Жанр: Любовные романы
Мужчина на одну ночь
...ю. Ни одна живая душа в городке не пришла ему на помощь, никто не
одолжил ему денег, чтобы он смог устроить своей матери приличные похороны...
Конечно, тех двадцати долларов не хватило бы даже на то, чтобы установить
жестяную табличку на могиле Мелани Коултер. Но Зак бы понял и по достоинству
оценил ее благородный жест. В тот момент важен был сам факт, что хоть кто-то
предложил ему помощь.
— Его мать умерла, когда он еще учился в школе.
Должно быть, голос Клер дрогнул, когда она ответила Ванессе, поскольку та
мгновенно вскинула голову, и ее глаза округлились от удивления:
— Между вами что-то есть?
— Ну, что ты! Конечно же, нет! — выпалила Клер.
Она не стала говорить ей о том, что в последнее школьное лето они с Заком
проводили вместе все дни напролет и что смерть Коултера-старшего и
высокомерное поведение ее отца положили конец их детскому роману.
— Не понимаю, как он смог стать шерифом?
— Его назначили на место прежнего шерифа, который неожиданно скончался.
Оказывается, Зак закончил полицейскую академию в Сан-Франциско, а затем какое-
то время работал там же в муниципальной полиции, в отделе по расследованию
убийств.
— Сан-Франциско! — с благоговением произнесла Ванесса. — Мой
любимый город. Почему он поменял такой интересный город на это захолустье?
Ой, что я говорю! — Ванесса смущенно прикрыла рот пальцами, на длинных
ногтях сверкнул перламутровый лак. — Извини. Понимаешь, я люблю Таос,
но только... в небольших количествах. Если бы у меня сейчас была работа, ни
за что бы здесь не торчала. Ужасно скучно, никаких развлечений. Не понимаю,
что забыл в Таосе такой роскошный мужчина.
Клер пожала плечами. Многие местные жители недоумевали, почему Зак Коултер
вернулся. Их шокировало то, что он не побоялся вновь появиться в родном
городе, где у него когда-то была такая дурная слава. Некоторые даже спорили,
делая ставки на то, что вскоре он отсюда сбежит. Однако прошло уже три года
с тех пор, как Зак вернулся, — а он и не думал уезжать.
Ванесса с любопытством посмотрела на Клер.
— А зачем шериф заходил к тебе?
— Задавал вопросы о Дункане Морреле. Прошлой ночью его кто-то
застрелил.
— Что?! — На мгновение кровь отхлынула от лица Ванессы, она
побледнела, а затем на ее щеках появился неестественно яркий румянец. —
Какой кошмар!
Прислонившись к стене, она устремила отрешенный взгляд на площадь и вдруг
горько заплакала. Чтобы сдержать слезы, она закрыла глаза, но ее пушистые
черные ресницы вскоре стали мокрыми, и слезинки покатились по ее щекам. Клер
смотрела на нее в растерянности и не находила слов утешения. Слезы Ванессы
стали для нее полной неожиданностью: кто бы мог подумать, что Ванесса —
довольно известная актриса — расстроится из-за смерти Дункана Моррела —
дешевого проходимца и абсолютно никчемного типа. А впрочем, актрисы — тонкие
натуры, они склонны к излишней драматизации событий.
Ванесса вытерла глаза платочком, произнесла срывающимся голосом:
— Дункан только что вернулся из Лос-Анджелеса. Я заходила к нему в
салон и купила десять самых дорогих гравюр. Он был такой жизнерадостный,
такой веселый... Разве можно было представить себе, что он скоро умрет?
Клер тяжело вздохнула — не самое подходящее время объяснять, что Дункан
скорее всего продал ей поддельные литографии. Кроме того, у Клер закралось
подозрение, что отношения между Ванессой и Морре-лом были больше, чем
приятельские...
Сама Клер не испытывала глубокой скорби по поводу его трагической смерти и
уж совсем не собиралась его оплакивать. Когда она открыла свой салон и стала
конкуренткой Моррела, он открыто объявил ей войну и поклялся, что разорит
ее. Надо сказать, он почти добился своего, переманив к себе Неваду. Теперь
все зависело только от того, насколько успешно в этом туристическом сезоне
пойдут у нее дела. Если расходы не окупятся, то ей придется закрыть свой
магазин.
