Жанр: Любовные романы
Никому не доверяй
...с. Я не часто видел ее дома.
— Какой она была? — настаивал Эллиот.
Тори вдруг стало не по себе. Все это было похоже на беседу двух очень
дальних родственников.
— Мама была симпатичной женщиной. С темными волосами и голубыми
глазами. Она принадлежала к тому типу женщин, на которых мужчины дважды
оборачиваются, увидев на улице. Она оставалась красивой, даже когда
постарела.
Тори отметила, что Мария сосредоточенно пробует каждый салат, как будто
проверяя, достаточно ли в нем винного уксуса и приправ. Тори не могла
поверить, что Марии совершенно неинтересно узнать что-нибудь о настоящей
матери Эллиота.
Правда, если она и так уже все знает...
Эта странная мысль поразила ее. Тори не могла понять, почему она вдруг
пришла ей в голову. От этих размышлений ее отвлек Эллиот, который спросил
Броуди, не думала ли когда-нибудь их мать о повторном замужестве?
— Маму не интересовали мужчины, — сказал Броуди, протягивая руку
за хлебом. При этом Мария, не глядя на него, автоматически подала ему
сливочное масло и миниатюрный кувшинчик с оливковым. — Я никогда не
слышал от нее ни слова о замужестве или о каком-нибудь романе.
— Так все-таки были наши родители официально женаты? — спросил
Эллиот.
— Черт его знает! — Броуди намазывал сливочное масло на
хлеб. — Тетушка Джина говорит, что были.
— Я не поклянусь, что Джина знает это наверняка. Она лучше всех умеет
напустить туману, о чем бы ее ни спросили.
Тори решила, что наступил удачный момент рассказать им о Лоренцо. Но в этот
момент Эллиот внимательно посмотрел на Марию и спросил:
— Ты, кажется, говорила, что наши родители не были официально женаты?
Ты уверена в этом?
Мария положила вилку на стол и посмотрела на Эллиота так, будто они были
одни в столовой.
— Да, я точно знаю это. Ваши родители никогда не были женаты.
— Ты ведь была знакома с моей матерью? — В его голосе звучало
неприкрытое раздражение. — Почему ты никогда не рассказывала мне о ней?
Ведь я все эти годы постоянно тебя спрашивал!
Тори стало жалко пожилую женщину. Но Мария, казалось, была давно готова к
ответу на этот вопрос. Она ответила спокойным ровным голосом:
— Я не была с ней знакома. А если бы я рассказала тебе все, что я знаю,
твой отец тут же уволил бы меня и ты бы остался с ним наедине. Я не могла
этого допустить. К тому же, когда ты вырос, тебя перестало это волновать.
— Вы сделали то, что считали правильным, — вставил Броуди, увидев,
что Эллиоту нечего сказать. — Пожалуйста, расскажите нам все, что вы
знаете. Ведь теперь это уже никому не может повредить.
Мария уставилась в тарелку, как будто искала подходящие слова среди горошин
в салате.
— Ваши родители не были женаты потому, что ваша мать, Линда, уже была
замужем.
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Тори впервые увидела, как у
Броуди буквально отвисла челюсть от удивления. Эллиот тоже казался
ошарашенным этой новостью.
— Что?! — Голос не повиновался Эллиоту и сорвался на какой-то
придушенный вскрик.
— Это произошло в колледже, где твой отец изучал... это... ну, ты
знаешь... ну, как делать вино.
— Виноделие, — подсказал Эллиот. — Я тоже его изучал.
— Она уже была тогда замужем за другим студентом, — спокойно
сказала Мария, как будто это все объясняло.
В это время вошла Кончита с блюдом дымящихся спагетти под соусом. Они
издавали невообразимо нежный запах — вероятно, благодаря многочисленным
приправам и пармезанскому сыру, которыми были обильно посыпаны.
— Почему же она не развелась и не вышла замуж за Джана? — спросила
Тори.
Мария попробовала спагетти, посмотрела на Эллиота и лишь после этого
ответила:
— Он не хотел на ней жениться. Все очень просто.
Тори не смогла сдержаться:
— Какая-то бессмыслица! Он хотел иметь одного из двух сыновей, но не
хотел другого и не хотел их матери?
