Жанр: Любовные романы
Гимн Рождества
...бы, что он восхищается какими-то
словами своей невесты или поздравляет ее с остроумным замечанием. Но
говорить он начал сквозь зубы и так тихо, что Кэрол едва слышала его слова:
— Не знаю, Кэролайн, в какую игру вы играете, но я не позволю вам
устраивать сцены и потешать сплетников.
— Расторгните помолвку, если вам не нравится мое поведение.
— Не расторгну, — сказал он, все так же улыбаясь своей прекрасной
сияющей фальшивой улыбкой. Он вел разговор так, чтобы наблюдавшие за ними
подумали, что он шепчет ей нежные признания. — И вам не позволю сделать
это. Мы заключим сделку, Кэролайн, и вы будете выполнять все ее условия.
Все.
Конечно, она не могла разбить чужую помолвку. Это поставит в затруднительное
положение леди Кэролайн, когда сама Кэрол отбудет в свой век, а леди
Кэролайн станет женой этого человека. Кэрол мало знала о брачных законах
этой эпохи, но подозревала, что у мужа было право распоряжаться и женой, и
ее состоянием, и, может быть, каждой минутой ее жизни. Ради леди Кэролайн
нужно быть осторожной. Но она не хотела сдаваться полностью.
— Боюсь, у меня от всех этих волнений кружится голова. Если бы я могла
побыть одна хотя бы несколько минут, я почувствовала бы себя в своей
тарелке. Я, видимо, пройду в библиотеку.
— К вашим услугам, сударыня. Я провожу вас. — Монфорт поклонился,
и Кэрол ответила ему реверансом, которому ее научили в школе танцев. Когда
он провожал ее из зала, музыканты заиграли новый танец. Мужчина толпились
вокруг нее, приглашая ее на танец, но прежде чем девушка успела сказать что-
либо, Монфорт принес за нее извинения. Вслед им устремились понимающие
взгляды. Пожилые леди зашептались у нее за спиной.
— Прилично ли будет закрыть дверь? — спросила Кэрол, оказавшись
наедине с Монфортом в библиотеке. — Не стоит ли пригласить сюда кого-
нибудь? Может быть, тетю Августу? — спросила она с надеждой.
— Я предъявлю свои права жениха и скажу, что хочу немного побыть с вами
наедине, — ответил Монфорт. Закрыв дверь, он подошел к ней с угрожающим
видом человека, который решил быть ведущим в разговоре. — Итак,
Кэролайн, я хочу, чтобы вы поняли, что я не разрешу вам нарушить слово,
которое вы мне дали.
— Я никогда в жизни не нарушала своего слова, так же, как и мой отец.
Подобным предположением вы меня оскорбляете.
— Рад слышать это. Некоторые мужчины полагают, что у женщин нет чувства
чести. Я к ним не отношусь. Я ожидаю от своей жены честного поведения.
— Монфорт, вы женитесь на леди Кэро... то есть на мне, из-за денег?
— Это вряд ли вероятно, если учесть, насколько мое состояние больше
вашего. — Он смотрел на нее так, словно пытался разгадать все ее
тайны. — Всю свою жизнь вы знали, какое у меня состояние. Почему же вы
спрашиваете о нем сейчас? Кэролайн, сегодня вы сами на себя не похожи.
— Это истинная правда. — Она вздохнула с облегчением, узнав о его
богатстве, и продолжала более дружелюбно:
— Простите меня. Я сказала не подумав.
— Скажите мне, в чем дело, и я постараюсь помочь вам.
— Если я это сделаю, вы и в самом деле подумаете, что я сошла с
ума. — Его испытующий взгляд чуть смягчился, и, заметив это, она
всерьез собралась было рассказать ему о своем положении. Но тут же
передумала. Монфорт не поверит в эту странную историю. Кроме того, если
Кэрол через несколько часов вернется в XX век, бедной леди Кэролайн придется
дать ответ за все эти невероятные поступки, которых она, скорее всего, и понять-
то не в состоянии. Все решат, что леди Кэролайн сошла с ума.
Для Кэрол было совершенно ново думать не только о себе, но и о другом
человеке, и притом добровольно, без всяких надежд на награду, кроме разве
чужого благополучия. Это ее утомляло. Она подняла руку, чтобы потереть лоб.
