звенело словно натянутая струна. Интересно, он
чувствует то же самое? Если да, то, возможно, длинная скучная история
отвлечет их обоих.
— Можно мне обнять вас?
Голос его прозвучал как-то особенно глубоко или ей это только показалось?
— Вам тогда будет удобнее? Некуда девать руку?
— Да, пожалуй, — хрипло пробормотал он.
— Тогда... положите руку мне на плечи, — дрожащим от волнения
голосом предложила она.
— Может, мне все-таки лучше выйти? — спросил он, заметив ее
волнение и неуверенность.
— Ни в коем случае! Обнимите меня, чтобы вам было удобнее.
Дэвид повиновался без дальнейших споров.
— Да, так значительно лучше, — сказал он, прочистив горло.
И мне! — хотелось крикнуть ей, но это было бы неразумно. Она вздохнула.
Так приятно было ощущать тяжесть его теплой руки на своих плечах.
— Итак? — напомнил он.
— Что именно вы хотели бы узнать? — спросила она, чувствуя, как
бешено бьется пульс.
— Вы не хотите о себе рассказывать?
— Ну почему же. Просто я очень редко это делаю и не знаю, с чего
начать.
— Начните с мужчин в вашей жизни. Существует ли человек — кроме вашего
отца, разумеется, — который занимает особое место в вашем сердце?
Даньелл повернулась к нему лицом и еще острее почувствовала его близость. В
темноте она не видела его глаз и затаила дыхание.
Прихотью судьбы ее занесло на этот остров вместе с Дэвидом Нортоном. Здесь
только они вдвоем. Весь остальной мир где-то далеко. Настолько далеко,
словно его и не существует вовсе.
Мысли ее путались. В голове все смешалось: страх, отчаяние, надежда,
трепетное волнение от близости Дэвида.
— Зачем вам это знать? — прошептала она.
И в самом деле — зачем? — подумал Дэвид.
— Ну, возможно, при теперешних обстоятельствах это не так уж и важно,
вы правы, — тихо отозвался он.
Даньелл поняла его мысль: даже если у тебя и есть кто-то, то он сейчас
далеко, а я здесь, рядом, и мы одни...
Сегодня их уже не спасут. Что будет дальше, они не знают, остается лишь
надеяться на лучшее. Даже в обыденной жизни никогда нельзя предугадать, что
с тобой будет завтра, а уж в их положении и подавно.
Внезапно у нее возникло желание рассказать ему о себе.
— Сейчас у меня никого нет. Два года назад я была замужем, но брак
продлился всего полгода. Потом мы развелись.
— Значит, у нас с вами есть кое-что общее, верно?
— Вы имеете в виду недолгий брак и развод? Да, это так. Правда, я не
знаю подробностей вашего брака, поэтому мне трудно судить.
— Даньелл, вы мне очень близки, — проговорил Дэвид, чуть сжав
пальцы, лежавшие на ее плече. Сквозь тонкую ткань жар его руки обжигал кожу
Даньелл.
— Особенно сейчас, — попыталась она отшутиться, не зная, что ей
делать, как себя вести. Он ей очень нравится, ее неудержимо влечет к нему,
но она не может... не должна...
— Дэвид, мы здесь совершенно одни, оторваны от остального мира, к тому
же вы потеряли память и ничего не помните из своего прошлого. Поэтому я
считаю, что вы не можете быть объективны.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
Она отчаянно пыталась сохранить остатки здравого смысла.
— Должна вам сказать, что, когда мы с вами впервые встретились на яхте,
вы... я вам совсем не понравилась.
— Не могу в это поверить.
— Уверяю вас, это правда.
— С чего вы это взяли?
Даньелл не хотелось рассказывать ему о его холодном, надменном отношении,
которое так сильно задело ее самолюбие.
— У меня создалось такое впечатление. Вы были очень... сдержанны, даже
холодны. — Она не стала упоминать о том, что заметила под ледяной
маской тлеющий огонь.
Он помолчал, обдумывая ее слова. Потом спросил:
— Надеюсь, я не сделал и не сказал ничего такого, что обидело вас?
Она почувствовала, как он напрягся.
— Нет, что вы. Ничего такого.
— Тогда почему вы решили, что не понравились мне?
Она не знала, как ему объяснить.
— Дэвид, давайте не будем об этом. Все это ни к чему. Мы слишком
разные, чтобы между нами могли возникнуть какие-то отношения, кроме дружбы.