Мария пожала плечами и ничего не ответила.
Это лишь верхушка
айсберга
, — подумала Тори.
— Вообще-то, это похоже на отца, — сказал Эллиот. — Он
параноидально боялся делить
Хоукс лэндинг
с какой-либо женщиной. Он всегда
повторял, что женщинам нельзя верить.
— Почему же он не оставил у себя нас обоих? — спросил
Броуди. — Это выглядит особенно странным после того, как он завещал нам
равные доли.
Все повернулись к Марии, словно она могла ответить на любые их вопросы.
— Я рассказала вам, что знаю, — твердо сказала Мария. — Все
это произошло, когда Джан был в Санта-Кларе, в колледже. Я туда к нему не
приезжала. Он вернулся домой накануне выпускных экзаменов с младенцем на
руках. — Мария улыбнулась Эллиоту: — Ты орал во все горло. Хорошо, что
отец Джана умер за год до этого. Карло Хоук не переносил шума.
— Джан оставил ребенка на вас и вернулся в колледж? — высказала
предположение Тори, бросив быстрый взгляд на Броуди, который продолжал
хранить молчание.
— Нет. Джан больше не вернулся в колледж. Он остался дома. Но мне было
поручено заниматься мальчиком.
Броуди наконец подал голос:
— У нас ведь где-то должны быть родственники по материнской линии.
Можно обратиться к архивам колледжа...
— Ваша мать не была студенткой этого колледжа, — сказала
Мария. — Она работала официанткой. Это ее муж учился вместе с Джаном.
— Похоже на правду, — задумчиво проговорил Броуди. — Мама
всегда работала официанткой, где бы мы ни жили. Я помню, как однажды
попросил ее помочь мне с арифметикой, а она не смогла. Мама тогда сказала,
что слишком устала, чтобы помогать мне. Но я заподозрил, что ей это просто
было не по силам.
— А что произошло с мужем Линды? Вы знаете?
Мария пожала плечами:
— Он бросил ее. А чего бы вы хотели?
— Я хотел бы, чтобы мой отец женился на моей матери! — выкрикнул
Эллиот. — Я хотел бы, чтобы он обеспечил для моего брата Броуди такую
же жизнь, какая была у меня...
— Что же теперь говорить? Он не сделал этого, — сказал Броуди, и
по его лицу пробежала тень горького разочарования. — С того времени,
как я помню себя, мы всегда с трудом сводили концы с концами.
Мария впервые с сочувствием посмотрела на Броуди.
— Я знаю, это было несправедливо. Но я не могу объяснить, почему Джан
так поступил. Ваш отец часто делал вещи, которые имели смысл только для него
одного.
— Если вам известна фамилия ее мужа, мы могли бы найти его и узнать что-
нибудь о родных Линды, — заметила Тори.
Эллиот попытался грустно пошутить:
— Новых родственников нам сейчас только и не хватает!
— Я бы с удовольствием вам помогла, — сказала Мария. — Но это
произошло не здесь, а в другом городе, притом почти тридцать лет назад. Я не
могу назвать вам его фамилии.
— Сейчас это не самое важное, не правда ли? — обратился Броуди к
Эллиоту. — Мы выясним это потом. А сейчас нам важнее знать, удалось ли
Тори выяснить что-нибудь у Рейчел.
Тори отставила тарелку со спагетти, к которой почти не притронулась.
— Рейчел уверена, что Бардзини просто пошутили. — Она повернулась
к Марии: — Скажите, Альдо ужинал у вас в день похорон?
— Конечно. Альдо ужинает у нас каждый день. Ему нравятся мои спагетти.
— Нам тоже, — Эллиот отправил в рот полную вилку макарон. —
Они просто великолепны!
— В каком часу Альдо пришел? — продолжала спрашивать Тори.
— Поздно. Я уже убрала со стола после десерта. А почему ты
спрашиваешь? — Мария с подозрением посмотрела на Тори.
— Я просто пытаюсь установить точное время. Альдо сказал мне, что по
пути сюда он заметил, что ворота в гараж открыты. И увидел в гараже Лоренцо.
— Что? — Броуди отложил свою вилку. — Почему же Альдо не
сказал об этом шерифу?
— Насколько я поняла, никто его об этом не спрашивал.
