Жанр: Любовные романы
Опасный поворот
... команды Джоны, и после игры Джона сначала
подбежал обнять Сару, а уж потом помчался к друзьям. Удивительное дело —
Майлса сын словно не заметил. Но Майлс не обиделся, ему отчего-то было
приятно, что Джоне нравится Сара, а Саре — Джона.
Майлс искоса взглянул на нее:
— А какие у вас дальше планы?
— Мы с мамой идем обедать.
Они подошли к Сариному красному
ниссану-сентра
, и Сара полезла в сумочку
за ключами. А Майлс стоял и смотрел на нее: длинноногая, стройная, в темных
очках и коротких джинсовых шортах, она совершенно не походила ни на одну из
учительниц Майлса.
— Еще раз огромное вам спасибо за все, что вы делаете для Джоны. За эти
несколько недель он так изменился.
— Он нагоняет класс быстрее, чем я рассчитывала.
— Меня это нисколько не удивляет. У него отличная учительница.
К удивлению Майлса, Сара покраснела.
— У него и отец отличный.
Ему было приятно это слышать.
Сара покрутила на пальце ключи и отперла машину.
— Как вы думаете, ему долго еще будут нужны дополнительные занятия? —
спросил он.
Говори о чем хочешь. Только не отпускай ее.
— Точно сказать не могу. Посмотрим, как пойдут дела в следующем месяце.
Еще месяц. Он будет видеть ее по меньшей мере еще месяц.
— Вполне разумное решение, — сказал Майлс.
Сара взглянула на часы.
— Я уже опаздываю, — сказала она извиняющимся тоном.
Майлсу хотелось говорить и говорить с ней. Хотелось узнать про нее все.
Ну же, действуй, велел он себе. Да, конечно, сейчас... Только как, ну как
пригласить ее на свидание? Сара уже садилась в машину, а он судорожно
подбирал слова.
— Погодите! Я хотел еще кое-что спросить! — выпалил он.
— Слушаю вас.
Майлс сунул руки в карманы и снова почувствовал себя семнадцатилетним
парнишкой.
— М-м... как работает вентилятор?
Сара озадаченно посмотрела на него.
— Вентилятор?
— Ну да. Тот, который я вам принес.
— Все нормально, — пожала плечами она.
— Если он вам не подходит, можно заменить.
Сара дотронулась до его локтя:
— С вами все в порядке?
— Я хотел удостовериться, что он вам подошел.
— Вы выбрали отличный вентилятор.
— Ну, слава богу, — сказал Майлс, мечтая лишь о том, чтобы его сию же
секунду убило молнией.
Она уехала, а Майлс стоял столбом.
Как работает вентилятор?...
Можно заменить... хотел удостовериться, что он вам подошел. Ему
было до боли стыдно за эту чушь. Он промучился весь день. А утром, не успев
проснуться, снова об этом вспомнил. Его всего передернуло, и он, пытаясь
прогнать мучительные воспоминания, накрыл голову подушкой.
— Ну и как вам здесь нравится? — спросила Бренда.
Был понедельник, Бренда и Сара сидели во дворе за тем самым столиком, сидя
за которым месяц назад беседовали Сара с Майлсом.
— Вы про школу? Здесь все совсем иначе, чем в Балтиморе.
— А почему вы решили стать учительницей? Ваш бывший муж тоже учитель?
— Нет, он банкир. А может, уже и не банкир. Я не знаю, чем он теперь
занимается. Мы не сумели расстаться друзьями.
— Извините, — сказала Бренда.
— Пустяки. Вы же ничего не знали. — Сара помолчала, а потом спросила с
усмешкой: — Или все-таки знали?
— Клянусь, не знала, — сделала большие глаза Бренда. — Ну, может, что-
то слышала.
— Я так и подумала, — рассмеялась Сара. — Когда я сюда переехала, мне
сразу сообщили, что вы знаете обо всем.
— Вовсе и не обо всем, — попыталась возмутиться Бренда. — Уж не знаю,
что вам такого про меня наговорили, только я не распространяюсь о том, что
узнаю от других.
— Вы хотите сказать, я могу вам доверять?
— Разумеется. — Бренда наклонилась поближе к Саре: — Ну, выкладывайте,
что там у вас. — Сара улыбнулась, и Бренда тоже расплылась в улыбке: — Да
шучу я. И имейте в виду на будущее: если вы сочтете, что я зашла слишком
далеко, так и скажите, я не обижусь.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Сара.
