Жанр: Любовные романы
Интервью с холостяком
... надумал наконец рассказать мне о дочери?
Он помолчал, не сводя с молодой женщины глаз. А затем, склонив голову набок,
одарил ослепительной белозубой улыбкой.
— Выходит, так.
— А почему?
— Ты, как я понимаю, о Долли с Денни знаешь уже не первую неделю. Но ты
не стала раскручивать эту историю и стряпать из нее очередную бульварную
статейку, — ответил Рейнер. — Ты доказала, что я могу тебе
доверять.
По лицу молодой женщины пробежала тень. Мимолетный отблеск, не более.
Возможно, ему это только привиделось.
— Ну, продолжай, раз уж начал, — ободрила его Ноэль.
— Ты знала, что я удочерил близняшек-племянниц, когда в прошлом году
моя сестра разбилась на мотоцикле. — Сердце Рейнера вновь сжалось от
боли, а в следующий миг нахлынуло знакомое чувство вины, но он продолжал: —
Октавия связалась с дурной компанией. Она и отец девочек попали в аварию и
погибли. По счастью, на тот момент малышки были у меня.
— О, Рейнер, мне так жаль!
Он оглянулся на дверь палаты и в очередной раз подумал о своем ненаглядном
сокровище, мирно спящем в кроватке, и о том, сколько радости близнецы
принесли в его жизнь.
— С Долли все будет в порядке. Врачи уверяют, что она вне опасности. Но
эти больницы... — Он удрученно покачал головой. — Ненавижу больницы.
— Мало кто их любит, — кивнула Ноэль.
— Это не просто нелюбовь. Всякий раз, покидая больницу, я планировал в
уме очередные похороны. А тут еще журналисты слетаются, как мухи на мед. Вот
и сейчас я с ужасом предчувствую, как нагрянет эта банда.
— С чего ты взял, что она непременно нагрянет?
Рейнер невесело рассмеялся.
— Горький опыт подсказывает. Я же Тиндалл. Отец — преуспевающий
бизнесмен. Мать Октавии, бабушка близняшек, — известная фотомодель со
скандальной репутацией. Да и Октавия, пустившись во все тяжкие, стала
лакомым кусочком для желтой прессы. — Он тяжело вздохнул. — Не
удивлюсь, если из-за угла того и гляди вынырнет какой-нибудь беспринципный
мерзавец, готовый состряпать гнусную статейку про мою дочь. Она в самом деле
упала или, может, с ней дурно обращаются дома? Может, даже избивают? Это
няня во всем виновата? А где в тот момент находился отец? — Рейнер
выругался сквозь зубы. — Омерзительно, одно слово.
Ноэль болезненно поморщилась. Она покачала головой, замерла, собираясь с
духом, и, точно бросаясь с моста в воду, призналась:
— Рейнер, я скажу тебе всю правду как есть. — Она извлекла из
сумочки диктофон. — Я пришла за материалом для статьи.
Зеленые глаза яростно вспыхнули.
— Какого черта? — прорычал Рейнер, хватая ее за руку. — Я
тебе доверял...
— Спокойно, Рейнер. Эта штука не включена. Клянусь тебе!
Хищно сощурившись, он вглядывался в лицо собеседницы.
— Откуда ты узнала, что моя дочь здесь? Допросила вчера с пристрастием
медицинский персонал, сложила два и два и получила четыре?
Ноэль опустила глаза.
— Вовсе нет. В редакцию поступил анонимный звонок. Мой босс вызвал меня
и дал задание собрать материал для статьи.
Рейнер сам на себя изумлялся. Ну почему, скажите на милость, он позволил
себе забыть об осторожности, когда на карту поставлено столь многое!
— Погоди минутку, дай в себя прийти. Стало быть, ты решила, что, раз уж
вчера мы... целовались, ты можешь заявиться сюда как к себе домой,
рассчитывал, что в промежутке между новыми поцелуями я предоставлю тебе все
необходимые сведения! — Он саркастически рассмеялся. — Ох уж эти
мне папарацци, в погоне за сенсацией мать родную продадут!
Ноэль вздрогнула, как от удара, и заломила тонкие пальцы.
— Послушай, я же не включала диктофон! — Она нажала на кнопку,
извлекла чистую кассету и протянула Рейнеру.
— И писать
я о тебе ничего не стану. Видишь, я же сама во всем призналась!
Рейнер, до крайности удивленный, взял кассету из ее рук и машинально сунул в
карман.
