Жанр: Любовные романы
Осень сердца
...твенники?
По какой-то непонятной мне причине он вдруг смутился.
- Братья или сестры?
- Нет. Она была единственным ребенком.
- Где она росла?
- Белфаст, штат Мэн. На побережье, рядом с Сиэрспортом.
- Я знаю, где это. У нее там остались друзья, к которым она могла бы поехать?
- Нет. Она уехала оттуда сразу после окончания колледжа. Вскоре после этого умерли ее
родители. Она не возвращалась туда уже лет пятнадцать, мне кажется.
- В какой колледж она ходила?
- Колби.
- В Уотервиле?
- Да.
- Как насчет друзей по колледжу?
- Выпуск пятьдесят четвертого года, мы оба. Были влюблены друг в друга еще тогда.
- Так как насчет друзей по колледжу?
- Понятия не имею. Мы и сейчас встречаемся с людьми, с которыми учились вместе.
Думаешь, она поехала к кому-нибудь из них?
- Ну, если она отсюда выбежала, то должна куда-то и прибежать. Когда-нибудь
работала?
- Никогда. - Он покачал головой. - Мы поженились вскоре после выпускного вечера.
Я поддерживал ее материально с той поры, когда это перестал делать ее отец.
- Она когда-нибудь путешествовала без тебя? Раздельные отпуска и тому подобное?
- Нет, Господи, она может заблудиться в телефонной будке. Я хочу сказать, что она
очень боялась путешествовать. Куда бы мы ни отправлялись, я всегда был рядом.
- Итак, ты оказался на ее месте - ни специальности, ни опыта путешествий, ни другой
семьи, кроме вашей. Куда бы ты отправился?
Он пожал плечами.
- Она взяла с собой денег?
- Совсем немного. Я дал ей деньги на еду и дом в понедельник, а она убежала во
вторник, успев купить, однако, припасы на всю неделю. У нее не могло остаться более двадцати
долларов.
- О'кей, возвращаемся к вопросу, куда она могла отправиться. Она нуждается в чьей-то
помощи. На двадцать долларов не разгуляешься. К кому из друзей она могла поехать?
- Ну, могу сказать только, что большинство ее друзей это и мои друзья тоже.
Понимаешь, я знаю мужа, она знает жену. Не думаю, что она спряталась у кого-то из них.
Кто-нибудь из ребят давно сообщил бы мне.
- Незамужняя подруга?
- Мне кажется, я не знаю никого, кто не был бы замужем.
- А твоя жена?
- По-моему, нет. Но я ведь не фиксировал каждое ее движение. По-моему, кое-кто из ее
подруг по колледжу до сих пор не вышли замуж, хотя некоторые из них были совсем недурны.
- Можешь мне назвать их имена, последние известные адреса и тому подобное?
- Господи, не знаю. Попытаюсь, но на это уйдет какое-то время. Я действительно
практически ничего не знаю о том, чем она занималась в течение дня. Может, писала
кому-нибудь из них? Не имею понятия.
- Хоть кто-нибудь из ее подруг живет рядом?
- Не знаю. Спенсер. Быть может, Милли знает.
- Твоя дочь?
- Да, ей уже шестнадцать. Достаточно, чтобы они говорили между собой, делились
секретами и тому подобное. Может, она знает что-то полезное для тебя. Позвать ее?
- Да. Старые счета за телефонные переговоры, письма и подобные вещи могут явиться
для нас ключом к разгадке. И еще мне нужна ее фотография.
- Хорошо. Я позову Милли, а сам поищу счета и письма, пока ты с ней разговариваешь.
Вот так! Он вчера не поехал домой и не занялся тем, что ему было сказано. Возможно,
мне не хватает качеств лидера?
По виду Милли можно было понять, что ее не радует перспектива беседовать со мной.
Она села за стол и принялась безостановочно крутить перед собой пустую кофейную чашку
отца. Шепард отправился на поиски телефонных счетов и писем. Милли ничего не говорила.
- Милли, у тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, куда могла отправиться мать?
Она покачала головой.
- Ты не знаешь или не хочешь говорить?
Она пожала плечами, продолжая аккуратно вращать чашку.
