Жанр: Любовные романы
Секреты
..., что я не спал с женщиной больше двадцати лет... двадцать пять,
если быть точным. Это много, Джейн. Да, Джейн, это много...
Она посмотрела на него очень-очень ласково. Зак, тяжело вздохнув, снова сел
рядом с ней. По всему было видно, что он хочет излить ей душу.
— Когда мне было четырнадцать лет, я учился в школе-интернате... одной
из лучших таких школ... Тогда это было что-то вроде шутки... многие ребята
забавлялись друг с другом, почти все. Но я — никогда. Мне это не
нравилось... пока у нас не появился новый учитель английского языка —
высокий, красивый, светловолосый вроде Билла, и того же примерно возраста.
Он удостоил меня чести быть его
особым другом
, давал почитать книги, брал
с собой на рыбалку, в походы. Я восхищался им... и во втором походе он залез
в мой спальный мешок, говорил, как я ему нравлюсь, как он меня любит, а
потом овладел мной... Мне было четырнадцать лет. Я не знал, что делать. Кому
пожаловаться. Думал, мне все равно никто не поверит. Все были о нем очень
хорошего мнения, кроме того, он был родственником директора. Когда приехали
мои родители, я им ничего не сказал. Я никому не признавался в течение двух
лет, пока он не уехал. Тогда я дал себе слово, что больше никогда не буду
делать ничего подобного. Я понимал, что это плохо, как бы мне тот учитель ни
нравился...
Джейн глядела на Зака широко открытыми глазами, в которых, однако, не было
осуждения, а лишь жалость к ребенку, о котором рассказывал Зак.
— Когда я поступил в колледж, то влюбился в очень красивую девушку. Мы
даже помолвились. Мне тогда было двадцать два года. Она была просто чудо и
тоже собиралась стать актрисой. Мы мечтали, что у нас будет идеальный брак и
четверо детей... А потом она встретила другого парня. Я был в отчаянии. Мы
оба были слишком молоды. После этого у меня никого не было... до моего
первого фильма, черт его подери. Я ужасно хотел сниматься в нем, а режиссер
был настоящий сукин сын. Он меня, двадцатитрехлетнего, вусмерть напоил, а
наутро я проснулся в его кровати. Один из его юных любовников даже
сфотографировал меня пьяным, потом с ним в постели и так далее... можешь
себе представить остальное. Этими снимками он стал меня шантажировать и
заставлял спать с ним. Так продолжалось почти год. С женщинами я уже не
встречался — боялся, что узнают о моей связи с режиссером. Затем на
протяжении двух лет я не имел любовников, пока не познакомился с одним
хорошим человеком. Он был вдвое старше меня и умел хранить тайны. Никто
ничего не знал. После него у меня был еще только один мужчина... Любовью мы
с ним не занимаемся уже несколько лет, но остались друзьями. Я всегда боялся
разоблачения. Это бы сильно подорвало мой имидж, правда?
Зак снова взглянул на Джейн. По его щекам текли слезы. Она их осторожно
вытерла.
— Как ни странно, после Кимберли, той девушки, я никогда не испытывал
влечения ни к одной женщине... Пока не познакомился с тобой... Я подумал,
что все может измениться... но нет... обратного пути для меня нет... но и
голубых
дел я больше не хочу. Понимаешь, я не хочу втягивать тебя во все
это. Что, если я опять полюблю какого-нибудь мужика... через год? Или через
десять лет? Что тогда? Для тебя это будет очередная катастрофа. Ты и без
меня достаточно настрадалась. Джейн тоже плакала.
— Я люблю тебя, Зак, — сказала она. — Мне все это не важно.
Жаль, что с тобой такое случилось. Очень жаль...
Ее голос сорвался в рыдания. Зак крепче обнял ее и опять поцеловал.
— Но для меня это важно. Я думаю о нас обоих.
Джейн поцеловала Зака, он еще крепче прижал ее к себе, и так они сидели
долго, пока не стемнело. Тогда Джейн подняла глаза и шепнула:
— Останься здесь на ночь.
— Я не могу.
— Прочему?
— Это будет нечестно. Я не хочу заниматься с тобой любовью.
— Ну, тогда просто пообнимай меня... не оставляй меня одну... Ты мне
так нужен.
