Жанр: Любовные романы
Голос сердца
...дке плыть на середину озера и там ловить
рыбу.
— Томми! Немедленно вернись! — крикнула она ему. Адам тоже
карабкался по камням, недовольный, что из-за брата пришлось прервать
купание. И вдруг на его глазах Томми исчез. Он соскользнул со скалы в
бурлящую воду.
— Томми! — в отчаянье позвала Адриана, но Томми ее не слышал.
Течение стремительно понесло его к камням, что торчали из воды ниже по
течению.
Адриана лихорадочно искала, что бы ему подать: весло, палку, ветку, но
ничего не попадалось и никто не видел, что произошло. Адам спешил к Адриане
и тоже звал брата. Наконец двое мужчин на берегу поняли, в чем дело.
— Спасайте его!.. Спасайте мальчика!.. — крикнул один из них людям
на плоту, но те не слышали за шумом воды и не замечали маленькую фигурку в
синих плавках, которая то появлялась, то исчезала под водой. Томми бешено
молотил руками, но погружался все больше и больше, и Адриана поняла, что
может произойти ужасное. Адам истерически плакал и приготовился прыгать в
реку, но она оттолкнула его от берега с криком:
— Нет! Не смей лезть в воду!
И в ту же секунду со всех ног помчалась вниз по берегу, перепрыгивая через
камни, коряги, бревна, отталкивая попадавшихся на пути людей. Никогда в
жизни Адриана так быстро не бегала, но она знала, что от этого зависит жизнь
мальчика. По всему берегу люди кричали, теперь они его видели, но, похоже,
были беспомощны. С одной из лодок ему протянули весло, но Томми был слишком
мал и ошеломлен, чтобы за него ухватиться. Течение затягивало его под воду,
а Адриана все бежала и бежала, без малейшей передышки. Она точно знала, что
делает и куда мчится, единственной ее заботой было не опоздать. Ветки
царапали ей ноги, что-то больно ударило по бедру, острые камни кололи стопы,
но она не выпускала его из виду и наконец прыгнула в воду у самых скал, где
вода была особенно бурной.
Адриана нырнула неглубоко, моля Бога, чтобы ни обо что не удариться и
вовремя поймать Томми. Она знала, что должна сделать все, чтобы непоправимое
не случилось.
Она плыла быстрыми, мощными, уверенными гребками, борясь с течением, слыша
крики людей и доносившийся откуда-то вой сирен. Сила воды тянула ее вниз, но
вдруг она ткнулась лицом во что-то твердое и, чуть коснувшись рукой, поняла,
что это он, Томми. Она толкнула его к поверхности, сама судорожно поймала
воздух, вода снова увлекла ее на глубину, но Адриана удерживала его высоко
над головой, стараясь вытолкнуть из воды. Мальчик судорожно ловил ртом
воздух, захлебывался при каждом погружении и изо всех сил отбивался, но
Адриана его не выпускала и, преодолевая стремнину, все толкала и толкала
вперед. Вдруг Томми пропал. Она больше не чувствовала его веса и не
понимала, где он. А ее какая-то страшная сила толкала в черную яму, она
падала во что-то глубокое и очень мягкое, все падала и не могла
остановиться.
Глава 19
Когда Билл вернулся из магазина рыболовных принадлежностей, ему показалось,
что сирены воют повсюду. Он поставил сумку на землю рядом с палаткой и
растянулся на солнышке, поджидая Адриану и мальчиков. Рядом промчалась
машина
скорой помощи
. Билла охватило какое-то странное предчувствие, он
вскочил на ноги и направился к заводи, где они купались. Подойдя, он увидел
Адама, который бегал вперед-назад по берегу, истерически ревел и махал
руками в сторону воды.
— О, Господи!..
Чувствуя дрожь во всем теле, Билл подбежал к нему. Рядом уже стояло
несколько взрослых, пытавшихся утешить мальчика. Адам выкрикивал имя брата
и, увидев отца, бросился к нему. Билл прижал к себе Адама, а потом так же
быстро оттолкнул и спросил:
— Что? Что случилось?
Он тряс сына, пытаясь его успокоить и получить объяснения, но Адам только
махал в направлении места, где стояли только что прибывшая
скорая
и два
джипа лесничества. Билл оставил Адама и бросился туда.