— А почему ты не стала включать диктофон?
Ноэль пожала плечами, подняла на него взгляд. В ясных карих глазах стояли
слезы.
— Ты говорил со мной как друг, а друзей я не предаю, — тихо
произнесла она. — Я сказала тебе вчера, что в твоем случае охотиться за
сенсациями ни за что не стану. Мой босс поручил мне это задание, — что
ж, мне очень жаль, но выполнить его я не смогу. Клянусь тебе, я говорю
правду. Я не хочу навредить тебе или твоей дочке.
Рейнер почесал нос. Ему отчаянно хотелось верить ей, но горький опыт
подсказывал, что надежнее было бы вернуться к прежней, годами отработанной
тактике: отгородиться от Ноэль, вычеркнуть ее из своей жизни.
Он принялся нервно расхаживать по коридору взад-вперед, глядя в потолок и
гадая, может ли он доверять Ноэль. Она же и впрямь знала о Долли с Денни, но
знанием этим до сих пор не воспользовалась. Сама, по собственному почину
рассказала ему о редакторском задании и вручила кассету. И до сих пор не
давала повода усомниться в своем слове.
Наконец Рейнер повернулся к молодой женщине и невесело улыбнулся ей.
— Извини. Я повел себя как последний болван. Напридумывал Бог весть
что, накричал на тебя...
Ноэль вздохнула с явным облегчением, морщинка, прорезавшая лоб,
разгладилась.
— Ты можешь мне доверять, правда. Все, что ты рассказал, дальше меня
никуда не пойдет. — Она шагнула к нему, взяла под руку. —
Договорились?
От локтя до плеча разлилось отрадное тепло. Рейнер накрыл ее ладонь своей,
наслаждаясь прикосновением к тонким, чутким, ласковым пальцам.
— Договорились, — подтвердил он, а за тем наклонился, легонько
чмокнул в губы и привлек к себе, чувствуя, как благоухание роз и мягкая
податливость тела прогоняют последние сомнения. — Дальше тебя не
пойдет. Все, забудем.
Ноэль обвила его руками, прижалась крепче. В груди у Рейнера стеснилось, по
жилам разлилась жаркая волна. До чего же славно иметь возможность доверять
Ноэль Лайсетт!
Все его подозрения развеялись, нервозность прошла. Одна-единственная мысль
владела им: как же ему хорошо с этой женщиной, какой родной и близкой она
кажется. Ноэль доказала свою верность, доказала, что ни при каких
обстоятельствах его не предаст.
И расставаться с ней ему отчаянно не хотелось.
— Послушай, — произнес Рейнер, отстраняясь и заглядывая ей в
глаза, — я забираю Долли домой. Хочешь поехать с нами?
Она изумленно заморгала. Поколебалась минуту, затем просияла улыбкой.
— С удовольствием.
Рейнер снова чмокнул ее в губы.
— Вот и славно. Мне нужно напоследок проконсультироваться с ее лечащим
врачом, а потом уладить всякие формальности. Не хочу заставлять тебя ждать.
Давай я продиктую тебе адрес и расскажу, как проехать. Словом, жду тебя у
себя через час-полтора.
— Звучит заманчиво, — весело кивнула Ноэль.
То же самое Рейнер мог повторить и от своего имени. Звучит чертовски
заманчиво!
Чтобы не терять даром времени, Ноэль заехала на работу — постаравшись, чтобы
Гордон ее не заметил, — забрала из стола нужные ей материалы к
июльскому номеру, чтобы поработать над ними на досуге, и, следуя указаниям
Рейнера, через два часа уже подъезжала к его дому, с трудом справляясь с
нарастающей паникой. Ну не дурочка ли она? Опять велит голосу здравого
смысла умолкнуть, опьяненная глупыми романтическими грезами!
Усилием воли молодая женщина прогнала сомнения. Раз в кои-то веки можно себе
позволить жить сегодняшним днем, не думая о дне завтрашнем...
К изумлению Ноэль, особняк Рейнера находился в пригороде, вдали от
фешенебельных районов, среди сосновых лесов, в царстве зелени. В указанном
месте молодая женщина свернула с шоссе на дорогу из гравия, петляющую между
деревьями, миновала рощицу. И вскоре ее взгляду открылся дом.
Она восхищенно охнула. Изящный двухэтажный особняк из темно-красного кирпича
с декоративными башенками и фронтонами походил на дворец из викторианского
сборника сказок. Солнечные лучи отражались в высоких створчатых окнах.
