Жанр: Любовные романы
Секреты
...несенным словом она все больше чувствовала себя
победительницей. Джек слушал ее и, казалось, не верил своим ушам.
— Ты помнишь, что я тебе говорил по этому поводу?
Они все еще стояли в небольшой прихожей, пропитанной ароматом цветов. От
гневного взгляда мужа у Джейн перехватило дыхание.
— Ты помнишь, что я сказал; или Голливуд, или я. Помнишь?
Как всегда, он говорил с ней, как с глупеньким ребенком.
Джейн печально кивнула:
— Помню, но... Понимаешь, Джек, это другое. Это крупная роль в большом
сериале. Джек перебил ее:
— Кто уговорил тебя согласиться?
— Никто, — ответила Джейн, грустно посмотрев на него. — Меня
взяли с улицы.
Это было не совсем так. Джейн знала, что когда-нибудь ей придется рассказать
ему и о роли в
Печалях
, но пока время для таких признаний не пришло.
— Почему они позвонили? Потому что прослышали, что ты охотно даешь?
Джейн расплакалась и отвернулась от него.
— Не говори так, Джек... пожалуйста, разреши мне работать.
Она устремила на мужа умоляющий взгляд, но Джек оттолкнул ее и прошел в
гостиную, из которой виден был еще один громадный букет, стоящий в столовой.
Затем он с гордым видом прошествовал в спальню, распахнул дверь кладовки и,
достав оттуда чемодан, бросил его на кровать. Джейн поспешила за ним:
— Джек, пожалуйста... пожалуйста, выслушай меня.
Она знала, что успокоить мужа может только отказ от роли, но это была бы
слишком высокая цена за те немногие радости, которые Джек мог ей предложить
взамен.
— Пожалуйста...
Джейн стала всхлипывать, Джек — кричать на нее. Из своих комнат выбежали
девочки, чтобы посмотреть, что происходит.
— Ваша мать возвращается в Голливуд, чтобы спать с продюсерами и
режиссерами, и я от нее ухожу, — орал Джек расплакавшимся
дочерям. — Я ухожу от нее, потому что не хочу быть мужем голливудской
шлюхи!
И в то же время он требовал, чтобы она была шлюхой для него, в любое время
дня и ночи, а она на протяжении двадцати лет терпела его оскорбления и
грубость, потому что считала себя в долгу перед ним за прекрасный дом, троих
детей и респектабельную жизнь.
Ну и пусть идет ко всем чертям!
— подумала Джейн и, захлопнув дверь, чтобы
девочки не слышали, бледная как полотно произнесла:
— Не смей говорить такое! Я была тебе верна на протяжении двадцати лет
и никогда тебе не изменяла. Никогда! Слышишь, Джек? Я хочу вернуться к своей
профессии, ощутить хоть немного признания, уважения... реализовать себя,
прежде чем состарюсь настолько, что меня уже ничто не будет интересовать, а
тебе останется только проводить меня в последний путь. Разве я очень много
прошу? Разве это плохо?
Джек не соблаговолил ответить, он просто швырнул в чемодан охапку галстуков,
рубашек, белья, теннисный костюм, две пары полуботинок, выгреб из шкафа свои
костюмы, а затем снова распахнул дверь спальни и с выражением крайнего
презрения обратился к супруге:
— Я позвоню моему адвокату. Раз ты будешь делать собственную карьеру, я
тебе уже не нужен.
Таким образом, он перечеркнул двадцать лет их жизни, их совместной жизни,
какой бы она ни была пустой. Но для него это ничего не значило. Девочки
висли на нем, когда он шел по коридору, умоляли остаться. Александра даже
попросила его взять ее с собой. Джек со злобным ехидством обернулся к Джейн:
— Видишь, какого они о тебе мнения? Тоже не хотят жить со шлюхой.
— Не смей меня так называть! Джейн приблизилась к мужу, но между ней и
Джеком были девочки.
— Не подходи к папе!.. — крикнула Алекс. — Не подходи к нам!
Я тебя ненавижу! Ненавижу!..
Джек хлопнул дверью и уехал. В следующую минуту обе девочки закрылись в
своих комнатах, и Джейн снова осталась одна, наедине со своими мыслями,
разочарованиями и вереницей галстуков и носков, которые Джек рассыпал по
коридору. Подняв все это, она медленно вернулась в спальню, думая обо всем,
что произошло: о его грубости, постоянных оскорблениях... Теперь он от нее
ушел — из-за роли в
Манхэттене
, а может, и не только из-за этого? Джейн
задавала себе вопрос: не искал ли он уже давно удобного предлога?