Около машин уже толпились люди, некоторые что-то кричали. Несколько лесников
стояли по пояс в воде и передавали тем, что были на берегу, маленькое тельце
в ярко-голубых плавках. Билл с ужасом понял, что это его сын, посиневший,
без сознания. Томми быстро положили на землю, и один из мужчин стал делать
ему искусственное дыхание. Билл, подавляя рыдания, наблюдал. Он мертв...
Наверняка мертв...
Протиснувшись через толпу, Билл подошел и опустился на колени рядом с
лесниками.
— Пожалуйста... Ах... Господи... Пожалуйста... сделайте что-нибудь.
Только это он смог произнести. Все его мысли были о сыне, малыше, которого
он так горячо любил. Вдруг Томми кашлянул, и из его рта фонтаном хлынула
вода. Он был еще весь серый, но стал шевелиться, и в следующее мгновение
открыл глаза и посмотрел на отца. Сначала он, казалось, не мог сообразить,
где находится, а потом стал плакать. Билл прижался к нему лицом и
всхлипывал:
— Малыш... малыш... Томми... Я люблю тебя...
— Я... это...
Томми снова подавился и изверг из себя целые потоки воды, но санитары
скорой
внимательно за ним наблюдали и не сомневались, что все будет в
порядке. Он был весь исцарапанный, в синяках, грязный, но живой. Видно было,
что Томми еще чем-то взволнован. Когда кончилась рвота, он спросил:
— А где... Адриана?
У Билла замерло сердце. Адриана. Господи. Он оглянулся, осознав вдруг, что
не встретил ее на берегу, и увидел, как мужчины поднимали из воды ее
безвольное тело.
— Посмотрите за ним! — попросил он одного из стоявших рядом мужчин
и в два прыжка оказался около нее, но Адриана не подавала признаков жизни.
Она была мертвенно-бледной, на руке и на ноге зияли глубокие раны. Однако
особенно страшным было выражение ее лица. Оно напомнило Биллу лицо женщины,
погибшей в автокатастрофе, свидетелем которой он был несколько лет назад.
— Боже милостивый!.. Вы можете что-нибудь сделать? — спросил он,
но никто его не слушал. Ее пытались спасти, но пока безрезультатно.
— Это ваша жена? — спросил кто-то. Билл сначала покачал головой, а
потом кивнул. Так было проще, чем вдаваться в объяснения.
— Она спасла мальчика, — объяснил спросивший. — Еще
мгновение, и его швырнуло бы о скалы. Она удерживала парнишку на
поверхности, пока мы его не схватили, но, наверное, сама ударилась головой.
К тому же у нее сильно кровоточила рана на руке. Билл в ужасе заметил, что все кругом залито кровью.
— Она дышит? — спросил он, не отрывая от Адрианы глаз.
Четверо мужчин склонились над ее телом. У Билла по щекам текли слезы. Она
погибла, пытаясь спасти его сына... она действительно спасла его, но... Все
попытки оживить ее не давали результата. И вдруг снова включилась сирена на
машине
скорой помощи
, а двое из колдовавших над Адрианой закричали
водителю:
— Сердцебиение восстановилось!
Адриана сделала легкий вдох, но по-прежнему выглядела ужасно, и санитары
продолжали делать ей искусственное дыхание. Наконец они победно посмотрели
на Билла:
— Она опять дышит сама. Мы заберем ее в больницу. Поедете с нами?
— Да. Она поправится? — спросил он, беспокойно глядя туда, где
оставил Адама.
— Пока не знаем. Неизвестно, что у нее за травма головы, кроме того,
была большая потеря крови из раны на руке. Задета артерия. Случай
тяжелый, — честно признался санитар, надевая Адриане на руку манжету и
накачивая в нее воздух.
Подбежал Адам и, плача, прижался к отцу. Санитары на носилках подняли в
скорую помощь
Томми, потом сел Билл. Кто-то помог забраться в машину Адаму
и дал ему плед. Затем в фургон погрузили Адриану. Она все еще была бледна
как полотно, дышала в кислородной маске. Билл встал около нее на колени.
— Она умерла? — спросил Адам горестно, а Томми только смотрел на
нее, не отрывая глаз. В волосах у Адрианы были водоросли, а один из
санитаров постоянно подкачивал манжету у нее на руке.
Билл в ответ покачал головой. Она была жива, но едва дышала.