— Ах, если бы вчера я не опоздала на самолет! Я встретила бы Дункана, и
этой ужасной трагедии бы не произошло. — Ванесса сжала губы, отчаянно
борясь с новой волной слез. — Прошлую ночь мы собирались провести
вместе.
Прошлая ночь. Еще сегодня утром эти слова вызывали
чувственные, эротические ассоциации, теперь же они приобрели зловещий смысл.
3
Зак Коултер ехал по шоссе на Кит-Карсон, весело насвистывая. Ему все же
удалось поддеть Клер Холт! Естественно, в душе он хотел совсем другого — он
мечтал провести с ней ночь. Стоило ему об этом подумать, как он сразу же
представил себе Клер, обнаженную, распростертую на его кровати; прекрасные
русые волосы разметались по подушке, и она с любовью смотрит на него... Зак
с сожалением вздохнул, вспомнив, что Клер старается вообще не встречаться с
ним взглядом — она попросту отводит глаза в сторону и ведет себя так, словно
он для нее пустое место.
— Да, приятель, Клер, если захочет, может казаться ужасной
стервой, — обратился он к Лобо. Пес, словно поняв, о чем идет речь, в
знак согласия поднял хвост и шлепнул им по сиденью.
Зак нахмурился. Однажды Клер обошлась с ним так, словно он принадлежал к
отбросам человеческого общества. Но те времена давно прошли, и теперь он не
позволит никому насмехаться над ним! Теперь он хозяин положения, а Клер
нуждается в его помощи.
— Ей грозят большие неприятности, но она пока еще не поняла, в какую
угодила переделку, ты согласен? — вслух произнес Зак, по-прежнему
обращаясь к Лобо.
Хотя в жилах Лобо текла кровь дикого зверя, Заку удалось приручить его. С
помощью упорных тренировок он сделал из него послушного пса, и тот стал ему
верным другом. Со временем разговаривать с ним вошло у Зака в привычку.
Потрепав Лобо по холке, он вновь стал думать о Клер. Все-таки она чертовски
упрямая, вспыльчивая и своенравная! Взять хотя бы вчерашний вечер. Ни для
кого не секрет, что ее отношения со Стегнером далеко не дружеские. Однако у
Клер все же хватило смелости прийти в ночной клуб, хотя она понимала, что ее
появление там подействует на Бэма, как красная тряпка на разъяренного быка.
Он был готов разорвать ее на части, когда узнал о пропаже своего Каддафи.
Естественно, он думает, что именно Клер организовала похищение медведя. Она
постоянно устраивала с ним склоки из-за того, что он мучает несчастного
Каддафи, показывала всем фотографии. Народ возмущался. Зак пытался
вмешаться, но что, черт побери, он как представитель закона мог сделать?
Легальным путем — абсолютно ничего.
Вскоре Зак доехал до перекрестка и на полной скорости свернул на грунтовку,
покрытую гравием, которая вела к окружному полицейскому участку. Машина
резко накренилась и на двух колесах вписалась в крутой поворот.
Зак смотрел на дорогу, но видел перед собой Клер: русые волосы забраны в
тугой узел на затылке; зеленые глаза воспалены после бессонной ночи, а ее
полные чувственные губы выглядели соблазнительно даже тогда, когда она
брезгливо морщилась, прося его оказать ей услугу...
Зак поднял глаза на зеркало заднего вида — пыль клубами поднималась за
автомобилем и, подхваченная ветром, оседала на листьях придорожных кустов.
— Клер не дождется от меня поблажек! Уж теперь-то я отведу душу — буду
жесток и непреклонен, как сам дьявол. Ей ничего не останется, как
примириться с этим, а на мою помощь пусть не рассчитывает. Правильно? —
Зак бросил взгляд на Лобо, который в ответ махнул хвостом, словно хотел
сказать, что одобряет его решение.
Зак потрепал косматую голову Лобо и продолжил свой монолог:
— Ты у меня молодец — всегда на моей стороне. Знаешь, еще в детстве я
понял, что жизнь — жестокая штука и что в мире правит один принцип:
выживает сильнейший
. Теперь мы посмотрим, сможет ли Клер выкарабкаться без
нашей помощи из этой переделки!