Зеленый плющ пышным ковром затянул стены. Перед входом красовались вазоны с
цветами. Впрочем, цветы здесь росли повсюду, всех мыслимых и немыслимых
оттенков и форм, в горшках под окнами, на клумбах, разбитых тут и там в
прихотливом беспорядке.
Дорожку, которая вела к дому по безупречному зеленому газону, обрамляли
кусты, подстриженные в форме зверушек, — на радость близняшкам, не
иначе. Словом, талант Рейнера как садовода и озеленителя проявились здесь во
всей красе. В дальнем конце лужайки рассыпал серебристые струи фонтан,
украшенный мраморной статуей дриады.
Чудесное место, просто чудесное! Усадьба, достойная короля. Впрочем, Бог с
ними, с королями, — усадьба, достойная Рейнера Тиндалла!
Подъехав ближе, Ноэль увидела серебристый порше, припаркованный на
бетонированной площадке сбоку от дома. Итак, хозяин уже здесь. Молодая
женщина притормозила рядом и выключила зажигание.
В дверях появился Рейнер с Долли на руках. Голову девочки по-прежнему
стягивала повязка. Следом за ними выбежала вторая малышка, точная копия
первой, но без бинтов, естественно.
— Ну как тебе? — осведомился Рейнер, приветствуя гостью.
— Потрясающе! — совершенно искренне воскликнула Ноэль.
Она вышла из машины и, вдохнув полной грудью чистый, напоенный сосновым
ароматом воздух, огляделась по сторонам. На ступеньках стояла кукольная
коляска. На скамейке у фонтана валялся плюшевый мишка с оторванным ухом.
Игрушки Долли и Денни.
На сердце у Ноэль разом потеплело. Денни возбужденно запрыгала на верхней
ступеньке, дергая Рейнера за рукав. Долли, удобно устроившаяся на руках
папы, с любопытством разглядывала незнакомую тетю.
— Привет! — весело помахала она девочкам. — Здравствуй,
Долли, здравствуй, Денни. Меня зовут Ноэль.
— Ноэль, — хором повторили близняшки, словно пробуя неизвестное им
слово на вкус. И разом заулыбались — слово им явно понравилось.
— Красивое имя, правда, мышата? — улыбнулся Рейнер, чмокая Долли в
щеку.
Сердце Ноэль так и таяло в груди. Но не успела она окончательно
расчувствоваться, как из дома пулей вылетели две собаки — рыжий щенок
спаниеля и лохматая черно-белая дворняга, в которой гостья без труда узнала
симпатичную псину, что однажды распевала вместе с хозяином в серебристом
порше. Собаки возбужденно запрыгали у ног Рейнера, требуя внимания и
ласки.
Долли тут же вспомнила о долге гостеприимной хозяйки.
— Уовел! — представила она журналистке спаниеля, тыча в его
сторону пальчиком. — Лоуд. — Девочка указала на черно-белую
дворнягу.
Собаки, точно повинуясь требованиям этикета, встали на задние лапы и
замахали передними в воздухе. Близняшки звонко рассмеялись.
— Привет, ребята! — заулыбалась и Ноэль. Что за совпадение!
Старшего пса, оказывается, зовут Лордом, как и ее друга детства. Да и похожи
они и окрасом, и выражением глаз, и хвостом этот Лорд виляет точно так же
умильно и приветливо!
Рейнер, не спуская с рук девочку, присел на корточки и потрепал каждого из
псов за ушами, Долли тянула ручки к собакам. Спаниель, упершись лапами в
колени хозяина, с наслаждением подставлял ему и Денни то шею, то затылок:
дескать, почешите, почешите еще! Лорд, засунув нос в хозяйский карман, что-
то там сосредоточенно выискивал. Лицо Рейнера лучилось таким умиротворением
и счастьем, что Ноэль отчаянно захотелось опуститься на корточки рядом с ним
и присоединиться к общему веселью. Но она осталась стоять. Среди всех этих
приветствий, поцелуев и ласк она — чужая. Это — семья, которой у нее никогда
не было и о которой она страстно мечтала. Но она, увы, в эту чудесную семью
не входит.
Сердце ее заныло. Кажется, только сейчас Ноэль с ужасающей отчетливостью
осознана, как мало знает и как плохо понимает она Рейнера. В этом человеке
заключено гораздо больше, нежели она успела разглядеть до сих пор. И ей
отчаянно захотелось узнать о нем все. И понять его до конца.