Девочки в тот вечер так и не вышли из своих комнат, хотя Джейн время от
времени тихонько стучала в двери и уговаривала их открыть. Она оставила им
ужин в фольге в духовке и ушла к себе. Ей не с кем было поговорить, некому
было позвонить, от дочерей тоже не приходилось ждать успокоения. Джейн
пыталась понять, стоит ли то, что она делает, цены, которую приходится за
это платить. Она уже подумывала позвонить Лу и отказаться от роли. Но имела
же она право работать, в конце концов?
В тот вечер Джейн легла одетая и уснула, устав от рыданий и поисков ответов на мучившие ее вопросы.
Глава 12
Все получили приглашения в один и тот же день. На элегантных матово-белых
карточках с золотым обрезом было лаконично напечатано:
Мел Векслер имеет
удовольствие пригласить Вас на... числа... месяца... в...
и адрес его дома
в Бел Эйр. Секретарша красиво написала на каждом приглашении имя и фамилию,
время — восемь часов — и внизу, как ее проинструктировал Мел:
на вечер
знакомства с коллегами по съемочной группе
.
Секретарша также позвонила в
Чейзен
и заказала любимые блюда Мела:
бифштексы, жареный картофель, спаржу с голландским сыром, различные закуски
и много икры; на десерт — шоколадный торт и мороженое с шоколадной глазурью.
Такое хорошее, простое меню должно было понравиться всем. Ожидалось пятеро
гостей. Мел решил больше никого не приглашать и дать им возможность
познакомиться без посторонних. Он хотел, чтобы пятеро ведущих актеров и
актрис сериала подружились, это представлялось ему важным для успешной
работы. Всю неделю Мел утрясал различные вопросы с телекомпанией. Наконец
все было согласовано, были подписаны все контракты, не оставалось неясностей
с исполнителями главных ролей. Франсуа Брак ждал Сабину в Париже через две
недели, шел набор актеров на вторые роли у в прессу уже просочились сведения
о ведущих актерах
Манхэттена
. Всем этим Мел был доволен, чрезвычайно
доволен, и поэтому в день, на который был назначен прием, уходил из офиса с
хорошим настроением. Он хотел прийти домой пораньше и лично
проконтролировать приготовления к ужину, убедиться, что убранство дома и все
остальное соответствует его пожеланиям. Гости были приглашены в вечерних
туалетах, чтобы создалась атмосфера торжества.
Дома все было в полном порядке.
Чейзен
знал свое дело, а экономка Мария за
всем проследила. Мелвин даже успел поплавать в бассейне и немного отдохнуть
в шезлонге. Он был спокоен, что, если даже заснет, Мария разбудит его
вовремя, чтобы успеть одеться.
Не только Мелвин позволил себе вздремнуть в эти послеполуденные часы. Билл
за весь день так изнервничался, что решил для разрядки побегать трусцой по
холмам, а потом принял душ и уснул на кровати совершенно голый. Рядом с ним
на полу вытянулся Берни, верный сторож своего хозяина. Когда в спальню вошла
Сэнди, он только завилял хвостом; он никогда не встречал ее так же
восторженно, как Билла. Сэнди чуть постояла, глядя на них и не зная, будить
мужа или нет. Но Билл сам пошевелился и, словно чувствуя, что в комнате кто-
то находится, вдруг сел и уставился на нее, не понимая, сон это или явь.
— Привет...
Сердце у Билла сжалось при виде жены. Она выглядела даже хуже, чем три
недели назад, на щеке у нее был безобразный кровоподтек и свежий шрам.
— Где ты была?
Он с ужасом подумал, что, наверное, ее кто-то бил.
— Как ты себя чувствуешь?
Глупый вопрос — вид Сэнди говорил сам за себя, но на этот раз она хоть не
была в полной отключке, может, лишь под легкой дозой. На ней было надето что-
то незнакомое.
Где она сейчас живет?
— подумал Билл и вдруг почувствовал
себя неловко, осознав, что сам облачен в костюм Адама. Он взял полотенце,
оставленное на кровати, и прикрылся. Сэнди присела на край кровати и
сказала:
— Я слышала, ты получил роль, которую ждал.
Билл кивнул, больше заботясь о ней, чем о себе.
— Я рада за тебя, Билл.