У Зака уже давно сложился критерий оценки женщин. Он не помнил, со сколькими
женщинами переспал, но железно знал, что о некоторых на следующее же утро
забывал, а некоторые были как привязчивый мотив, и он постоянно о них
вспоминал. Одной из таких женщин была Клер...
Родители Зака жили скромно, едва сводя концы с концами, хотя его отец
работал как вол, чтобы обеспечить семье сносное существование. В то время
Зак завидовал тому, что Клер живет в сказочно богатой семье: ее отец был
владельцем самого крупного банка в Таосе, а мать держала художественный
салон.
Клер всегда была приветлива с Заком, но в то же время давала понять, что он
ей не ровня. Он воспринимал это как вызов и стремился доказать ей, что это
не так. А теперь должен был признаться себе, что не отказался от своего
намерения до сих пор.
— Она мало изменилась со школьных времен, — обратился он к Лобо,
подъезжая к участку, и поспешил уточнить: — Я имею в виду ее характер. А
так, внешне, ее теперь не узнать. Она, конечно, и раньше была симпатичной
девчонкой, но сейчас стала просто красавицей. Если бы ты разбирался в
женской красоте, то ты бы меня понял. Хороша собой, ничего не скажешь!
Роскошное тело: длинные ноги, осиная талия, высокая грудь... — словом,
выглядит чертовски сексуально.
Густые темно-русые волосы Клер отливали золотом, но в лучах закатного солнца
казались рыжеватыми. В ее зеленых глазах плясали озорные огоньки, выдавая
бурный темперамент. И хотя сейчас она превратилась во взрослую женщину, Зак
безошибочно угадал, что она осталась увлекающейся натурой и, как и прежде,
способна пойти на какую-нибудь захватывающую дух авантюру. Это качество ее
характера всегда нравилось Заку. Однажды он воспользовался ее любовью к
романтическим приключениям и увел Клер от ее друзей и от родителей. Правда,
это длилось недолго — всего лишь два месяца, — но зато каких! Это было
незабываемое лето.
Притормозив напротив участка, Зак въехал на служебную стоянку и припарковал
машину на своем обычном месте — там, где стояла табличка
Шериф Коултер
. Он
всегда испытывал особенное чувство, какую-то гордость, когда видел эту
надпись. Большинство жителей их городка до сих пор недоумевали, как ему,
изгою, удалось достичь такого высокого положения в обществе, и это тешило
его самолюбие.
Однако сегодня Зак не удостоил табличку даже мимолетным взглядом. Выпрыгнув
из джипа, он широким шагом направился в участок. Лобо, не дожидаясь команды,
выскочил из машины и потрусил за ним.
Офис шерифа представлял собой довольно нелепое бревенчатое сооружение,
весьма далекое от совершенства. Раньше здесь располагалось одно из
лесничеств, которое обслуживало национальный заповедник Кит-Карсон, но затем
лесничество перевели в другое место, и это строение отдали в ведение
полицейского управления штата.
Оборудование, которым располагал участок, тоже было устаревшим: отпечатки
пальцев брали с помощью чернильной подушечки, а фотографии арестованных
делали на видавшем виды старом
Полароиде
. Если бы товарищи Зака по работе
в полиции Сан-Франциско увидели это допотопное оборудование и камеру, куда
помещали задержанных, то они, наверное, умерли бы со смеха. Камера
представляла собой обычную комнату, разделенную пополам решетчатой
перегородкой. В каждом отсеке было по три койки и по баку из нержавейки с
питьевой водой.
По правде говоря, Заку было абсолютно все равно, что о нем подумали бы его
бывшие сослуживцы. Лично он не любил больших городов, где полно бандитов и
каждую минуту в участок поступает сообщение об очередном преступлении. В
тихом, спокойном Таосе картина была совершенно иная — преступления здесь
совершались крайне редко. Только однажды Заку пришлось проявить данную ему
власть, чтобы задержать крепко подвыпивших парней, работающих на окрестных
ранчо. Они тогда устроили драку с рабочими-строителями в
Неоновом кактусе
,
и Зак затолкал драчунов в кутузку, а утром, когда они протрезвели, всех
отпустил по домам.