— Ну-у... — пропела Бренда, — какие у вас вопросы?
— Да, меня интересует один человек. Что вы можете сказать о... Бобе
Боструме?
— О Бобе-водопроводчике? — изумилась Бренда.
— По-моему, очень милый человек.
— Ему же семьдесят четыре года...
— Он женат? — спросила Сара.
— Уже пятьдесят лет. У него девять детей.
— Какая жалость... — вздохнула Сара и хитро посмотрела на Бренду. —
Значит, остается только Майлс Райан.
— Два года назад у Майлса погибла жена — ее сбила машина. Очень
печальная история. Он по-настоящему любил ее. Долго не мог прийти в себя.
Они встречались со школы. — Бренда помолчала. — Того водителя так и не
нашли.
Сара кивнула. Кое-что из этого она слышала и раньше.
— Для него это было тяжелым ударом. Он же еще и помощник шерифа. Он
винил себя в том, что произошло. Мы все за него так переживали. Правда, в
последнее время он потихоньку начал приходить в себя, и вы себе представить
не можете, как это меня радует. Человек он просто замечательный. Из тех, кто
если уж полюбит, то всем сердцем. А это в наши дни большая редкость.
— Согласна, — сказала Сара серьезно.
— Не забывайте об этом, если сойдетесь с Майлсом.
— Почему вы это говорите?
— Потому что я не хочу, чтобы он снова страдал, — ответила Бренда.
Сара заметила, что все чаще думает о Майлсе. Ей было приятно узнать, что кто-
то болеет за него душой. Что у него есть настоящие друзья. Она догадывалась,
что после матча Майлс хотел пригласить ее на свидание. После разговора с
Брендой Сара поняла: Майлс не пригласил ее, потому что не знал, как это
сделать. С женой он познакомился еще в школе, и других женщин, наверное,
никогда никуда не приглашал. Саре это понравилось — она и сама была из
таких.
С Майклом она познакомилась, когда ей было двадцать три года, а в двадцать
семь развелась. С тех пор она почти ни с кем не встречалась — говорила себе,
что еще не готова. Может, так оно и было, но в последнее время, общаясь с
Майлсом, она все чаще думала о том, что эти два года очень страдала от
одиночества.
В тот день она была на удивление рассеянной, и, когда прозвенел звонок с
уроков, она долго бродила по школьному двору, пока к ней не подошел Джона.
— Мисс Эндрюс, с вами все в порядке? — спросил он.
— В полном.
— Вы неважно выглядите.
— Ты что, с моей матушкой побеседовал?
— Чего? — не понял он.
— Так, пустяки. Не обращай внимания. Пошли заниматься.
По пути в класс Сара вдруг заметила, что Джона не выпускает ее руки. Она
пожала его ладошку, и он ответил тем же. И ей показалось, что этого почти
достаточно, чтобы жизнь не казалась бессмысленной.
Выйдя после занятий, Джона с Сарой увидели Майлса, который ждал у машины. На
этот раз Майлс на Сару едва взглянул. Всю дорогу до школы он молился об
одном — чтобы она не вспомнила, как глупо он себя вел в субботу.
— Как дела у Джоны? — спросил он, гоня от себя преследовавшие его
мысли.
— Он молодчина. Завтра я дам ему пару учебников. Для вас я отмечу
нужные страницы.
— Спасибо, — сказал Майлс.
Она улыбалась ему, а он стоял, переминаясь с ноги на ногу, думая лишь о том,
какая она красивая.
— Мне понравился матч, — сказала Сара.
— Приятно это слышать.
— Джона позвал меня на следующую игру. Вы не возражаете, если я приду?
— Что вы! Я вот только не помню, когда начало. Расписание игр висит
дома, на холодильнике.
Она посмотрела на него, удивляясь его внезапной сдержанности.
— Если вы не хотите, чтобы я приходила, скажите прямо.
— Да нет, я только рад.
— Правда? — спросила она.
— Да, — пробормотал Майлс, не зная, куда деваться от смущения. —
Правда.
Сара улыбнулась. На душе у нее стало легко и радостно.
— Тогда приду обязательно. Я только вот что хотела сказать... Помните,
вы спрашивали про вентилятор?