— Спасибо... Где ты сейчас обитаешь?
— У друзей, в Южном Ла-Бреа. У меня все в порядке.
В это трудно было поверить, глядя на нее.
Она была грязной, выглядела усталой и на десять лет старше своего возраста.
— Я хотел бы, чтобы ты легла в больницу. Билл не отказался от нее. Он
чувствовал, что обязан ей помочь, хотя бы ради воспоминаний о хороших
временах и еще потому, что его собственная жизнь теперь резко менялась к
лучшему.
— Лягу на днях, как появится возможность.
— Может, прямо сейчас?
Он сам готов был отвезти ее все равно в какую клинику, лишь бы она прошла
курс лечения. Просто, прежде чем начать новую жизнь, Билл хотел знать, что
Сэнди в хороших руках и лечится.
— Мне пока надо побыть в другом месте... Билл знал, что Сэнди говорит
не правду, но спорить с ней не имело смысла. Он больше не имел над ней
власти, да и никогда ее не имел, по правде говоря.
— Я просто хотела сказать тебе, как я за тебя рада. Ты переедешь в Нью-
Йорк? Билл покачал головой:
— Мы едем на натурные съемки на месяц-полтора. А потом я вернусь.
Он хотел, чтобы Сэнди знала, что в случае надобности всегда может позвонить
ему. Билл боялся за нее. Она вступила в пугавший его мир, в котором с ней
могло случиться все что угодно.
— Я думаю, что ты скоро захочешь развестись со мной.
Однако Билл пока этого не хотел, опасаясь шума в средствах массовой
информации.
— Торопиться некуда. Развестись всегда успеем. Верно?
— Конечно.
Она грустно посмотрела на него, словно теряла самое дорогое. У Билла
разрывалось сердце — Сэнди была так похожа на напуганное, надломленное дитя.
— ..Я просто подумала, что теперь... в связи с сериалом...
— Ничего, не беспокойся. Печально глядя на Билла, Сэнди продолжала:
— Я не хотела впутывать тебя, посчитала, что лучше мне держаться от
тебя подальше, и потому не звонила.
Билл понял, что по той же причине она и не возвращалась домой. Он обернул
полотенце вокруг бедер и встал. Контраст между ними был удручающим. Сэнди —
слабая, тощая, бледная, а он — здоровый, сильный, бодрый.
— Приготовить тебе поесть?
Она покачала головой. Сэнди жила на батончиках и сигаретах, и у нее
совершенно не было аппетита. Ей нужно было только зелье и ничего больше. Ее
даже не привлекал вид еды. Словно по иронии, холодильник теперь был полон.
Биллу заплатили за первый сезон четверть миллиона долларов. Он никогда не
мечтал о подобных заработках. Теперь его холодильнику предстояло быть полным
в течение долгого, долгого времени. Билл пожалел, что Сэнди не пользуется
благами его новой финансовой ситуации, и, хотя между ними все было кончено,
он спросил:
— Ты в чем-нибудь нуждаешься? Я могу... Он хотел было предложить ей
денег, но сообразил, что они все уйдут на наркотики, а Сэнди, тоже это
понимая, заставила себя покачать головой, затем медленно поднялась:
— Я же сказала... У меня все в порядке. Глаза у Билла наполнились
слезами. Он ласково коснулся плеча жены:
— Сэнди, останься... Я помогу тебе вылечиться. Клянусь. Если только
хочешь — оставайся.
— Нет, я не могу.
Сэнди печально улыбнулась ему.
— Сейчас не могу. Мое время ушло. Сейчас твое время.
Двадцатипятилетняя, она вела себя так, словно жизнь кончена. Это было
ужасно. Билл отвернулся, чтобы Сэнди не видела, как он плачет.
— Твое время снова может вернуться, стоит тебе только пожелать.
Главное, не забывай об этом. Тебе надо всего-навсего вылечиться.
Всего-навсего... Нелегкая задача, но и не невозможная, оба это понимали.
Проблема состояла в том, что Сэнди не хотела лечиться.
Она дотронулась до его руки так нежно, что Билл едва почувствовал ее
прикосновение, и сказала:
— Береги себя.
Потом поцеловала его в щеку и быстро вышла. Он услышал, как ее стоптанные
туфли застучали по тротуару, и заставил себя не выбежать за ней. Билл стоял
и, не обращая внимания на слезы, стекавшие по его щекам, шептал:
— Прощай, любимая.
У него уже не было желания куда-либо идти.