— Я поговорю с шерифом Уэсткоттом, — пообещал Эллиот.
— Подожди. — Броуди посмотрел на Тори, потом на своего
брата. — Дай мне сначала поговорить с Алексом Абруццо.
— С Алексом? Зачем? — Вопрос Марии прозвучал как-то слишком
громко. — Его здесь не было несколько месяцев!
Тори подозревала, что обсуждать все это при Марии не стоит, и она была
права. Несомненно, теперь Альдо и Алекс обо всем узнают.
— Мы хотим знать, говорили ли с ним братья Корелли. — Эллиот
посмотрел на часы. — Давайте приступать к десерту: ко мне скоро придет
покупатель.
— Я хочу пойти с вами к Алексу, — сказала Тори и, заметив, что на
лице Марии снова мелькнула тень неодобрения, добавила: — Я для него делаю
кое-какую работу. Эскизы у меня в машине.
Дождавшись, когда дежурный портье ушел с работы, а другой еще не появился,
Лу проверил записи в книге приезжих. Так и есть: Кэтрин Вилсон платила по
счету наличными. И она не заказывала номер заранее, а получила его, как и
Броуди, только потому, что кто-то в последнюю минуту отказался от заказа.
— Никто в наши дни не расплачивается наличными, — пробормотал Лу,
обращаясь к Пини, который лежал у его ног. — Если только этот человек
не стремится замести следы.
Чего хочет эта женщина? Лу вспомнил, что, в общем-то, Кэтрин Вилсон не
сделала ничего предосудительного. Она приехала поздно вечером и сразу
поднялась наверх, а рано утром ушла с биноклем ночного видения, чтобы
наблюдать за птицами. Ну и что?
У него ничего не было против нее — кроме предчувствия. Этот бинокль, манера
держаться, то, что она не задавала обычных для туристов вопросов... У него
было ощущение, что она наблюдала не за птицами, а за людьми.
Он посмотрел в полные понимания глаза лабрадора, приказал ему оставаться на
месте и решил, что в определенных обстоятельствах допустимы некоторые
недопустимые вещи.
Была середина дня, и гостиница в этот час, как обычно, пустовала. В такую
теплую погоду все туристы, Лу знал это наверняка, гуляют на природе,
наслаждаясь видом виноградников. Обычно они возвращались к четырем часам,
полуживые, и некоторое время отдыхали, прежде чем спуститься, чтобы выпить
пару коктейлей перед едой.
Кэтрин Вилсон была темной лошадкой — она ушла сразу после завтрака, с
фотоаппаратом и биноклем на плече, обутая в тяжелые горные ботинки. Даже
идиот мог догадаться, что она не собирается идти на дегустацию местных вин.
Из окна верхнего холла Лу посмотрел вниз на стоянку автомобилей. Пусто.
Белой
Тойоты
, которую взяла напрокат Кэтрин, не было.
Ненавидя себя за то, что собирался сделать, Лу достал универсальный ключ,
открывающий замки во всех номерах. Для особых случаев у него были запасные
ключи от всех комнат, но он никогда ими не пользовался — за исключением
одного раза. Тогда парочка из Лос-Анджелеса повела себя так странно, что
леди из номера напротив обратилась к нему с жалобой на невыносимый шум.
Парочка не отвечала на телефонные звонки и не открывала дверь, так что Лу
пришлось воспользоваться запасным ключом...
Потом он битый час успокаивал бедную женщину из Айовы: ей до этого никогда
не доводилось видеть, как два голых мужчины занимаются любовью. В который
раз Лу вспомнил, как приказал женщине закрыть дверь в свою комнату, пока он
утихомиривал разгоряченную парочку.
Номер, который занимала Кэтрин, назывался
Королева Анна
из-за старинной
кровати, которая там стояла. Лу приобрел ее по случаю в одном антикварном
магазине. Комната, отделанная в белых и розовых тонах, была, на его вкус,
излишне вычурна, но женщинам она нравилась. С первого взгляда он понял, что
Кэтрин очень аккуратна: все вещи были на своих местах, а одежда в шкафу.
— Прекрасно, — прошептал Лу, с трудом сдерживая дыхание от
волнения.