Монфорт придвинулся к ней, как бы желая защитить ее от чего-то.
— Теперь вы, конечно, понимаете, что можете мне доверять? —
спросил он.
— Могу ли? Как я хотела бы в это верить!
— Откуда эта внезапная неуверенность, если в тот день, когда вы
согласились на нашу сделку, вы не выразили ни малейшего сомнения?
— Освежите мои воспоминания, Монфорт. Объясните в точности, что это за
сделка и почему я согласилась на нее.
— Вы не могли забыть подробностей, столь важных для вашего будущего и
для будущего вашей сестры.
— Возможно, мне хочется услышать их от вас, чтобы убедиться, что ВЫ не
забыли.
Кэрол помолчала, надеясь, что он сообщит хоть какие-то факты, которые
предохранят ее от ошибок. Ведь расплачиваться за эти ошибки придется леди
Кэролайн. Она заглянула ему в глаза и улыбнулась:
— Будьте снисходительны к моей глупости, Монфорт, прошу вас.
— Вы кокетничаете? Совершенно на вас не похоже. — Он был в
замешательстве. Потом сказал:
— Что же, если вы решили выслушать все еще раз, пожалуйста. Наши отцы
всю жизнь были друзьями. После смерти вашего отца мой отец сделал все
возможное, чтобы устроить вашу жизнь и жизнь вашей сестры. Именно мой отец
попросил леди Августу взять вас к себе, с тем чтобы она была вашей
наставницей в светской жизни. Сначала она отказывалась, считая, что это
доставит ей много хлопот и будет дорого стоить. Мне нет надобности говорить
вам, что леди Августа бывает по временам скупа до неразумия. Тем не менее я
уверен, что она никогда не жалела о том, что согласилась. Она сделала все
возможное, чтобы ввести вас в общество как полагается и найти мужей для вас
обеих. После смерти отца ко мне перешел титул графа Монфорта вместе со всеми
отцовскими обязанностями. — Монфорт помолчал.
— Вы хотите сказать, что женитесь на мне из жалости? — Вызов,
прозвучавший в ее голосе, заставил его резко поднять голову.
— Вовсе нет. Благодаря отсутствию крупного состояния вы необычайно
удобная жена. Отец одобрил бы наш брак. У нас с вами всегда были дружеские
отношения. Поскольку мне нужен наследник титула, наш брак — разумное
разрешение множества проблем.
— Я должна произвести для вас наследника, — уточнила она.
— А также еще одного-двух детей, — добавил он, — поскольку
дети часто умирают в первые годы жизни. Лучше быть уверенным, что после меня
останется хотя бы один взрослый наследник. Со своей стороны я оформил
прекрасное завещание в вашу пользу, так что даже если я умру в молодости, вы
никогда не будете нуждаться в деньгах. А пока мы живем вместе, я обещаю
содержать вас так, как подобает графине Монфорт.
— Вот как, — пробормотала Кэрол, — денежное обеспечение в
обмен на использование моего тела для производства ваших наследников.
Практично. Но какой хладнокровный подход к устройству семейной жизни!
— Вы согласились на него так же хладнокровно, как я его предложил.
Впрочем, мне показалось, что вы рады моему предложению — на свой
бесстрастный манер. И потом, речь идет ведь и о вашей сестре.
— А что такое? — В голосе Кэрол послышалась готовность к обороне,
которую она и не пыталась скрыть. Эта славная девушка заслуживала того,
чтобы старшая сестра ее защищала. Кэрол не раздумывала, откуда взялись эти
чувства, они просто появились, пока она слушала Монфорта.
— В день нашей свадьбы я назначу Пенелопе солидное приданое, чтобы она
могла сделать хорошую партию. Не удивлюсь, если ей сделает предложение лорд
Симмонс.
— Значит, я выхожу замуж ради сестры?
— Я питаю слабую надежду, что наше соглашение приятно вам и ради вас
самой. — Казалось, он был в затруднении. — Вам трудно выйти замуж
с вашим маленьким, приданым, а так как вы несколько старше того возраста,
который предпочтителен для вступления в брак и у вас нет других подходящих
поклонников, то... — Он замолчал, но Кэрол легко представила себе, что
он мог сказать. В это время и в этой стране замужество и материнство были
единственной достойной карьерой для знатной женщины. У леди Кэролайн нет
выбора. Лорд Монфорт красив, хорошо воспитан и богат. Это прекрасная партия
— только любовь не является частью этого уравнения. Кэрол стало жаль леди
Кэролайн.
