Жанр: Любовные романы
Тайные судьбы
... но жидкость не шла ей в
горло.
— Ты будешь просить Питера о разводе?
— Не знаю, — потрясла головой Чарли, — Питер не понимает, почему я не
способна наладить хорошие отношения с Элизабет. Он не заступается за меня.
Он всецело под ее контролем.
— Хочешь помириться с Элизабет, присоединяйся к Питеру. Она не любит
тебя, потому что ты чересчур самостоятельная.
— Печально, но должна тебе признаться, Тесс, я дошла до края. Пожалуй,
развод — это единственный выход. Наверное, только тогда я обрету покой.
— Оставайтесь здесь, — сказала Тесс. — Вот увидите, как нам будет
хорошо вместе.
— Не знаю. Я не знаю, что мне делать. Но спасибо за приглашение, если
ты не против, мы побудем у тебя несколько дней, пока я все обдумаю.
— Несколько дней или несколько месяцев, не имеет значения. Живи здесь
хоть всю жизнь.
Питер позвонил на следующее утро.
— Интересно, что это ты задумала? — грозно спросил он.
— Я пока не знаю.
Питер помолчал, затем умоляюще заговорил:
— Пожалуйста, Чарли, возвращайся домой. Мы все уладим. Я поговорю с
матерью...
— Ничего не получится, Питер. Твоя мать меня ненавидит.
Чарли не стала уточнять, что она тоже ненавидит Элизабет.
— Мы должны найти какой-то выход.
— Пока мы живем с ней вместе, ничего не получится. Если ты не хочешь
развода, Питер, мы должны поселиться в другом месте.
— Пожалуйста, не настаивай на этом, Чарли, — сказал Питер после паузы.
— Тогда есть один-единственный выход.
— Какой? — с надеждой спросил Питер.
— Застрелить твою мать, — объяснила Чарли и повесила трубку.
Тесс проводила все дни в мастерской, а Чарли занималась ремонтом дома. За
месяц она покрасила веранду, ванную комнату и лестницу, ведущую в комнату на
чердаке, комнату Марины, в которой теперь устроились Чарли и Дженни.
— А теперь будем клеить обои, — как-то после возвращения из магазина
объявила Чарли.
— Ты умеешь клеить обои? — удивилась Тесс.
— Чему только не научишься, если выросла в аристократической семье, —
ответила Чарли, листая альбом с образцами обоев и стараясь забыть о
неприятном ощущении в животе. Она чувствовала себя неважно после приезда в
Нортгемптон. Сколько бы Чарли ни трудилась по дому, стараясь отвлечься, она
все еще была отравлена ненавистью Элизабет.
Чарли открыла альбом с образцами на странице, помеченной бумажной закладкой,
и показала Тесс выбранные обои: зеленый плющ на бежевом фоне.
— Как насчет таких обоев для кухни?
— Плющ, — сказала Тесс, — весьма подходящий для нас рисунок. Как они не
додумались оклеить такими обоями комнаты в Смитовском колледже.
— Тебе не нравится? — нахмурилась Чарли. — А я-то думала, они будут
очень хороши со светло-зелеными занавесками. Особенно если ты наконец
заменишь старые шкафы.
— Делай что хочешь, — пожала плечами Тесс. — Хочешь работать — работай.
Дареному коню в зубы не смотрят.
— Лошадка! — взвизгнула Дженни, пытаясь ухватить за хвост Гровера.
— После кухни я займусь гостиной, — пообещала Чарли. — Похоже, обои в
доме не меняли уже лет двадцать.
— Если бы я занималась этим делом, прошло бы еще лет двадцать.
Чарли положила альбом с образцами на кухонный стол.
— Я очень благодарна тебе, Тесс, за то, что ты разрешила нам с Дженни
пожить у тебя, да еще заниматься хозяйством.
— Перекрашивай все, как тебе хочется. Только не трогай мастерскую.
— Мне это и в голову не придет, — рассмеялась Чарли, — но работа
здорово помогает отвлечься от мрачных мыслей.
— И все хорошенько обдумать, — заключила Тесс.
Чарли молча кивнула.
Тесс положила руку на плечо Чарли.
— Я считаю, ты должна подать на развод, — сказала она. — Что бы ни
говорила эта снежная баба, Питер не оставит без поддержки тебя и Дженни. Он
обязан. Ты его законная жена, а Дженни его дочь.