- Хочешь, чтобы она вернулась?
Она снова пожала плечами. Когда я привлекаю на помощь все свое обаяние, женщины
плавятся, как масло.
- Твое мнение, почему она убежала?
- Не знаю, - ответила она, уставившись на чашку, - наверное, начинала открывать мне
свое сердце.
- Ты бы убежала на ее месте?
- Я не стала бы бросать своих детей, - сказала она, сделав некоторое ударение на слове
"своих".
- Ты бросила бы своего мужа?
- Его бы я бросила. - Она мотнула головой в сторону двери, за которой скрылся отец.
- Почему?
- Полное ничтожество.
- Что же в нем особенно ничтожного?
Она пожала плечами.
- Слишком много работает? Проводит слишком много времени вне семьи?
Она снова пожала плечами.
- Милая, на углу, рядом с которым я привык околачиваться, если кого-нибудь называют
ничтожеством, принято объяснять почему, особенно если речь идет о члене семьи.
- Вот уж важное занятие, - фыркнула она.
- Одна из особенностей, по которой дети отличаются от взрослых.
- Кому хочется быть взрослым?
- Я был и тем и другим, быть взрослым понравилось мне больше.
- Конечно.
- Кто лучшая подруга твоей матери?
Она пожала плечами. Я уже стал подумывать о том, чтобы встать и вышвырнуть ее в окно.
На мгновение мне стало легче от этой мысли, но люди, вероятно, посчитают меня хулиганом.
- Ты любишь мать?
Она подняла глаза к потолку и вздохнула:
- Конечно.
Она снова стала разглядывать кружки, оставленные донышком кофейной чашки. Быть
может, мне стоило вместо девчонки выбросить в окно чашку.
- Откуда ты знаешь, что она не попала в беду?
- Я не знаю.
- Откуда ты знаешь, что ее не похитили?
- Я не знаю.
- А может быть, она больна?
О, богатство моего воображения! Быть может, она в плену у загадочного темного графа, в
замке на английских болотах. Должен ли я говорить ребенку о подобной участи, которая
предпочтительнее смерти?
- Не знаю. Отец сказал, что она сбежала. Кому, как не ему, знать об этом наверняка?
- Он ничего не знает, только предполагает. И присущим ему ничтожным образом
пытается оградить тебя от еще больших волнений.
- Тогда почему бы ему не узнать наверняка?
- О, мысли гигант, освети нам дорогу. А зачем, по-твоему, он нанял меня?
- Тогда почему и вы ничего не знаете? - Она перестала вращать чашку.
- Именно сейчас я и пытаюсь все выяснить. Почему бы тебе не оказать мне помощь? До
этого момента твой вклад в ее спасение составил четыре ответа "не знаю" и шесть пожиманий
плечами. Плюс разговор о том, что твой отец - ничтожество, но ты не можешь объяснить
причину.
- А если она на самом деле убежала и не хочет возвращаться?
- Значит, она не станет возвращаться. Я никогда не заковываю женщин в кандалы.
- Я не знаю, где она.
- Почему же она ушла? Есть хоть какие-то соображения на этот счет?
- Вы уже спрашивали об этом.
- Ты не ответила.
- Мой отец действовал ей на нервы.
- Каким образом?
- Не знаю каким. Он всегда хватал ее, понимаете? Похлопывал по заду, просил
поцеловать его, когда она пылесосила пол. И тому подобное. Ей это не нравилось.
- Они обсуждали эту тему?
- Не в моем присутствии.
- А в твоем присутствии о чем они говорили?
- О деньгах. Об этом разговаривал мой старик. А моя старуха некоторым образом
слушала. Мой старик все время разговаривал о деньгах и бизнесе. Непрестанно повторял, что
раскрутит дело и заработает кучу денег. Ничтожество.
- Отец когда-нибудь плохо обращался с матерью?
- Бил и тому подобное?
- Все, что угодно.
- Нет. На самом деле он обращался с ней как с королевой. Именно это и сводило ее с
ума. Он не давал ей шагу ступить. Как вульгарно! Все время заискивал перед ней. Понимаете?
- У нее были друзья, о которых не знал твой отец?
Она слегка нахмурилась, потом покачала головой.