Зак тоже нуждался в ней, только не знал, как это выразить словами, да и не
хотел себе в этом признаваться. Они лежали рядом на диване, пока Джейн не
уснула, утомленная переживаниями дня. Зак не спал. Он лежал в темноте,
глядел на Джейн, крепко ее обнимал и ощущал волнение, которого не испытывал
более двадцати лет. Он не предпринимал никаких действий. Он просто лежал
рядом с Джейн и, чувствуя сильнейшее влечение к ней, плакал о прошлом, о
своих детских и юношеских годах.
Глава 22
— Полная тишина!.. Мотор!.. Дубль пять!.. Сабина стояла посредине
изысканно обставленной гостиной и с яростью смотрела на Зака. Сверкнув
глазами, она влепила ему пощечину. Зак схватил ее за руку:
— Я тебе сказал... больше так не делай!
— А ты держись подальше от моей сестры! Ты работаешь на меня, Адриан!
— Но я не твоя собственность, Элоиза!
— Все вы моя собственность!.. Все!.. Слышишь?!
Ее глаза горели. Оператор сделал наезд на их лица, но в этот момент режиссер
махнул рукой:
— Стоп!.. Теперь лучше... Давайте-ка попробуем еще раз.
Все расслабились; Сабина улыбнулась, гример бросился припудрить Заку лицо.
Наблюдавшие стали тихо переговариваться, Сабина про себя еще раз повторяла
слова.
— Готовы повторить? — спросил режиссер и повернулся к ассистенту:
— Дайте звонок, пожалуйста.
Раздался звонок, предупреждая всех о начале съемок.
— Сцена двадцать пять, дубль шесть! — прозвучало зычно. —
Мотор!.. Поехали!
Сабина, сверкая глазами, приблизилась к Заку и снова дала ему пощечину, а он
схватил ее за руку и повторил тот же текст. На этот раз сцена удалась еще
больше, и наконец режиссер воскликнул:
— Стоп!.. Очень хорошо! Достаточно! Все, улыбаясь, покинули площадку, в
том числе и Зак, получивший шесть пощечин. Но ему ничуть не было обидно. Он
взглянул на часы, вполголоса сказал что-то Габриэле и поспешил в свою
артистическую, а Габи пошла искать Джейн.
Джейн как раз смывала грим. Она в тот день снималась в пяти сценах, одна из
которых потребовала шестнадцати дублей. Для всех это был трудный день. Они
ежедневно работали по двенадцать часов, с часовым перерывом на обед, и в
этот вечер закончили, как всегда, ровно в семь.
— Не хочешь забежать куда-нибудь поесть гамбургеров? — спросила
Габриэла обыденным тоном. За минувшие шесть месяцев она сильно повзрослела,
более зрелой стала и ее игра. Она продолжала заниматься с педагогом, но и в
процессе работы приобретала неоценимый опыт. Коллектив стал к ней терпимее.
Как и предсказывал Мел, в конце концов ее тема потеряла для них интерес.
Вокруг съемочной площадки было предостаточно других скандальчиков и сплетен.
Габи работала профессионально, и за это в группе ее уважали.
— Я сегодня собиралась поужинать с девочками...
Джейн улыбнулась подруге, но вообще вид у нее был грустный. Она чувствовала
себя столетней старухой. Джейн никому из группы не сказала, что в этот день
ей исполнилось сорок лет. Это был далеко не самый радостный из ее дней
рождения.
— Хочешь, пойдем с нами. Мы тоже думали поесть гамбургеров.
— Конечно, хочу. Мне надо переодеться? На Габи были потрепанные джинсы
с дырками на коленях. Но Джейн это не смущало. Она сама надела свой старый
розовый тренировочный костюм и кроссовки. Наряжаться не имело смысла — в
ресторан они не собирались.
Когда они проходили через павильон, где монтировщики разбирали стены
шикарной гостиной Элоизы Мартин, Джейн с улыбкой спросила у Габи:
— Как получилась последняя сцена? Ты видела?
— Они отсняли шесть дублей. Получилось вроде неплохо.
— Зака кондрашка не хватил? — рассмеялась Джейн, имея в виду
сложность отношений с Сабиной.
— Ничего, жить будет. Он сказал, что у него какая-то встреча, и уехал
сразу после съемок, но вид у него был нормальный.
Габи поехала с Джейн к ней домой, в Бел Эйр, где уже ждали девочки. Было
почти восемь часов. Алекс предложила отвезти всех в
Хард-Рок-Кафе
. Ей
недавно исполнилось семнадцать, Джек подарил дочери машину —
Рэббит
с
откидным верхом, и она с удовольствием всех всюду возила. Сестры красиво
оделись — в чистые слаксы и нарядные топы. Джейн было совестно за свой
тренировочный костюм, но она слишком устала, чтобы переодеваться, да и Габи
была одета еще хуже.