— Я знаю, Тесс, но я никогда не думала, что дойдет до этого. — Тошнота
все сильнее подступала к горлу, но Чарли продолжала: — Наверное, я все еще
надеюсь, что Питер приедет, попросит прощения и предложит какой-нибудь
выход, чтобы сохранить наш брак. Я еще надеюсь, что он любит меня больше,
чем свою мать.
— Не сомневаюсь, что это так, Чарли. Но Элизабет умеет дергать за
веревочки.
Чарли закрыла альбом.
— Я тебе говорила, что брат Питера женится?
Тесс изобразила шутливое изумление.
— Без сомнения, на девушке из Питсбурга?
— Вряд ли. Ее имя Эллен Барлоу. Она из богатой семьи.
— И она, конечно, приседает перед Элизабет?
— А как же. А вот я не умею, и в этом моя проблема. В Питсбурге меня не
научили хорошим манерам.
— Ты упустила свой шанс. Уверена, что Марина наверняка бы тебе в этом
помогла.
— Приседать, приседать, — тоненьким голоском повторила Дженни,
переставляя на полу свои игрушки.
Чарли посмотрела на Тесс, и Тесс ответила ей полным значения взглядом.
— Интересно, — начала Чарли, — что бы сказала Дженни, если бы она когда-
нибудь узнала...
— Тише! — Тесс прижала палец к губам. — Для нас она наша маленькая
принцесса, но больше ни для кого.
Чарли кивнула.
— А теперь за работу. Я сейчас пойду в магазин и закажу обои.
Тесс помахала рукой и отправилась к себе в мастерскую. Чарли снова
попыталась подавить приступ тошноты. Она наклонилась и взяла на руки Дженни.
Комната вдруг поплыла перед ее глазами, а голова стала удивительно легкой.
Она ухватилась за край стола.
— Мама? — спросила Дженни. — Болит?
Чарли вытерла влажный лоб и улыбнулась Дженни.
— Сначала переоденемся, маленькая принцесса, а потом отправимся за
покупками.
У магазина обоев Чарли снова чуть не упала в обморок. Она поставила
прогулочную коляску Дженни у садовой скамейки и села отдохнуть. По пути
домой она зашла к врачу. Подозрения Чарли подтвердились: у нее была
двухмесячная беременность.
Глава 16
Тесс попыталась уговорить Чарли не возвращаться к Питеру. Но Чарли уже
успела позвонить ему, и Питер был на пути в Нортгемптон. Через тонкую
занавеску на окне в гостиной Чарли смотрела на улицу, ожидая появления мужа.
Тесс разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, она желала Чарли
добра и не сомневалась, что та совершает ошибку, возвращаясь в дом Питера,
где ее не ждет ничего хорошего; с другой стороны, в душе Тесс по-прежнему
таились черные демоны, жаждавшие разлучить Чарли с Питером, потому что
судьба распорядилась несправедливо. Несправедливо, что Чарли имела все:
принца, замок, прекрасного ребенка, принцессу по рождению, — и скоро будет
иметь еще одного, еще одно живое существо, которое она будет любить и
которое в ответ будет любить ее.
У нее же пока не было ничего, лишь одни мечты. Это ей, Тесс, приходилось
трудиться изо дня в день; это она рисковала своими деньгами, пытаясь
завоевать славу знаменитого мастера, а всем хорошо известно, что значит
бороться за место под солнцем. Она, Тесс, могла бы стать для Дженни
заботливой, любящей матерью и укрыть ее от гнева Элизабет Хобарт, если бы
только судьба повернулась иначе.
— Ты еще пожалеешь об этом, — предупредила Тесс.
Но Чарли не хотела ее слушать.
— Как ты не понимаешь, Тесс? Теперь Элизабет должна принять меня.
— Не надейся, такого не случится. Возможно, она обвинит тебя в том, что
ты забеременела специально, чтобы обеспечить себе долю в наследстве
Хобартов.
— Мне все равно, что она скажет. Этот ребенок — Хобарт, он вне всяких
подозрений. И он получит то, что ему положено.
— Включая бабушку Элизабет?
Чарли помолчала, глядя в окно на улицу.
— Раз это необходимое условие, с ним придется мириться, — наконец
сказала она. — Может, у меня теперь появится больше прав, нечто реальное,
что я смогу противопоставить ее обвинениям.
Тесс смотрела на Дженни, уснувшую на ковре на полу. Чарли расстелила для нее
яркое стеганое одеяльце, украшенное аппликациями в виде зайцев и медведей,
определенно купленное за хорошую цену в дорогом универмаге Наймана Маркуса.