- Мне никого не вспомнить.
- Встречалась с другими мужчинами?
- Мать? - удивленно переспросила Милли.
- Такое иногда случается.
- Только не с моей матерью. Никогда не поверю.
- Милли, попытайся вспомнить что-нибудь такое, что может помочь мне разыскать твою
мать.
- Ничего не приходит в голову. Думаете, мне не хочется, чтобы она вернулась? Теперь
ведь я готовлю еду, присматриваю за братом и сестрой, слежу за тем, чтобы вовремя приходила
уборщица, и еще занимаюсь кучей других дел.
- А где твой брат и сестра?
- В клубе на побережье, счастливчики. А мне из-за вас приходится торчать дома.
- Из-за меня?
- Да, отец сказал, что я должна выполнять функции хозяйки. Пока не вернется мать. А
мне так хочется пойти на скачки.
- Жизнь временами бывает очень тяжелой, - сказал я.
Она угрюмо надула губы. Мы помолчали с минуту.
- Скачки будут целую неделю. Все там. Ребята, приехавшие на лето, все остальные.
- И ты очень по ним скучаешь. Как скверно.
- Конечно. Все мои друзья там. Самое лучшее время за лето.
Такая молодая, а уже так сильно развито чувство печали.
Вернулся Шепард с картонной коробкой, наполненной счетами и письмами. Сверху
лежала студийная фотография восемь с половиной на одиннадцать дюймов в позолоченной
рамке.
- Вот, Спенсер. Все, что сумел найти.
- Сам просмотрел?
- Нет. Именно для этого я тебя и нанял. Я торговец, а не детектив. Уверен - каждый
человек должен заниматься своим делом. Правильно, Милл?
Милли не ответила. Вероятно, думала о скачках.
- Каждому человеку необходимо во что-то верить, - сказал я. - Помнишь, где я
остановился? Если возникнет нечто непредвиденное?
- "Дафнис", правильно? Послушай, скажи метрдотелю в "Ласт Хурра", что знаком со
мной, он посадит тебя за отличный столик.
Я сказал, что так и сделаю. Шепард проводил меня до двери. Милли не тронулась.
- Не забудь, передай Полу, что ты от меня, и он обслужит тебя на высшем уровне.
Уезжая, я продолжал размышлять, какими же скачками занимается молодежь в клубе на
побережье.
5
В ратуше я спросил, как можно проехать в полицейский участок. В канцелярии женщина
за столом сообщила мне с английским акцентом, что полицейский участок находится на
Элм-стрит рядом с Бернстейбл-роуд, причем направила не в ту сторону. Но чего другого можно
было ожидать от иностранки. Парень на заправке "Суноко" исправил ее ошибку, и я въехал на
стоянку как раз напротив участка, когда еще не было и полудня.
Это было прямоугольное кирпичное здание с шатровой крышей и двумя маленькими
треугольными слуховыми окнами на фасадном скате. На стоянке рядом с участком стояли
четыре или пять патрульных машин. Они были темно-синими, с белыми крышами и белыми
передними крыльями. На бортах имелась надпись: "Полиция Бернстейбла". Хайаннис был
частью района Бернстейбл. Я об этом знал, но никак не мог понять, как определяются границы
района, и ни разу за свою жизнь не встретил человека, знавшего об этом.
Я вошел в небольшую прихожую. Слева за низкими перилами сидел дежурный офицер,
перед которым располагались коммутатор и радиооборудование. Справа стояла длинная
неудобная скамья, на которой могли сидеть истцы, преступники, раскаивающиеся и ждать
появления начальника участка. У всех полицейских участков есть свой начальник, и его всегда
нужно ждать. По любому вопросу.
- Дик Слейд на месте? - спросил я дежурного.
- Начальник в данный момент занят. Чем могу помочь?
- Ничем, мне нужно поговорить с ним лично.
Я дал полицейскому свою карточку. Он посмотрел на нее без видимого волнения.
- Присаживайтесь, - сказал он, кивнув на скамейку. - Начальник примет вас, как
только освободится.
Эту фразу они заучивают еще в полицейской академии. Я сел и принялся разглядывать
цветные изображения диких птиц, висящие на ближней ко мне стене.