Рейнер Тиндалл оказался не воображалой и не пижоном, а трудолюбивым,
внимательным, заботливым парнем и отличным семьянином. Он заступился за нее,
Ноэль, в крайне неприятной для молодой женщины ситуации. Нет, это не
развязный, избалованный богатенький сынок богатеньких родителей,
представитель золотой молодежи, каким показался ей в первую встречу. Тем
труднее перед ним устоять.
Маленькая Денни по-хозяйски завладела рукой гостьи и потянула в дом. Идя к
двери вслед за девочкой, Рейнером и собаками, Ноэль размышляла, а не
совершила ли она непоправимую ошибку, приехав в этот идиллический мир
цветов, собак и детей. И если да, то как ей теперь исправлять эту ошибку?
— Пока-пока, Ноэль. — Сонно улыбаясь, девочки помахали ей на
прощание.
Рейнер, наклонившись, подхватил на руки обеих и понес укладывать — для
близнецов настало время дневного сна. Ноэль ненадолго оказалась
предоставлена самой себе — одна в просторной светлой гостиной. Молодая
женщина задумчиво бродила по комнате, все еще под глубоким впечатлением от
дома и от всего увиденного.
Ясно как день: Рейнер нисколько не похож на Руперта, просто небо и земля,
даром что имена с одной и той же буквы начинаются! Это, конечно,
замечательно, но в душе Ноэль нарастало тревожное, неуютное чувство. Вне
всякого сомнения, Рейнер — мужчина ее мечты. Он способен играючи приготовить
ланч с двумя девчушками на коленях, готов в сотый раз читать одну и ту же
сказку про Золушку только потому, что не в силах сказать малышкам нет. А
как он чуток, заботлив и ласков! Словом, Рейнер Тиндалл — совершенство во
всех отношениях.
Молодая женщина тяжко вздохнула: влипла так влипла! Она в очередной раз
обвела взглядом валяющиеся на полу игрушки, заглянула в уютную, безупречно
чистую кухню, выглянула в окно, полюбовалась на сад в цвету, на обширный
огород, на деревянные детские лесенки и горки. И тут накатила тоска — тоска
настолько острая и осязаемая, что Ноэль едва не застонала.
Она все отдала бы за то, чтобы войти в эту семью. Она все отдала бы за то,
чтобы заполучить мужчину, создавшего этот домашний очаг. За мужчину, который
не спускал с рук пострадавшую дочь с тех самых пор, как привез домой,
мужчину, который умеет рассказывать сказки, потешно меняя голоса, и
самозабвенно горланит в машине популярные песенки, да так, что даже собака
ему подпевает! Ноэль отчаянно хотелось, чтобы Рейнер заботился о ней так же,
как об очаровательных близняшках. Этот потрясающий, удивительный мужчина
глядел на своих дочурок с такой неизбывной любовью и восхищением, что у
Ноэль слезы на глазах выступали. Каково это — когда на тебя изливают
подобную нежность и преданность? Только отец любил Ноэль вот так, безо
всяких условий, безоговорочно, безгранично, не предъявляя требований,
соответствовать которым не в ее власти. Но эта любовь продлилась недолго...
Ноэль погрустнела. Это все волшебная сказка, которой сбыться не суждено,
благословенная пристань, приготовленная для другой женщины —
самодостаточной, уверенной в себе. А из нее, Ноэль, получилась плохая дочь,
да и в качестве жены она, прямо скажем, не блистала. Рейнер сразу разглядит
все ее недостатки и уязвимые места, в точности как мать и Руперт.
Надо бы уехать, да побыстрее, прямо сейчас, не откладывая. Но она не могла.
Она позволит себе провести этот день с Рейнером.
Один-единственный чудесный, незабываемый день, а потом навсегда распрощается
с ним и затворится в одиночестве — залечивать израненное сердце...
Вернулся Рейнер и пригласил ее на террасу — выпить лимонаду и посидеть на
солнышке, наслаждаясь погожим днем и великолепным пейзажем вокруг. Ноэль
встретилась с ним взглядом. О, эти смеющиеся изумрудно-зеленые, с золотыми
искорками, глаза! Ну как можно отказаться от него по доброй воле!
Они устроились на мягком диванчике. Теплый ветерок, напоенный ароматом
смолистых сосен и садовой жимолости, шелестел в листве, ласково овевал лица.
