Жанр: Любовные романы
Неугомонная Джози
...ло, что ее проблемы с Кеном начинают улаживаться.
Сознание этого приводило ее в восторженный трепет.
Трейс за свои двадцать девять лет повидал много стран. Он много
путешествовал, и сейчас как раз рассказывал историю о том, как нашел никому
не известные шахты в штате Колорадо, в которых должно быть серебро. И это,
торжественно объявил он, будет целью его следующего путешествия. Вот только
он не знал точно, в какой именно шахте находится сокровище. Джози не могла
сказать, где в его рассказах кончалась правда и начинались небылицы. Тем не
менее, Трейс внес в семью заметное оживление. Девочки бегали вокруг него,
прося рассказать еще что-нибудь интересное. Сразу стало понятно, кто был
любимчиком в этой семье.
— Да ты никак прибавила в весе? — спросил он Гвен, когда та
накрывала на стол.
— У мамы будет ребенок, — гордо заявила четырехлетняя Мелисса.
Трейс подмигнул племяннице.
— Знаешь, Спенс, — сказал он на ухо брату, — ученые выяснили,
какие последствия это за собой влечет.
В этот раз улыбнулся даже Кен.
Когда было покончено с отбивной, картошкой-пюре и домашним вишневым пирогом,
Гвен попросила мужчин убрать посуду со стола, а потом, включив радио, обвила
руку Спенса вокруг своей талии.
— Ну, милый, а теперь давай потанцуем. — И она повела мужа из гостиной в соседнюю комнату.
Все ожидали шуточек Трейса, но Спенс дал понять брату, чтобы тот заткнулся.
— Когда соберешься жениться, Трейс, дай мне знать. Я прочту тебе целую
лекцию об умении обращаться с женщинами.
— Я знаю, как обращаться с женщинами. Правда, Джози?
Джози была так занята, наблюдая, как, нежно прижавшись, друг к другу,
танцуют Спенс и Гвен, что не заметила напряженного взгляда Кена и его
хмурого выражения. В ее глазах сверкнули слезы, к горлу подступил комок. Она
не видела таких отношений между мужем и женой с тех пор, как умерла ее мать.
Она готова была заплакать от досады, так ей хотелось, чтобы и Кен держал ее
вот так же в объятиях и так же любил.
— Потанцуй со мной, — попросила Джози.
— Нам надо идти.
Суровое выражение его лица удивило ее.
— Идти? — Она отступила на шаг: между ними словно выросла стена
непонимания.
— Идти? — повторил Трейс, подходя к Кену. — Вы не можете нас
покинуть. Время еще детское.
Переведя взгляд с одного на другого, Джози сказала:
— Один танец, Кен?
— Не собираюсь я танцевать, черт побери!
Этот резкий тон задел Джози. Она повернулась к младшему брату:
— А как насчет тебя, Трейс? Что ты думаешь по поводу танцев?
Трейс, как будто сдаваясь, поднял руки.
— Я не умею танцевать.
Джози поймала его руку.
— Что ж, вот тебе и возможность научиться. Может, это твой счастливый
день.
— Дорогая, — воскликнул он, когда она вытянула его на середину
комнаты, — как раз об этом я подумал прошлой ночью.
Кен нахмурился. Когда смех Джози слился со смехом Трейса, он машинально
потянулся за сигаретами. Черт, он оставил их в другой рубашке. Стиснув зубы,
он сжал руки в кулаки. Напряжение достигло предела.
Как раз в это время Джози и Трейс медленно кружились по комнате. Кен до боли
закусил губу. Проклятая музыка, ну почему она такая медленная? С ума можно
сойти.
Вообще-то Кен доверял братьям. Даже к обаятельному Трейсу он привык. Почему
же на душе так гадко?
Джози и Трейс танцуют. Ну и что здесь такого особенного? Джози болтает и
улыбается. Джози всегда болтает и улыбается. Трейс, может, когда-то и был
донжуаном, но танцует он не лучше Кена, судя по тому, сколько раз он
наступил Джози на ноги. Умом Кен понимал, что Трейс только шутит, однако в
этот раз он как-то плохо слушал доводы рассудка. Резко развернувшись, он
вышел и громко хлопнул дверью.
Танцы мгновенно прекратились.
— Ого! — присвистнул Трейс.
— Ого! — отозвалась малышка Мэллори.
— Кажется, дядя Кен немного не в себе, — заметила Мелисса.
Джози встала, руки в боки.
— Ну и что теперь?
