Жанр: Любовные романы
Трудное счастье
.... А мне, когда идет
дождь, наоборот, нипочем не распрямить свои кудри.
Они по очереди смотрелись в зеркало.
— Давай поскорее, поищем Джуди, — сказала Эрин. Джуди Делисл была
их подругой.
— Не могу.
— Почему?
— Мне надо кое-что сделать.
— Что?
— Помнишь, я тебе рассказывала о парне.
— О каком парне?
— Ну, о том, с которым я проводила экскурсию по школе. Я ему обещала,
что подойду сегодня к их классу... просто поздороваться, узнать, не нужно ли
ему чего. То есть... может, у него есть какие-то вопросы, или он просто
чувствует себя немного неловко в окружении незнакомых ребят... или что-
нибудь еще.
Эрин толкнула подругу плечом.
— Челси-и-и! И из-за этого ты вылила на себя уже! тонну лака для волос
и просто вся извелась, глядя на мокрые джинсы?
— Нет, ты балда.
— Ну-ну, мне-то уж можешь все рассказать.
— Нечего рассказывать, и я вовсе не извелась. И они не только
мокрые. — Челси согнула ногу в колене, оглядывая штанину сзади. —
На них капли грязи, и теперь останутся пятна, — Она отключила щипцы, и
девушки вышли из кабинета.
— Как его фамилия, повтори, пожалуйста? Кент?..
— Аренс.
— Расскажешь мне об этом за обедом. Ты обедаешь первую смену?
— Да, но мне надо будет объяснить ему правила ты нашей столовой. Ну,
это тоже входит в мои обязанности, понимаешь?
— Против чего ты совсем не возражаешь, как я погляжу. — В коридоре
подруги расстались, и Эрин помахала Челси, пропев: — Уда-а-чи!
Воздух в холлах был влажный, пахло промокшей джинсовой тканью. Скрип
резиновых подошв на только что натертом полу смешивался с гамом, заглушая
порой молодые голоса. Кто-то из парней посвистел, привлекая внимание друга,
потом крикнул:
— Эй, Трои, подожди!
По коридору плыл запах духов от девушек, только что вбежавших с дождя. Пока
Челси дошла до кабинета мистера Перри, она успела восемнадцать раз ответить
на дружеское
привет
. Ее охватило нетерпение.
В классе была занята лишь половина мест, а остальные ученики группками
болтали в проходах. Один из друзей Робби, Роланд Лостеттер, заметив Челси в
дверях, приветственно поднял огромную ладонь. Он был высоким, мощным парнем
с младенческим личиком и коротко стриженными кудрявыми волосами.
— Эй, Челси! Ты не туда попала, детка. Здесь занимаются выпускники.
— Привет, Пицца. Я просто проходила мимо. Услышав имя девушки, Кент
Аренс обернулся и увидел ее у дверей, а Лостеттер в это время, бросив
дневник на свободное место, наклонился к Челси.
— Ну, и что мы здесь делаем? — улыбаясь, спросил он — взрослый
парень, снисходящий до беседы с младшей сестренкой своего друга.
— Я вхожу в группу помощи новичкам, надо же им освоиться в нашей школе.
А вот и мой подопечный. Привет, Кент.
Аренс уже подошел и стоял, дожидаясь.
— Привет, Челси.
— Вы, ребята, успели познакомиться?
— Вроде бы. — Пицца пожал одним плечом. — Встречались на
футбольном поле.
— Кент, это Роланд Лостеттер, больше известный как Пицца.
Парни обменялись рукопожатием.
— Извини, Пиц, мне надо поговорить с Кентом.
— Без проблем.
Оставшись с Аренсом наедине, Челси улыбнулась и спросила:
— Ну, как дела?
— Кажется, все в порядке. Я нашел, где будут проходить занятия.
Челси надо было задирать голову, чтобы встретить его взгляд. На рубашке
Кента тоже были мокрые пятна, но его короткая стрижка не пострадала от
дождя. Волосы парня, кроме хохолка на затылке, лежали ровно и блестели,
словно он смазал их гелем.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Да. — Из кармана рубашки он достал синюю карточку и аккуратно
обработанным ногтем подчеркнул в ней какое-то слово. — Не подскажешь,
как произносится имя этого учителя?
— Брулл, — ответила она.