Меня уже начинало тошнить от их вида, когда примерно в час десять седой мужчина
высунул из дверей голову и спросил:
- Спенсер?
- Да.
Он мотнул головой и сказал:
- Сюда.
Этому их тоже учат в полицейской академии. Я двинулся в соответствии с траекторией
головы и оказался в прямоугольном обшарпанном кабинете. Одно из окон смотрело на стоянку
патрульных машин, за которой виднелись чахлые заросли сирени. В кабинете стояли зеленый
металлический шкаф для картотеки, серый металлический письменный стол, а возле него
вращающийся стул. Стол был завален заявлениями, листовками и подобными бумагами.
Надпись на одном углу стола гласила: "Капитан Слейд".
Слейд кивнул на серый металлический стул с прямой спинкой, стоявший с моей стороны
стола:
- Садитесь.
Он ужасно соответствовал своему кабинету. Квадратный, подтянутый, седой. Коротко
подстриженные кучерявые волосы, лицо - квадратное, как детский кубик, сильный загар,
серо-синий налет густой, тщательно выбритой бороды. Он был небольшого роста, примерно
пять футов восемь дюймов, но массивный, как защитник из команды захудалого колледжа.
Такие мужчины начинают толстеть в сорок, но ему удалось избежать подобной участи.
- Что вам нужно? - спросил он.
- Харв Шепард нанял меня для поисков жены. Мне подумалось, что вы сможете указать
мне нужное направление.
- Лицензия?
Я достал бумажник, из него запаянную в пластик фотокопию моей лицензии и положил
перед ним на стол. Он был в форменной рубашке с короткими рукавами и сидел сейчас
скрестив на груди руки. Он посмотрел на лицензию, не опуская руки, потом на меня, потом
снова на лицензию.
- О'кей, - сказал он.
Я взял лицензию и вернул ее в бумажник.
- Есть разрешение на ношение оружия?
Я кивнул, достал разрешение из бумажника и положил перед ним на стол. Он обошелся с
ним так же, как с лицензией.
- О'кей.
Я убрал разрешение, убрал бумажник и откинулся на спинку стула.
- Насколько я знаю, - сказал Слейд, - она убежала по собственной воле. Никакой
грязной игры. Никаких доказательств, что она скрылась не одна. Доехала на автобусе до
Нью-Бедфорда, больше нам ничего не удалось выяснить. Полицейские Нью-Бедфорда
получили описание и все остальное, но у них есть более неотложные дела. По-моему, через
неделю или две она молча притащит назад свою задницу.
- А ваше мнение о другом мужчине?
- Вероятно, ночь перед бегством она провела в мотеле "Силвер Сис" с каким-то парнем.
Но на автобус садилась уже одна.
- Имя того парня?
- Мы не знаем. - Слейд раскачивался в кресле.
- И не сильно торопились узнать.
- Не сильно. Нет необходимости. Никакого преступления не совершено. Если я начну
расследовать каждый случай внебрачных связей, придется все силы послать на патрулирование
и раздачу презервативов. Какой-то бабенке начинает надоедать муж, она трахается на стороне,
потом сбегает. Знаете, как часто такое случается?
Руки Слейда все еще были сложены на груди.
- Знаю.
- У мужа есть деньги, он нанимает кого-нибудь вроде тебя для поисков жены. Нанятый
парень много бегает, сует свой нос во все дыры, представляет огромный счет из мотеля, а потом
жена возвращается сама, потому что не знает, что ей делать. Ты проводишь неделю на
полуострове Кейп, получаешь приятный загар, у мужа удерживают из налогов определенную
сумму, бабенка продолжает ходить налево и спать с местными мужиками.
- Часто даете советы по супружеской жизни?
- Нет, - он покачал головой. - Стараюсь ловить людей, совершивших преступления, и
сажать их в тюрьму. Когда-нибудь был полицейским? Я имею в виду настоящим, а не частным,
по лицензии.
- Работал в полиции штата. Графство Саффолк, служба окружного прокурора.
- Почему уволился?
- Захотелось делать больше, чем приходится делать вам.
- Благотворительность, - сказал он. Ему было противно.
- Знаете о ее постоянных приятелях? - спросил я.