— Ну?... — сказал он осторожно.
— Не знаю, интересует ли это вас, но в пятницу вечером я свободна.
Майлс расплылся в улыбке:
— Очень интересует.
В четверг вечером Майлс с Джоной лежали в кровати и читали вслух — каждый по
странице. Майлс добрался уже до середины своей, когда Джона вдруг спросил:
— Ты скучаешь по маме?
Майлс отложил книжку и обнял сына.
— Скучаю.
— Ты часто о ней думаешь?
— Все время, — признался Майлс.
— Я тоже, — тихо сказал Джона, — Иногда лежу в кровати и... представляю
себе всякое.
— Вроде как в кино, да?
— Да, но не совсем. Это больше похоже на картинки. Но только я не
всегда их вижу.
Майлс прижал сына к себе:
— Ничего страшного в этом нет. Всем иногда бывает грустно. Даже мне.
Джона помолчал немного и спросил:
— Ты женишься на мисс Эндрюс?
Майлс в изумлении вскинул брови:
— Я об этом еще не думал.
— Но ты же идешь на свидание? Разве это не значит, что ты женишься?
Майлс не смог сдержать улыбки:
— То, что я пригласил мисс Эндрюс на ужин, еще не означает, что мы
поженимся. Мы просто хотим получше узнать друг друга.
— Ты как думаешь, она красивая? — спросил Джона.
— Ну...
— А по-моему, красивая, — заявил Джона и потянулся за книжкой. — Иногда
я на нее смотрю и вспоминаю маму.
Майлс не нашелся что ответить.
Когда Джона уже спал, Майлс, вставив в видеомагнитофон кассету, смотрел на
резвящихся в морском прибое Мисси и Джону. Джоне тогда было годика три. А
Мисси двадцать шесть. В синем бикини она выглядела совсем юной.
Мисси принялась рыть пластмассовым совочком ямку в песке, потом отбросила
совок и копала руками. Куча песка рядом с ней все росла, и, когда яма стала
достаточно большой, она позвала Джону. Тот сел в ямку, и она по шею закопала
его в песок. Мисси наклонилась поцеловать сына, и Майлс прочел по его губам:
Мам, я тебя люблю!
И я тебя люблю
, — произнесла в ответ Мисси.
Оглядевшись по сторонам, она встала. Положила руку на бедро и, глядя на
Майлса из-под опущенных век, сладострастно улыбнулась. И тут же смущенно
засмеялась, шагнула к камере и поцеловала объектив.
Майлс берег эти кассеты как зеницу ока. Он их хранил в несгораемом сейфе,
который купил сразу после похорон.
Майлс и сам не понимал, почему решил посмотреть их сегодня вечером. Может,
из-за разговора с Джоной или потому, что с завтрашнего дня все в его жизни
могло пойти по-новому. Все меняется. И он сам изменился. Но чего же он
боится?
Ответ он нашел, глядя на мерцающий экран телевизора. Наверное, больше всего
он боится, что так никогда и не узнает, что произошло в день гибели Мисси.
Похороны Мисси Райан состоялись в среду утром в епископальной
церкви в центре Нью-Берна. В церкви помещалось пятьсот человек, но народу
пришло еще больше. Люди стояли в проходах, толпились у входа в
храм. Майлс Райан сидел в первом ряду, держа за руку Джону. Мальчику
было тогда всего пять — он был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что
мама умерла, но еще не мог осознать, что никогда больше ее не увидит. К его
отцу один за другим подходили люди — кто-то жал руку, кто-то
обнимал. Никогда не забуду, как пахло в церкви — старым деревом и воском.
Стояла тишина. Никто не говорил речей, никто не знал, что сказать. Я
почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Я не знал, куда девать руки. Больше
всего мне хотелось встать и уйти, но я сидел. Началась служба, но я никак не мог сосредоточиться. Спросите меня,
что говорили священник или брат Мисси, и я не отвечу. Я думал только об
одном: Мисси Райан не должна была погибнуть. После службы длинная процессия направилась на кладбище Сидер-
Гроув. Дождь припустил еще сильнее. Люди выходили из машин, открывали
зонтики, перепрыгивали через лужи. Я тупо следовал за толпой, но к самой
могиле не подошел — остановился поодаль. Майлс с Джоной стояли, склонив
головы, промокшие насквозь. Могильщики поднесли заваленный цветами гроб к
яме. И я снова подумал, что зря сюда пришел. Но не прийти я не мог. Мне
нужно было увидеть Майлса и Джону. Я уже тогда понимал, что связан с ними
навеки. Понимаете, мне обязательно нужно было прийти. Ведь в тот проклятый день за рулем той проклятой машины был именно
я.