Не дождавшись ответа, она вышла из комнаты и поспешила за Кеном. Он был уже
на полпути к летнему домику, когда она его догнала.
— Остановитесь, мистер.
Он словно не слышал ее и продолжал идти.
— У тебя что, нет сердца? — прошипела девушка, следуя за
ним. — Скажи хоть, по крайней мере, что случилось.
Он остановился так внезапно, что она налетела на него.
— Я уже, кажется, говорил. У меня нет сердца.
У Джози было ощущение, что она стоит на перекрестке двух дорог под серым
небом Теннесси: пойдешь направо — обретешь Кена, пойдешь налево — потеряешь.
Она медленно подняла руку и положила ладонь на грудь Кена.
— Но у тебя есть сердце, Кен. Я слышу, как оно стучит.
— Не дури, ты знаешь, что я имею в виду.
— Нет, — ее голос чуть не сорвался на крик, — я не знаю, что
ты имеешь в виду. Да и откуда мне знать? Ты почти не разговариваешь со мной.
Даже смотришь на меня редко. Даже не спишь со мной.
— Может, тебе лучше попросить об этом Трейса? Наверняка он окажет тебе
эту услугу.
Это было ужасно. Оказывается, Кен мог отпускать такие пошлые замечания.
— Что ты хочешь этим сказать? — прошипела она.
— Ах, что я хочу этим сказать? — передразнил он ее. —
Несколько минут назад вы оба смотрелись просто замечательно.
Джози чуть не задохнулась от злости.
— Я возмущена подобными оскорблениями. Раз уж зашла об этом речь, я
вообще возмущена твоим отношением ко мне.
— А чего ты ожидала?
— Чего... — Внутри у нее все вскипело. — Ах, вот ты
как! — Слова вырывались из груди, точно раскаленные камни из жерла
вулкана. — Ну, теперь держись, Слейтер!
— Что-что?
Она ударила его в грудь.
— Держись, говорю. Тебе же не терпится вступить в бой, не так ли? Ну
что же, начинай. Будем сражаться до победного конца. Проигравший признает
поражение.
Она стояла перед ним, сжав кулаки. Глаза Кена сверкнули.
— Лучше сразу сдавайся, — посоветовал он.
— Почему же я?
Он с быстротой молнии отпрыгнул в сторону, и кулак Джози пролетел мимо.
Следующий удар был гораздо точнее, но и от него Кен уклонился, скрывшись за
дверью летнего домика. Джози последовала за ним. Схватив его за руку,
девушка нанесла удар в живот. Уух! На этот раз он чуть не согнулся пополам.
— Я не желаю с тобой драться, черт побери.
— Так ты не хочешь со мной драться?
— Не хочу, — он увернулся от еще одного удара.
— И танцевать со мной ты тоже не хочешь?
Понимая, что ответ ей не нужен, он попытался перехватить руку, которую она
занесла для следующего удара.
— И разговаривать?..
Джози было уже не остановить.
— И заниматься любовью?..
— Джози! — Он отступил назад, уклоняясь от бесчисленных
ударов. — Оп!
Он схватил ее руки у запястья и крепко сжал их.
— Отпусти меня и бейся — как мужчина.
Правая рука выскользнула из его руки.
Желая оградить себя от новых ударов, Кен обхватил девушку за талию и крепко
прижал к себе.
— Да, я мужчина. Я не дерусь с женщинами.
Джози изворачивалась, как могла, пытаясь освободиться. Кен только еще крепче
сжимал ее. Она попыталась ударить его коленом, но он увернулся.
— Отпусти меня, Кен.
Его хватка не ослабла, но что-то как будто изменилось. Он стоял рядом,
прижавшись к ней всем телом. Она перестала сопротивляться и затихла. В ее
огромных глазах светилось удивление, рот был полуоткрыт. Джози чувствовала,
как сильно билось его сердце. Понемногу воинственный настрой покидал ее.
Приподнявшись на носках, она прошептала:
— Прости, что ударила тебя. Я знаю, что тебя мучает. Меня мучает то же
самое. Просто мы оба возбуждены, в этом все дело.
Она целовала его шею, спускаясь ниже и расстегивая пуговицы его рубашки.
— Мы женаты, Кен. А женатые мужчина и женщина должны уметь разрешать
стрессовые ситуации. Я не спала все эти ночи. И думала о тебе. Всю жизнь я
хранила себя для тебя и не хочу ждать больше ни минуты. И ты тоже не можешь
ждать. Я не права?