В Пасадене Джейн провела послеполуденные часы у парикмахера. Для нее это был
большой день. Она готовилась к знакомству с остальными актерами и
нетерпеливо ждала его с момента получения приглашения. У
Сакса
она купила
белое платье, отделанное бисером, потом чуть не вернула его, решив, что оно
слишком броское. Но платье смотрелось на ней так великолепно, что продавщица
уговорила ее оставить себе покупку.
Девочки еще были в школе, когда Джейн вернулась домой с идеальной прической
и маникюром. Она вынула платье из шкафа, снова посокрушалась над ним, как
она сокрушалась над всем подряд, но в конце концов махнула рукой и стала
наливать ванну. До выхода оставалось еще несколько часов, к тому же Мел
обещал прислать за ней машину. И это было только начало, Джейн это знала. Ей
предстояло стать королевой не только на день, но, возможно, и на год или
дольше, если рейтинги будут высокими. Все это было чрезвычайно волнительно.
Единственное, что омрачало радостное предвкушение будущей работы, так это
поведение Джека. Он настраивал девочек против матери, кроме того, поехал к
Джейсону, в Санта-Барбару и наговорил тому тех же гадостей. Джейсон позвонил
ей и умолял не сниматься в сериале, поскольку это, дескать, слишком
расстраивает папу. А
папа
обратился к адвокатам и не только подал на
развод, но и предложил жене выкупить у него его половину дома. В случае
несогласия Джейн пришлось бы искать себе другое жилье. Согласно полученному
письму ей давалось 90 дней отсрочки. Как Джейн ни старалась связаться с
супругом, тот не подходил к телефону. Наконец она оставила эту затею и тоже
наняла адвоката. Трудно было поверить, что такое случилось всего за какие-то
несколько недель. Джек не шутил. Она захотела играть в сериале, и он подал
на развод. Джейн не раз думала отказаться от роли, но знала, что если
сделает это, то потом возненавидит его; их брак был необратимо расстроен.
Она больше не хотела водить Джека за нос, с нетерпением ждала своей новой
жизни и надеялась, что в конце концов дети поймут, что и она живой человек,
со своими чувствами и потребностями, и что все россказни о ней отца — не
правда.
Она не слышала, как открылась входная дверь, не слышала шагов в коридоре,
стояла в белье, ждала, когда нальется ванна, и буквально подпрыгнула от
неожиданности, увидев его.
— Джек... что ты здесь делаешь?
Она не видела его несколько недель, с тех пор, как он приходил за остальными
вещами, и вдруг — вот он, стоит и смотрит на нее, словно хочет что-то
сказать.
— Я заехал кое-что забрать.
Но она знала не хуже его, что забирать больше нечего, все давно увезено.
Джейн недоумевала, зачем он явился.
— У тебя все нормально? Она с беспокойством наблюдала за ним. Выражение
его глаз было каким-то странным.
— Вроде да. Я собирался тебе позвонить и поговорить.
— А я тебя не могла застать.
— Я был занят.
Джек пожал плечами, глядя на ее груди.
— Я считаю, что нам иногда надо обсуждать кое-какие вещи, но...
Джейн не хотела ему признаваться, что ей нужно время, чтобы спокойно
одеться.
— Понимаешь, сегодня не очень подходящий для этого день.
Джек подозрительно посмотрел на нее:
— Почему?
Она решила, что обманывать его нет смысла.
— Сегодня у нас вечеринка дли актеров.
— И что вы там будете делать? Трахаться друг с другом и смотреть, у кого это лучше получается?
Его глаза зло сверкнули, и Джейн поняла, что он
под мухой
. Это было что-то
новое для него. Раньше он так часто не пил. Она терпеть не могла общаться с
ним нетрезвым.
— Это всего лишь ужин, и все. Может, я позвоню тебе завтра в офис?
— Зачем, чтобы рассказать, как там было? Какое мне дело? Я тебя и так
знаю как свои пять пальцев.
Он шагнул к ней. Джейн, споткнувшись о коврик, отступила.
— Джек... остановись... Давай не будем снова это начинать. Нам надо
сесть и поговорить.
— Я не желаю сидеть с тобой. Я не устраиваю посиделок со шлюхами.
Он просто болен, — подумала Джейн. — Его шлюхомания зашла слишком
далеко
.
— Может, ты ушел бы? — тихо спросила она. Говорить с ним не имело
смысла. Но Джек не собирался никуда идти.