Глава пятая
В пятницу в воздухе появилась прохладная свежесть осени. Листва на дубах и
магнолиях только начинала желтеть, и Сара любовалась лучами заходящего
солнца, проникавшими сквозь кроны деревьев.
Она весь день думала о предстоящем свидании. Судя по трем сообщениям,
оставленным на автоответчике, ее мать думала о том же — слишком, по мнению
Сары, напряженно.
Не забудь взять жакет. Не дай бог, подхватишь воспаление
легких
. Второе сообщение начиналось словами:
Говоря "жакет", я имела в
виду что-нибудь приличное. Умоляю, только не надевай ту зеленую хламиду.
Она, может, и теплая, но страшна как грех
. Услышав и на третьем сообщении
голос матери, Сара нажала на кнопку
стереть
. Пора было собираться.
Через час, услышав на лестнице его шаги, она оправила черное короткое платье
и открыла дверь.
— Привет! Я не опоздал?
— Нет, — улыбнулась Сара. — Вы явились вовремя.
Майлс облегченно вздохнул:
— Вы замечательно выглядите.
— Спасибо. Это — мне? — спросила она, показав на длинную коробку у него
под мышкой.
Он кивнул и протянул ей коробку. Внутри было шесть желтых роз.
— По одной за каждую неделю ваших занятий с Джоной.
— Как трогательно! Моя мама будет в восторге.
— Ваша мама?
— Я вам о ней еще расскажу. Вы тут располагайтесь, а я пойду цветы
поставлю.
Майлс прошел в комнату и огляделся. Очень мило и уютно.
Сара достала с полки вазочку, набрала в нее воды.
— У вас очень симпатичная квартира, — сказал он.
— Спасибо. Мне и самой здесь нравится.
Майлс отодвинул занавеску и выглянул на улицу.
— Вам удобно жить в центре?
— Да, вполне. Я впервые живу в городе, где в девять вечера все уже
спят. У вас, наверное, немного работы?
— Честно говоря, я в городе почти не работаю. На моем попечении округ.
Сара поставила вазу посреди стола.
— Чудесные цветы. Спасибо. Так куда же мы направимся? — спросила она,
беря сумочку.
— Здесь за углом есть ресторан —
Харви Мэншен
, — сказал Майлс. —
Только на улице довольно прохладно, вы накиньте на себя что-нибудь.
Сара пошла в гардеробную, но вместо того, чтобы взять то
длинное, зеленое и
теплое
, выбрала легкий пиджак, который лучше подходил к платью.
— Вы точно в этом не замерзнете?
Она с радостью сменила пиджак на ту самую зеленую хламиду, и Майлс галантно
помог Саре ее надеть. Когда они вышли на улицу, оказалось, что там
действительно свежо, и Сара инстинктивно сунула руки в карманы.
— В том пиджаке вы бы наверняка замерзли.
— Да уж, — сказала она. — Но этот не очень подходит к платью.
— По-моему, главное — чтобы было удобно. К тому же он вам идет.
За эти слова она готова была его расцеловать.
Через несколько шагов — сама удивившись не меньше Майлса — она взяла его под
руку.
— А теперь, — сказала она, — я расскажу про свою маму.
Они сели за столик, а Майлс все продолжал смеяться.
— Похоже, она потрясающая женщина!
— Вам легко говорить — она не ваша мама.
— Просто так она демонстрирует вам свою любовь.
— Я прекрасно это понимаю. Но иногда мне кажется, что она нарочно
сводит меня с ума.
Сара хоть и была раздражена, но Майлсу в мерцающем свете свечей она казалась
совершенно очаровательной.
— Радуйтесь хотя бы тому, что она рядом. Я же вам уже говорил, я с
отцом общаюсь только изредка.
— А где он сейчас?
— Понятия не имею. Месяца два назад я получил от него открытку из
Чарлстона, но вряд ли он все еще там. Когда мама умерла, он бросил работу,
продал дом, купил яхту и сообщил мне, что отправляется посмотреть мир.