— Что-то я не замечаю никакой разницы, — возразил он. —
Сейчас мы с вами вместе и во всем равны.
— Да, но и вы сейчас не тот, кем были прежде.
— Думаю, вы ошибаетесь, Дани. Просто я не помню своего прошлого, а в
остальном я тот же самый человек.
Он не может понять, а она не может объяснить, размышляла Даньелл. Там, на
яхте, она чувствовала его отстраненность, словно он оградил себя каменной
стеной. Теперешний Дэвид совершенно другой — открытый, беззащитный,
дружелюбный. Сейчас его доброта и нежность так же естественны для него, как
дыхание. Невозможно не заметить, как изменился его голос и какое тепло
исходит от него, когда он прикасается к ней.
Она обняла колени руками и постаралась сжаться в комочек, чтобы занимать как
можно меньше места.
Внутренний голос убеждал ее, что нет смысла отказываться от того, чего они
оба желают, от той радости, которую могут друг другу подарить. Он такой
красивый, мужественный, от него исходят волны обаяния. Кто знает, сколько
времени придется провести им на этом острове? А может, память так и не
вернется к нему и он навсегда останется таким же милым, добрым и отзывчивым,
как сейчас. Может, они застрянут на этом острове на долгое время, ведь такое
вполне возможно. А жизнь так быстротечна и, если двоих неудержимо тянет друг
к другу, стоит ли сопротивляться влечению?
— Вы что-то притихли, — заметил Дэвид. — Загрустили? А
знаете, Дани, я чувствую себя вполне счастливым. Мне кажется, что мы с вами
попали сюда не случайно, что это судьба. А о чем вы тоскуете? Что вас так
сильно беспокоит?
— Я беспокоюсь за отца. Кроме меня, у него никого нет.
— Да, это серьезная причина для беспокойства, но ведь вы все равно
ничего не можете сделать.
— Это-то меня и тревожит.
Дэвид вздохнул.
— А я ничего не помню, поэтому, если обо мне кто-то и беспокоится, мне
об этом неизвестно. И это меня не тревожит.
— Да, наверное, в этом смысле потеря памяти для вас благо, —
согласилась она.
Вода, просачиваясь между пальмовыми ветвями шалаша, промочила рубашку и
скатерть, в которую завернулась Даньелл. Одежда Дэвида была не в лучшем
состоянии. Ноги у нее озябли, хоть дождь и не был холодным.
— Можно, я поцелую тебя, Дани? — прошептал Дэвид, обдав ее теплой
волной своего дыхания.
Она замерла. Говорить
нет
было просто бессмысленно. Они же оба взрослые
люди, к тому же одни здесь, оторванные от всего мира. И неизвестно еще, что
ждет их впереди.
Повернув к нему лицо, Даньелл закрыла глаза. Но прикосновение его губ
поразило ее словно током. Соски мгновенно напряглись, горячая волна
прокатилась по телу, и она отпрянула.
— Дани...
Если она сейчас уступит ему, то никогда потом не простит себе этого, даже
если Дэвид Нортон — единственное, что есть у нее в жизни.
— Дэвид, ты не понимаешь...
— Так объясни. Нас влечет друг к другу, не отрицай.
— Не буду. Но мы не должны поддаваться этому влечению.
— Почему?
— Потому что мы из разных миров. Мы не можем быть вместе.
— Мы уже вместе, если ты не заметила. Разве этого недостаточно?
— Для меня нет.
— А что же тебе нужно, Дани? Ты говорила, что я богат, что я вращаюсь в
высших сферах, а ты простая девушка, которая вынуждена зарабатывать себе на
жизнь. Значит, ты считаешь, что нашим отношениям мешают деньги? Разница в
нашем социальном положении?
Ну как ему объяснить? — удрученно думала Даньелл. Как убедить в том,
что если бы он не потерял память, то она не понравилась бы ему. Он птица
высокого полета, а она букашка, ползающая по земле. Если бы он оставался тем
Дэвидом Нортоном, которого она встретила на яхте, то не соорудил бы для нее
этот шалаш и они не сидели бы сейчас здесь, тесно прижавшись друг к другу.
Все было бы проще. Возможно, к этому времени они уже вернулись бы домой. Тот
Дэвид, которым он был до крушения, точно знал бы, где они находятся, и не
упустил бы поисковый вертолет.