До больницы доехали за десять минут. Билл всю дорогу следил за Адрианой,
поглаживая ей лицо. Дважды он видел, что санитары внимательно проверяли ее
состояние и явно остались недовольны.
В больнице городка Траки их уже ждала реанимационная бригада. Томми из
машины вынесли, а Адам выбрался сам. Оба, похоже, были в шоке. Пожилая
медсестра тихо сказала Биллу:
— Я останусь с мальчиками, чтобы вы могли быть с женой. Не беспокойтесь
за них. Малыш все равно должен еще какое-то время быть под наблюдением. Все
будет хорошо.
Билл кивнул, сказал сыновьям, что скоро вернется, и побежал в здание, куда
унесли Адриану.
— Где она? — спросил он у входа. Медсестра поняла, кого он имеет в
виду, и указала на пару качающихся дверей. В ту же секунду Билл бросился
туда и оказался в напичканной всякой техникой шоковой палате, с тысячами
кнопок, рычажков и индикаторов. Помещение было ярко освещено, и дюжина людей
в зеленых одеждах занималась неподвижной Адрианой. Они совершали множество
каких-то манипуляций, следили сразу за добрым десятком мониторов и сообщали
друг другу непонятные для Билла наборы цифр. Это напоминало сцену из научно-
фантастического фильма. Билл здесь чувствовал себя дураком. Он все еще не
мог понять, что же произошло, знал только, что с Томми случилось несчастье и
Адриана его спасла. Но какой ценой? Выживет ли сама? В данный момент это
казалось маловероятным. Женщина, которую он едва знал, но Которую успел
полюбить, лежала на операционном столе. Все это напоминало дурной сон.
— Как она? — спрашивал Билл несколько раз, но медики были слишком
заняты, чтобы отвечать. Билл видел, что они зашивали ей руку, делали
переливание крови, ЭКГ, но Адриана не приходила в сознание и ее кожа
сохраняла землисто-серый оттенок. Билл не мог к ней подойти. Слишком плотным
кольцом обступили ее врачи и медсестры — люди, которым многое надо было
сделать для ее спасения.
Наконец, когда Биллу от созерцания всего этого начинало становиться не по
себе, один из врачей отвел его в сторонку и спросил, не желает ли он на пару
минут выйти и поговорить.
Врач заметил, какой у Билла потерянный вид, и предложил:
— Присядьте, пожалуйста.
Билл с благодарностью опустился в кресло, думая о сражении за жизнь, которое
шло в операционной и в котором чаша весов склонялась, похоже, не в пользу
Адрианы.
— Как она? — спросил он в очередной раз и теперь наконец получил
ответ.
— Как вы, наверное, знаете, ваша жена чуть не утонула. Она набрала в
легкие много воды и потеряла большое количество крови из раны на руке. Была
повреждена артерия, и только одно это могло иметь трагические последствия.
Под водой, очевидно, было что-то очень острое. Кроме того, она, видимо,
сильно ударилась головой. Мы боялись перелома черепа, но, к счастью,
обошлось. Предположительно у нее сотрясение мозга. Конечно, все осложняется
еще и ее положением.
— Каким положением? — испуганно переспросил Билл. История болезни
Адрианы была для него полнейшей тайной. Из ее возможных недугов ему в голову
приходил только диабет.
— Она выкарабкается?
— Пока трудно сказать, — серьезно ответил врач. — В
результате полученных травм она может потерять ребенка.
Билл остолбенел от его слов.
— Ребенка?!
Он чувствовал себя круглым дураком.
— Ну, конечно, — подтвердил доктор, подумав, что муж потерпевшей
просто не оправился от шока и поэтому ничего не помнит. — Она ведь где-
то на пятом месяце?
— Я... Да, разумеется... Я... Я просто так расстроен... Я...
Какая чушь, — думал Билл. — Почему я делаю вид, что она моя жена?
И почему на самом деле ощущаю себя ее мужем и отцом ее ребенка? Почему она
мне не сказала?
Билл не мог прийти в себя от этого второго потрясения. Доктор попросил его
пока не заходить в шоковую палату и пообещал сообщить, как только будут какие-
то изменения.
Он долго сидел в холле, пытаясь осознать происшедшее и услышанное, но все
никак не мог собраться с мыслями. Лишь постепенно маленькие фрагментики
головоломки стали вставать на свои места: ее колоссальный аппетит...
некоторое увеличение объемов. Но оставалось непонятным, почему Стивен бросил
ее, беременную?