Рубашка Кена соскользнула с плеч и упала на пол. Руки девушки оказались на
пряжке ремня.
Он слышал, что Джози что-то говорит, но не разбирал, что именно, из-за
бешено стучащего сердца. Когда рука Джози остановилась на джинсах, он,
закрыв глаза, прислушался к себе и глубоко вздохнул, прекрасно сознавая, что
должен бороться с желанием; но когда девушки скользнула внутрь, понял, что
страсть взяла верх над всеми доводами рассудка.
— Джози, — он коснулся ее щеки.
Ее ресницы дрогнули, выдав волнение и неуверенность. Казалось, она
сознавала, что он может отвергнуть ее.
Спускались сумерки, удлиняя тени. Комната погрузилась во мрак. Кен провел
пальцем по линии ее губ, коснулся нежной жилки, пульсирующей на шее.
— Тебе нечего бояться, Джози. Заниматься любовью — это же все равно,
что танцевать. Надо лишь научиться вести и следовать за партнером, доверять
и чувствовать его движения.
Ее дрожащие губы сложились в некое подобие улыбки. Понизив голос, он
осторожно расстегнул пуговицы ее блузки.
— У страсти свой ритм, — сказал он, накрывая ладонью ее маленькую
грудь, — как у пульса. Надо двигаться в соответствии с ним, а не против
него. Вот так. Чувствуешь?
Джози мечтательно закрыла глаза. О Господи! Она поняла.
— Кен! Как ты думаешь, мы можем теперь немного помолчать?
Он хрипло засмеялся. Его смех отозвался в девушке новым всплеском желания.
Он подхватил ее и понес в свою комнату. Их обнаженные тела соприкоснулись,
когда он опустил ее на пол. Он снова поцеловал ее и помог скинуть блузку.
Затем она сняла туфли и, расстегнув ремень, долго возилась, снимая джинсы.
На ней были трусики, которые она только утром купила в Баттернате. Закончив
с раздеванием, девушка притянула Кена к себе и ловко сняла его нижнее белье.
Кен хрипло простонал: эти ее действия доставляли ему мучительное
наслаждение. Положив одну руку ей на бедро, он крепко прижал ее к себе. Ее
глаза распахнулись от удивления. Он мог бы поклясться, что еще никогда не
видел такого восторга на лице женщины.
Джози положила руки ему на плечи и одарила лучезарной улыбкой. Как много
было в ней теплого и женственного. Она склонилась над его плечом и обдала
горячим дыханием шею. Кэн почувствовал ее влажные поцелуи на своем теле. Он
не помнил, когда в последний раз был так возбужден. Да и был ли вообще?
Девушка выскользнула из его объятий и сняла нижнее белье.
— Ну, давай же, Кен, — просила она. — Не заставляй меня
больше ждать.
— Полегче, — сказал он, снимая оставшуюся одежду. — У нас
впереди вся ночь.
— Не хочу я так медленно, я хочу... — она запнулась, — ну, ты
знаешь.
На мгновение Кен залюбовался ее обнаженным телом. Ее губы горели огнем,
глаза светились желанием, руки манили в объятия. Шелковистая кожа была
нежного кремового оттенка, маленькие груди идеальной формы напряглись в
ожидании.
Он лег рядом с ней, накрыв ее ногу своей и поглаживая нежную кожу. Ее тело
было гибким и мягким, и в то же время упругим, что наполняло его трепетом.
Их окутала волшебная аура любви. Кен накрыл ладонями ее грудь, лаская и
играя с ней языком и руками. Джози задрожала и испустила восторженный стон.
Затем ее руки проделали путь вниз, и она начала сама творить чудеса с его
телом.
Об этом Джози мечтала все предыдущие дни. Она желала этого больше всего на
свете. И все же где-то глубоко в подсознании затаилось нервное напряжение,
страх. Но каждый раз, когда Кен касался ее, чувства брали верх, и страх
уходил. Она любила этого мужчину, своего мужа. Ей хотелось, чтобы эта ночь
была и для него чем-то особенным. Положившись на интуицию, она целовала его,
полностью отдавая себя. Вот она перевернулась на спину и разрешила ему
расположиться над ней.
Желание Кена вырвалось наружу, и он, оставив всякую сдержанность, прижался к
ней. Джози открыла глаза. Он пытался определить, отчего потемнели ее глаза:
от боли или страха. Еще одно движение. И счастливая улыбка озарило ее лицо.
Последние сомнения покинули Кена. Он погрузился в нее, заканчивая то, что
начал еще в горной хижине.