— А, понятно, спасибо. — Он снова спрятал расписание в карман.
— Сегодня тебе скажут номер твоей ячейки в камере хранения, и для ящика
каждый сам покупает себе замок. У меня первый урок тут недалеко, в кабинете
110. После урока я могу зайти и помочь тебе найти свою ячейку, если
захочешь, а потом встретимся за обедом. В мои обязанности еще входит
разъяснить тебе, как работает наша столовая. Там все автоматизировано, так
что уж придется тебе сегодня обедать со мной.
— Я вовсе не возражаю, — ответил Кент, слегка улыбаясь. — А
во сколько обед?
— Мы в первой смене — в 11.45. До ужина ждать долго, но, по крайней
мере, все горячее.
Взгляд его чудесных карих глаз с густыми, темными ресницами волновал Челси,
но ей удалось скрыть свои чувства и принять самоуверенный вид.
— Ну... кажется, теперь у тебя все в порядке. Увидимся после первого
урока.
— Да, и спасибо, Челси.
Она повернулась, чтобы уйти, но передумала.
— А, кстати... Пицца Лостеттер — неплохой парень. Если тебе будет что-
то непонятно, всегда можешь спросить у него.
— Спасибо, учту.
Челси помахала Пицце и вышла из кабинета мистера Перри.
Когда закончился первый период занятий, Кент ее у дверей класса. Подходя к
нему, Челси подумала, уже начинает привыкать к его манере приветствия: не
более чем тень улыбки на лице, и взгляд в упор. Парень вовсе не намеревался
придать этому какую-либо сексуальность, но, тем не менее, все выглядело
именно так. Челси не раз видела, как мальчики поджидали девочек в коридоре —
стоя неподвижно и наблюдая, как подруга приближается, встречая ее улыбкой и
поворачиваясь, чтобы идти за ней, глядя сверху вниз, когда между ними
завязывался разговор. Кент Аренс повел себя точно так же, словно они с Челси
уже давно встречались, и она на мгновение представила себе, как бы это могло
быть.
— Ну, как прошел первый урок? — спросил Кент.
— Прямо-таки с военной четкостью. Миссис Томплинсон славится своей
организованностью, и мне начинает это нравиться. А как у тебя дела?
— Все в порядке. Кажется, нам придется в этом году читать кучу газет,
если мы хотим получать хорошие оценки.
Они продвигались в толпе учеников.
— Какой номер твоего ящичка? — спросила Челси.
— Десять восемьдесят восемь.
— Это там.
Она шла впереди, пробираясь сквозь поток двигавшихся навстречу ребят. Куда-
то бежали учащиеся младших классов, старшеклассники степенно прогуливались.
Учителя стояли у открытых дверей своих кабинетов. Клэр Гарднер улыбнулась,
увидев свою дочь и новичка.
— Привет, Кент, Челси.
— Привет, мам.
— Доброе утро, миссис Гарднер.
— Она хорошо о тебе заботится, Кент?
— Да, мэм.
— Ну ладно, увидимся на пятом уроке.
Они пошли дальше, и Челси показала Кенту, где расположены камеры хранения.
Его ящичек находился как раз посередине одного из пяти длинных рядов в
ответвлении главного коридора. В конце каждого ряда сквозь высокие
стрельчатые окна открывался вид на крытую толем крышу. Пелена дождя скрывала
от глаз окрестности. Коридор освещался лампами дневного света, и голубоватые
блики играли в черных волосах Кента.
Он открыл ячейку № 1088.
— Пусто. — Голос Кента эхом отразился от металлических стенок
ящичка.
Возле камер хранения, как и повсюду, толпились ученики. Одна из девушек,
протискиваясь мимо Челси, случайно толкнула ее, и та уткнулась в спину
Кента. Почувствовав прикосновение девичьей груди, он обернулся.
— Извини. — Челси смущенно отодвинулась.
— Тесновато здесь, — ответил Кент, захлопывая дверцу ящичка.
Вокруг то и дело хлопали и стучали открываемые и закрываемые дверцы.
Челси удалось не покраснеть, но и она, и Кент еще некоторое время избегали
смотреть друг другу в глаза.
Во время перерыва на обед все повторилось, становясь еще более привычным —
Кент поверх голов высматривал Челси, а та улыбалась ему, пробираясь сквозь
толпу. По дороге в столовую она спросила:
— Ты получил свой ЛН?