— Какое четкое деловое соглашение, — подумала она вслух.
— Я тоже так считаю. — Он взял ее пальцем за подбородок и повернул
ее лицо к себе. — Считал до этого вечера. Вы превратились в другого
человека, и я едва узнаю вас.
— Вас сердит эта перемена? — прошептала она, почти не дыша, потому что он был так близко.
— Она меня интригует. Я знаю — вы достаточно любите сестру, чтобы пойти
для нее на все, даже на замужество с человеком, которого считаете чем-то
вроде повесы. Я думал, что хорошо знаю вас, Кэролайн, и знаю, чего от вас
ожидать. Никогда не предполагал, что за вашим чинным поведением скрывается
столь живой нрав.
Его губы были так близко, что Кэрол охватила паника.
— Недавно я узнала больше, чем мне хотелось бы, о живых нравах, —
заявила она.
— Да? Перемены, происходящие с вами, становятся особенно
привлекательными в данный момент. Не позволите ли испытать ваш
новообретенный нрав?
— Думаю, что это неразумно. — Она произнесла эти предостерегающие
слова, задыхаясь так, что они вовсе не походили на предостережение.
— Почему нет, если я ваш будущий муж? — Обняв ее за талию, он
притянул ее к себе. — Кто осмелится порицать меня? Ведь я попробую то,
что скоро будет полностью моим?
Кэрол чувствовала мускулистую плотность его тела. Это нужно прекратить
сейчас же. Ее испугало, что она совершенно не защищена от обаяния красивого
мужчины, как ей представлялось. А этот человек принадлежал к тому же другой
женщине.
Она приготовилась бурно запротестовать. — Милорд, я не... —
Слишком поздно. Его губы коснулись ее губ, пальцы, которыми он держал ее за
подбородок, впились в ее короткие кудряшки, не давая ей отвернуться. Его
рука еще крепче сжала ее талию.
Более шести лет прошло с тех пор, как ее целовал мужчина, и никто никогда не
целовал ее с таким знанием дела. Сопротивляться было бесполезно. Он был
гораздо сильнее. Но ужас заключался в том, что ей вовсе и не хотелось
сопротивляться. Застонав, она разняла губы.
И обняла его с безнадежным отчаяньем. Пусть ею руководят чувства.
Губы его были страстны и горячи, и Кэрол отвечала ему со все возраставшей
готовностью. Она растворялась в его желании. Они стояли, прижавшись друг к
другу. Кэрол поднялась на цыпочки, чтобы достать до его губ. Поцелуй длился
так долго, что она потеряла всякое ощущение времени и чувствовала только
блаженство. Когда он наконец оторвался от ее губ и поднял голову, лицо его
было страстно напряженным, а серые глаза говорили о желаниях, слишком
примитивных для цивилизованного человека.
— Господи, Кэролайн, — как-то проскрежетал он, — как я мог
так ошибаться в вас? Никогда не предполагал, что вы способны на такую
реакцию! О, как я хочу вас!
Он спрятал лицо у нее на груди. Она все еще обнимала его, прижимая к
себе, — нет, требуя поцелуев, которыми он покрывал ее тело у выреза
персикового платья.
— Я не знала... не представляла себе, Монфорт!
— Николас, — простонал он, — меня зовут Николас. Зовите меня
по имени.
— Николас. — Она закрыла глаза, чтобы лучше ощущать
происходящее. — Николас!
— Ай да Николас! — раздался осуждающий голос леди Августы. —
Монфорт, как вы себя ведете с моей племянницей?
Он поднял голову, и на мгновение в его глазах появилось то же примитивное
выражение, только теперь это была жгучая ярость. Кэрол знала, что он
чувствует. Ее тоже рассердило вмешательство леди Августы. Ей захотелось
крикнуть, чтобы та убиралась вон и оставила их в покое.
— Итак, Монфорт? — Голос леди Августы стал еще резче, и по шелесту
шелка Кэрол поняла, что та приближается.
Монфорт медленно выпрямился, загораживая Кэрол широкими плечами, пока она не
привела себя в порядок. Затем он так же медленно повернулся, по-прежнему
прикрывая девушку своим телом и давая ей возможность прийти в себя.