— Странно как-то, — нахмурилась Сара.
— Вполне в его духе. Честно говоря, я нисколько не удивился, но понять,
о чем я говорю, вы сможете, только если лично с ним познакомитесь.
— От чего умерла ваша мама? — осторожно спросила Сара.
Майлс тут же напрягся, и Сара пожалела, что задала этот вопрос.
— Извините, — сказала она, наклонившись к нему.
— Да ничего страшного, — тихо сказал Майлс. — Я просто давно об этом ни
с кем не разговаривал. У мамы начались боли в желудке. Иногда она всю ночь
не могла уснуть. Думаю, в глубине души она понимала, насколько все серьезно,
а когда наконец пошла к врачу, выяснилось, что это рак и метастазы пошли в
печень и поджелудочную. Сделать было ничего нельзя. Через три недели она
умерла.
— Мне очень жаль, — сказала она, не найдя других слов.
— И мне тоже. Думаю, она бы вам понравилась.
Беседу прервал подошедший к ним официант. Они заказали по коктейлю и
потянулись за меню.
— Вы что-нибудь посоветуете? — спросила Сара.
— Я, пожалуй, возьму какой-нибудь бифштекс.
— Что меня нисколько не удивляет.
— Вы не любите бифштексы?
— Люблю, но дело не в этом. Просто вы не похожи на человека, который
питается тофу и салатами. — Сара закрыла меню. — А мне вот приходится
следить за фигурой.
— И что вы закажете?
— Бифштекс, — улыбнулась она.
Майлс тоже закрыл меню и отложил его на край стола.
— Расскажите мне про свое детство.
Сара положила свое меню поверх его.
— Мы жили в предместье Балтимора, в домике, огороженном белым
штакетником. Я ездила в школу на автобусе и целыми днями играла во дворе.
Папа работал с девяти до пяти. Мама сидела дома. Она нам с братом каждый
день пекла печенье.
— Вам повезло.
— Правда, повезло. Пока мы были маленькими, мама была просто
замечательной. А вот когда мы с братом выросли, у нее начался психоз по
моему поводу.
Официант принес коктейли и принял заказ. Когда он отошел, Майлс придвинулся
поближе к Саре.
— А какой у вас брат?
— Брайан? Отличный парень. Только очень стеснительный и трудно сходится
с людьми, но мы с ним отлично ладим. Скоро он уедет в университет.
— Значит, он сильно вас младше? — сказал Майлс. — Вам сколько? Сорок?
Или сорок пять?
Сара расхохоталась:
— А с вами надо держать ухо востро!
— Вы наверняка говорите это всем мужчинам, с которыми встречаетесь.
— Знаете, я после развода мало бываю на людях.
— Такая красавица и сидит дома?
— Я ведь не с каждым пойду на свидание.
— Строите из себя недотрогу? — продолжал подтрунивать Майлс.
— Да нет. Просто не хочу никому причинять боль.
— Значит, на вашем счету много разбитых сердец?
— Да нет, я сердец не разбиваю... — сказала она, глядя в стол. — У меня у самой сердце разбито.
Сара погрузилась в собственные мысли, но быстро очнулась и с почти смущенной
улыбкой взглянула на Майлса:
— Извините... Я, кажется, порчу вам вечер.
— Да что вы! Вот если бы вы плеснули мне в лицо коктейлем и обозвали
меня негодяем...
Сара расхохоталась:
— Вы бы обиделись?
— Возможно. Но, учитывая, что это наше первое свидание, — подмигнул он
ей, — я бы, скорее всего, вас простил.
Ужинать они закончили в половине одиннадцатого, и, когда вышли на улицу,
Саре не хотелось, чтобы свидание на этом закончилось. Но пригласить его к
себе она была не готова.
— Может, зайдем в
Таверну
? — предложил Майлс. — Это совсем рядом.
Сара согласно кивнула, запахнула жакет, и они неспешно пошли по тротуару,
свернули за угол, и вскоре Майлс остановился у какого-то проулка. Метрах в
пятнадцати впереди тускло светил одинокий фонарь.
— Мы пришли, — сказал Майлс.
Из-за двери доносилась музыка.
— Впечатляет, — усмехнулась она.