По пути Джейн болтала с Габриэлой и время от времени уговаривала Александру
не гнать машину. Вдруг у Габи на лице отразилось беспокойство:
— Проклятие... У Зака остался мой сценарий на завтра, а он мне сегодня
вечером нужен.
— Я могу тебе дать свой, когда мы вернемся домой. Я занята только в
последних двух сценах.
Габи покачала головой:
— У меня там свои пометки. Ты не возражаешь, если мы к нему заедем? И
назвала Александре адрес Зака.
— Я только забегу и заберу сценарий... можно, Джейн?
Джейн была против, но не хотела говорить Габриэле, что устала, удручена,
голодна и хочет поскорее лечь спать. Дочери не поздравили ее с днем
рождения, как видно, забыли.
Спустя пятнадцать минут они подъехали к дому Зака. Габи спросила Джейн, не
хочет ли она зайти.
— Ты же говорила, что он куда-то собирался.
— По-моему, он сказал, что уедет в девять.
— Иди... Я подожду здесь. Когда Габи зашла в дом, Алекс повернулась к
матери и спросила:
— Мам, а можно мы тоже зайдем посмотреть его хату?
— Он занят, дорогая. Невежливо будет, если мы все к нему завалимся.
— Ну давай... все говорят, что у него там классно.
— Алекс, пожалуйста...
Но та уже выскочила из машины, а за ней и Алиса.
— Алекс! Девочки! Пожалуйста!.. Непослушные девчонки были уже на
полпути к входной двери. Джейн вышла из машины, чтобы их вернуть. Она
настигла дочерей уже на крыльце, когда те звонили, и только собиралась
приказать им вернуться, как дверь открылась и Алекс с Алисой втянули ее
внутрь под чьи-то радостные крики. В первый момент Джейн разглядела только
комнату, заполненную людьми и воздушными шариками.
— Сюрприз! — закричали две сотни голосов.
— С днем рождения, мамочка!
Джейн сквозь слезы едва видела девочек и Габи, стоявшую рядом с Заком. Это
он все организовал, пригласил всех ее знакомых: группу
Манхэттена
,
некоторых старых друзей — по совету девочек, группу
Печалей
, ее агента...
всех-всех!
— О Господи!
Джейн то плакала, то смеялась, пока ее передавали из рук в руки, обнимали и
целовали. Наконец она подняла глаза на сиявшего улыбкой Зака:
— Что ты наделал?! Господи! — И, смеясь сквозь слезы, добавила:
— Посмотри, как я выгляжу!
В самом деле, она была даже не причесана.
— Ты выглядишь замечательно, ничуть не старше четырнадцати лет!
— Ах, Зак... Зак...
Их взгляды встретились. Джейн поцеловала его в щеку, которую он в этот день
шесть раз подставлял Сабине. Она, кстати, тоже присутствовала, одетая в
потрясающий белый джерсовый костюм.
— С днем рождения, деточка! — сказала она, мило улыбаясь, и
легонько поцеловала Джейн в щеку. Обе не были близкими подругами, но и не
враждовали.
Мел также тепло обнял и поздравил Джейн. Пришел и Билл, он смотрел на
виновницу торжества и улыбался. Никто не заслуживал больших поздравлений,
чем она. Джейн очень хорошо относилась ко всем в группе, даже к дебютантам,
и ее все обожали.
— С юбилеем, Джейн!
Зак обнял ее за плечи и повел по громадной гостиной, чтобы она увиделась со
всеми приглашенными. Рядом, в столовой, был приготовлен огромный торт,
снаружи была оборудована танцплощадка и играл оркестр, в буфете желающие
могли отведать две дюжины блюд мексиканской кухни, которую Джейн любила
больше всего, Заку это сообщили девочки.
— Как ты все это устроил? Я совершенно не ожидала...
Джейн была растрогана до слез. Никто никогда не был так добр к ней, как Зак.
Она молча обняла его за шею и под радостные возгласы толпы нежно поцеловала
в губы. К ним с сердитым видом подошла Сабина:
— Я же велела тебе держаться подальше от моей сестры, Адриан!