Еще одно доказательство, что Чарли более подходящая мать для Дженни, мать,
которая может дать ей не только любовь, но и материальные блага и, что самое
важное, семью.
Почему я никак не могу усвоить эти простые истины, наверное,
из-за своей тупости
, — подумала Тесс.
— Элизабет никогда не примет Дженни, — сказала она вслух. — Возможно,
она еще хуже станет относиться к девочке, когда родится твой ребенок.
— Тут я ничего не могу поделать, Тесс. Я отвечаю за Дженни и не
откажусь от нее даже ради спасения нашего брака с Питером. Дженни еще совсем
маленькая.
— Но какой прекрасный ребенок, — уточнила Тесс.
— Мы не можем повернуть вспять ход событий, — продолжала Чарли. — Это
немыслимо для меня. И для Дженни тоже.
Гровер вбежал в гостиную и направился прямо к спящей Дженни. Он ткнулся
носом ей в лицо, и Дженни, не просыпаясь, оттолкнула его пухлой розовой
ручкой. Гровер секунду постоял в недоумении, потом улегся рядом с Дженни,
прижавшись к ее маленькому тельцу.
— Похоже, моя собака влюбилась, — заметила Тесс.
Чарли невольно улыбнулась, глядя на Дженни и Гровера.
— Мне бы очень хотелось завести щенка для Дженни, но мать Питера не
выносит собак.
— Она и людей-то не выносит.
— Прошу тебя, Тесс, — закрыла глаза Чарли, — не усложняй, мне и без
того тяжело.
Тесс посмотрела на Чарли, на тонкий белый шрам у нее на лбу — постоянное
напоминание о своем отвратительном поступке. Удивительно, что Чарли так
незлопамятна. Вот и теперь она готова забыть те ужасные вещи, которые
наговорила ей свекровь.
Кто знает, может, из-за своего чрезмерного упрямства и скрытности она, Тесс, и сидит в одиночестве.
Тесс хотелось протянуть руку и прикоснуться к шраму. Интересно, ноет ли еще
рана... Та глубокая рана в душе Чарли... Чарли, которая за всю жизнь никому
намеренно не причинила зла. Ее подруга хороша собой и умница, неужели она
заслужила такую Божью кару, как издевательства Элизабет Хобарт? Вряд ли на
свете вообще существует человек, который заслуживает такую напасть, пусть
даже в уплату за полученные жизненные блага.
Тесс отодвинула в сторону кипу газет и села на диван. Она смотрела на спящих
Дженни и Гровера. И вдруг ее осенило. Сначала это был только проблеск мысли,
но Тесс тут же ухватилась за нее. Потом засомневалась: слишком легко,
слишком просто. И все же в сердце Тесс затеплилась надежда. Только бы
уговорить Чарли. Она боялась начать, страшилась отказа и связанной с ним
боли. И все-таки ей нечего было терять.
— Мне кажется, я могу тебе помочь, — начала она.
— С Элизабет? — усмехнулась Чарли. — Спасибо, но вряд ли из этого что-
нибудь выйдет.
Тесс собрала все свое мужество.
— А что, если Дженни будет жить у меня летом?
Чарли удивленно моргнула.
— Что ты сказала?
— Почему бы и нет, Чарли? — Тесс задвигалась на диване. — У меня никого
нет. Я бы с удовольствием заботилась о Дженни. Мы с ней отлично поладим.
— Нет, Тесс, я не думаю, что...
Тесс сжала челюсти.
— Она такая же моя, как и твоя.
— Дженни принадлежит мне, — холодно сказала Чарли. — По закону я ее
мать.
— Знаю, знаю, — махнула рукой Тесс. — Я ведь хочу помочь. Не
отказывайся, подумай сначала. К следующему лету у тебя родится ребенок.
Разве не лучше будет отправить Дженни ко мне, чтобы ты на свободе занялась
новорожденным? Возможно, это даже смягчит Элизабет.
Чарли, раздумывая, смотрела на подругу. Тесс приказала сердцу замедлить ход
и не пытаться выскочить из груди. Если бы Чарли согласилась, какой бы
счастливой она стала, какой безумно счастливой... Тогда у нее появится своя
маленькая семья, пусть даже только летом.
— Я никогда не говорила тебе, и Марине тоже, — начала Тесс, — но ведь я
очень обиделась, что она отдала Дженни вам с Питером.
— Ты обиделась? Почему?
