Жанр: Любовные романы
Опасный поворот
... Сара била без промаха. Наконец остался только восьмой шар.
— Теперь мне восьмой забивать? — спросила она.
— Давайте.
Она нацелила кий и ударила по шару. Восьмой закатился в лузу, и Сара с
гордой улыбкой отошла от стола.
— Меня, похоже, провели, — сказал Майлс и, смеясь, покачал головой. — Где вы научились играть?
— Меня отец учил. У нас дома стоял стол.
— Так что же вы мне не сказали, что все сами умеете?
— Не хотела вас обижать.
— Какая вы деликатная!
Он не успел больше ничего сказать — за спиной раздался какой-то шум, и
мужской голос произнес:
— Ну, и как сыграли, шериф Райан?
Майлс обернулся и увидел Отиса Тимсона, а рядом с ним — его братца с уже
стеклянными глазами и бутылкой пива в руке. Отис подчеркнуто вежливо
поклонился Саре.
Она шагнула к Майлсу и шепнула:
— Это тот самый тип, о котором я говорила.
— Может, пойдем в бар? — предложил ей Майлс.
— Да уж, пойдите развлекитесь, — сказал Отис. — Не хочется мешать такой
милой парочке.
Майлс сжал кулаки, но старался сдержаться.
— Пошли, — обратился он к Саре.
— Да, кстати! — не унимался Отис. — Насчет Харви. Вы не переживайте. Я
просил его на вас сильно не наезжать.
Вокруг начала собираться толпа. Майлс мрачно уставился на Отиса, но тот
выдержал его взгляд.
— Давайте уйдем, — попросила Сара. — Майлс, прошу вас...
Сара схватила свой жакет и куртку Майлса и потащила его к выходу. На улице
Сара остановилась надеть жакет.
— Вы уж меня извините, — сказал Майлс, не решаясь взглянуть ей в глаза.
— Майлс, вы ни в чем не виноваты, — сказала она.
Майлс накинул куртку. Они молча пошли по переулку. На углу Сара заговорила:
— А можно узнать, в чем там было дело?
Майлс выложил Саре все: рассказал про аресты Тимсонов, и про камень,
разбивший окно, и про последний случай, и даже про предупреждение, которое
он получил от Чарли.
Сара слушала внимательно. Когда он закончил, она посмотрела ему в глаза.
— Простите, что я вас удержала. Вы имели все основания его поколотить.
— Да нет, я даже рад, что вы меня остановили. С таким и мараться не
стоит.
Майлс с Сарой вышли к берегу Ньюс и остановились. Река плавно несла свои
темные воды, небольшие волны мерно бились о берег.
— Расскажите мне о Мисси, — попросила Сара.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— Вы тоскуете по ней?
— Мне ее очень не хватает. Я приходил с работы, и она меня встречала,
просыпался утром — она была рядом. И я всегда знал, что она со мной. Многие
наши знакомые поженились почти одновременно с нами. Прошло семь лет: кто-то
развелся, кто-то уже вступил во второй брак. — Он обернулся к Саре: — А у
нас... у нас все получалось, понимаете?
Он помолчал, взглянул Саре в глаза:
— Она была замечательной матерью. Хотела родить еще троих, но, когда
появился Джона, я все уговаривал ее подождать. А она настаивала. Она
мечтала, чтобы у Джоны были братья и сестры, да и я этого хотел. По себе
знаю, каково быть единственным ребенком. Теперь жалею, что не слушал Мисси.
Подул легкий ветерок, и Майлс уловил аромат Сариных волос — они пахли
жимолостью. Майлс с Сарой стояли молча, им было хорошо друг с другом, хорошо
и спокойно.
Ему хотелось, чтобы этот вечер не кончался, но ему нужно было в полночь
отпустить миссис Ноулсон.
— Пора идти, — сказал он.
Через пять минут они уже стояли у дома Сары.
— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Сара, доставая из сумочки ключи.
— Это вам спасибо.
— Значит, до завтра?
Он не сразу вспомнил, что она собиралась на матч.
— Да, не забудьте — игра начинается в девять.
Сара ждала прощального поцелуя, но Майлс удивил ее — он отступил на шаг
назад.
— Извините, мне пора.
— Понимаю, — сказала она. — Счастливо.
Майлс подошел к машине, открыл дверцу и, сев за руль, помахал ей на
прощание. А Сара еще долго стояла на тротуаре и смотрела ему вслед.