Гости захохотали, а Зак сделал жалобное лицо и произнес, приложив руку к
щеке:
— Не бей меня больше, пожалуйста... Раздался новый взрыв смеха. Сабина
вернулась к Мелу. Всем было очень весело, и никто не заметил, что Билл
тихонько улизнул до того, как был подан торт. В двенадцать Джейн отправила
девочек домой, к Джеку, который разрешил им отпраздновать день рождения
матери. Остальные гости разошлись только к трем часам.
Когда все разъехались, Джейн почувствовала страшную усталость, но хотела еще
поговорить с Заком и снова поблагодарить его. Габи около двух часов с кем-то
уехала, а Зак пообещал, что сам отвезет именинницу. Впрочем, им некуда было
торопиться. Они сидели у края бассейна и пили шампанское.
— Я не знаю, что и сказать... Джейн была счастлива.
— Это было просто чудесно... самая чудная ночь в моей жизни.
Она знала, что сохранит воспоминания о ней на всю жизнь.
— Ты необыкновенная женщина, .. Зак тепло обнял Джейн и заглянул ей в
глаза. Он планировал это торжество в течение двух месяцев, с тех пор как
Джейн упомянула, что скоро у нее день рождения. Помогали ему Габи, девочки,
да и многие другие — ради Джейн никто не отказывался помочь.
— И мне хотелось сделать для тебя что-то необыкновенное.
— Тебе это удалось.
Она отпила из бокала и посмотрела на него. Исповедь Зака ничего не изменила
в их отношениях; в последние месяцы они стали, пожалуй, даже еще лучше. Зак
несколько раз приглашал Джейн на ужин, и о
том
они вообще не говорили.
— Ты для меня тоже много сделала.
— Ты шутишь? Я ничего для тебя не сделала.
— Сделала, сделала...
Зак не знал, как это выразить словами.
— Благодаря тебе я задумался о многих вещах.
— Ты помог мне в самый трудный период моей жизни. Без тебя, Зак, развод
переживался бы еще тяжелее.
— По-моему, никак я тебе не помогал, но если действительно помог, то я
рад.
Благодаря Заку Джейн чувствовала себя обновленной. Она подняла на него
влажные глаза:
— Никто никогда не был ко мне так добр, как ты...
Зак наклонился и поцеловал ее в губы:
— Значит, они были дураки.
Да я и сам был дураком, — подумал Зак. — Загнал себя в такую
жизнь, которая никогда не была мне по нутру
. Но теперь он вдруг решил
полностью от нее отрешиться и объявил это своему другу. Бобу, пару недель
назад. Тот воспринял это с пониманием. Он желал Заку добра, сам же давно
имел другого любовника.
— С днем рождения, Джейн, — прошептал Зак и улыбнулся счастливой
улыбкой. — Хочешь поплавать?
Ночь была теплая и звездная, у обоих усталость уже прошла и самочувствие
было прекрасное.
— Я не захватила с собой купальник. Зак мягко рассмеялся:
— Я уже это где-то слышал. Сдается мне, мы однажды нашли выход из
такого положения. Можем повторить...
На этот раз он без смущения разделся при ней, обнажив свое пышущее энергией,
почти юношеское тело. Джейн быстро сняла свой розовый тренировочный костюм,
белье и все это аккуратно сложила, испытывая под его восторженным взглядом
лишь некоторую застенчивость... Они какое-то время молча плавали рядом,
когда же достигли мелкой части бассейна, встали на дно, и Зак обнял ее.
Джейн чувствовала его тепло и вскипавшую в нем страсть. Тесно прижавшись
друг к другу, они целовались; затем, после короткой передышки, Зак опять
принялся целовать ее и нежно ласкать ей грудь, потом уложил ее на ступени, и
они слились, омываемые теплой водой, оглашая ночной воздух тихими стонами
экстаза.
Билл ушел с дня рождения ровно в четверть одиннадцатого. Ему нравилась
Джейн, нравилась инициатива Зака дать прием в ее честь, но он был просто не
в настроении. Впервые за много месяцев пару недель назад он виделся с Сэнди
в баре
У Майка
. Сэнди позвонила ему и попросила о встрече именно там, а
когда Билл пришел, лишь попросила у него пятьсот долларов. Она клянчила у
него эти деньги, говоря, что ей негде жить и не на что есть. Выглядела она
ужасно. У Билла от ее вида разрывалось сердце, и он не решился заговорить с
ней о разводе. Хотя он и опасался, что все деньги сразу же пойдут на
наркотики, все-таки дал ей наличные, которые имел при себе, чуть больше
трехсот долларов, и Сэнди сразу же убежала.