Тесс опустила глаза.
— Потому что я тоже хотела взять Дженни. Мне было страшно оставаться
одной.
— Как? — рассмеялась Чарли. — Ты чего-то испугалась?
Тесс не отвечала. Слезы закапали у нее из глаз. Такое развитие событий не
входило в ее планы. Но слезы все текли.
Чарли осторожно притронулась к ее руке.
— Ты не шутишь, Тесс?
— Я так устала от одиночества, Чарли. У тебя есть все — родители,
братья, сестры, Питер, Дженни и даже Элизабет. Тебя окружают люди. Плохие
или хорошие, но все равно люди. У тебя есть жизнь, а у меня только работа.
Тесс вытерла слезы и спросила себя, отчего у нее ноет душа, хотя речь идет о
таком пустячном деле, как приглашение Дженни на лето.
— У тебя замечательная работа, — заметила Чарли. — Ты не представляешь,
как я завидую твоему таланту и тому, что ты делаешь.
Тесс горестно покачала головой и опять бросила взгляд на Дженни.
— Тебе не понять, как мне одиноко.
На Раунд-Хилл-роуд появился автомобиль и свернул к дому. Приехал Питер.
Чарли снова коснулась руки Тесс.
— Знаешь, Тесс, я все-таки подумаю, поговорю с Питером. Пока я ничего
не обещаю, но мы еще вернемся к этому. Может, что-нибудь придумаем.
Тесс встала и, к своему великому удивлению, поцеловала Чарли в щеку. Она
никогда прежде не целовала Чарли и вообще стеснялась подобного проявления
чувств. Поцелуи и объятия пробивали брешь в ее неприступности, делали ее
уязвимой.
— Что бы ты ни решила, я на все согласна. Но мне бы очень хотелось участвовать в жизни Дженни.
Чарли стерла слезу со щеки Тесс.
— Что бы там ни было, ты всегда будешь для нее доброй тетей Тесс.
— Тетя Тесс, — повторила Тесс. — А знаешь, мне это нравится.
Чарли вернулась в Нью-Йорк, и Тесс опять осталась в одиночестве, наедине со
своей работой, но с надеждой, что когда-нибудь Дженни будет принадлежать ей
тоже. Пусть всего два с половиной месяца в году.
Она работала дни напролет, рассылая свои эскизы всем знаменитым галереям.
Она делала наброски и разрабатывала образцы самых различных стеклянных
изделий, от изящных бокалов до экзотических ваз. Делл часто заходила к ней с
какой-нибудь едой в кастрюльке или домашним печеньем и старалась всячески
поддержать ее боевой дух.
Но одно за другим приходили письма с отказом.
— Может быть, тебе стоит переехать в Нью-Йорк, — как-то сказала Делл,
когда однажды вечером они пили горячий шоколад с печеньем. В Нортгемптоне
уже лег первый снег, и в мастерской было зябко. Тесс пододвинула старый
плетеный диван ближе к печи для обжига и потирала руки, стараясь согреться.
Делл положила в рот еще одно печенье и села рядом.
— Не думаю, что мне захочется жить в Нью-Йорке, Делл. Там слишком много
народу. И все чужие.
— Когда ты приехала в Нортгемптон, для тебя тоже все были чужие.
— Нет, тогда все было не так. У меня еще были родители и дом, куда я
могла вернуться.
Делл поставила кружку на печь.
— У тебя всегда будет дом в Нортгемптоне, Тесс. Моя дверь открыта для
тебя.
Тесс плотнее закуталась в шаль и продолжала смотреть на огонь. Делл была
настоящим преданным другом, не то что Чарли, которая появлялась и исчезала в
зависимости от обстоятельств, или Марина, которая словно сквозь землю
провалилась после рождения Дженни.
Тесс придвинулась ближе к своему другу.
— Признаюсь, я никогда по-настоящему не чувствовала себя дома, пока не
оказалась здесь.
— Ты говоришь странные вещи, — заметила Делл и обняла Тесс за плечи,
ласково поглаживая ее руку. — У тебя были прекрасные родители, уютный дом.
Тесс покачала головой.
— Это был не дом, а очень элегантный особняк. — Тесс подобрала под себя
ноги и прикрыла колени шалью. — Моя мать была необыкновенно требовательной
женщиной. Я ее любила, но считала, что не дотягиваю до ее стандартов.
Делл внимательно слушала.