Джози начала дрожать от возбуждения. Она прошептала его имя, и он накрыл ее
губы поцелуем, вдыхая сладкий аромат страсти. Все вокруг нее закружилось, а
внутри, где раньше порхали бабочки, начали происходить чудесные вещи.
О, Кен! О, Кен! О, Кен!
Он, казалось, чего-то ждал. Его лицо исказилось, как от боли. Когда она с
облегчением вскрикнула, его глаза закрылись, гримаса сменилась улыбкой. Он
ускорил движения, ее тело то начинало дрожать, то переставало, чтобы начать
снова. Простонав, он последовал за ней.
Она вернулась из края блаженства, когда услышала хриплое дыхание Кена.
Если бы Джози заранее знала, что секс — это такое блаженство, она никогда бы
не стала столько ждать. Нет, подумала она, я ждала не секса, я ждала Кена,
именно его.
Ах, Кен! То, что между нами произошло, просто великолепно. Она знала, что ей
надо тут же вставать. Даже знала, что может обнаружить, если пойдет в
ванную. Но сейчас она не смела нарушить связь, установившуюся между ними. И
потому лишь крепче прижалась к нему и вздохнула.
Кен вернулся на землю. Его сердце все еще билось с сумасшедшей скоростью, но
дыхание стало более размеренным, а глаза сами собой закрывались. По телу
разлилось тепло и нега.
Джози брала его любовь и отдавала всю себя. Она подгоняла и возбуждала его и
заставила-таки забыть обо всем на свете. Поглаживая ее волосы, он размышлял,
не обидел ли он ее чем-нибудь. Открыл было рот, чтобы спросить, но внезапно
остановился.
Никогда еще Джози не была такой спокойной.
Он вгляделся в ее лицо, пытаясь рассмотреть его в темноте. Может, ему
почудилась блаженная улыбка на губах, но грудь ее мерно вздымалась, а глаза
были закрыты. Джози спала.
Нежность, переполнившая сердце Кена, была почти болезненной. Глубоко
вздохнув, он внезапно уловил какой-то смутно знакомый аромат. Хм. Что это за
запах? Он напомнил Кену давнее прошлое. Казалось, что все это с Кеном уже
происходило, когда-то давно, давным-давно...
Осторожно, чтобы не разбудить Джози, он накрыл ее одеялом. Еще немного, и он
заснет. Ах, вот что это было. Колокольчики! Любимые цветы Мэгги.
Мысли смешались. Кен долго смотрел в потолок, стараясь прийти в себя. Мэгги,
эта лукавая брюнетка, ничто по сравнению с Джози. Ничто!
После длительной борьбы с самим собой он выскользнул из-под одеяла и оделся.
В мгновение ока оказался у двери и сорвал с крючка пистолет. Сердце бешено
колотилось, мысли неслись с сумасшедшей скоростью. Ни разу не оглянувшись,
он вышел из комнаты.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Утром солнечный луч коснулся лица Джози, позолотил локоны "волос и заставил
ее проснуться. Полусонная, она сладко зевнула и потянулась. Усталость во
всем теле напомнила о прошедшей ночи. Губы тронула улыбка. Как это было
замечательно! Кен был просто великолепен. Любопытно, что он скажет, если она
попросит повторить? Вряд ли откажется. В кино мужчины никогда не
отказывались.
Она пододвинулась к середине кровати, на сторону Кена, желая прикоснуться к
нему. Ее нога шарила по пустому пространству. Решив, что, наверное, он спит
на самом краю, она открыла глаза.
Кена не было.
Джози села на кровати и прислушалась. Улыбка сразу исчезла с ее лица. В доме
стояла гробовая тишина, только за окном распевали рано проснувшиеся птички.
Она потянула носом, желая уловить запах яичницы с беконом, которую Кен
всегда готовил себе по утрам, но уловила только аромат диких цветов.
Джози осмотрелась. Одежда Кена тоже исчезла. Часы показывали шесть. Слишком
рано для работ на ранчо. Слишком рано... Ее взгляд остановился на крючке,
где обычно висело оружие Кена. Пистолета не было.
Встревоженная, она соскользнула с кровати, стряхнув остатки сна, и,
одевшись, заглянула в соседнюю комнату. Но и там никого. Где же Кен?
С опаской и смутной надеждой заглянула на кухню. С вечера в ней ничего не
изменилось. Только на столе лежала записка.
Интуиция подсказывала ей, что содержание ее вовсе не радостное. Как она и
ожидала, записка была нацарапана наспех, и сообщала только, что Кен ушел по
делам и не знает, когда вернется.