Он пожал плечами:
- Я знаю, что она иногда спит на стороне. Но не знаю ни одного постоянного дружка.
- Она давно этим занимается или начала совсем недавно?
- Не знаю.
Я покачал головой. В ответ на это Слейд сказал:
- Спенсер, хочешь взглянуть на мой распорядок дня? Знаешь, с каким штатом мне
приходится работать? Знаешь, во что превращаются выходные, когда погода хорошая и все
семейство Кеннеди отправляется в воскресенье на мессу?
- Не посоветуете, с кем можно переговорить в этом городе, чтобы машина заработала и
колеса закрутились?
- Сходи в "Силвер Сис", поговори с барменом Руди. Скажи, что я прислал тебя. Он на
все обращает внимание, а в "Силвер Сис" иногда происходят очень интересные вещи. Пам
Шепард временами торчала там.
- Спасибо, капитан. - Я встал.
- Если будут вопросы, на которые я смогу ответить, дай знать.
- Мне не хотелось бы отрывать вас от работы.
- Не пытайся выглядеть умником, Спенсер. Я сделаю все, что смогу. Но у меня слишком
много дел, а дело Пам Шепард всего лишь одно из них. Понадобится помощь, позвони. Если
смогу, помогу.
- Да, - кивнул я. - О'кей.
Мы пожали друг другу руки, и я вышел.
Было уже два пятнадцать, когда я въехал на стоянку перед входом в мотель "Силвер Сис".
Меня мучили голод и жажда. В процессе борьбы с ними я смогу поговорить с Руди и начать
выписывать обещанный крупный счет за еду. Вероятно, Слейд был прав, но я постараюсь
отработать деньги Шепарда прежде, чем объявится его жена. Если она, конечно, объявится.
В дневное время в любом баре на полуострове Кейп есть что-то особенное. Яркость
окруженного океаном открытого пространства контрастирует с кондиционированным
полумраком помещений. Быть может, оттого здесь и больше посетителей, правда они скорее
отдыхающие, чем безработные. Как бы там ни было, мотель "Силвер Сис" не являлся
исключением и поэтому понравился мне.
Мотель был двухэтажный, отштукатуренный, с террасами на обоих этажах по фасаду. Он
был втиснут по морской стороне Мейн-стрит между оружейным магазином и магазином,
торгующим пепельницами из морских раковин и синими вымпелами с надписью: "Кейп-Код".
Бар располагался справа, в конце обеденного зала. Большинство людей обедало, некоторые
просто выпивали. Выглядели посетители как учащиеся колледжей: одетые сплошь в
обрезанные джинсы и футболки, сандалии и короткие майки. Зал был украшен топляком и
рыболовными сетями. На одной стене скрещены два весла, над зеркалом в баре - гарпун,
скорее всего изготовленный в Гонконге. Бармен оказался пузатым мужчиной средних лет. Его
прямые черные волосы, кое-где подернутые сединой, свисали на плечи. Он был в белой сорочке
с черной бабочкой, как профессиональный игрок на речном судне. Манжеты аккуратно
закатаны на два оборота. Руки толстые, с длинными тонкими пальцами, ногти на которых
казались наманикюренными.
- Разливное пиво? - с надеждой спросил я.
- "Шлитц", - ответил он. У бармена были приплюснутый нос и кожа цвета темной
меди. Индеец? Возможно.
- Одно, - сказал я.
Он налил пиво в высокий прямой стакан. Очень хорошо. Никаких глиняных кружек,
бокалов, фужеров в форме тюльпана. Обычный высокий стакан, как и было задумано богом
хмеля. Он подложил бумажную розетку и поставил на нее стакан, сунул чек в кассовый
аппарат, зарегистрировал продажу и опустил чек рядом со мной на стойку.
- Что можете предложить на обед? - спросил я.
Он достал из-под стойки меню и положил передо мной. Я потягивал пиво и изучал меню.
Я оттачивал искусство потягивания. Сьюзен Силверман последнее время стала делать мне
замечания за стремление опорожнить стакан в два глотка и сразу же заказать следующий. В
меню значились морские языки на хрустящей булочке. Сердце мое забилось быстрее. Я забыл
вкус языков с той поры, как последний раз бывал тут. Заказал два. И еще пива. Глоток. Глоток.