— Свой что?
— Личный номер. Тебе должны были его дать в классе.
— А, да.
— А ты принес из дома чек?
— Принес.
— Хорошо, потому что у нас здесь всем заправляют компьютеры.
Столовая напоминала муравейник, и запах спагетти заглушал все остальные
ароматы.
— Сегодня — единственный день, когда можно вложить чек во время
обеденного перерыва. А вообще это надо делать утром, до занятий. Повара
приходят каждый день за полчаса до уроков, ты отдаешь им чек, и они
вкладывают его на твой личный номер, а потом уже компьютер следит за твоими
тратами и сообщает, сколько еще у тебя осталось денег. Здравствуйте, миссис
Андерсон, — обратилась Челси к пухлой блондинке в белом халате и с
наколкой в волосах. — Это наш новый ученик, Кент Аренс.
— Здравствуй, Кент. — Миссис Андерсон взяла у него чек и карточку
с личным номером и защелкала клавишами компьютера. — С Челси ты не
пропадешь.
— Да, мэм, — тихо ответил он, а Челси снова почувствовала симпатию
к этому парню.
Она принялась объяснять, как работает столовая.
— Здесь четыре линии раздачи и четыре компьютера. Первое блюдо, второе,
напитки и пирожные, и, наконец, линия раздачи салатов. Можешь выбирать все,
что захочешь, а после того, как выберешь, повар закладывает список блюд в
компьютер, а ты вводишь свой личный номер. Таким образом, никому не
приходится иметь дело с деньгами.
Они разошлись, чтобы каждый мог выбрать себе обед, а после, держа подносы,
встретились в центре зала.
— Ты что, собираешься съесть это все? — Количество еды на подносе
Кента ошеломило Челси.
— А ты не боишься протянуть ноги? — кивнул он на ее поднос.
Кто-то позвал:
— Эй, Челси!
— Это моя подруга Эрин. Ты не против, если мы подсядем к ней?
— Прекрасно.
Челси, представив Эрин и Кента друг другу, села за столик. К ее
неудовольствию, подруга глазела на парня чуть ли не с открытым ртом. Челси
заметила, что и другие ребята тоже бросали любопытные взгляды на ее
спутника.
Эрин тем временем начала выпендриваться:
— Я слышала, что ты из Техаса и играешь в футбол, а живешь ты в этом
шикарном новом районе у озера Хэвиленд, и английский у тебя будет вести мама
Челси, и еще ты занимаешься по усложненной программе и собираешься поступать
в Станфорд, и еще ты водишь обалденый
лексус
цвета морской волны.
Кент перестал есть, и вилка со спагетти застыла в двух дюймах от его рта.
— Эрин! — проговорила Челси, а потом обернулась к Кенту: — Я ей
ничего этого не рассказывала, честно.
— Ой, ну и что такого, он же новичок. Девчонкам будет интересно
узнать, — пожала плечами Эрин.
— Слушай, прекрати, пожалуйста.
Эрин наконец занялась содержимым своей тарелки, и обед продолжался в
напряженной тишине. Когда подруга закончила есть и оставила их вдвоем, Челси
сказала:
— Кент, я правда ничего ей не говорила. Не знаю, откуда она это все
узнала.
— Да не беспокойся, она ведь рассказала то, что есть на самом деле.
Новички всегда вызывают любопытство, так какая разница, откуда она все
узнала?
— Но она же смутила тебя. Извини.
— Ничего подобного.
— Ну, во всяком случае, она смутила меня.
— Забудь об этом, Челси. Ее вина — не твоя.
— Значит, ты мне веришь?
Он запрокинул голову, допивая молоко, затем тыльной стороной руки вытер
верхнюю губу.
— Конечно. — Сминая картонный стаканчик, Кент заглянул Челси в
глаза.
В противоположном конце столовой, стоя у линии раздачи салатов, Том Гарднер
оглядывал зал. Он старался проводить здесь по крайней мере две из трех
перемен, поскольку был уверен — для того, чтобы отношения с учениками
складывались хорошо, директор должен быть на виду как можно чаще. Поэтому
его почти всегда можно было обнаружить либо в коридоре, либо в столовой.
Ребята чувствовали, что здесь к нему проще обратиться.