— А отец, — продолжала Тесс, — был совсем другим. На работе это был
блестящий ум и сильный характер, а дома он превращался в размазню и боялся
матери. Дома он прятался от нее в мастерской под самой крышей.
— Но надо отдать им должное, — заметила Делл, — их брак был счастливым.
И они произвели на свет весьма одаренную дочь.
Тесс подняла голову с плеча Делл и взглянула на подругу.
— Одаренную? Я никогда не считала себя одаренной. Эксцентричную, это
верно. Возможно, даже отщепенку.
— Ты не отщепенка, Тесс, — улыбнулась Делл. — Марина — вот кто
настоящая отщепенка. Ты замкнутая, это правда, но очень отзывчивая и
необычайно талантливая. Твои произведения выдающиеся в своем роде. Как и ты
сама.
Делл погладила щеку Тесс. Прикосновение было теплым, нежным, ободряющим.
Тесс снова прижалась к Делл и вздохнула.
— Ты мой самый лучший друг, Делл, такого у меня еще не было. Как я могу
уехать в Нью-Йорк и оставить тебя здесь?
Делл снова погладила руку Тесс. Затем осторожно положила ладонь ей на плечо
и погладила шею, погружая пальцы в ее волосы.
Тесс почувствовала, как у нее внутри зарождается приятное тепло, и в этот
миг поняла, что вся любовь, которую она вкладывает в свое искусство, вся
страсть, с которой она отдается творчеству, ничто, пустота, бессмысленность,
если их не с кем разделить.
— Я страдаю от одиночества, — призналась она. — Как ты думаешь, найдет
ли меня когда-нибудь мой сказочный принц?
— Мой племянник положил на тебя глаз.
— Джо? — Тесс попыталась отогнать неприятное чувство, которое у нее
вызывало это имя. — Он женат.
— А если бы он не был женат?
— Что ты хочешь сказать?
Делл пожала плечами.
— Тогда бы он тебя интересовал? Если бы он не был женат?
Тесс вспомнила тот вечер после выборов два года назад и приятное ощущение
его рук на своем теле. Почему она тогда его остановила? Неужели только
потому, что он женат?
— Не представляю, как бы я к нему относилась, если бы он не был женат.
Мы с ним не находим общего языка.
— Может, из столкновения противоположностей и возникает великая
страсть? Ты ведь знаешь, что плюс и минус тянутся друг к другу.
— Эта игра не для меня. У меня нет такого запаса энергии. К тому же моя
мать говорила, что на меня не посмотрит ни один мужчина, потому что я не
слежу за собой. Я предпочитаю майки кашемировым платьям и, слава Богу, не
надеваю жемчуг, когда иду в магазин за продуктами.
Делл сняла руку с плеча Тесс и принялась за свой горячий шоколад.
— Ты хороша, какая ты есть, Тесс. Надеюсь, что придет день, когда ты
это поймешь.
Тесс грызла уже обгрызенные ногти и думала о том, что Делл сильно ошибается,
зато каким бальзамом проливаются эти слова на ее душу. Она смотрела на свои
толстые загрубевшие пальцы и спрашивала себя, чем она заслужила такое
высокое мнение. Какова бы ни была причина, Тесс не желала ее обсуждать.
— А ты, Делл? — спросила она. — Почему ты снова не вышла замуж?
Делл смотрела в свою кружку.
— Наверное, я не хотела вновь оказаться во власти мужчины. Уолтер меня
глубоко оскорбил. С тех пор я поняла, что мужчины для меня слишком грубы.
Слишком торопливы. И слишком много о себе воображают. Они не понимают
потребностей женщины.
Тесс повернулась к Делл. Ей не надо было спрашивать, что Делл имеет в виду,
потому что она вдруг все поняла. А может быть, всегда понимала.
Делл посмотрела ей в глаза, поставила кружку на печь и протянула к Тесс
руку. Тесс закрыла глаза и подчинилась мягким пальцам, ласкающим ее лоб,
глаза, щеки, а когда пальцы нежно притронулись к ее губам, Тесс коснулась их
кончиком языка. И тогда пальцы исчезли, а вместо них Тесс почувствовала на
своих губах полные губы Делл, неторопливые, медлительные, со вкусом
шоколада, такие теплые и приветливые.
Медленно, но уверенно Тесс засунула руку под свитер Делл, как если бы это
был самый привычный и обыкновенный жест. Она ощутила под рукой мягкую
округлость упругой груди и сосок, затвердевший под ее прикосновением. И
тогда она почувствовала, как рука Делл скользнула между ее ног. И в ответной
страсти Тесс поняла, что никогда прежде не испытывала ничего равного по силе
чувств и ничего более естественного.