Сегодня, однако, она снова ему позвонила и испуганным голосом спросила,
нельзя ли им увидеться в одиннадцать вечера. На всякий случай Билл улизнул
от Зака пораньше — за сорок пять минут, но дома Сэнди так и не дождался. В
полночь он заехал к
Майку
выпить пива, потом направился в Малибу, просто
прокатиться. Он понимал, что Сэнди надо выбросить из головы, что она
стремительно скатывается по наклонной плоскости и может со дня на день опять
превысить дозу. Возможно, в последний раз.
Домой он вернулся в начале третьего и застал там полицию. На улице стояли
четыре машины с мигалками и
Скорая помощь
. С ужасным предчувствием Билл
бросился к крыльцу и открыл дверь. Его ждали, дверь спальни была закрыта.
Кроме мрачного вида полицейских, были еще какие-то люди в штатском и
фотограф. Когда Билл вошел, двое полисменов вытащили пистолеты. Побледнев,
он поднял руки вверх.
— Что случилось?.. Где?..
Билл знал, что она здесь. Должна быть здесь.
— Она все еще в другой комнате. Биллу не понравилось то, как прозвучало
это
все еще
. Как будто кто-то там ее оставил.
— Где вы были?
Он держал руки поднятыми и не двигался, задаваясь вопросом, занимается ли ею
бригада
Скорой
, в каком она состоянии, но от неожиданности не решался
спрашивать.
— Я ездил... в Малибу.
— Когда вы уехали из дома?
— Около двенадцати часов. Я ждал... ждал кое-кого... но не дождался и поехал в бар выпить пива.
— Кого вы ждали?
— Мою... подругу.
Он чуть не сказал
жену
.
Один из полисменов подошел к двери спальни и дал Биллу знак следовать за
ним.
— Посмотрите, там ваша подруга? — сказал он.
В спальне полицейских было еще больше. Берни заперли в ванной, откуда
доносилось его жалобное завывание. А на кровати лежала Сэнди в изодранной
одежде, маленькая, худенькая, как ребенок, с простреленной головой и грудной
клеткой. Глаза у нее были открыты, кругом была кровь. Она была мертва. Билл
застонал, сделал шаг в ее сторону и опрокинулся навзничь — ему сделалось
дурно. Чьи-то руки подхватили его. Он, пошатываясь, вышел обратно в
гостиную.
— О Господи... О Господи... — всхлипывал Билл, словно дитя, глядя на
полицейских остекленевшими глазами. — Кто это сделал?.. Что...
Билл не мог подобрать слова. Его грубо толкнули на стул.
— Вот ты нам об этом и расскажешь. Соседи слышали выстрелы. У тебя есть
пистолет?
— Нет, — покачал головой Билл.
— Кто она?
— Это моя жена... Последние полгода мы не жили вместе.
— Покажи-ка, парень, твои руки. Полицейские видели у нее на предплечьях
следы от иглы, но у Билла предплечья были чистые.
— Тебя кто-нибудь видел после того, как ты отсюда уехал?
— Бармен в баре
У Майка
.
— Сколько ты там пробыл?
— Около получаса.
— А потом?
— Просто катался.
— Ее убили в пределах часа назад. Не знаешь, кто это мог сделать?
Билл горестно покачал головой. Из его глаз лились слезы... Ее убили. Как
собаку... Он посмотрел на полицейских:
— Она мне звонила сегодня вечером. Судя по голосу, была напугана.
— Чем?
Они не проявляли к нему сочувствия. Они такое уже видели. И слышали подобные
россказни.
— Не знаю. Может, кем-то из ее знакомых... может, сутенером... Прошлым
летом ее задержали по обвинению в проституции. Ей нужны были деньги на
наркотики... Вообще она была порядочной девушкой.
Билл убеждал их, как будто теперь это еще имело какое-то значение.
— Просто она погрязла в наркотиках.
— Это уж точно, — сказав это, старший из полицейских дал знак, и
появился санитар с носилками и куском брезента.
— Куда вы ее заберете?
Билл привстал, словно хотел задержать ее, но его толкнули обратно на стул.
— В морг. А тебя заберем с собой.
— Почему?
— А почему бы и нет?
— Я же не убивал ее.
— Ты это скажешь в полиции. А мы тебя задерживаем по подозрению в
убийстве.