Здесь они могли вместе с ним посмеяться над какой-нибудь шуткой, чего не
позволяли себе в другое время.
Здесь он слышал обрывки разговоров, которые помогали разобраться в их
домашних проблемах.
И здесь ему часто удавалось остановить конфликты еще до того, как они
вспыхивали.
Но то, что Гарднер наблюдал сегодня, имело самое непосредственное отношение
к нему самому. Челси и Кент Аренс. Они уже сидели за одним столиком, хотя и
— слава тебе, Господи, — с подругой Челси, Эрин. Нельзя сказать, чтобы
они много разговаривали. И все же, как могло случиться, что она выбрала
именно его в свои подопечные? Изо всех новичков, которые собрались в тот
день в библиотеке, почему именно его? Конечно, нельзя отрицать: парень
красив, спортивен, хорошо сложен, ухожен и аккуратно одет. Какая девчонка не
обратила бы на него внимания? Да и Челси вовсе не плоха — какой парень не
заметил бы ее?
Когда Эрин покончила с обедом и оставила их вдвоем, сидящих бок о бок за
длинным столом, Том заметил, как сразу изменилась их манера поведения. Они
смотрели друг на друга более открыто. Они повели разговор, и непохоже было,
чтобы они обсуждали вечерние занятия.
Гарднер подумал, что чувство вины уже делает из него параноика. В конце
концов, дети познакомились только в прошлый четверг и виделись лишь дважды.
Но двух раз вполне достаточно.
Словно бы случайно, он подошел и остановился позади этой парочки в своей
обычной позе — скрестив руки и расслабив плечи.
— Похоже, сегодняшний обед вам понравился. Челси и Кент одновременно
обернулись.
— Ой, здравствуйте, мистер Гарднер.
— Привет, папа.
— Ну как первый день в нашей школе, Кент?
— Прекрасно, сэр. Челси следит, чтобы я здесь не заблудился.
Челси пояснила:
— В той школе у них не было компьютерной системы в столовой, вот я и
показывала Кенту, как она действует.
Том взглянул на настенные часы.
— Вам лучше поторопиться. Урок начнется через четыре минуты.
— Ой! — Челси вскочила, захватив свой поднос. — А я и не
заметила! Пойдем, Кент, я покажу тебе, где оставлять грязную посуду.
Они ушли не попрощавшись, а Том, глядя им вслед, подумал, что, наверное, зря
беспокоится и никакой подростковой влюбленности между ними нет. Пять дней.
Они знакомы всего только пять дней, а его дочь никогда не кидалась на шею
всем мальчишкам подряд. Более того, она была гораздо рассудительней, чем
многие ее одноклассницы. Том и Клэр часто говорили об этом и гордились тем,
что Челси не теряет головы и не позволяет чувствам заглушать голос разума
или оттеснять учебу на второй план.
И все-таки, когда он заговорил у них за спиной, они чуть ли не подпрыгнули.
Остаток дня Том посвятил решению разных школьных проблем. Он принял на
работу учителя на полставки взамен нашедшего лучшее место, потом договорился
в отделе образования о получении новых парт для кабинета миссис Роуз. Он
побеседовал с корреспондентом местной газеты, прокомментировав начало нового
учебного года, и пообещал поддерживать связь с газетой и впредь. Потом
прибыл офицер полиции, изложивший жалобу владельцев близлежащих
домов, — ученики часто игнорировали правила парковки. А между всеми
этими посетителями Гарднеру еще пришлось провести воспитательные беседы с
восемнадцатью учениками, которые были доставлены к нему в кабинет за
различные виды нарушений — от курения в туалете до несоблюдения правил
парковки. В три часа, когда закончился последний, седьмой урок, он, как
обычно, прошелся по коридору, а затем вернулся к себе в кабинет, где его уже
ожидали две родительские четы, желавшие с ним поговорить. В 15.40 директор с
опозданием в десять минут пришел на заседание кафедры общественных наук,
потом у себя отвечал на различные телефонные звонки, включая беседу с
тренером Гормэном о необходимости трансляции межуниверситетских футбольных
матчей по местному кабельному телевидению.
В конце разговора Гормэн заметил:
— Да, кстати, этот новый парнишка — Кент Аренс. Он молодец, старается.