— Милорд, я к вам обращаюсь!
— Простите, леди Августа. Я не сразу услышал вас, потому что целовал
свою будущую жену.
— Вижу. — Леди Августа устремила взгляд в сторону Кэрол. Благодаря
неторопливости Монфорта она могла ответить старой даме довольно спокойным
взглядом.
— Полагаю, вы получили удовольствие, — сказала леди Августа
Николасу, не сводя глаз с Кэрол.
— Я нахожу, что это восхитительнейшее ощущение, — ответил
Николас, — я намерен испытывать его как можно чаще.
— Кэролайн, я хочу поговорить с вами. — Леди Августа не сводила с
Кэрол обвиняющего взгляда.
— Вы должны простить нас, сударыня, — возразил Николас, — но
Кэролайн обещала мне следующий танец, и я не желаю оставаться
разочарованным.
Повернувшись к Кэрол, он протянул ей руку:
— Надеюсь, моя дорогая леди, что следующий танец за мной?
И взглядом дал ей понять, что отныне между ними существует заговор — заговор
страсти.
— Да, милорд. — Кэрол положила пальцы на его согнутую руку, и он
повел ее в зал мимо леди Августы, стоявшей с открытым ртом и словно
потерявшей дар речи.
Глава 3
Трижды в этот вечер Николас танцевал с Кэрол. У пожилых наблюдательниц это
почти не вызвало разговоров, поскольку они были обручены, но всякий раз,
попадая в объятия Николаса во время вальса или переходя от одного кавалера к
другому в более сложных танцах, Кэрол чувствовала на себе взгляд леди
Августы. Она знала, что придется давать объяснения по поводу поцелуя в
библиотеке, но пришла к выводу, что ее ничуть не заботит возможный выговор.
Поцелуй, которого не должно было быть, вызвал в ней такую вспышку радости,
что ее хватило на несколько часов, и Кэрол улыбалась, смеялась, болтала так,
словно ее место на самом деле было в бальном зале Марлоу-Хаус, словно она
родилась для того, чтобы танцевать здесь.
Она быстро поняла, что танцы не так сложны, как она опасалась. Однажды,
когда она была еще подростком, родители одной из ее подруг устроили в честь
дня рождения дочери вечеринку с бальными танцами, и специально приглашенные
учителя показывали юным гостям танцевальные па. И Кэрол увидела, что
большинство танцев, которые танцевали в зале леди Августы, похожи на те, а
фигуры, которых она не знала, она выучила очень быстро.
— Ты выглядишь сегодня такой счастливой, Кэролайн, — заметила
Пенелопа во время короткого перерыва между танцами. — Я никогда не
видела тебя такой оживленной.
Кэрол показалось, что мягкие голубые глаза девушки смотрят излишне
проницательно, и это может нарушить ее покой. Она попыталась направить
любопытство Пенелопы по ложному пути.
— Николас говорил мне то же самое, — ответила она, беря Пенелопу
под руку. Я объяснила, что это от волнения. Надеюсь, тебе тоже хорошо? Лорд
Симмонс уже приехал?
— О да, и Николас прав: лорд Симмонс приехал именно для того, чтобы
протанцевать со мной вальс. Он даже спросил у тети Августы разрешения
сопроводить меня к ужину.
Глянув через плечо Кэрол, Пенелопа вдруг порозовела. Заинтересованная, Кэрол
обернулась и увидела, что к ним идет Николас вместе с человеком годом или
двумя старше Пенелопы. Она собралась было выяснить, кто это новое лицо, но
по поведению девушки поняла, что это лорд Симмонс. Кэрол внимательно
посмотрела на молодого человека. Она не нашла в нем ничего общего ни с кем
из известных ей родственников, кроме фамилии. Лорд Симмонс был высок,
светловолос, хорош собой. Молодые люди были явно в дружеских отношениях, и
Кэрол задалась вопросом, рассказал ли Монфорт Симмонсу о приданом, которое
он дает за Пенелопой, и не поэтому ли лорд Симмонс так внимателен к девушке.
Когда начался вальс и она вновь оказалась в объятиях Монфорта, Кэрол
спросила его об этом. Она спрашивала настойчиво, и, к его чести, он не стал
отшучиваться и не рассердился.