А ведь они с Рейнером совсем одни в самой что ни на есть романтической
обстановке. Чудесное местечко для влюбленных, неожиданно промелькнуло в ее
голове.
А ну-ка, перестань! — тут же одернула себя Ноэль и, посмотрев на
Рейнера, изобразила улыбку, правда не слишком успешно. Тот лукаво усмехнулся
в ответ — и словно незримая нить протянулась между ними. Молодая женщина
отпила лимонаду, очень надеясь, что головы не потеряет.
— Очень люблю это место. Здесь просто душой отдыхаешь, — негромко
промолвил Рейнер.
— И я понимаю почему. — Ноэль обвела рукою сад, и двор, и
дом. — Знаешь, ты просто волшебник.
Рейнер словно ненароком придвинулся ближе.
— Спасибо большое. Мне хотелось, чтобы девочки росли на природе, а не в
душном загазованном городе. Близняшки обожают играть в саду. Целыми днями
возятся с собаками, цветы собирают, на качелях качаются...
— Ты очень привязан к ним? — спросила Ноэль, хотя ответ
напрашивался сам собой.
— Долли с Денни — самое дорогое, что у меня есть, — просто ответил
он.
И вновь на Ноэль накатило знакомое тоскливое желание быть кому-то нужной. Но
за долгие годы молодая женщина уже привыкла с ним справляться.
— Девочкам очень повезло, что у них есть ты,
—прошептала она, но в голосе ее помимо воли прозвучали печальные нотки.
— Эй! — Рейнер потянулся к гостье, завладел ее рукой, погладил
тонкие пальцы. — Что не так?
Его хрипловатый голос обволакивал ее точно мягким шелком, будоражил и
пробуждал чувства, которые молодая женщина отчаянно пыталась проигнорировать
или похоронить в глубине души. Страх. Мучительное одиночество. Сожаление о
том, чему никогда не сбыться. Судя по интонациям Рейнера, она ему вовсе не
безразлична. Ах, если бы позволить себе забыться, утонуть в зеленых омутах
его глаз... Но эта роскошь не для нее. Ноэль знала: слова и прикосновения
долго не продлятся, на смену им неизбежно придет боль.
— Пустяки, — прошептала она. Как можно объяснить, что с ней
происходит?
Не выпуская ее пальцев, Рейнер свободной рукой ласково провел по щеке Ноэль.
Что за утонченная пытка: прикосновение легкое, как перышко, а проникает в
самые глубины, точно остро отточенная, с раскаленным наконечником стрела.
Она с трудом сдержала стон. Нельзя допустить, чтобы Рейнер заметил ее
постыдную неспособность поверить в себя. Отрешиться от унизительных уроков
Руперта.
— Я тоже надеюсь, что пустяки. — Рейнер вновь погладил ее по щеке,
на сей раз настойчивее. — Потому что ты меня просто с ума сводишь,
хочешь того или нет.
Ноэль повернула голову, взгляды их встретились — и в изумрудно-зеленых
глазах она прочла ласку, и надежду, и желание. Все ее эмоции разом вырвались
из-под контроля. Она словно падала в бездонную пропасть, и никакая сила в
мире не остановила бы этого падения.
Рейнер обнял ее лицо ладонями.
— Все еще злишься, что я нахамил тебе в больнице?
— Нет. — Она покачала головой. — Я вообще не злюсь. Я
просто... в смятении.
— Из-за чего же?
— Из-за нас, — с трудом выговорила Ноэль. Разговор принимал
опасное для нее направление, учитывая, что она и без того уже почти не
владела собой. — Мы же еще на пикнике обсудили, почему не можем быть
вместе.
Рейнер придвинулся настолько близко, что теперь его мускулистое бедро
прижималось к ее ноге.
— Верно, обсудили. Но у меня, знаешь ли, скверная память. Вечно все
забываю!
Ноэль закрыла глаза, пытаясь отрешиться от мысли о том, как он близко и как
распаляет ее это соседство.
— Вот и я тоже.
— Отлично. — Рейнер обнял ее за плечи, притянул к себе, осторожно
снял с нее очки и положил их на деревянный столик рядом с диваном.
В груди у молодой женщины стеснилось. Что это? Тревога? Волнение?
Предвкушение?..
— Давай-ка лучше сделаем вот что. — Рейнер наклонился и поцеловал
ее в щеку. Поцелуй был теплым, и долгим, и пах лимонадом. — Или, может,
лучше вот что?
Он вновь поцеловал ее в щеку, в подбородок и наконец добрался до губ.