— А что? Ты кого-то ждешь?
— Только девочек, и еще мне надо одеться.
— Не стесняйся. Я все уже видел.
— Замечательно. Тогда почему бы тебе не уйти прямо сейчас?
— Я хочу повидать девчонок. Джек вызывающе смотрел на нее.
— Ты можешь их повидать в другой раз.
— Ты не имеешь права вышвыривать меня вон. Это все еще мой дом. Он по-
прежнему мой...
Он подступал к ней.
— И ты тоже моя. Я могу взять тебя в любое время, когда захочу.
— Давай не будем об этом.
Джейн вдруг испугалась. Ей стало не по себе наедине с Джеком. Он вел себя
как ненормальный. Почувствовав ее страх, он сделал еще один шаг и схватил
Джейн за руки.
— Знаешь, это ведь правда... Ты моя собственность... как и прежде... ты
моя маленькая стервочка.
Она ненавидела, когда Джек так говорил, ненавидела в нем все. Джейн задавала
себе вопрос, новое ли это чувство или оно в ней сидело давно. В этот момент
Джек дернул ее за руки и потянул в спальню, на кровать.
— Ну Джек... пожалуйста...
— Что
пожалуйста
? Ты просишь дать тебе то, что я тебе всегда давал?
Ты всегда была для меня только удобной телкой... Я плевать на тебя хотел,
тебе это известно?.. Известно, ты, сучка?
Джейн не понимала, почему Джек так ее ненавидит, а он тем временем повалил
ее на кровать, придавил всем своим телом, сорвал с нее бюстгальтер и спустил
трусики. Это был идиотизм — она двадцать лет была его женой, а теперь он
насиловал ее. Это было похоже на абсурд.
— Джек, прекрати! — сквозь слезы прохрипела она, едва дыша под его
весом. Джек расстегнул брюки и вошел в нее.
— Ну пожалуйста! — умоляла она, а Джек кусал ей до крови губы,
соски, вонзался в нее, причинял ей боль, тискал груди. Потом вдруг дал ей
сильнейшую пощечину и стал бить, постанывая от накатывающегося экстаза.
Затем он грубо отстранился, посмотрел на нее, рыдавшую на испачканной кровью
кровати, поднялся, застегнул брюки, усмехнулся и, бросив
шлюха!
, ушел. На
улице взревел мотор его автомобиля, Джейн лежала, всхлипывала и чувствовала
жуткое безразличие ко всему на свете.
Билл Уорвик приехал первым. Элегантный, в смокинге, идеально причесанный, он
вместе с тем был несколько мрачен, словно чем-то очень озабочен.
Непринужденно поболтав с барменом, заказав виски со льдом, он с явным
благоговением огляделся. Дом был замечательный. Он стоял высоко на холме,
откуда открывался великолепный вид на Лос-Анджелес. Огромную гостиную
украшали колонны и мраморные полы. Повсюду висели произведения современной
живописи; большой бассейн располагался тут же, у дома, крыша столовой в
жаркую погоду могла убираться, так было и в этот раз.
— Хорошо у вас, — восхищенно заметил Билл, думая о своем скромном
жилище и о недавнем визите Сэнди. Ему не давали покоя вопросы: куда она
отправилась, где живет, кто наградил ее синяком и шрамом?.. Все это было так
мерзко и так печально. Разговаривая с Мелом в ожидании остальных гостей,
Билл едва сдерживал слезы.
— Ты сегодня что-то очень серьезный. Мел был чутким человеком и всегда
переживал за своих ведущих актеров. Они очень много значили для него, как и
для сериала.
— Наверное, просто волнуюсь, — ответил Билл. — Кажется, за
эти дни надо очень многое обдумать.
Он улыбнулся, а Мел подумал о миллионах женщин, которые влюбятся в этого
молодого человека, когда сериал выйдет в эфир.
Следующим прибыл Зак Тейлор. Он подкатил на своем открытом
Роллс-Ройсе
,
элегантный, веселый и очень непринужденный. Его собственный дом был гораздо
больше дома Мела и не уступал ему по красоте. Они, словно давние друзья,
стали обсуждать проблему садовников, прислуги и прочего. — Билл лишь
таращил на них глаза.