Теперешний Дэвид доволен положением вещей. Возможно, подсознательно ему и не
хочется возвращаться к своему прошлому. Наверное, он не был счастлив.
Мужчина, с которым она познакомилась на яхте, определенно не производил
впечатления довольного, жизнерадостного человека, несмотря на свое богатство
и положение.
Даньелл вдруг почувствовала сострадание к этому Дэвиду, сидевшему так
близко. Он нравился ей вопреки здравому смыслу, вопреки доводам разума,
вопреки всему. От него исходило тепло, и ей казалось, что он готов на все,
только бы развеять ее печаль. Она чувствовала, что очень нравится ему, что
его влечет к ней.
Она обняла его за шею, погрузив пальцы в густые волосы на затылке.
— Дэви... — прошептала она. В конце концов, что значит один
поцелуй? Всего один...
— Повтори еще раз, — попросил он горячим шепотом. — Мне так
нравится, когда ты произносишь мое имя.
— О, Дэви.
7
Их губы встретились, и Даньелл закрыла глаза. Его небритое лицо приятно
покалывало кожу. От него пахло свежестью и апельсинами.
Дэвид целовал ее так нежно, что ей хотелось плакать, и Даньелл вздохнув
расслабилась. В тот же миг его объятия стали крепче, а кончик его языка
проложил путь к ней в рот.
Чувства накалялись, дыхание стало частым и прерывистым. Одна рука Дэвида
соскользнула с плеча вниз, на талию. Они были одни в целом мире, и их
взаимное влечение усиливалось.
На несколько мгновений Даньелл всецело отдалась этому волнующему
возбуждению. Их губы слились и, охваченная жаром его тела, пылко
прижимающегося к ней, она чувствовала, как загорается сама. Сердце билось
как бешеное, тело изнывало в сладострастном томлении.
Боже, что она делает?! Внезапно остатки здравого смысла пробились сквозь
чувственный туман, и она оторвалась от его губ.
— Нет, не надо, — прошептала она.
— На самом деле ты так не считаешь. — Он дышал так тяжело, словно
пробежал марафонскую дистанцию. — Мы оба этого хотим. Ты так нужна мне,
Дани!
— Нет! То есть, возможно, сейчас и нужна, но все изменится, когда мы
вернемся домой.
— Я с тобой не согласен.
— Не обижайся, но ты не можешь судить здраво. Потому что не помнишь
своего прошлого. Зато я могу.
— Неужели ты думаешь, что, когда память вернется ко мне, мое отношение
к тебе изменится? Что ты перестанешь мне нравиться?
— Да, Дэвид, именно так я и думаю.
Взяв руку Даньелл, Дэвид поднес ее к своим губам и прошептал:
— Ты ошибаешься.
Она вздрогнула, почувствовав прикосновение его губ к своей коже, и к ней
вновь вернулась истома и слабость. Если на нее так действует самая простая
ласка, то что же будет, если...
Даньелл тряхнула головой, словно пытаясь отогнать назойливые мысли. Но он
такой невероятно привлекательный! Все ее чувства пришли в возбуждение, и
ответная тяга к нему стала почти невыносимой. Даньелл отдавала себе отчет в
том, что если бы в тот день на яхте Дэвид был бы таким же милым и
обходительным, как сейчас, она бы сразу же по уши влюбилась в него. Ей еще
никогда не доводилось встречать такого мужчину, как Дэвид.
Он положил ее руку к себе на колени, и у нее перехватило дыхание.
— Будь моей! — горячо прошептал он.
Даньелл отдернула руку.
— Иди в пещеру, Дэвид. Иди... куда-нибудь.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я остался с тобой? — В его голосе
звучало разочарование.
— Прости. Если хочешь, можешь остаться, только...
— Только не приближаться к тебе?
— Я... я не могу.
— Не понимаю. Ты сказала, что у тебя никого нет, так почему же?
— Но ведь мы ничего не знаем о тебе. Возможно, тебя кто-то ждет.
Он на мгновение задержал дыхание, потом длинно выдохнул.
— Да, возможно. — Плечи его поникли.
— На яхте была одна женщина... Лайза Корелли. Может быть, это
она? — Даньелл и раньше называла имена пассажиров, но Дэвид никак на
них не реагировал. И на этот раз прозвучавшее имя не произвело ни него
никакого впечатления.
— А как она выглядела?