— Я уверен, что Симмонс интересуется Пенелопой. Однако я знаю его
достаточно хорошо и уверен, что он никогда не станет навлекать на себя
неудовольствия своего властного отца, сватаясь к девушке с маленьким
приданым. То, что я дам за Пенелопой, просто позволит Симмонсу следовать
влечению своего сердца. При этом осуществится главное желание Пенелопы. Вы
не можете возражать против этих условий, потому что мы с вами давно
договорились обо всем.
— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — сказала Кэрол, —
и не пару месяцев или лет, а до конца своих дней. Она такая милая, славная
девочка. Я уверена, что она ни разу в жизни не подумала ни о ком дурно.
— Я согласен с вами. — Монфорт улыбнулся и добавил с
очаровательной насмешливостью:
— Но о вас, дорогая, я, увы, не могу сказать того же. Я просто уверен,
что по некоторым поводам вы думали обо мне очень дурно.
— Не буду отрицать, милорд. Он принял это признание с понимающей
усмешкой:
— Кэролайн, если вы и впредь будете такой, как сегодня вечером, я
постараюсь никогда не подавать вам повода думать обо мне плохо.
— Это обещание, милорд? — Кэрол хотела произнести это шутливо, но
против ее воли голос прозвучал несколько резко.
— Самое что ни на есть торжественное обещание, — последовал
немедленный ответ. — Новые черты вашего характера кажутся мне
необычайно привлекательными.
Его глаза, устремленные на нее, были дымчато-зелеными. Кэрол почувствовала,
что он с трудом сдерживает страсть. Она была уверена, что он жаждет
поцеловать ее. А потом прикоснется губами к ее груди... Она вздрогнула,
вспомнив его поцелуи, и увидела по его лицу, что он все понял.
— Если вы будете такой, как сегодня, вы плените меня навечно, и я
совершенно забуду обо всех других женщинах.
— Вечность — большой срок, — прошептала она. — Тем не
менее...
В этот миг танец кончился. Пенелопа и лорд Симмонс оказались рядом с ними, и
им пришлось прервать свой слишком интимный разговор. Но Кэрол была убеждена,
что Монфорт возобновит его при первой же возможности.
Все в его поведении убеждало, что разговоры об обожании не были набором
пустых комплиментов, — и то, как он смотрел на нее, как шел рядом,
когда они вчетвером направились в столовую, и как искусно пресекал все
попытки других мужчин выразить ей свое внимание.
И с вызовом, который был совершенно не в характере Кэрол Симмонс и, судя по
тому, что она узнала о Кэролайн Хайд, вне понимания этой леди, Кэрол решила
наслаждаться вниманием мужчины, пока она пребывает в Лондоне XIX века.
Столовая была огромным помещением, которое выглядело бы официально, если бы
в этот вечер его не украшали свечи и зелень, а также белые и красные цветы в
честь праздника. Все это придавало комнате более интимный вид. Вместо одного
длинного стола в комнате были расставлены маленькие столики на четыре либо
на шесть персон.
Кэрол, Монфорт, Пенелопа и лорд Симмонс заняли столик на четверых.
Джентльмены принесли дамам тарелки с ветчиной, ростбифом и салатом и, пока
те ели, попивали белое вино. Во время легкой необязательной болтовни Кэрол
постоянно чувствовала внимание Монфорта. И еще она ощущала пронизывающие
взгляды леди Августы и знала, что в какой-то момент в недалеком будущем ей
придется отчитаться за свое поведение в библиотеке.
Несмотря на это, Кэрол замечательно проводила время. Лорд Симмонс был
остроумен И галантен, и спустя несколько минут Кэрол убедилась, что он любит
ее сестру. Она поймала себя на этом слове. Как бы ни была ей симпатична
Пенелопа, она ей не сестра, так почему же Кэрол испытывает к ней такую
нежность и желание оберегать ее? Как Кэрол ни старалась, ей не удалось
прогнать эти чувства.
И еще Николас. Ей льстило его внимание, и она не могла остаться к нему
равнодушной. Она все сильнее сознавала, что происходит, и мечтала об
объятиях Николаса и о том, чтобы опять с наслаждением ощутить его губы на
своих. По его взглядам было ясно, что он хочет того же.