А какая мощь! Должно быть, его прежний тренер знал свое дело — мальчик
трудолюбивый. Знаешь, он просто-таки зажег всю линию нападения. Спасибо, что
прислал его, Том. Похоже, теперь в команде грядут большие перемены.
— Ну, Боб, я ведь и сам был когда-то тренером. А мы уж с тобой не
упустим хороших игроков, верно?
Повесив трубку, Том остался сидеть за столом. Он смотрел на фотографии на
подоконнике и вспоминал Челси и Кента в столовой, занятый обсуждением чего-
то. Черт побери, парень может оказаться в героях и на футбольном поле, а это
вдвойне привлекательно для Челси. Она ведь капитан команды болельщиков. Как,
спрашивается, ему удержать этих двоих от сближения, если между ними уже
зарождается какое-то чувство?
Гарднер вздохнул и потер лицо, потянулся в кресле, чувствуя усталость после
сумасшедшего дня и беспокойство по поводу своих личных проблем, утяжелявших
и без того невыносимый груз первой недели занятий.
Он взглянул на часы, удивился, увидев, что уже десять минут седьмого, и
позвонил домой. Трубку взяла Клэр.
— Привет, это я.
— Привет.
— Извини, я только что увидел, который час. Не знал, что уже так
поздно.
— Ты собираешься домой?
— Ага, буду через пару минут.
— Хорошо, только... Том?
— Что?
— Вечером останешься дома?
— Извини, дорогая, но мне придется вернуться в школу к семи часам, на
заседание родительского комитета.
— А... ну ладно.
В ее голосе Том услышал разочарование.
— Мне очень жаль, Клэр.
— Да ничего, я понимаю.
— Увидимся через пару минут.
Поднявшись из-за стола, Том выключил в кабинете свет и отправился домой.
Ужин был готов, и Клэр раскладывала еду по тарелкам, когда Гарднер подошел к
дверям. Он повесил пиджак на спинку стула и, подойдя сзади, поцеловал жену в
шею.
— Дорогая, чем будешь кормить?
— Цыпленком под соусом. Садись. — Ставя тарелки на стол, она
громко позвала: — Дети! Ужин готов!
Том ослабил узел галстука и занял свое обычное место во главе стола. Когда
все расселись, он весело спросил:
— Ну, как прошел первый школьный день?
— У меня — прекрасно! — с энтузиазмом ответила Челси.
— А у меня теперь будет преподавать этот чокнутый мистер
Голлиоп, — Робби явно пребывал в дурном расположении духа, — и
начнет теперь действовать на нервы всем окружающим.
— Почему ты называешь его чокнутым? — спросил Том.
— Ой, папа, все знают, что он такой, кроме тебя! Ты только посмотри,
как он одевается! И разговаривает, как псих.
— Не все же носят строгие костюмы, как папа, — вступила в разговор
Челси, — правда, ма?
— Правда. — Клэр взглянула на мужа. — А как ты провел день?
— Был очень загружен, но ничего, в начале года ведь всегда так. А ты?
— Всем хватило парт, никто не обратился ко мне со словами
Эй, вы
, и
кажется, у меня будут очень умные ученики.
Челси спросила:
— А что ты думаешь о Кенте Аренсе?
— Всем уже известно, что ты думаешь о нем, не правда ли? — встрял
Робби. — Я слышал, что ты сегодня с ним отобедала.
Какая-то едва заметная перемена в поведении Тома привлекла внимание Клэр —
почти неуловимое движение плечами, секундное замешательство перед тем, как
он потянулся к масленке, быстрый взгляд на жену и то, как он еще быстрее
отвел взгляд, — в эти мгновения она готова была поклясться, что муж чего-
то испугался, хотя чего он мог испугаться? Они разговаривали всего-навсего о
новом ученике, которого сам Том недавно хвалил.
Наполняя тарелку макаронами, Клэр продолжила беседу.
— У Кента Аренса прекрасные манеры, он оставляет впечатление очень
способного парня и не боится принимать участие в обсуждении темы. Это все,
что я пока могу о нем сказать.
Челси не удержалась от пикировки с братом:
— Ну и что с того, что я с ним обедала? Я ему вполне официально
помогаю, а ты идиот.
— Ага, а скоро ваше общение перерастет, так сказать, в неофициальное.
Подумай-ка об этом!