Глава шестая
Сара пришла на матч за несколько минут до начала. Джона тут же кинулся к ней
обниматься. А потом схватил за руку и потащил к Майлсу:
— Посмотри, пап, кого я привел! Мисс Эндрюс!
— Что бы я без тебя делал, чемпион? — Майлс взглянул на Сару. — Привет!
Как дела?
— Замечательно, — ответила она. — Хотя, признаться, обычно я по
субботам так рано не встаю.
Майлс отвел взгляд.
— Джона, смотри, тренер уже пришел.
Джона умчался.
— Хотите кофе? — предложил Майлс Саре. — У меня с собой термос.
— Нет, спасибо. Я выпила чаю.
— Травяного?
— Я предпочитаю
Эрл грей
.
— И тост с вареньем?
— Нет. Я по утрам ем овсянку. Почему вы спрашиваете?
— Так, из любопытства, — пожал плечами Майлс.
Прозвучал свисток, команды вышли на поле.
— Можно задать вам один вопрос? — сказал Майлс. — Правда, немного
странный.
— Я к вашим вопросам уже почти привыкла.
— Вы после душа заматываете голову полотенцем?
— Простите? — изумилась она.
— Ну, когда голову вымоете, вы ее полотенцем заматываете или сразу
волосы феном сушите?
— Обычно полотенцем заматываю, — усмехнулась она.
— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Майлс.
— А вы не хотите сократить потребление кофеина?
— Ни за что!
— Очень вам советую.
— Я это уже много раз слышал, — сказал Майлс и отхлебнул кофе.
Несмотря на все старания Джоны, его команда проиграла, что его, впрочем,
нисколько не расстроило. Они с его лучшим другом Марком подбежали к Майлсу.
— Вы оба играли отлично, — заверил мальчиков Майлс.
Они рассеянно его поблагодарили, и Джона потянул отца за свитер:
— Марк предложил мне переночевать у него.
— Моя мама согласна, — добавил Марк.
Майлс не знал, что ответить. Куда спокойнее, когда Джона дома — без него так
одиноко.
— Ну, ладно. Если хочешь — иди к Марку.
— Спасибо, пап! — обрадовался Джона. — Ты лучше всех!
— Спасибо, мистер Райан, — сказал Марк. — Джона, пошли! Скажем маме,
что тебе разрешили.
И они, счастливые, умчались. Майлс обернулся к Саре:
— А мы с ним договаривались взять в прокате какой-нибудь хороший фильм.
— Да, наверное, это очень обидно — когда тебя вот так вот легко
забывают.
Майлс засмеялся. Она с каждой минутой нравилась ему все больше.
— Ну, раз я теперь совершенно свободен...
Она вскинула брови:
— Собираетесь снова спросить меня про вентилятор?
Он усмехнулся. Похоже, этого она ему не забудет никогда.
— Если у вас нет других планов...
— Хотите, я приглашу вас на ужин?
— Чай и овсянка?
— Попали в самую точку. И обещаю замотать голову полотенцем.
Майлс снова засмеялся. Господи, чем он заслужил такое счастье?
В октябре Майлс с Сарой встречались еще несколько раз помимо тех дней, когда
Майлс виделся с ней после занятий Джоны. Они часами разговаривали, гуляли,
держась за руки, и, хотя любовью еще не занимались, в их общении
присутствовал недвусмысленный подтекст.
За несколько дней до Хэллоуина Майлс предложил Саре вместе пойти на гуляние
привидений. У Марка был день рождения, и Джона шел ночевать к нему.
— А что это такое? — спросила Сара.
— Все ходят по старинным домам и слушают истории про привидения.
— Это в провинции так празднуют Хэллоуин?
— А можно просто посидеть у меня на крыльце. Будем жевать табак и
играть на банджо.
— Пожалуй, первое, — рассмеялась она.
— Так я и думал. Я зайду за тобой в семь, договорились?
— Буду ждать с замиранием сердца. А потом ужин у меня?
— Прекрасная идея. Только, знаешь, если ты все время будешь кормить
меня домашними ужинами, я избалуюсь.
— Ничего страшного, — подмигнула она. — В избалованных есть своя
прелесть.