Джози упала в кресло. Вспомнила, как он появился в ее хижине — наполовину
замерзший и истекающий кровью — и как он ворвался в ее комнату с ружьем,
чтобы защитить ее. Представила себе, как он выслеживает преступников,
готовых на все, и заволновалась.
Почему Кен все время попадает в какие-то передряги? Он говорил, что в его
семье не живут до старости. И если он умрет при исполнении обязанностей, это
будет в порядке вещей. Джози почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Почему Кен подчиняется судьбе? И почему он ушел теперь, когда они почти
нашли путь друг к другу?
Не желая поддаваться панике, Джози вскочила.
— Ну, Кен Слейтер, если ты сделаешь меня вдовой раньше времени, я тебе
этого не прощу. Ты еще ответишь за все, только приди домой!
Она направилась в ванную. Ох уж этот упрямец! Неблагодарный, толстокожий
болван!
Джози услышала, как у дороги остановился пикап. Но она будет трижды дурой,
если выглянет узнать, кто это приехал.
Она все глаза проглядела, всматриваясь вдаль, не едет ли ее пропавший
муженек. Прошло уже пять дней с тех пор, как он уехал. Сколько раз она
проклинала его!
Джози слышала, как хлопнула дверца пикапа. Прошло несколько минут, и
скрипнула дверь сарая...
Отложив электропилу на скамейку, девушка оглянулась и встретилась взглядом с
карими глазами Кена.
Она замерла, не зная, что сказать. Он подошел ближе, стройный и сильный,
такой притягательный в своем мужском великолепии.
— Я так и знал, что найду тебя здесь.
Глубокий голос был спокойным и твердым. С первого взгляда было видно, какой
бравый ковбой стоит перед вами. Все на нем было с иголочки: начиная со шляпы
и кончая сапогами.
Она видела его впервые после той ночи. Ее сердце забилось в сладкой истоме.
Джози откинула волосы со лба и воскликнула:
— Вы только поглядите: блудный сын вернулся.
Он остановился. Ее сердце тоже как будто остановилось.
— Что? Ты даже не ранен? Какая досада!
— Кажется, ты разочарована?
Она перевела взгляд на доски, валявшиеся кругом, явно не собираясь
продолжать разговор. С какой стати? Она не обязана. В конце концов, это он
уходит посреди ночи, не сказав ни
до свидания
, ни
прости
. — Ты на
что-то сердишься?
Черт бы его побрал! Да, она сердилась на себя за то, что рада его видеть, и
на него зато, что пришел.
— Сержусь? С чего ты взял?
Она бросила на него весьма красноречивый взгляд и снова взяла пилу.
Кен сложил руки на груди и спокойно оценил ситуацию. Пять дней его не было.
У него было достаточно времени подумать, как будет реагировать Джози на его
отсутствие и внезапное возвращение. Он не представлял ее себе плачущей и не
удивлялся ее гневу. Он просунул палец за ремень и хотел было подойти
поближе, но решил подождать, пока не выключит пилу, поэтому шагнул к полкам,
где стояли скворечники. Их тут было не менее дюжины. Приглядевшись, он
понял, что Джози смастерила целый город. Черт возьми, откуда она берет свои
идеи? Откуда у нее такой талант?
Когда она выключила пилу, он сказал:
— Да, а ты, оказывается, умеешь не только языком болтать. Никогда еще
не видел птичьего городка.
Джози забила гвоздь и холодно бросила:
— Ты меня еще очень плохо знаешь, но насчет скворечников ты прав. Не
думаю, что где-нибудь еще есть птичьи города.
— Как ты, Джози?
— В Теннесси, — сказала она, словно не расслышав, — я больше
болтала, чем занималась делом. Монтана — страна малонаселенная, и мне не с
кем тут разговаривать.
Кен подошел ближе, сбитый с толку ее равнодушным тоном.
— Не пойми меня неправильно, — сказала она, взяв другой
гвоздь. — Гвен мне очень помогла. У нее хотя бы есть эти двое, о
которых она заботится, книги для чтения, дом, где можно убираться. И я
решила: займусь-ка и я чем-нибудь. Стала узнавать, где находится ближайший
склад ненужных стройматериалов. Спенс указал на сарай и сказал, что я могу
пользоваться всем, что там лежит для начала я решила починить сарай,
который, казалось, вот-вот развалится. И так увлеклась, что почти забыла,
как сердита на тебя.