Музыкальный автомат играл что-то из Элтона Джона. Слава Богу, не слишком громко.
Здесь, вероятно, никто и не слышал о Джонни Хартмане. Руди подал бутерброды и взглянул на
мой полупустой стакан. Я прикончил его чисто из вежливости, в противном случае ему
пришлось бы ждать, пока я допью свое пиво, и он вновь наполнил его.
- Когда-нибудь слышал о Джонни Хартмане? - спросил я.
- Да, великий певец. Никогда не позволял себе скурвиться и петь подобное дерьмо. -
Он кивнул на музыкальный автомат.
- Ты Руди? - спросил я.
- Да.
- Дик Слейд посоветовал мне поговорить с тобой. - Я дал ему свою карточку. - Ищу
женщину по имени Пам Шепард.
- Я слышал, что она уехала.
- А не знаешь куда?
Я откусил солидную часть бутерброда с языком. Превосходно. Язык был разрезан и
обжарен, и в каждый бутерброд кто-то положил по колечку зеленого перца.
- Откуда мне знать?
- Ты знаешь Джонни Хартмана и добавляешь зеленый перец в бутерброды с морским
языком.
- Что ж, я не знаю, куда она отправилась, а бутерброды готовит повар. Мне самому не
нравится, когда в них есть зеленый перец.
- О'кей, значит, у тебя хороший вкус в музыке и плохой - в еде. Миссис Шепард часто
сюда заходила?
- Да, в последнее время стала завсегдатаем.
- С кем-нибудь?
- С кем угодно.
- А особенно?
- В основном с молодыми ребятами. При тусклом свете и ты бы сгодился.
- Почему?
- Слишком старый, но хорошо сложен.
Она увлекалась спортсменами и просто здоровыми мужиками.
- Она была здесь с кем-нибудь перед отъездом? Неделю назад, в понедельник.
Я принялся за второй бутерброд с языком.
- Я не слишком слежу. Но примерно в это время она была здесь с парнем по имени Эдди
Тейлор. Говночистом.
- Они провели ночь в номере наверху?
- Не знаю. Я не занимаюсь размещением, мое место за стойкой. Думаю, все было именно
так, судя по тому, как она на него лезла.
Посетитель заказал Руди еще один коктейль из виски и мятного ликера со льдом. Руди
ступил за стойку, приготовил напиток, зарегистрировал продажу на кассовом аппарате и
вернулся ко мне. Пока он отсутствовал, я прикончил второй бутерброд. Когда он вернулся,
стакан был пуст, и он наполнил его, не спрашивая. Ну не мог же я просто так отказаться, верно?
Три стакана за обедом в любом случае не вызывали опасений.
- А где я могу найти этого Эдди Тейлора? - спросил я.
- Он сейчас работает где-то в Котуите. Но обычно уходит с работы в четыре, а в четыре
тридцать заскакивает сюда, чтобы промочить горло.
Я взглянул на часы за баром. Три тридцать пять. Можно подождать и попытаться
потягивать пиво еще медленнее. Больше заняться все равно нечем.
- Подожду, - сказал я.
- Я не против, - пожал плечами Руди. - Хотя вот что. С этим Эдди нелегко поладить.
Он крупный, сильный и считает себя крутым. И еще слишком молод, чтобы в этом
разубедиться.
- Я сыщик из крупного города, Руди. Я ошеломлю его остроумием и утонченностью.
- Да, вероятно, ты сможешь это сделать. Но не говори, что я указал тебе на него. Мне не
хочется уж слишком ошеломлять его лишний раз.
Было уже четыре двадцать, когда Руди вдруг сказал "Привет, Эдди!" - крупному
светловолосому парню, который только что вошел в бар. Он был одет в рабочие ботинки,
обрезанные джинсы "Ливайс" и синюю майку с красной окантовкой. Он явно занимался
тяжелой атлетикой - ярко выраженные трицепсы, перекачанные грудные мышцы. К тому же
он шествовал так, будто на груди у него сияла медаль, и мог бы произвести на меня лучшее
впечатление, если бы не был опоясан двадцатифунтовой жировой складкой.