Он открыл дверцу платяного шкафа. Несколько платьев, юбок и кофточек висели
рядом с полупальто. Он быстро обыскал их. Ничего. В ванной комнате находился
обычный набор женских причиндалов. Все это тоже абсолютно ничего не говорило
ему о хозяйке номера.
Лу закрывал дверцу аптечки в ванной, когда зазвонил телефон. Он подпрыгнул
как ошпаренный и выскочил в кабинет, уговаривая себя успокоиться.
На специальном табло на телефонном аппарате, которое сообщало владельцу, кто
ему звонит, светилась надпись:
Монтгомери и Монтгомери
. Название звучало
знакомо. Юридическая контора?.. Внезапно он вспомнил: частное сыскное
агентство! Оно находилось в Сан-Франциско, и он несколько раз к нему
обращался во время своих журналистских расследований.
Лу выскочил из комнаты, оставив телефон надрываться бесполезными звонками,
и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, помчался к себе. Пини бежал
следом. Оказавшись в своей комнате, Лу несколько минут, пока приводил в
норму дыхание, гладил пса.
Монтгомери и Монтгомери
было не каким-нибудь
заштатным агентством, занимающимся подглядыванием в замочную скважину
спален. Оно не собирало компромат на неверных супругов и любовников. Профиль
этой фирмы составляли дела, связанные с серьезным бизнесом.
— Интересно, это Кэтрин наняла их — или она работает на них? —
спросил он Пини. В ответ верный пес лизнул его руку.
Манера поведения этой женщины и полное отсутствие в комнате каких-либо
указаний на ее характер заставили Лу заподозрить, что именно она работает на
частное сыскное агентство. Существовал только один способ убедиться в этом.
Он позвонил в Сан-Франциско, узнал телефон
Монтгомери и Монтгомери
и без
труда дозвонился до агентства.
— Это Уоррен Тэлботт из компании
Майкронет софтвэйр
в Пало-Альто.
Видите ли, я оказался в затруднительном положении. Некоторое время назад я
познакомился с одной из ваших сотрудниц, но никак не могу припомнить ее имя,
а мне хотелось бы нанять ее для одного дельца. Может, я вам опишу ее?
Лу изо всех сил старался говорить, как эти парни из Силиконовой долины,
которые порой проскакивали через их винный край, когда не занимались
виртуальным серфингом на своих компьютерах или не подсчитывали собственные
микрочипы. Он описал внешность и манеру поведения Кэтрин Уилсон, опустив при
этом ее увлечение наблюдением за птицами.
— О, вы встретили Мэрилин Морей. Я сожалею, но она сейчас на задании.
Могу ли я что-нибудь передать ей от вас?
— Нет-нет, спасибо. Я записал ее имя и перезвоню ей позднее.
Он медленно опустил трубку на аппарат, положил руку на голову Пини и,
задумчиво глядя ему в глаза, произнес:
— Какого черта она здесь выслеживает?
У Лу не было никаких оснований подозревать, что он или Тори являются
объектом расследования. А вот то, что эта
детективша
зарегистрировалась в
гостинице на следующее утро после приезда Броуди, наводило на серьезные
размышления.
— Кто-то идет по следу Броуди Хоука, — пробормотал Лу.
Он медленно поднялся — артрит в коленных суставах постоянно мучил его при
приближении зимы — и, размышляя над сложившейся ситуацией, подошел к окну.
Долина в это время года оделась в коричневые и золотые тона увядания;
рабочие на холмах подрезали виноградную лозу, стараясь успеть до наступления
зимних холодов, которые могут погубить виноградники.
— Дорогое детективное частное агентство, специализирующееся на
корпоративных делах, — рассуждал он вслух. — За этим стоят братья
Корелли. Больше некому.
27
Броуди ловко вписал
Порше
в сложный поворот. Днем обрыв Мертвеца выглядел
не так, как ночью: менее страшным, но все-таки весьма опасным.
— Я до сих пор не могу поверить, что ты выбрался отсюда живым, —
сказала Тори, сидящая в машине рядом с ним.
Они ехали к Алексу Абруццо вдвоем: Эллиот должен был встретиться с
потенциальным покупателем вина. Броуди обрадовался, когда Тори вызвалась
составить ему компанию, но всю дорогу она молчала, как будто все ее мысли
были далеко от него. А какого дьявола он ждал чего-то другого? Броуди Хоук
не может быть центром вселенной ни для кого, кроме самого себя.