Наверное, он порядочный негодяй, — решил Билл. —
Однако она все еще надеется на его возвращение и поэтому носит обручальное
кольцо... и, возможно, поэтому не хочет близости
. Теперь все приобрело
смысл. И тем более бессмысленной казалась угроза потери ребенка. Пятый месяц
— это не шутка... Да и ее собственная жизнь висела на волоске.
Наконец появился один из врачей. Вид у него был угрюмый, и Билл со страхом
ждал, что он скажет.
— Мы сделали все, что могли. Дышит она сама, дозу крови ей перелили.
Сотрясение мозга тяжелое, но необязательно смертельное, Череп не
пострадал... остается только ждать. Она по-прежнему без сознания.
Билл понимал, что Адриана может в любую минуту впасть в кому и умереть.
Такое иногда случается.
— Нет оснований считать, что она, если выживет, станет калекой. Но
главный вопрос — выживет ли? У нас пока нет на него ответа.
— А ребенок?
Билл теперь чувствовал ответственность и за ребенка тоже. Он хотел, чтобы
жили оба, и готов был умолять спасти их.
— Беременность по-прежнему сохраняется. Мы это контролируем, и пока все
в порядке. Сердцебиение у плода регистрируется.
— Слава Богу!
Билл ждал, что врач скажет еще что-нибудь. Но говорить больше было нечего.
Время должно все досказать.
— Можно ее увидеть?
— Конечно. Мы собираемся пока оставить ее в шоковом отделении, а потом,
если состояние улучшится, перевезем в отделение интенсивной терапии.
Невозможно было поверить: несколько часов назад она жарила яичницу с
беконом, а теперь, после спасения Томми, находилась на грани смерти.
— Как себя чувствует мой сын?
— Я сам его не видел. Но насколько слышал, они с братом сейчас обедают
в детском отделении. Доктор улыбнулся Биллу:
— По-моему, за него можно быть спокойным. Парнишке повезло. Я считаю,
его спасли только ее расторопность и быстрота действий. Она очень хрупкая
женщина, удивительно, как она смогла удерживать его. Наверное, при этом она
и поранила руку.
...И ушибла голову... и чуть не утонула... и чуть не лишилась своего
ребенка, — добавил про себя Билл. — Но она ни минуты не
колебалась, даже зная, что беременна. Я ей обязан всем. Только бы она
выжила, чтобы я мог отблагодарить ее
.
Билл направился в шоковое отделение и сел рядом с Адрианой. Казалось, к
каждой части ее тела была подключена какая-то аппаратура, лицо закрывала
кислородная маска. Он осторожно взял ее ладонь и коснулся губами пальцев.
Они были поцарапаны, в кровоподтеках, под ногтями застрял песок. Видно,
отчаянно пришлось ей бороться за спасение маленького Томми.
— Адриана... — прошептал он. — Я люблю тебя, дорогая. Я полюбил
тебя с первого взгляда.
Билл, не зная, представится ли такой шанс в будущем, решил высказать ей все
это сейчас, независимо от того, слышит Адриана эти слова или нет.
А может,
она услышит и ей станет лучше
, — подумал он.
— Я полюбил тебя в тот самый первый раз, в ночном супермаркете, когда
чуть не сбил тебя с ног... помнишь?
Он улыбнулся сквозь слезы и снова поцеловал ей пальцы.
— А в следующий раз я уже любил тебя... когда мы встретились на
автостоянке. Помнишь? Кажется, это было воскресное утро... и потом, у
бассейна. Я люблю тебя... Я люблю в тебе все... и мальчики тебя тоже любят.
Адам и Томми. Они тоже хотят, чтобы ты поправилась.
Он продолжал говорить с ней своим сильным, ласковым голосом, осторожно держа
ее ладонь.
— И малютку я тоже люблю... не сомневайся... если ты хочешь этого
ребенка, я его тоже хочу... Мне желанны вы оба, Адриана... С ребенком все в
порядке... доктор так сказал.
Глядя на ее лицо, Биллу показалось, что оно дрогнуло, но, присмотревшись
внимательнее, он подумал, что это плод его фантазии. Лицо Адрианы продолжало
оставаться безжизненным.
Билл все произносил и произносил ее имя, рассказывал, как любит ее и ее
будущего ребенка. Потом он положил ей руку на живот и почувствовал небольшую
выпуклость, которую прежде не замечал, о которой она ему никогда не
говорила, и сказал ребенку, что любит его и хочет, чтобы он жил.