Вечером, выйдя из дома Сары, они влились в толпу людей, наряженных в костюмы
позапрошлого века — женщины были в пышных юбках, мужчины надели черные брюки
с высокими сапогами и широкополые шляпы.
— Ты здесь всю жизнь прожил? — спросила Сара.
— За вычетом учебы в университете.
— Ну и как тебе здесь нравилось?
— Знаешь, в провинциальных городках есть свое очарование. Все кажется
таким надежным. Помню, когда мне было лет шесть-семь, я отправлялся с
друзьями на рыбалку или в лес, до самого ужина. А иногда мы ставили палатку
и ночевали на берегу реки. И мои родители совершенно не волновались. Здесь
для мальчишек рай, и я счастлив, что Джона растет так же.
— Ты отпустишь Джону на реку с ночевкой?
— Ни за что. Даже в нашем Нью-Берне все изменилось.
Люди гуляли, подходили то к одному крыльцу, то к другому.
— Можно задать тебе один вопрос? — сказал Майлс.
— Это зависит от того, какой вопрос.
— Что за человек твой бывший муж? Ты о нем никогда не рассказывала.
— Его зовут Майкл Кинг. Мы познакомились, когда он окончил
магистратуру. Брак продлился три года. Он богат, образован, хорош собой.
— Ну, теперь понятно, почему он тебе не нравится.
— Первые года два мы были счастливы. Во всяком случае, я. У нас была
чудесная квартира, мы все свободное время проводили вместе, и мне казалось,
я его хорошо знаю. Но выяснилось, что я ошибалась. Под конец мы почти не
разговаривали, только ругались... и брак у нас не получился.
— И когда ты решила, что все кончено?
— Когда он принес бумаги на развод.
— Ты этого не ожидала?
— Нет.
— Я сразу понял, что он мне не понравится. — А еще Майлс понял, что она не все ему рассказала.
— Может, поэтому мы с тобой и поладили, — усмехнулась она. — У нас
вкусы одинаковые.
— Расходимся разве что во взглядах на провинциальную жизнь.
— Я не говорила, что мне здесь не нравится.
— Но вообще эта жизнь не по тебе, да? Ты здесь долго задерживаться не
собираешься, так?
— Смотря как сложится.
— Что сложится?
Она улыбнулась:
— Может, у меня появятся веские причины здесь остаться.
Майлс с Сарой побродили еще пару часов. Наконец народ стал расходиться по
домам.
— Нам надо зайти в одно место, — сказал Майлс.
Он взял Сару за руку. Вскоре они оказались около старого двухэтажного дома.
На крыльце горела дюжина свечей, в кресле-качалке сидела пожилая дама. Майлс
и Сара устроились на ступеньках.
— Добрый вечер, мисс Харкинс, — сказал Майлс. — Ну как, много у вас
сегодня побывало народу?
— Как обычно, — ответила мисс Харкинс. Ее хриплый голос выдавал заядлую
курильщицу. — Сам знаешь, как это бывает. — Она пристально взглянула на
Майлса: — Ну что, пришли послушать историю про Харриса и Кэтрин Прессер?
— Я подумал, ей бы хорошо ее услышать, — серьезно кивнул Майлс.
В глазах мисс Харкинс мелькнул задорный огонек. Майлс обнял Сару за плечи, и
ей стало легко и покойно.
Рассказывать мисс Харкинс начала шепотом:
— Харрис Прессер родился в восемьсот сорок третьем году, родители его
держали небольшую свечную лавку в центре Нью-Берна. Кэтрин Порди исполнилось
семнадцать, и она, как и Харрис, была в семье единственным ребенком. Ее
родители владели гостиницей и лесопилкой, и семья считалась самой богатой в
городе. В шестьдесят втором году в город вошли войска северян, но Харрис с
Кэтрин все равно встречались летними вечерами и гуляли по берегу Ньюс. Но
когда об этом прознали родители Кэтрин, они пришли в ярость и запретили
дочери встречаться с Харрисом — они сочли, что отпрыск небогатого семейства
Прессер недостоин их дочери. И тогда молодые люди придумали вот что. Когда
родители Кэтрин засыпали, она выставляла на подоконник зажженную свечу, и
Харрис выскальзывал из дому, забирался на старый дуб, что рос в аккурат под
окном Кэтрин, и помогал девушке спуститься. Так они встречались чуть ли не
каждый день, и любовь их становилась все сильнее.