Ситуация была немыслимая. Кэрол пришла к выводу, что настоящая леди Кэролайн
держала жениха на расстоянии вытянутой руки. Если Кэрол вернется в свой век
и леди Кэролайн, воцарившись в принадлежащем ей теле, оттолкнет Монфорта,
когда он захочет ее ласк, как ему будет больно! Мысль об этом пронзила ее
холодное сердце.
Тут же в ней вспыхнул гнев на леди Августу. В качестве призрака, который
утверждает, что все знает о Кэрол, леди Августа должна бы знать, сколько
эмоциональной энергии потратила Кэрол за последние шесть лет на то, чтобы
избегать страданий. Как же тогда могла леди Августа подвергать ее
возможности новых душевных мук? Какая злоба! Какая несправедливость!
И все же, возмущаясь тем, как дурно с ней обошлись, Кэрол не могла не
признаться самой себе, что в этот вечер она не хотела бы оказаться ни в
каком другом месте. А самое удивительное — что она счастлива здесь.
После позднего ужина опять были танцы, которые кончились только ранним
утром. Уезжали последние гости. Кэрол хотелось спать, глаза у нее слипались.
Она подала руку Николасу и позволила вежливо поцеловать себя в щеку, с
трудом подавив зевок. Он, конечно, заметил это.
— Надеюсь, не мое присутствие тому виной, а поздний час, — съязвил
он и, пользуясь ее рассеянностью, поцеловал в другую щеку, слишком близко к
губам для этого часа, как решила Кэрол. — Могу ли я зайти за вами во
второй половине дня и отвезти вас покататься?
— О, пожалуйста, Николас! — воскликнула Пенелопа, прежде чем Кэрол
успела ответить, а леди Августа — возразить. — Я уверена, что Кэролайн
будет в восторге. До обеда у нас нет никаких приглашений, потому что тетя
Августа считает, что мы переутомились за ночь. Но я совсем не устала, и
Кэролайн тоже, я полагаю.
— Кэролайн? — Николас ждал ответа, высоко подняв брови. Мог ли кто-
нибудь — в том числе и леди Августа — подумать, что она откажется? Кэрол
улыбнулась и кивнула в знак согласия, и Николас ушел.
— Кэролайн, — сурово сказала леди Августа, — нам нужно
поговорить.
— Не теперь, — возразила, удивляясь собственной смелости,
Кэрол, — я слишком устала для жарких споров. Поговорим позже, если
хотите. Сейчас я иду спать.
А если вы отправите меня в XX век до того, как
мы сможем поговорить, — добавила она про себя, — тогда то, что вы
хотите мне сказать, не имеет никакого значения
.
— Прекрасно, я буду ждать вас у себя в будуаре около полудня. —
Леди Августа стала подниматься по лестнице. — Я непременно должна
поговорить с вами до того, как вы отправитесь кататься с Монфортом. Теперь
же вам обеим следует быть в постели.
— Хорошо, тетя Августа, — ответила Пенелопа. Кэрол в этот момент
была занята очередным зевком. Смеясь над сестрой, Пенелопа шепотом добавила:
— Дорогая сестрица, я тоже хочу поговорить с тобой и услышать все, что
говорил тебе сегодня Монфорт, но засыпаю на ходу. Тетя Августа выглядит
ужасно раздраженной, и поэтому я, для контраста с той лекцией, которую она
тебе прочтет, подбодрю тебя очень приятной новостью.
— Дай-ка я попробую угадать, — отозвалась Кэрол, — это
связано с лордом Симмонсом?
— Тебе придется подождать до утра, — сказала Пенелопа. Она ласково
обняла Кэрол и протанцевала по коридору к дверям своей комнаты, которая, как
только теперь заметила Кэрол, была рядом с дверью леди Кэролайн.
Проснувшись утром, Кэрол с удивлением обнаружила себя в той же красивой,
белой с голубым, спальне, а значит, все еще в XIX веке. Она была уверена,
что откроет глаза в противной голой комнате, где она спала и ела более пяти
с половиной лет.
Горничная раздвинула драпри, и в окна заглянуло бледное декабрьское солнце.
Кэрол лежала, спокойно оглядывая комнату. Красивые бело-голубые фарфоровые
вазы на каминной полке, удобное голубое вышитое кресло, к
...Закладка в соц.сетях