Затем приехала Габриэла, одетая в персикового цвета шифоновое платье,
которое подчеркивало эбеновую черноту ее волос. Мел поцеловал ее в щеку,
проводил в гостиную и сразу представил ей Зака, стоявшего поблизости. Они
чуть-чуть поболтали о Греции, о предстоящем сериале, затем Мел провел
Габриэлу на террасу, чтобы познакомить с Биллом, который любовался
замечательным видом. Когда он повернулся, Мелвин первым увидел в его глазах
выражение острой душевной боли. Габриэла очень напоминала прежнюю Сэнди,
только была гораздо красивее и, несомненно, изысканнее и спокойнее. Билл
словно видел перед собой призрак жены. Ему было больно смотреть в глаза
Габриэле.
— Здравствуй, Билл, — улыбнулась она. Глаза ее излучали тепло,
лицо напоминало камею: слегка вздернутый нос, огромные зеленые глаза, изящно
очерченный рот — во всем красота, утонченность; в осанке и манерах —
признаки хорошего воспитания, — Как я понимаю, мы в сериале должны быть
братом и сестрой.
Билл пробормотал что-то невнятное и пошел в дом за новой порцией виски.
Габриэлу, похоже, его неуважение не задело, она вернулась в гостиную и
разговорилась с Заком о красотах Доломитовых Альп, которые оба неплохо
знали. Наконец приехала Джейн, на мгновение она задержалась наверху
лестницы, глядя на разговаривающих ниже, в гостиной, Мела с Биллом и
Габриэлу с Заком. Джейн была похожа на элегантную птицу, готовую к полету.
Ее экзотические ярко-рыжие волосы резко контрастировали с белым, украшенным
бисером платьем. Богатство ее форм поразило всех. Но выражение ее глаз было
таким, что Мела опять охватило необъяснимое желание обнять ее и утешить. Она
излучала красоту, чувственность и в то же время робость. Удивительно приятно
было просто смотреть на нее, но Мел испытывал угрызения совести оттого, что
смотрит на нее с вожделением. И вот она постепенно, неуверенно стала
спускаться по ступеням, а когда рядом оказался Мел, на ее лице появилось
выражение громадного облегчения. От истязаний, которым ее подверг Джек, не
осталось следов, кроме ужасного синяка на левой груди, к которому она дома
долго прикладывала лед и который, к счастью, скрыло замечательное платье.
Она тепло, как-то по-матерински поговорила с Габриэлой, потом обратилась к
Заку, который буквально онемел от произведенного ею впечатления, а затем,
рассмеявшись, произнес:
— У тебя потрясающее платье.
— Спасибо. Джейн зарделась.
— Я боялась... Я думала... Я не была уверена...
Мел ласково обнял ее за плечи:
— Ты выглядишь фантастически, Джейн. Но мне, конечно, не хватает
черного парика.
Они рассмеялись, и Джейн почувствовала себя более непринужденно. Мел
представил ей Билла. Исходящее от нее тепло смогло немного обогреть и его.
Хозяин и гости удобно расположились на белых диванах и попивали шампанское.
И вот дверь открылась, и все поняли, кто есть истинная звезда сериала.
Сабина спускалась По лестнице в сером атласном платье, с гривой светлых
волос, падавших на лицо, с новым бриллиантовым браслетом — подарком Мела —
на руке. Взгляд ее напоминал взгляд охотящейся тигрицы.
— Добрый вечер, — промурлыкала она и медленно огляделась. Мел
усмехнулся. Сабина уже стала входить в роль или, точнее, роль была создана
для нее. Она посмотрела на Зака и протянула ему руку. Тот улыбнулся:
— Мисс Куорлс...
Он решил так к ней обратиться, хотя они прежде встречались.
— Привет, Зак.
Она повернулась к Биллу:
— По-моему, мы не знакомы? Я Сабина Куорлс.
Мел не был ей нужен для этого, она себя полностью контролировала, как,
впрочем, всегда: прибытие точно рассчитано, платье идеальное для данного
случая; глаза, волосы, лицо — все на высшем уровне. Джейн при ней
почувствовала себя простушкой, Габриэла была очарована. Сабина смерила ее
взглядом и обратилась к Джейн:
— Итак, ты — сестра, которую мне предстоит возненавидеть?
Все пятеро рассмеялись, а Джейн нервно улыбнулась:
— Я в восторге от вашей работы.
— А я, к сожалению, твою работу не знаю. Мел поднес Сабине бокал
шампанского. Она поблагодарила его теплым взглядом, который, однако, ничего
не выдавал. Сабина не была настолько глупа, чтобы дать понять остальным, что
спит с постановщиком.
Ужинать
...Закладка в соц.сетях