Утром Тесс проснулась с болью в спине от сна на старой провисшей кровати в
мастерской. Она хотела повернуться на бок, но наткнулась на некое
препятствие. Рядом с ней спала Делл.
Тесс прикрыла лицо жестким шерстяным одеялом. Она не могла поверить, что
случившееся прошлым вечером было реальностью. Она не могла поверить, что
позволила женщине заниматься с ней любовью. Но больше всего она не могла
поверить, что ей это очень понравилось и что она ответила тем же женщине,
лежавшей рядом с ней.
Неужели ты думаешь, что Тесс лесбиянка?
— вспомнила она те давние
подозрения Чарли. Как Чарли догадалась? Существует ли некий признак,
выдающий лесбиянку? К примеру, запах?
Она вцепилась зубами в одеяло и представила себе, что бы подумали о ней
друзья, если бы увидели ее сейчас в постели с Делл. Медленно, с опаской, она
протянула руку и потрогала округлый живот Делл, мирно вздымающийся в такт ее
дыханию. Она потрогала грудь Делл, обнаженную, мягкую, теплую... и покорную
ее воле.
— Продолжай, — попросила Делл, не открывая глаз.
Тесс быстро убрала руку.
— Ты что? — прошептала Делл. — Тебе стыдно?
— Нет, совсем нет, — потрясла головой Тесс.
Делл окончательно проснулась и приподнялась, опираясь на локоть. Она
посмотрела на Тесс и отвела волосы от ее лица.
— Нет, ты стыдишься и ты расстроена.
— Нет, — повторила Тесс. — Я не расстроена, совсем нет.
Делл легла на спину.
— Нам надо поговорить. Это у тебя первый раз? С женщиной?
— Да... — неохотно согласилась Тесс, сознавая, что Делл права и что она
действительно смущена. Она чувствовала себя дурой. Дурой, которая поддалась
низким, позорным инстинктам.
— Для меня это не первый раз, — сказала Делл, — хотя с того времени
прошло уже несколько лет.
Тесс попыталась представить себе Делл с другой женщиной. Как Делл целует
лицо, руки и тело той женщины, так же как целовала Тесс. Змея ревности
зашевелилась в ее душе.
— Я никогда не знала... — заметила Тесс, — я никогда не знала, что ты
лесбиянка.
— Не знала, но догадывалась. Догадывалась, но сама не была готова.
— Вот почему ты живешь в Нортгемптоне? — спросила Тесс. — Потому что
тут много других лесбиянок?
Делл рассмеялась:
— Да нет, не поэтому, хотя для лесбиянок здесь есть все условия.
Признаюсь, я испытываю зависть, а не отвращение, когда вижу женщину в
компании другой женщины. Но я никогда не объявляла о своих наклонностях.
Разве на моей вывеске написано
Лавка букиниста, владелец Делл Брукс,
лесбиянка
?
Тесс расхохоталась.
— Кстати, — продолжала Делл, — я ненавижу тех из них, которые носят
кожаные куртки и ходят по улице так, словно бросают всем вызов. Как если бы
они хотели обратить всех в свою веру. Я такая, какая есть, и не навязываю
другим свои взгляды. Я выбираю друзей по их уму и сердцу, а не по
сексуальной ориентации. Кроме того, я ненавижу наклеивать ярлыки. Кто знает,
может, завтра появится мужчина и... — Делл щелкнула пальцами и выразительно
подняла брови.
Тесс задумалась, все еще сомневаясь, что она такая же, как Делл, все еще не
веря в то, что произошло, все еще цепляясь... За что?
— У меня были мужчины, — торопливо пояснила она. — Я не девственница.
— Я знаю, — с улыбкой отозвалась Делл. — Если бы ты имела дело только с
женщинами, тебе не пришлось бы делать аборт.
— Я хотела того ребенка, Делл.
Делл протянула руку и погладила ее по волосам.
— Я знаю, что ты его хотела. Помнишь, как ты плакала в моих объятиях в
тот вечер?
Воспоминание почти стерлось, но оно было.
— Я не могла... — запинаясь, объясняла Тесс. — Из-за матери.
— Успокойся, — шепнула Делл и поцеловала ее в волосы. — Ты тогда
поступила правильно.
— Но какая же я лесбиянка, если я хотела родить ребенка? Если я хотела
вос
...Закладка в соц.сетях