Кен остановился по другую сторону лавки. Смущенно взъерошив волосы, он
сказал:
— У меня были особые причины. Я должен был уйти. Но вовсе не для того,
чтобы тебя разозлить.
— Трейс решил мне помочь. Он помог мне укрепить одну стену, перед тем
как уехал.
— Трейс снова слинял?
— Так же как и ты: безо всяких предупреждений. Хоть бы
пока
сказал.
— Да, Джози. Именно так я и делаю всегда.
Приблизившись, он разглядел пылинки древесины в ее волосах. Ее губы были
плотно сжаты, а в глазах стояла обида, готовая излиться слезами. Черт, он не
любил женских слез. Вот почему он жил один. Вот почему он заехал к своему
адвокату по дороге в Бат. Он сделал ошибку, когда лег в постель с Джози.
Совсем не в его духе было так увлекаться. Он столько уже думал об этом,
пытаясь понять себя. И единственное объяснение, которое пришло ему в голову,
было то, что на него сильно повлияла эта проклятая рана. Конечно, из-за нее
он стал совсем другим. Стоять лицом к лицу со смертью — это хоть кого
изменит до неузнаваемости. "Но он уже почти здоров. Как только прибудут
документы о разводе, жизнь снова войдет в привычную колею.
— Итак, — спросила она после продолжительного молчания, — ты поймал своего обидчика?
Кен кивнул.
— Преступник за решеткой. Мне даже не пришлось пускать в ход пистолет.
— Что-то ты не очень счастлив.
Он не понимал, почему ее замечание так задело его.
— Я провел большую часть времени, спрятавшись в грузовике, окруженный
канистрами с бензином и ящиками с едой, ожидая, когда появится мой должник.
Это было скучно до чертиков, но, пока не зажило плечо, я буду заниматься
легкими делами. И поверь, я выбрал эту профессию не для того, чтобы быть
счастливым.
— Но явно и не для того, чтобы быть здоровым.
Она отвернулась и снова взяла пилу. Он подождал, пока она распилит доску, и
сказал:
— Охотники за преступниками — плохие мужья. Поэтому я и предложил
развод.
— А не поздновато ли, Кен?
Он уже был готов прошипеть:
Думаешь, я и сам не знаю?
— но при виде ее губ
только проглотил комок, подступивший к горлу. Прошла почти неделя с тех пор,
как Кен касался этой женщины. О Господи, как он хотел снова ее поцеловать.
Повернувшись, Джози обнаружила, что он рассматривает ее, и гнев куда-то
улетучился. Повисла тишина. Джози не знала, что должна делать дальше.
Видела, как он хочет ее поцеловать. Обойдя лавку, она приблизилась к нему.
— Я не хочу ссориться, Кен. Думаю, ты тоже. И это хорошо, потому что
нам нельзя ссориться. Нам есть чем заняться помимо этого.
Кен почувствовал, как забилось сердце, и услышал нарастающий гул в ушах. Он
всегда считал себя трезвым человеком, умеющим контролировать свои эмоции и
не привыкшим поддаваться порывам страсти.
Но когда она подошла ближе, Кен понял, что на сей раз ему не устоять: огонь
желания уже пылал в его груди. Он глубоко вздохнул, пытаясь
сконцентрироваться на одежде Джози. Блузка легко сползла с ее плеч. Она
скинула ботинки, затем потянулась к пряжке его ремня. Он оттолкнул ее руки.
— Тебе не нужна моя помощь?
— Дело не в этом.
С бьющимся сердцем Джози отступила назад. Кен расстегнул рубашку и молнию на
джинсах. Возможно, он был прав: помощь ему уже не нужна. Девушка знала
слишком хорошо, что связывает мужчину и женщину, и поэтому не удивилась,
увидев, что он хочет ее.
Желание было лучше, чем ничего. Лучше, чем одиночество по ночам. Конечно,
желание — не любовь, но пока и этого достаточно.
Джози стояла перед Кеном полуобнаженная. Прохладный апрельский ветерок
обдувал ее нежную кожу. Она ощущала его взгляд на себе: на голых плечах и
обнаженной груди. Ей потребовалось все ее женское мужество, чтобы поднять
глаза... Выражение его лица заставило ее замереть.
Она хотела взять в руки его лицо и, нашептывая милые, ничего не значащие
слова, целовать его подбородок, уголки рта. Если бы в сарае была куча
старого сена! Но, кроме скамейки с инструментами, здесь ничего не было.
Только жесткий деревянный пол.
&m
...Закладка в соц.сетях