— Па, объясни, пожалуйста, своему сыночку, что в нашей школе означает
быть партнером? Сам-то он нипочем не сможет выяснить — времени не хватает,
все качается, качается, скоро уже шея станет, как бревно.
И снова Клэр внимательно посмотрела на мужа, удивленная его реакцией. Она
знала Тома слишком хорошо, чтобы не заметить смущение на его лице и это
характерное движение подбородком, как будто ему давил воротник рубашки.
Когда муж чувствовал себя виноватым в чем-то, он всегда так непроизвольно
дергал подбородком. Заметив, что жена наблюдает за ним, Гарднер опустил
взгляд и обратился к детям:
— Так, вы оба, успокойтесь. Достаточно. Челси, на самом деле, год
только начался и еще рановато для... ну, для свидания. Мы с мамой всегда так
гордились тем, что для тебя учеба важнее, чем мальчики. Надеюсь, в этом году
ничего не изменится.
— Па-па! — протянула Челси, округлив от негодования глаза и
рот. — Я просто не верю своим ушам! Все, что я сделала, — это
показала ему, как пользоваться компьютером в столовой! Что в этом плохого?
— Ничего, детка. Просто... ну... — Том мельком взглянул на Клэр, отвел
взгляд. — Забудем об этом.
Клэр сказала:
— Он, кажется, действительно славный парнишка, Том. Ты сам так говорил.
— Ладно, ладно. — Гарднер вскочил со стула и направился к раковине
сполоснуть свою тарелку. — Забудем об этом, я же сказал!
Боже мой, да он покраснел!
— подумала Клэр.
— Есть еще десерт, — предложила она, не сводя с мужа глаз.
— Не хочется.
Том поспешно прошел в ванную. Он всегда обожал десерты, и сейчас у Клэр
осталось впечатление, что муж просто сбегает.
Без четверти семь он отправился на свое собрание. Робби решил съездить
купить какие-то школьные принадлежности, а Челси пошла к Эрин делать помпоны
для выступления.
Оставшись одна, Клэр сложила белье, достав его из сушилки, прогладила пару
помятых блузок и села за стол на кухне, чтобы проверить короткие
стихотворения, которые она задала написать сегодня в классе, о каком-нибудь
запомнившемся летнем дне.
Первое стихотворение звучало так:
На ракете я промчаться. По воде, как вихрь, смог, Донырнул до дна реки я, Но
нисколько не промок.
Должно быть, этот ученик побывал в парке аттракционов в Вэллифэр
, —
подумала Клэр.
И тотчас поймала себя на том, что листает остальные работы в поисках
стихотворения, написанного Кентом Аренсом. Может, в нем содержится разгадка
того, что так сильно огорчило сегодня Тома.
За тысячи миль отсюда
Нас ждет наш новый дом,
И страшно и одиноко
Мне даже думать о нем.
Голубой вагон — восемнадцать колес
Из детства в юность
Меня унес.
Печальный мальчик, огорченный разлукой с друзьями и всем тем, что было ему
близко и знакомо. День переезда, новый дом. Это вызвало сочувствие в душе
Клэр, но никак не подсказало причину волнения Тома.
Она прочитала еще несколько стихотворений, вернулась к работе Кента,
перечитала ее три раза, потом поднялась с места и принялась бесцельно
слоняться из угла в угол, слушая шум дождя и пытаясь побороть беспокойство.
Что так огорчило Тома?
В доме было тихо, слышался только шорох дождевых капель, затуманивших
оконное стекло. На дворе наступили сумерки. Воздух, влажный и тяжелый,
казалось, давил и загонял слабый запах приготовленной пищи в комнаты,
заставляя его пропитывать стены, занавеси, даже одежду Клэр.
Она была замужем за Томом вот уже восемнадцать лет и знала его так же
хорошо, как саму себя. То, что так беспокоило его, когда они отдыхали в
Дулуте, не исчезло, наоборот, нервозность мужа только усилилась. Том Гарднер
был в чем-то виноват, и она не сомневалась в этом так же, как не сомневалась
в том, что он обожает десерт.
А если это другая женщина, то что тогда ей делать?
В 20.30 Клэр позвонила Руфи:
— Руфь, ты не занята? Одна? Можно мне зайти? Подруга переехала сюда,
еще когда дети были совсем маленькие, она нянчила и Робби, и Челси, когда
Клэр вышла на
...Закладка в соц.сетях