— Красивая, — ответила Даньелл, почувствовав щемящую боль в сердце
при мысли о том, что Лайза любовница Дэвида. — У нее очень
запоминающаяся внешность: волнистые черные волосы и голубые глаза.
— Как видно, недостаточно запоминающаяся, если я не помню, —
пошутил Дэвид.
Даньелл улыбнулась.
— Да уж, действительно.
— А может, в твоем присутствии я ее просто не заметил.
Теперь уже Даньелл рассмеялась.
— Это полный абсурд. Я же тебе говорила, что ты почти не обращал на
меня внимания. Почему ты мне не веришь?
— Потому что надо быть слепым, чтобы не обратить на тебя внимания.
От его слов по телу Даньелл разлилось приятное тепло. Но потом она
вспомнила, как ужасно, должно быть, выглядит сейчас. Правда, она хорошо
вымылась, но волосы, наверное, торчат в разные стороны, на лице ни капли
косметики...
Внезапно их окутала тишина. Они и не заметили, как кончился дождь.
Дэвид стал выбираться из шалаша.
— Пойду прогуляюсь.
Закусив губу, Даньелл смотрела, как он уходит все дальше и дальше, пока совсем не скрылся в темноте.
Где же он будет спать? В пещере?
Тяжело вздохнув, она легла. Следует придумать какое-нибудь укрытие для
обоих. Наверняка из брезента получится вполне сносная палатка. Завтра с утра
надо будет этим заняться.
Лежать было сыро и холодно, и Даньелл готовилась провести еще одну бессонную
ночь. С Дэвидом было бы гораздо теплее.
Вспоминая пульсирующий жар, исходивший от их тел, она даже вздрагивала. Ей
казалось, что огненные искры обжигали ее таким огнем, какого она никогда
прежде не испытывала.
Все, что в последнее время происходит с ней, кажется ей каким-то нереальным.
Она, Даньелл Честер, помощник владельца агентства недвижимости, которая
всегда стремилась к спокойной, размеренной жизни, оказалась героиней романа
с самым невероятным сюжетом!
А знаменитый Дэвид Нортон — красавец и гениальный финансист — главный герой
этого же романа. И между ними что-то происходит или вот-вот произойдет, если
их пребывание на острове затянется еще хоть на один день...
Утреннее солнце ярко светило, было тепло, и небо сияло безупречной
голубизной. Дэвида поблизости не было, и Даньелл быстро искупалась в озере.
Хотя одежда после дождя еще не досохла, она все равно натянула ее на себя.
Захватив пару апельсинов и горсть орехов на завтрак, она отправилась на
берег. Океан успокоился, и сияющая на солнце водная гладь действовала на нее
умиротворяюще. Она всегда любила океан, его простор и освежающий ветер.
Если остров Дэвида похож на этот, то на нем можно будет создать потрясающий
туристический комплекс и туристы туда валом повалят, думала Даньелл. Нет
ничего удивительного, что клиенты отца так заинтересованы в покупке острова.
После вчерашней бури на берегу снова оказалось много мусора: водоросли,
поломанные раковины, щепки, медузы, а над всем этим с пронзительными криками
кружили чайки.
Грустных мыслей как не бывало. Ночью Даньелл прекрасно выспалась, в руках у
нее было два сладких апельсина, но главное, что она жива и здорова. Судьба,
выкинув такой финт, все же сжалилась над ней и подарила товарища по
несчастью — Дэвида Нортона. Разве это не подарок?
Теперь Даньелл была благодарна судьбе за все, чем обладала. В такое
замечательное ясное утро легче было поверить, что все будет хорошо и их
найдут.
Она решила целый день наблюдать за небом и океаном. Спасатели могли
появиться в любой момент. Нельзя, чтобы они снова оказались не готовыми.
Интересно, подумала Даньелл, что сейчас делает Дэвид? Еще спит? И где? Со
смущением она вспоминала вчерашний вечер в шалаше. Ей хотелось его поцелуев,
но она понимала, что они приведут к еще большей близости. Ее влекло к нему
настолько, что она не могла так легко отнестись к его поцелуям. А как он? С
ним было то же самое? Впрочем, мужчины вообще относятся к таким вещам
намного проще. Он не понимает, почему она отказывается от близости с ним.
Что ж, возможно, поймет, когда к нему вернется память.
Даньелл прошла вдоль берега и среди выброшенного морем мусора обнаружила
моток спутанной проволоки и ложку с согнутой ручкой.