Однако вчера в его городке было совершено тяжкое преступление — убили
человека. Зак был обязан найти убийцу, чтобы доказать всем — и себе, и Клер,
и жителям Таоса, — что он достоин уважения. Стиснув зубы, он пообещал
себе, что убийца Дункана Моррела получит по заслугам.
Зак распахнул дверь, сколоченную из толстых досок, и сразу же услышал:
— А, вот и ты! Тут для тебя кое-что есть, — Милдред, диспетчер,
которая работала в дневную смену, протянула ему какие-то бумаги. — Ти-
Боун уже вернулся и хотел с тобой поговорить. Он в твоем кабинете.
— Спасибо.
Вешалкой в участке служили ветвистые оленьи рога, висевшие на стене около
входной двери. На них Зак и повесил свой
стетсон
рядом с ковбойской шляпой
Ти-Боуна, покрытой толстым слоем пыли, а затем направился к себе. Лобо не
отставал от хозяина. Следом за ними шла Миддред, держа в руке кружку с
дымящимся кофе. Обычно Зака раздражало, когда Мидцред, которой было за
пятьдесят, начинала нянчиться с ним, как с ребенком. Но сегодня он не стал
просить избавить его от трогательной материнской опеки, а молча принял
предложенный ему кофе и кивком поблагодарил ее.
— Я проверил место убийства насчет отпечатков пальцев и все, что там
обнаружил, отправил в Санта-Фе, — начал Ти-Боун, увидев в дверях
шерифа. Его помощник, с лица которого обычно не сходила широкая улыбка,
сегодня был на удивление серьезным. — Они пообещали посмотреть в своих
архивах. Если убийца уже проходил по какому-нибудь делу в нашем штате, то
его отпечатки у них должны сохраниться. Кроме того, они проверят найденные
мною
пальчики
у дорожной полиции.
Зак сел в свое кресло и с тоской представил, какая адская работа его сегодня
ждет. Он втайне мечтал, что удастся поспать несколько часов после бессонной
ночи, но вместо этого придется проверять одну версию за другой.
— Около половины людей, которые проводят лето в Таосе, живут за
пределами нашего штата, — заметил он. — Свои водительские
удостоверения они тоже получали не у нас.
Ти-Боун от досады запустил пятерню в свои рыжие волосы и взъерошил их.
— Черт, я об этом как-то не подумал...
— Ладно, ничего страшного, — успокоил Зак расстроенного парни... —
Ты все сделал правильно — для начала проверим всех местных жителей, а потом
займемся и приезжими.
Зак со вздохом откинулся на спинку кресла.
За все приходится
платить! — с тоской подумал он. — Конечно, здесь тихо, зато
никаких тебе условий для работы
. Если в Сан-Франциско у него в подчинении
была слаженная группа профессионалов-следователей, то здесь у него в
помощниках числился один зеленый юнец. Смешно сказать, в Таосе не было даже
химической лаборатории! Если требовалось провести какую-нибудь экспертизу,
то он обращался за помощью в полицейское управление Санта-Фе и ждал, пока
оттуда пришлют результаты анализов.
Не было в Таосе и сотовых телефонов, поэтому о прямой мобильной связи со
своими подчиненными Заку оставалось только мечтать. А в Сан-Франциско каждая
полицейская машина была оснащена компьютерной связью, и его сотрудники могли
оперативно передавать в управление всю необходимую информацию...
— А теперь отправляйся в заведение Стегнера и поговори там с барменом и
официантками, которые работали вчера, — приказал он помощнику. —
Составь список посетителей. Может быть, кто-нибудь из них все же знает, с
кем был Моррел вчера вечером? Утром мне не удалось выяснить ровным счетом
ничего: вчера никто не видел Моррела, а сегодня его находят мертвым в
Приюте беглеца
! Надеюсь, тебе повезет больше и ты что-нибудь узнаешь. С
Сетом Рэмси и Анжелой Уитмор я поговорю сам. Кстати, Клер Холт я уже
допросил.