— Это дело далеко не из самых опасных, — ответил он, плавно
вписывая арендованную машину в очередной поворот горной дороги. —
Тюлени
натренированы для действий в самых различных обстоятельствах. Чаще
всего — в море. Когда тебя сбрасывают с вертолета в океан — ощущение, как
будто падаешь на бетонный пол. Поверь, колючки и булыжники ничто по
сравнению с этим.
— Неужели? — Ее сверкающие зеленые глаза раскрылись от удивления.
— Да, это было не так уж страшно. — Броуди погладил ее по
руке. — Я рад, что мы едем вместе.
Извилистая дорога вынуждала его сосредоточить все внимание на вождении, но
он постоянно ощущал ее присутствие рядом. Он очень хотел минувшим вечером
пойти к ней, но поборол в себе этот соблазн. Единственный способ наладить
отношения с такими женщинами, как Тори, — побольше общаться с ними,
постепенно сближаясь. Ему показалось, что на вчерашнем ужине что-то уже
стало потихоньку складываться, но к сегодняшнему дню, как он видел, все
достигнутое испарилось.
— Я хочу поговорить с тобой об Эллиоте, — неожиданно сказала Тори.
О-о-о! Броуди не слишком хорошо разбирался в женщинах, но разговор о другом
мужчине явно говорил не в его пользу. Однако кто может обвинить ее? В конце
концов, Эллиот чертовски симпатичный парень.
— В последнее время на Эллиота обрушилось слишком много
неприятностей, — вздохнула Тори. — Боюсь, что мне придется
доставить ему еще больше беспокойства, и не могу без тебя решить, стоит ли
сейчас это делать.
Не могу без тебя
... Ему понравилось, как звучат эти
слова. Он не был человеком, который слишком много размышляет над значением
слов, но сейчас весь его мир изменился. Может быть, настало время меняться и
ему самому?..
— У него неприятности? Какие?
— Я не уверена, что права, но... Когда разговаривала с Рейчел, я
заметила на экране ее компьютера письмо. В нем была фраза:
Отменить заказ
немедленно
. Она быстро выключила монитор, и я не могла прочитать все
письмо.
— Рейчел занимается закупками необходимого оборудования и удобрений.
Покупать и отказываться от покупок — ее обычная работа, мне кажется.
— Все так, но это письмо было адресовано в Португалию. А эта страна —
основной поставщик пробки.
Броуди нахмурился.
— Действительно, очень странно. Ведь в
Хоукс лэндинг
сейчас уже не
хватает пробок. Почему же они отказываются от новых поставок?
— Мне кажется, Рейчел не была слишком правдивой, когда говорила о
семействе Бардзини. Я почти уверена: она знает, что они делают все, чтобы
навредить Эллиоту. Я даже допускаю, что она сама участвует в этом грязном
деле! — Тори постаралась взять себя в руки и добавила уже более
спокойным тоном: — Это, конечно, только подозрения. Я хотела бы услышать
твое мнение обо всем этом, прежде чем беспокоить Эллиота.
Броуди не мог сдержать своего волнения. Это было именно то, на что он
надеялся с первого момента их встречи! Он всегда понимал, что отношения с
женщиной не могут основываться только на сексе, но не знал, с чего начать. А
вчерашний ужин показался ему хорошим началом.
— Рейчел и у меня вызывает некоторые подозрения, в этом наши ощущения
совпадают. Но было бы очень неплохо точно узнать, что было в том письме,
прежде чем мы выльем новый ушат проблем на Эллиота.
— Именно об этом я все время и размышляю! — Ее голос вновь стал
взволнованным, а дыхание участилось. — Я даже решила сегодня ночью
пробраться в ее кабинет и заглянуть в компьютер. Я видела, как Эллиот
набирает секретный код на электронном замке, и запомнила его. — Как ты
думаешь, мы можем пробраться туда, ничего не говоря Эллиоту?
Броуди чуть не сказал, что не позволит ей этого, но потом передумал. Он
почувствовал, что в подобном случае будет выглядеть слишком самоуверенным
мужиком, чрезмерно давящим на свободную женщину. Он не хотел, чтобы она
подвергала себя опасности, но у него не было выбора.