Мисс Харкинс прищурилась, в голосе появились зловещие нотки:
— Северяне установили в городе свои порядки. Объявили комендантский
час, и любого, кто выходил на улицу поздно вечером, могли пристрелить без
суда и следствия. Харрис не мог теперь встречаться с Кэтрин, но он допоздна
работал в родительской лавке, а в окне всегда стояла горящая свеча — так он
показывал Кэтрин, что тоскует по ней. Однажды священник, который
симпатизировал влюбленным, передал Кэтрин письмо от Харриса: он уговаривал
ее бежать с ним. В случае согласия она должна была выставить в окне две
свечи. Так оно и случилось, и молодые люди, несмотря на все препоны, в
полнолуние обвенчались. Службу служил тот самый священник, который доставил
письмо.
К несчастью, родители Кэтрин перехватили следующее письмо Харриса. Спустя
несколько дней отец Кэтрин обратился к полковнику северян и сообщил, что в
городе скрывается шпион конфедератов. Харриса арестовали прямо в
родительской лавке. Его должны были повесить, и его последней просьбой было
зажечь свечу в окне лавки. Просьба была исполнена. Ночью Харриса повесили на
том самом дубу, что рос у дома Кэтрин. Кэтрин была безутешна и понимала, что
виной всему ее отец.
Она пошла к родителям Харриса и попросила отдать ей ту свечу, горевшую на
окне в ночь, когда погиб Харрис. Свечу ей отдали, и вечером Кэтрин зажгла
обе свечи. Родители нашли ее утром. Она покончила с собой — повесилась на
том самом дубу, на котором казнили Харриса.
Майлс крепче обнял Сару.
— Свечи горели всю ночь и весь следующий день, пока не превратились в
две лужицы воска. Но они все равно горели целых три дня — ровно столько,
сколько были женаты Кэтрин и Харрис, — и лишь после этого погасли. — Мисс
Харкинс придвинулась поближе к слушателям: — До сих пор время от времени кто-
нибудь рассказывает, что видел в том окне две горящих свечи. Но видят их
только влюбленные. Увидите ли их вы двое — зависит лишь от силы вашего
чувства.
Мисс Харкинс прикрыла глаза, словно рассказ лишил ее последних сил. Минуту
она просидела без движения. Сара с Майлсом замерли, затаив дыхание, —
боялись нарушить таинственную тишину. Когда же она открыла глаза, Майлс и
Сара попрощались с ней и ушли.
На улице Майлс снова взял Сару за руку. Они молча свернули за угол и
направились к Флит-стрит. Впереди, за домами, виднелась река.
— Ну что, идем ужинать?
— Да, сейчас пойдем, — рассеянно ответил Майлс.
Он замедлил шаг и вдруг остановился, притянул Сару к себе. Она закрыла
глаза, лица их оказались совсем рядом, и больше для них уже ничего не
существовало. Поцелуй длился целую вечность, и, когда губы их наконец
разомкнулись, Майлс обнял ее, уткнулся ей в шею и нежно поцеловал в ямку над
ключицей.
Через несколько минут они уже шли к ней домой, он не выпускал ее руки из
своей, поглаживая большим пальцем ее ладонь. В квартире Майлс повесил куртку
на спинку стула, а Сара пошла на кухню.
— Что на ужин? — спросил он.
— Лазанья и салат. Тебя устраивает?
— Еще как. Я могу чем-нибудь помочь?
— Да все уже почти готово, — сказала Сара, ставя в духовку лазанью. —
Если хочешь, разведи огонь. И открой вино — оно на столе на кухне.
— Будет сделано.
— Я сейчас приду, — крикнула Сара и зашла в спальню.
Поцелуй и обрадовал, и встревожил ее. Она понимала, что сегодняшний вечер
определит их отношения, и была напугана. Ей придется рассказать Майлсу,
почему распался ее брак. Сара причесалась, поправила макияж. Когда она вышла
из спальни, в камине уже вовсю пылал огонь.
Майлс вышел из кухни с бутылкой вина.
— Вот, решил, нам захочется сделать по глоточку, — сказал он, показав
на бутылку.
— Пожалуй, да, — согласилась Сара.
Майлсу ее тон показался немного натянутым, и это его насторожило. Сара
устроилась на диване, и он сел рядом. Они довольно долго молча попивали
вино.
Наконец Майлс взял ее за руку.