— Для вас — только самое лучшее.
— Что-то у вас тон больно ехидный.
Майлс рассмеялся и, толкнув дверь, пропустил Сару вперед. В
Таверне
было
мрачновато, попахивало плесенью, но зал оказался довольно просторным. В
глубине стояло четыре бильярдных стола. Бетонный пол, разномастные стулья —
но это, похоже, никого не смущало. Народу здесь было полно. Майлс огляделся
в поисках свободного местечка.
— Кажется, можно пристроиться вон там, у стены, — сказала Сара.
— Это столики для тех, кто играет в бильярд.
— Может, сыграем? Один стол свободен.
— С удовольствием. Вы займите стол, а я схожу в бар. Вам что принести?
—
Корс
светлый, если он здесь имеется.
— Я сейчас. — И Майлс отправился, протискиваясь через толпу, к бару.
Было довольно жарко, и Сара сняла жакет. Услышав, что за ее спиной открылась
дверь, она посторонилась пропустить двоих мужчин. Один, длинноволосый и в
татуировках, выглядел довольно подозрительно; второй был одет скромно — в
джинсы и рубашку. Но по выражению его лица и манере держаться Сара поняла,
что опасаться надо скорее его.
— Я тебя раньше здесь не видел, — сказал он вдруг. — Тебя как зовут?
— Сильвия, — солгала она.
— Позволь тебя угостить.
— Нет, спасибо.
— А что так? — Говорил он спокойно, даже вежливо, но она почувствовала,
что он разозлился.
— Я не одна, — сказала Сара, отступив на шаг назад.
— Что-то твоего кавалера не видно.
— Он в баре.
— Пошли, Отис, — крикнул татуированный. — Выпить охота!
Отис Тимсон обернулся к своему спутнику, а потом снова взглянул на Сару:
— Если передумаешь, Сильвия, подходи.
Как только он отошел, Сара с облегчением вздохнула и пошла к бильярду. Через
мгновение появился Майлс с пивом. Он с первого взгляда понял: что-то не так.
— В чем дело? — спросил он, протянув ей бутылку.
— Какой-то нахал пытался ко мне подъехать.
Майлс помрачнел:
— Он вас обидел?
— Я со всем разобралась.
— Точно?
Сара замялась, но все же кивнула:
— Да. — Тронутая его заботой, она подмигнула Майлсу, чокнулась с ним
бутылкой и сказала: — Ну, кто разбивает? Вы или я?
Майлс без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами выглядел очень
привлекательно. Талия у него была тонкая, живот плоский, плечи широченные. А
главное — в глазах его таилась печаль, напоминавшая о невзгодах, выпавших на
его долю за последние два года. Ту же печаль она замечала в своих глазах,
когда смотрела в зеркало.
До Сары доносились взрывы смеха, чьи-то голоса, но рядом с Майлсом ей
казалось, что они здесь одни. Майлс послал шар в лузу и опытным взглядом
оценил расположение остальных шаров. Обойдя стол, он сделал еще один удар,
но промахнулся. Сара отставила бутылку и взялась за кий.
— Вон тот, — сказал он, показав на угол стола.
— Вижу.
— Давайте я вам покажу, как удобнее держать кий, — предложил Майлс.
— Покажите.
Он подошел к Саре, взял ее за руку, и она почувствовала, как внутри у нее
все содрогнулось. В зале было дымно и душно, но она услышала приятный, чуть
терпкий аромат его лосьона.
— Постарайтесь держать кий прямо, не качайте им.
Сара сделала, как он велел. Удар получился, шар закатился в лузу.
— Отлично, — похвалил ее Майлс. — Теперь советую загнать четырнадцатый.
Четырнадцатый тоже попал в лузу. Майлс с изумлением взглянул на Сару.
— Знаете, с вами я чувствую себя увереннее, — сказала Сара. — Может,
еще раз покажете?
— С удовольствием. — Он снова склонился над ней, и ее вновь словно
ударило током. Майлс перевел дыхание. — Ну, действуйте, — сказал он,
отодвигаясь в сторону.
И одиннадцатый попал в цель. Сара обошла стол, готовясь к следующему удару.
А он наблюдал за ней. Ему нравилось все: и ее плавные движения, и мягкие
изгибы тела, и нежная, словно светящаяся кожа.
...Закладка в соц.сетях