— Хорошо, мы попробуем проникнуть в ее кабинет сегодня ночью. Но нам
нужно будет убедиться в отсутствии Марии и Альдо. Я бы не хотел, чтобы они
поймали нас за таким неблаговидным делом.
Броуди переключился на вторую передачу и неожиданно свернул на проселочную
дорогу.
— Но мы еще не доехали до
Виноградников Фараллон
, — заметила
Тори.
— Я знаю. — Он остановил машину в тени раскидистых старых
деревьев. — Мне хочется пройтись. Ты не против? Так как Алекс не ждет
нас, неважно, когда мы приедем, не так ли?
— Да, — очень тихо ответила она, когда он выключил зажигание.
Броуди обошел машину, открыл дверцу со стороны Тори и помог ей выйти. Она
была в строгой длинной юбке, гладком свитере и в туфлях на высоких каблуках.
Все это создавало облик деловой женщины.
— Признаться, я бы тоже хотел поговорить с тобой об Эллиоте, —
Сказал Броуди, когда они медленно пошли вдоль дороги. — Почему ты
вернула ему обручальное кольцо?
— А почему ты не задал этот вопрос вчера вечером?
Броуди пожал плечами:
— Я думал, ты сама расскажешь.
Они остановились около огромного старого дуба, растущего около покрашенного
белой краской забора. За ним на зеленой траве паслись две лошади и огромный
жеребец, который поднял голову и заржал, предупреждая своих подруг об
опасности. Лошади подняли головы, чутко прислушиваясь и разглядывая издалека
незваных гостей.
— Если бы кто-нибудь другой спросил меня, почему я разорвала нашу
помолвку, я бы ответила ему, что это не его дело. Но с тобой все обстоит
иначе, потому что, мне кажется, это
твоедело...
— Она положила сумочку на траву и села рядом под
самым деревом. — А Эллиота мне очень жаль: он неправильно понял то, что
увидел вчера утром.
— Неужели? — Броуди тоже уселся на траву. — Что же он
неправильно понял?
— Ему показалось, что мы... Не делай вид, что не понимаешь! Ему
показалось, что мы... находимся в интимных отношениях.
— Черт меня подери! — Броуди старался подобрать правильный тон, но
у него плохо получалось. — Но если бы они с Рейчел не появились, что
бы, по-твоему, произошло?
Легкая краска залила ее шею и щеки. Броуди пришлось собрать в кулак всю свою
волю, чтобы не обнять и не поцеловать ее, когда они вот так сидели рядом на
траве.
— Эллиот, наверное, почувствовал себя униженным, — пробормотала
Тори. — Но он не должен был так думать! Я считаю, что он самый
великолепный мужчина, о замужестве с которым каждая женщина может только
мечтать!
В ее искренности невозможно было усомниться — так же как невозможно было
отрицать и жгучую ревность, уколовшую его в самое сердце. Кто он для нее?
Обычное развлечение? Легкий мимолетный роман?
— Если он такой великолепный, тогда почему же ты вернула ему
обручальное кольцо?
Броуди сам услышал нотки цинизма в своем вопросе и тут же пожалел об этом.
Он хотел понять ее, а не обидеть. Он придвинулся к Тори, сокращая и без того
небольшое расстояние между ними, положил руку ей на плечо и заставил себя
признаться:
— Я просто завидую. Ни одна женщина никогда не говорила, что я самый
великолепный мужчина, о замужестве с которым можно только мечтать.
Он надеялся, что это прозвучит как шутка, но по выражению ее посерьезневшего
лица понял, что пошутить ему не удалось.
— А ты когда-нибудь давал какой-нибудь женщине понять, что хотел бы
этого?
Броуди был поражен. Эти простые слова сразили его сильнее любого удара. И
правда, он вел жизнь, в которой не было места для серьезных отношений с
женщинами. Но как Тори узнала об этом? Это что — написано у него на лбу?
— Служба
тюленя
не оставляет много времени для...
— А чем ты жил до службы?
Черт побери, она не дает ему возможности сорваться с крючка.
—
...Закладка в соц.сетях