Пока она разглядывала ее, сзади раздался возглас:
— Дани!
Даньелл обернулась и помахала рукой. Дэвид был еще далеко. До чего же он
красив! Она невольно залюбовалась им. Стройный, загорелый, и даже порядком
отросшая щетина его ничуть не портит. Он хорош в любой одежде и даже совсем
без нее.
Ого! Опасные мысли, предостерегла себя Даньелл. Надо быть поосторожнее,
иначе все ее разумные доводы и благие намерения полетят к черту.
— Я был в лагере, — сказал Дэвид, подходя ближе, — но тебя
уже не застал. Какой чудесный день! А какой воздух! — Он с наслаждением
сделал глубокий вдох.
Даньелл кивнула. Она не заметила ничего особенного в выражении его лица,
словно и не было вчерашних горячих поцелуев. Или, может, они тревожат только
ее?
— А где ты ночевал? — поинтересовалась она, не в силах отвести от
него глаз.
— В пещере. — Он усмехнулся. — С летучими мышами. Они
оказались вполне мирными соседями.
Даньелл улыбнулась.
— Знаешь, я подумала, что имеет смысл устроить наш лагерь прямо на
берегу, подальше от воды. Тогда один из нас все время будет на виду.
— Я об этом тоже думал. Из брезента можно соорудить отличную палатку. Сегодня же займусь этим.
— Я буду тебе помогать.
— К тому же можно сделать что-то вроде флага. Привяжем к шесту белую
рубашку, которую ты нашла, и у нас будет флаг. А поставить его надо на
вершине холма.
— Замечательно придумано, но что мы используем в качестве шеста?
— Сгодится какая-нибудь длинная палка или тонкое поваленное дерево.
Даньелл сразу представила себе, как трудно будет установить флаг на холме,
ведь придется вырыть яму, а почва там каменистая. Но она не сомневалась, что
вместе они что-нибудь придумают.
Теперь, когда у них появились конкретные планы, Даньелл почувствовала себя
увереннее и пошла вместе с Дэвидом назад к лагерю.
— А ты сегодня не пытался высечь огонь? — спросила она с надеждой.
— Пытался, но все вокруг мокрое. Надо подождать, пока трава высохнет.
Из нее получится отличный фитиль.
Дэвид наклонился и подобрал моток проволоки.
— Возьмем с собой, может пригодиться.
— Да тут много всякого добра, — заметила Даньелл. Надо бы
подобрать все, пока не смыло волной.
Они принялись за работу. Даньелл думала о том, что время для них не имеет
значения. Их пребывание на острове можно измерять и часами, и днями. Не
хотелось думать, что неделями. Но хорошо, что это время будет как можно
больше похоже на нормальную человеческую жизнь. Соорудить палатку — это в их
силах. Какое-то подобие дома всегда необходимо человеку. Это гораздо лучше,
чем спать в пещере или под открытым небом. А кусок брезента такой большой,
что в палатке с лихвой хватит места для двоих.
Они трудились не покладая рук, делая лишь небольшие перерывы, чтобы утолить
голод и жажду. На берегу они подобрали еще много всяких вещей, которые могли
пригодиться в качестве инструментов или подобия кухонной утвари, если им
удастся высечь огонь и поймать рыбу.
Пока Дэвид искал в лесу сломанное дерево, Даньелл собирала фрукты и орехи,
стараясь не уходить далеко от вершины холма на случай появления вертолета.
Ей улыбнулась удача: в одном месте она обнаружила капустное дерево, чьи
листья по вкусу напоминали нечто среднее между капустой и шпинатом.
Обрадованная, она набрала листьев, чтобы разнообразить их скудное меню.
Затем они вместе принялись за сооружение брезентовой палатки. Металлические
трубки, обрывки веревок, проволока — все пошло в ход. Пригодился даже
маленький перочинный ножик Дэвида. Даньелл старалась помогать ему во всем.
Но тишину так ни разу и не нарушили звуки вертолетного мотора, а на водной
глади не появилось ни одного корабля. Даньелл утешала себя надеждой, что
поисковый вертолет еще обязательно прилетит.
К вечеру палатка была готова. Даньелл не переставала удивляться
изобретательности Дэвида. Из трубок и толстых ветвей они соорудили каркас и
натянули на него брезент, а края присыпа
...Закладка в соц.сетях