— Хорошо, я пошел,
Ти-Боун поднялся с кресла и направился к двери, но Зак его остановил.
— Да, и еще... Я не хочу, чтобы по городу поползли нежелательные слухи
о ходе расследования, поэтому держи рот на замке. Смотри не проболтайся о
кошельке, что мы обнаружили в соседнем бунгало. Никому ни слова — даже своей
жене!
Ти-Боун заверил шефа, что будет нем, как рыба, и вышел из кабинета. Зак
проводил его хмурым взглядом. Черт, почему это он так печется о защите
репутации Клер? Пусть бы ее милый папочка узнал, что его дочь далеко не
святая!
При воспоминании об Алексе Холте у него окончательно испортилось настроение.
В свое время этот мерзавец сделал все, что было в его силах, чтобы разрушить
Заку жизнь.
Когда ему было шестнадцать лет, его отец погиб в автомобильной катастрофе.
Заботы о матери, которая к тому времени уже окончательно спилась, легли на
плечи Зака. Никаких сбережений и банковских счетов у них не было, поэтому по
вечерам после школы ему приходилось подрабатывать. Однако он никогда не
работал подолгу на одном месте. Всякий раз, как только ему удавалось где-
нибудь устроиться, отец Клер начинал травить его. Он звонил работодателю,
говорил с ним, и Зак сразу же получал расчет...
Зак вспомнил, какие титанические усилия прилагал отец Клер, чтобы он не
получил место шерифа в Таосе. Однако старания Алекса Холта не увенчались
успехом. Диплом Зака об окончании полицейской академии и отзывы о нем
начальства из Сан-Франциско сыграли немаловажную роль, когда комиссия
рассматривала его кандидатуру на место шерифа. Однако все решило слово
Тохоно.
Пока Зак был в Сан-Франциско, баланс политических сил в Таосе изменился в
пользу коренных жителей. Если раньше к голосу индейцев здесь вообще не
прислушивались, то сейчас с ними стали считаться — особенно после того, как
они построили на своей территории город-казино. Когда, Тохоно, глава союза
местных индейских племен, сказал, что хочет видеть Зака шерифом, жители
Таоса тихо поворчали, но смирились.
У Зака был по крайней мере десяток причин, чтобы ненавидеть Алекса Холта, но
одна из них постоянной болью отзывалась в его сердце. Зак не простил отцу
Клер того, что тот вел себя как последний сукин сын, когда умерла его мать.
Сейчас на ее могиле стоял гранитный надгробный камень, у подножия которого
всегда лежали свежие цветы, но раньше всего этого не было и в помине. Он
попросил у Алекса Холта денег на похороны матери, пообещав их отработать.
Зак дал слово, что каждый вечер в течение года будет мыть полы и чистить
туалеты в его банке — и получил безжалостный отказ.
Клер стояла рядом и была свидетельницей этой унизительной сцены!
Зак поднял телефонную трубку и набрал номер патологоанатома.
— Доктора Рейлли, пожалуйста, — попросил он, когда на другом конце
провода наконец ответили.
Пока телефонистка его соединяла, Зак продолжал вспоминать. У него уже не раз
был шанс свести счеты с Алексом Холтом, однако он не спешил этого делать,
хотя сам не мог понять — почему. Вот и теперь он получил прекрасную
возможность отыграться на его дочери... Неужели он совсем не злопамятен?
— Привет, док, — поздоровался Зак с Рейлли. — Звоню, чтобы
узнать, как там насчет точного времени смерти Дункана Моррела?
— К сожалению, точное время установить сложно: прошлой ночью было
довольно прохладно, трупное окоченение шло медленно. Так что Моррела могли
убить задолго до того времени, о котором я говорил сегодня утром в
предварительном заключении.
— А по трупным пятнам нельзя установить? — поинтересовался Зак.
— Увы. Он потерял слишком много крови, трупных пятен практически нет.
— Док, вы меня зарезали без ножа! Если я не буду знать точного времени
смерти, то ничего не смогу сделать. Прошу вас, назовите час хоть
приблизительно, а?
— Ну... я бы сказал, что убийство произошло между полуночью и шестью
часами утра.
— А поточнее нельзя?
— Нет, сэр.