— Но как вы можете? Я...
Не успел он закончить фразу, как один из фараонов надел ему наручники, а
другой тут же объяснил, какие у него есть права. Появился санитар с каталкой-
носилками, на которых брезентом было прикрыто малюсенькое тело — все, что
осталось от Сэнди. Билл глядел на носилки, вспоминал кровь в спальне и
пытался утешить себя надеждой, что она не мучилась, что все произошло
быстро... Какой-то негодяй убил ее в их постели, где они когда-то были так
счастливы... Биллу казалось, что это кошмарный сон; спотыкаясь, он вышел к
машине в окружении полицейских и пару минут спустя уже ехал по направлению к
центру города, на заднем сиденье, в наручниках, в состоянии шока, не веря,
что такое произошло с ним.
Биллу сказали, что он задержан на сорок восемь часов, пока будет идти
расследование, и допрашивали его в течение двух часов. Он был в состоянии
полного изнеможения, когда с него сняли наручники, велели раздеться,
тщательно обыскали, потом вернули одежду и втолкнули в камеру, где было еще
три человека, двое из которых были мертвецки пьяны, а третий угрожал убить
нового сокамерника, если тот приблизится к нему хоть на дюйм. Билл сел на
узкую койку с матрацем, вонявшим мочой, и задумался, что с ним будет дальше.
— Можно мне позвонить по телефону? — спросил он у охранника.
— Завтра в девять утра.
Но лишь без четверти одиннадцать его вывели из камеры на очередной допрос и
только тогда разрешили позвонить. К тому времени он уже на четыре часа
опоздал на работу, а сниматься в этот день должен был во всех сценах. Билл
не знал, кому и звонить, поэтому позвонил своему агенту. Секретарша велела
ему подождать. Инспектора полиции проявляли нетерпение, они хотели поскорее
начать допрос.
— Скажите им, пусть поторопятся.
— Не могу. Меня попросили подождать. Билл запаниковал, что ему не
разрешат договорить. Наконец Гарри подошел.
— В чем дело? Как ты, малыш?
У Гарри был веселый голос и хорошее настроение. Но оно тут же испортилось.
Билл рассказал ему, где находится и почему. Гарри, потрясенный, так и сел за
своим письменным столом.
— Что? Ты задержан? Они что, спятили?.. Вот идиоты!..
— Гарри, ты мне можешь найти адвоката? И, ради Бога, не говори никому.
— Ты шутишь? Сегодня к вечеру весь мир будет знать. Господи, Боже ты
мой!
— Умоляю тебя!
В маленькой комнатке голос Билла звучал очень зычно. Инспектора с интересом
уставились на него.
— Найди мне адвоката и вытащи меня отсюда. Еще позвони на студию и
скажи, что меня пару дней не будет.
Подумали они оба об одном, но высказал эти мысли Гарри:
— Векслер узнает, вот что скверно.
— Я с ним поговорю, когда меня освободят. Я ему все объясню.
— Напрасно ты думаешь, что это будет так легко сделать.
Гарри сокрушался, что репутация его подопечного будет опорочена и что Мел
может не простить ему обмана.
— Я позвоню моему юристу. А ты ни на какие допросы не соглашайся.
— Ладно...
Билл взглянул на ждавших его полицейских.
— Спасибо, Гарри.
— Я сделаю что смогу. И, малыш... Я тебе сочувствую... Я знаю, как ты к
ней относился.
— Да...
К глазам Билла подступили слезы.
— Было дело...
Он положил трубку и поднял глаза на инспекторов, которые хотели его
допросить, но Билл отказался отвечать на вопросы до прибытия адвоката.
Его отправили обратно в камеру. Двух пьяниц освободили, а тот, что грозился
убить Билла, целый день сидел и тупо глядел на него. Казалось, прошла целая
вечность, пока появился адвокат. Он не прибавил Биллу оптимизма. Как
выяснилось, его намеревались обвинить в убийстве.
— Но почему, Боже ты мой? — недоумевал Билл.
— Потому, что она была убита в вашем доме, была вашей женой, вы не жили
вместе и у вас нет алиби. По их сведениям, вы злились на нее, даже
ненавидели ее за наркотики. Существует тысяча причин, по которым вы могли
хотеть прикончить ее.
Адвокат был жестоко откровенен.
— Разве они не должны доказать, что это сделал я?
&
...Закладка в соц.сетях