— Ну, конечно... твоя мама ведь не для того столько вытерпела, чтобы ты
сейчас взял да и выпрыгнул, правда? Так что угомонись и не капризничай...
правильно я говорю, Адриана? Скажи малышу, пусть он успокоится...
И Билл нежно поцеловал ее в щеку. Одна из медсестер наблюдала за ним от
двери. Она никогда не видела, чтобы кто-то так переживал, и никогда не
слышала, чтобы так говорили с женщиной. Ей подумалось, что Адриане
невероятно повезло с таким любящим мужем. Между тем ее внимание привлек один
из мониторов. Медсестра нахмурила брови и вошла в палату. В этот момент
Адриана повернула голову к Биллу, открыла глаза, но тут же их закрыла. Билл
подумал, что она умерла, и, вскочив на ноги, издал почти звериный вопль
отчаяния. Но Адриана вдруг снова подняла веки, а подошедшая сестра
посмотрела на приборы и улыбнулась ей. Билл улыбался сквозь слезы. Он больше
не в силах был сказать ни слова, у него перехватило дыхание и от волнения
появился озноб.
— Вам очень повезло, — обратилась к Адриане сестра, — С вашим
младшим все в порядке. Я только что дала ему мороженое.
Она ободряюще посмотрела на Билла:
— А ваш муж был здесь и говорил с вами все время.
Затем сестра вспомнила еще что-то, взглянула на один из мониторов и сказала:
— И за малютку тоже не беспокойтесь. Похоже, что у всех дела идут
хорошо. Как вы себя чувствуете, миссис Тиглен?
Адриана попыталась снять кислородную маску, Сестра ей помогла.
— Неважно.
Голос у Адрианы был хриплый. Она ощущала тошноту и боль во всем теле.
Последнее, что она помнила, — это как провалилась во что-то мягкое и
теплое. Именно тогда она ударилась головой о камень и стала тонуть.
— Могу себе представить, — улыбнулась сестра, укладывая Адриане
голову повыше. — Со скалой повоевали, да и воды наглотались. Но вы ведь
выиграли — спасли своего младшего сына. Спасли!
Билл наконец перевел дух. Он сквозь слезы с благодарностью глядел на
Адриану, не выпуская ее руки.
— Адриана, ты спасла Томми! — Он зарыдал и стал целовать ей
лицо. — Деточка, ты спасла его!
— Я так рада... Я так боялась... Я не могла его уже больше держать...
У Билла все стояло перед глазами безвольное тело и мертвенно-бледное лицо,
когда ее извлекли из воды.
— Течение было очень сильное... и я боялась, что не успею...
На глазах у нее выступили слезы, но это были слезы облегчения и победы.
Медсестра тихо выскользнула из палаты, чтобы сообщить врачу об улучшении.
Тогда Билл наклонился к Адриане и прошептал:
— Почему ты не сказала мне о ребенке? Адриана долго молча смотрела на
него глазами, исполненными благодарности и любви, той любви, с которой она
боролась чуть ли не с момента первой их встречи.
— Мне было неловко...
Она расплакалась. Билл нежно поцеловал ее и покачал головой:
— Это бы ничего не изменило. Он улыбнулся и сел рядом, не отрывая глаз
от любимой.
— Ситуация немного необычная, верно, но, черт побери, неужели ты и
вправду думала, что парень, который всю жизнь пишет
мыльные оперы
, не в
состоянии понять ее?
Адриана улыбнулась, закашлялась, Билл помог ей приподняться, а потом
аккуратно снова опустил на подушки.
— Честно, Адриана, мне стало легче... А то я уже боялся, что твой
волчий аппетит — симптом какой-то болезни.
Она снова засмеялась, а потом вздохнула и тревожно посмотрела на него:
— Малютка правда в порядке?
— Так они говорят. Постарайся не беспокоиться. Дети очень стойки.
Билл вспомнил тяжелейшее падение, которое было у Лесли, беременной их
первенцем. У него чуть не случился инфаркт, когда на его глазах она,
оступившись, кубарем катилась по лестничному маршу, но в конце концов все
обошлось.
Его волновал еще один вопрос, и он его задал:
— Стивен из-за этого от тебя ушел? Билл хотел это знать уже сейчас, он
догадывался, что именно ребенок стал причиной их разлада.