- Эй, Кемо Сабе, - поприветствовал он Руди. - Как делишки?
Руди кивнул и без указаний поставил перед Эдди порцию виски и стакан разливного пива.
Эдди залпом проглотил виски и стал потягивать пиво.
- Грузи, не стесняйся, краснокожий, - сказал он. - Бледнолицый работал сегодня не
покладая рук. - Он говорил громко, специально для собравшихся, предполагая, что его
вымученный диалект индейца из "Одинокого объездчика" кому-то может показаться смешным.
Развернулся на стуле, оперся локтями на барную стойку и обозрел помещение. - Руди, -
спросил он, - какова сегодня ситуация с телками?
- Как всегда, Эдди. Обычно у тебя не было никаких затруднений.
Эдди уставился в другой конец комнаты на двух студенток, попивающих "Том Коллинз".
Я поднялся, подошел к стойке и сел рядом с ним.
- Ты Эдди Тейлор?
- А кому это интересно? - спросил он, не отрывая глаз от девчонок.
- Новый товар выбираешь? - поинтересовался я.
- А ты кто такой, мать твою? - спросил он, повернувшись ко мне.
- Разыскиваю Пам Шепард. - Я достал из кармана куртки карточку и протянул ее ему.
- А куда она умоталась?
- Если бы знал, то отправился бы прямо туда. Может, ты мне поможешь?
- Отвали. - Он снова повернулся к девочкам.
- Насколько я знаю, ночь перед исчезновением она провела с тобой.
- Кто сказал?
- Я. Вот только что я и сказал.
- А если и так? Не я первый. Для тебя-то это что значит?
- Поэзия. Ты просто стихами говоришь.
- Я уже сказал, и отвали. Слышишь? Отвали, если не хочешь неприятностей.
- Она хороша в постели?
- Да, совсем неплоха. Тебе какое дело?
- Мне показалось, что ты достаточно опытен в этом деле, а я абсолютный новичок.
Просто интересно.
- Да, я со многими трахался на Кейпе. Она была высший класс. У такой старой телки
такое упругое тело. Понимаешь, парень, как ей хотелось? Я боялся, что придется пригвоздить
ее тут же, у бара. Спроси Руди. Эй, Руди, скажи, та телка Шепард липла ко мне?
- Если тебе так кажется, Эдди. - Руди чистил ноготь крышкой спичечного коробка. -
Никогда не замечаю, чем занимаются клиенты.
- Значит, ты провел с ней ночь? - спросил я.
- Да. Черт, если бы я медлил, она спустила бы с меня штаны прямо здесь, в баре.
- Ты уже говорил это.
- Да, именно так, парень, придется тебе поверить.
Эдди залпом выпил еще порцию виски и наслаждался пивом, которое Руди подал без
малейшего напоминания.
- Ты был знаком с ней, прежде чем подцепить?
- Эй, она это затеяла, а не я. Я сидел, смотрел на полянку, она подошла, села рядом и
заговорила.
- Хорошо, ты был знаком с ней, прежде чем она тебя подцепила?
Эдди пожал плечами и указал Руди на свою пустую стопку.
- Видел иногда. Знаком не был, но знал, что она сшивается здесь, что легко доступна,
если хочется. - Эдди выпил виски, как только Руди налил, а когда поставил стопку на стойку,
Руди мгновенно наполнил ее снова.
- Давно она на сцене? - спросил я. Теперь мы с Эдди действительно разговорились, как
два старых приятеля, болтающие о том о сем. Эдди допил пиво, громко рыгнул и громко
рассмеялся. Наверное, мне уже не удастся ошеломить его своей утонченностью.
- На сцену? А, понял, ты имеешь в виду это дело... Нет, не так давно. Я не замечал ее и
ничего не слышал о ней до Нового года. Кажется, сразу после Рождества знакомый парень
трахнул ее. До этого ничего не слышал. - Голос его стал невнятным, звуки "с" - глухими.
- Ваше расставание было дружеским?
- Чево?
- Как прошло утро, когда вы проснулись и попрощались друг с другом?
- Ты слишком любопытный, - сказал
...Закладка в соц.сетях