Прикосновение, поначалу совсем легкое, почти неощутимое, набирало силу,
делалось настойчивее и жарче.
Ноэль самозабвенно отвечала на поцелуй. В конце концов, физическое влечение
— это и впрямь пустяки. А в том, что касается эмоциональной вовлеченности,
о, здесь она настороже, здесь она ничего лишнего себе не позволит!
Да и какая женщина смогла бы воспротивиться этим ласкам, этому поцелую,
этому блаженству, которые Ноэль неизменно обретала в его объятиях? О, как ей
хотелось полностью отдаться во власть этого поцелуя, невзирая на все
сомнения, страхи и колебания, что дрожали в ее затуманенном сознании, точно
бабочки на ветру?
Где-то в мозгу зазвучал предостерегающий голосок здравого смысла, но Ноэль
мысленно щелкнула выключателем и сосредоточилась на дивных ощущениях,
переполняющих ее в ту минуту. Вкус поцелуя губ Рейнера на ее губах. Только
ему свойственный пьянящий, дразнящий запах — такой мужественный и в то же
время неповторимый. Чувство, что наконец-то она рядом с тем, кому
принадлежит по праву. Здесь ее место. Здесь ее дом.
Для сопротивления не осталось ни воли, ни сил. К добру или к худу, но ее
слишком влечет к Рейнеру, чтобы просто так взять и уйти. Уйти? Что за
чепуха. Об этом не идет и речи!
Позже она за все заплатит. Но это позже.
8
Чарующий, обольстительный аромат жасмина и роз кружил голову. Губы Ноэль
казались нежными, податливыми, благоуханными, точно лепестки гвоздики по
весне. Ощущение неизбывного счастья, которое и словами-то не опишешь,
нахлынуло на него... Нечто подобное он испытывал, когда распевал с ней в
машине Мельницы моего сердца или когда они вдвоем уплетали жареную курицу
в парке. До чего ему с ней уютно и хорошо!..
До чего он счастлив!
Где-то на задворках сознания тихонько зазвенели колокольчики тревоги, но
Рейнер не обратил на них ни малейшего внимания. Он чуть отстранился и
заглянул в бездонные карие глаза Ноэль.
— До чего же с тобой хорошо!
Ноэль улыбнулась ему мечтательной улыбкой, от которой у Рейнера перехватило
дыхание. Никогда еще он не видел ее настолько безмятежно-счастливой!
— С тобой тоже, — пробормотала она чуть слышно и провела пальцем
по его губам. — Поцелуй меня еще раз.
Ее легкое прикосновение обожгло Рейнера огнем. Колокольчики тревоги
зазвенели громче.
Он неохотно отстранился, усилием воли отгораживаясь от пьянящего благоухания
жасмина и роз и дурманящих поцелуев. Нельзя допустить, чтобы ситуация вышла
из-под контроля.
— Ноэль, твои поцелуи сводят меня с ума... но нам нужно поговорить.
— О чем? — вскинула голову молодая женщина.
— О тебе. — Рейнер ласково убрал с ее лба шелковистый локон.
Лицо женщины на мгновение омрачилось.
— Зачем?
— Зачем?.. Затем, что мне хотелось бы знать о тебе
больше.
Ноэль досадливо выдохнула и чуть отодвинулась.
— Что именно?
— Ну, для начала расскажи о твоем детстве, — ласково подсказал
Рейнер, борясь с подступающим чувством тревоги.
— Сначала я была совсем маленькой, а потом выросла. — Ноэль вновь
решительно придвинулась к нему. — А теперь поцелуй меня.
Тревога нарастала, в груди образовалась сосущая пустота. Ноэль Лайсетт не
впускала его в свою жизнь, отказывалась поговорить по душам — в точности как
его отец.
— Ноэль, мне в самом деле хотелось бы поговорить.
Она резко встала и принялась нервно мерить шагами террасу.
— Вот с разговорами по душам у меня проблемы, — неохотно
пробормотала она, стискивая кулаки.
— Почему? — удивился Рейнер.
Ноэль остановилась, повернулась к нему лицом, обреченно пожала плечами.
— Я, конечно, могу рассказать... Но что, если тебе не понравится то,
что ты услышишь?
От этого еле слышно заданного вопроса у Рейнера перевернулось сердце. Он
встал с дивана, шагнул к Ноэль.
— Это еще с какой стати?
Она отвела взгляд, до боли закусила губу, затеребила цепочку на шее.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