Адриана кивнула и тихо произнесла:
— Он никогда не хотел детей и предоставил мне выбрать: или его, или
ребенка.
Она снова расплакалась и крепче сжала руку Билла:
— Я попыталась... но не смогла. Даже пошла делать аборт, но это было выше моих сил. И он ушел.
— Ну и фрукт, ничего не скажешь.
— Для него это очень больной вопрос, — попыталась объяснить
Адриана, но Билл печально посмотрел на нее:
— По-моему, это слишком мягко сказано. Он что, не понимает, что ребенок
его, или и это отрицает?
— Нет, он знает, что это его дитя. Но через своего адвоката прислал мне
документы на отречение от отцовских прав, то есть ни я, ни ребенок не сможем
предъявлять ему претензий. По сути, ребенок получается
незаконнорожденный, — заключила она грустно.
— Это мерзко.
Адриана снова вздохнула.
— Но, может, он изменит свое решение... когда его увидит.
Теперь Билл понял, в чем проблема. Адриана все еще надеялась, что Стивен вернется. Тогда он спросил:
— Адриана, а ты его все еще любишь? Она помедлила с ответом, а потом
подняла глаза на Билла и покачала головой:
— Нет, — сказала она тихо, — но ребенок имеет право любить
родного отца.
— А если он захочет вернуться, ты его примешь?
— Может быть... ради ребенка...
Адриана закрыла глаза. Разговор ее утомил. Билл смотрел на нее, опечаленный
тем, что она сказала, но и благодарный за откровенность. В частности, и за
это он ее любил. Он не думал, что Стивен вернется, раз подал на развод и
отказ от ребенка. Было очевидно, что парень спятил. Но столь же очевидно
было, что Адриана чувствовала себя обязанной по отношению к нему и к
ребенку, обязанной гарантировать им общение даже ценой уступки своим
интересам. Но такая уж она была. Спасая Томми, она рисковала собой и своим
ребенком. Теперь Адриана лежала с закрытыми глазами, оба молчали. Через
некоторое время она снова посмотрела на Билла, встревоженная его
задумчивостью, и спросила:
— Ты меня ненавидишь?
— Ты с ума сошла? Как ты могла такое сказать? Ты же только что спасла
моего сына! — Билл ласково, кончиками пальцев коснулся ее лица: — Я
люблю тебя, Адриана. Может, сейчас не время и не место говорить это, —
сказал он мягко, — но я люблю тебя. Более того, я влюблен в тебя уже на
протяжении двух месяцев, а может, даже трех.
Он поцеловал ей руку и пальцы, опасаясь причинить боль серьезными поцелуями.
— И ты не сердишься из-за ребенка? — спросила она со слезами на
глазах.
— Как я могу сердиться из-за ребенка? По-моему, ты молодец, ты очень
смелая, невероятно сильная, добрая и порядочная женщина. И, на мой взгляд,
это очень здорово, что у тебя будет малыш.
Это были первые добрые слова, сказанные о ее беременности, если не считать
Зелдиных. Адриане пришлось натерпеться столько брани от Стивена, что теперь,
после слов Билла, она расплакалась. Билл ласково вытирал ей глаза, а она,
всхлипывая, пыталась ему объяснить, что прежде очень нервничала и
расстраивалась, а теперь, после трех месяцев объяснений с мужем и попыток
самой справляться с проблемой беременности, произошел как бы прорыв плотины.
— Успокойся, — посоветовал Билл, он боялся, что после шока еще и
эти переживания могут оказать отрицательное воздействие на ее нервную
систему. — Все будет хорошо.
Он погладил ее по волосам.
— Ты родишь ребенка, и все будет замечательно.
Билл наклонился и осторожно-осторожно поцеловал ее в губы. У него на глазах
тоже были слезы.
— Я тебя люблю, Адриана... Я так сильно люблю... и тебя, и ребенка.
Самое прекрасное, что он при этом не кривил душой.
— Как ты можешь так говорить? Это же не твой ребенок!
— Я об этом сожалею, — честно сказал Билл и решился добавить: —
Может, когда-нибудь, если мне повезет, он станет моим.
Новые слезы скатились по щекам Адрианы. Она ничего не сказала, только,
кивнув, пожала руку Билла, а потом прикрыла глаза и задрем
...Закладка в соц.сетях