— Что с тобой? — спросил он ласково.
— Я тебе не все рассказала, — тихо произнесла она.
Сара уселась поудобнее. Майлс дал ей время собраться с мыслями, а потом
тихонько пожал ее ладонь.
— Помнишь, ты спрашивал о моем бывшем муже?
Майлс кивнул.
— Понимаешь, все было не так просто...
— Сара, ты вряд ли расскажешь что-то, что заставит меня изменить
отношение к тебе.
Сара улыбнулась, но глаз на него не подняла.
— Помнишь, я спрашивала тебя о Мисси? — сказала она.
— Да.
— Ты тогда говорил про то, какой она была замечательной матерью и вы
оба мечтали, чтобы у Джоны были братья и сестры... Я такой не буду никогда.
Поэтому-то Майкл меня и бросил. — Она взглянула на Майлса. — У меня не может
быть детей.
— Мне очень жаль... — Майлс не нашел другого ответа.
— Мне тоже. — Она тяжко вздохнула. — И Майклу было жаль. Я предложила
ему усыновить ребенка, сказала, что мне этого будет достаточно, но он этот
вариант отверг.
— Быть такого не может!
Сара грустно покачала головой:
— Оказывается, может. Когда мы только начали встречаться, он говорил,
что я — его идеал. А как только выяснилось, что я идеалу не соответствую, он
не колеблясь разрушил все, что между нами было.
Майлс сосредоточенно слушал.
— А потом... Мне было очень трудно. Папа, мама и брат все знают, и я
много говорила об этом со своим психологом Сильвией. Но кроме них четверых
не знает никто. Только ты...
В отблесках пламени ее лицо показалось Майлсу необычайно красивым.
— Почему ты призналась мне? — спросил он.
— Я не хочу, чтобы все повторилось. — Она отвела взгляд.
Майлс осторожно взял ее за подбородок и развернул к себе.
— Неужели ты думаешь, что я на такое способен?
Сара взглянула на него с грустью:
— Предположим, мы с тобой будем встречаться и дальше, и все у нас будет
прекрасно. Но признайся честно, ты наверняка не раз пожалеешь о том, что у
Джоны не будет ни братика, ни сестрички. — Она перевела дыхание. — Да, я
заглядываю слишком далеко вперед, и не думай, пожалуйста, будто я
рассчитывала выйти за тебя замуж. Я просто не могу сделать следующий шаг,
потому что боюсь — а вдруг ты бросишь меня, как это сделал Майкл. Я не хочу
оказаться в ситуации, в которой уже однажды побывала.
Майлс уставился в свой бокал.
— Я тебе тоже должен кое в чем признаться, — сказал он. — После смерти
Мисси мне было очень нелегко. И не только потому, что она погибла. Я
мучился, потому что так и не нашел того, кто был за рулем той машины. Ты
представить себе не можешь, как меня это терзало. Но теперь... — Он
встретился с ней взглядом. — Я понял, что в моей жизни не хватает чего-то
очень важного, а чего именно — узнал, когда встретил тебя. И то, что ты
рассказала, никак не изменило моего к тебе отношения.
В кухне звякнул таймер, и оба вздрогнули.
— Пойду выну лазанью, пока она не сгорела, — сказала Сара.
Она осторожно поставила бокал на стол, встала с дивана и вышла. На кухне она
остановилась у двери, и в голове ее снова зазвучали его слова:
То, что ты
рассказала, никак не изменило моего к тебе отношения
.
Для него это не главное. И — о чудо! — она верила ему, верила словам, верила
его взгляду.
Она поставила противень с лазаньей на плиту и вернулась в гостиную. Села и
положила голову Майлсу на плечо. Он гладил ее руку, и от каждого
прикосновения у нее по телу пробегала сладостная дрожь.
— Спасибо тебе за доверие, — сказал он.
И тут она подняла голову и поцеловала его: сначала их губы легонько касались
друг друга, а потом слились в страстном порыве. Его руки сомкнулись у нее на
спине, Сара приоткрыла рот и, почувствовав, как их языки соприкоснулись,
едва не потеряла сознание.
Любовью они занимались долго. Огонь в камине наконец потух, и комната
погрузилась в темноту. Майлс нашептывал что-то Саре на ухо и непрерывно
ласкал ее тело — словно хотел убедиться, что это не сон. Когда Сара заснула,
Майлс отнес ее в спальню, задернул шторы и тихонько лег с ней рядом.
Утро было дождливым и серым, и они проспали чуть не до полудня. Сара
проснулась первой. Майлс приподнял голову, и она повернулась к нему. Он
осторожно коснулся пальцем ее щеки.
— Я люблю тебя, — произнес он.
— И я люблю тебя, Майлс.
Теперь Майлс и Сара старались все свободное время проводить вместе. Сара
постоянно бывала у него дома. Джона показывал Саре свою коллекцию
бейсбольных карточек, рассказывал о рыбалке, объяснял, как забрасывать
удочку. Майлс в их отношения не вмешивался: он понимал, Джоне нужно самому
разобраться, что для него значит Сара и как он к ней относится.
По городу пошли слухи, и Бренда, естественно, бомбардировала Сару вопросами.
Чарли тоже поинтересовался у Майлса, что происходит.
— Я люблю ее, Чарли, — ответил Майлс прямо.
Чарли хлопнул его по плечу и пригласил их с Сарой на ужин.
А Майлс с Сарой упивались своим чувством. Не могли прожить друг без друга и
часа, а когда оказывались вместе, боялись только, что снова придется хоть
ненадолго расстаться. Они ходили вдвоем обедать, болтали по телефону, а едва
оказывались наедине, тут же начинали заниматься любовью.
Впрочем, Майлс старался не забывать и Джону и проводил с ним времени не
меньше, чем с Сарой. Сара тоже делала все, чтобы жизнь мальчика не менялась.
К середине ноября она решила, что теперь Джоне достаточно одного
дополнительного занятия в неделю. Он почти догнал класс.
— Хочешь провести День Благодарения со мной и Джоной? — предложил как-
то Майлс. — Мне, правда, вечером придется выйти на работу, но мы, если у
тебя нет других планов, можем поужинать пораньше.
— Не могу. Приезжает мой брат, и мама готовит праздничный ужин. Но ты
можешь прийти к нам. Познакомишься со всем кланом. Если, конечно, ты к этому
готов.
— Готов.
Однажды вечером — Джона снова ночевал у Марка — Сара пошла с Майлсом в
спальню. Впервые. Раньше они если и ночевали вместе, то у Сары, а теперь
оказались в кровати, которая некогда была супружеской постелью Майлса и
Мисси, и оба не могли об этом не думать. Они занимались любовью с каким-то
надрывом, а потом долго лежали, обессиленные, рядом.
И тут Саре показалось, что Майлс хочет остаться наедине со своими мыслями.
Оглядев комнату, она увидела, что здесь повсюду фотографии Мисси.
— Что-то не так? — спросила она.
— Да нет, я просто задумался, — пробормотал он.
— Мысли-то хоть хорошие?
— Самые лучшие. — Он обнял Сару. — Я люблю тебя.
— А я — тебя.
Он поцеловал ее и держал в объятиях, пока она не заснула. Утром, едва она
проснулась, Майлс провел рукой по ее позвоночнику, и Сарино тело тут же
отозвалось. На этот раз они занимались любовью совсем по-другому. Не то что
он иначе ее целовал или шептал другие слова, но его ласки, его взгляд
говорили о том, насколько серьезными стали теперь их отношения.
А еще, пока она спала, Майлс тихонько убрал из спальни фотографии Мисси.
— Ну наконец-то! — воскликнула Морин, выбежав из кухни. Сара еще не
успела представить ни Майлса, ни Джону, а Морин уже бросилась их обнимать. —
Как я счастлива, что вы пришли!
— Рад познакомиться и спасибо за приглашение.
Она кинулась знакомить Майлса и Джону с Сариными дедушкой и бабушкой и
прочими родственниками, которых набралось человек десять. Каждый раз, когда
Морин представляла Майлса, Сара вздрагивала.
— Это друг Сары, — сообщала Морин голосом, исполненным материнской
гордости, и ни у кого не оставалось сомнений в истинном смысле ее слов.
Наконец Морин немного угомонилась и вернулась к подготовке ужина. Сара пошла
за ней на кухню.
— А папа где? — спросила она.
Тут открылась задняя дверь, и вошли с покупками Ларри — отец Сары — и
Брайан. Они поставили пакеты на стол. Брайан, который с августа успел
похудеть и повзрослеть, обнял Сару.
— При
...Закладка в соц.сетях