Зак поблагодарил доктора и повесил трубку. Выходило, что у Клер не было
алиби...
Так ей и надо!
— раздраженно подумал Зак. Когда он нуждался в ее
поддержке, ей не было до него дела. Вместо того, чтобы встать на его защиту,
она, опустив голову, молча смотрела на свои туфли, когда он, оскорбленный
отказом ее отца, развернулся и в отчаянии зашагал по улице, абсолютно не
зная, где взять денег, чтобы похоронить мать.
Зак прекрасно понимал, что все это уже в прошлом, что в то время она была
всего лишь девчонкой и беспрекословно выполнила волю своего властного отца,
а Алекс Холт умел манипулировать не только собственной дочерью, но и целым
городом. Все это Зак понимал, но в глубине души не мог простить Клер, что
она era не поддержала в ту минуту. Однако на самом деле его больше
оскорбляло то, что она до сих пор относится к нему пренебрежительно...
Распрощавшись с Ванессой Трент, Клер дождалась прихода своей помощницы и
отправилась на ленч. Она вышла из магазина вместе с Люси и неторопливо пошла
по кирпичной дорожке, пересекающей старинную площадь, окруженную высокими
тополями. По периметру площади стояли побеленные известью глинобитные дома,
построенные в мексиканском стиле. Здесь располагались в основном
магазинчики, торгующие индейскими украшениями, небольшие рестораны и,
разумеется, бесчисленные лавочки, в которых продавались различные сувениры и
майки с яркими надписями.
В незапамятные времена площадь служила местом, где вожди племен собирались
на важный совет. Сейчас коренные жители в основном обслуживали туристов.
Мелкие ремесленники сидели на домотканых одеялах или плетеных циновках,
разложив перед собой серебряные браслеты, кожаные ремни, различные украшения
или керамику, и зазывали прохожих. Если кто-нибудь останавливался, начинался
яростный торг, и без покупки его уже не отпускали.
Туристический сезон в Таосе длился недолго — всего лишь с конца июня по
сентябрь. Обычно туристы сначала останавливались в Санта-Фе, а затем на
несколько дней заезжали в Таос, чтобы посмотреть на местные
достопримечательности. Клер снова подумала о том, что будущее ее салона
всецело зависит от того, насколько успешным окажется этот сезон. Сейчас же
она была по уши в долгах и уповала только на то, что приезжающие в Таос
туристы не пройдут мимо
Восходящего солнца
, а непременно побывают у нее и
не уйдут без покупки.
— Привет, Лусия! — Клер помахала рукой молодой индианке, которая
поздоровалась с ней по-испански и сразу же вновь принялась расхваливать свой
товар.
Клер срезала угол площади и, подойдя к величественному канадскому тополю,
села на скамейку в его тени. В чистом горном воздухе звонко разнесся
мелодичный звук церковного колокола. От запаха тортильи, испеченной на
сосновых углях, и аромата острых специй у Клер потекли слюнки. Обычно она
обедала в
Тортилья Флэтс
, но сейчас у нее просто не было сил, чтобы пройти
два квартала, отделяющие ее от кафе.
Почему-то снова вспомнился таинственный незнакомец, с которым она прошлой
ночью оказалась в бунгало. Кто он? При мысли о нем Клер испытывала смешанное
чувство: приятное волнение и тревогу.
— Люси, ты не знаешь, почему я все время думаю о нем, а? —
прошептала она.
С площади были хорошо видны вершины Скалистых гор, которые кольцом окружали
Таос. Здесь, в горах, ярко-голубое небо казалось близким. Оно манило к себе
и завораживало. Чарующая красота природы неожиданно наполнила Клер
ликованием. Ей захотелось петь, на какое-то время она даже забыла о
случившемся прошлой ночью и неприятностях, свалившихся на нее столь
внезапно.
Из всех времен года Клер любила начало лета больше всего. В эту пору на
деревьях уже шумела молодая листва — на стройных осинах первые листья были
светло-зелеными, а на раскидистых ветвях канадских тополей они отливали
густой изумрудной зеленью. Вдоль улиц тянулись пышные заросли сиреневых
кустов; нежный запах зацветшей сирени у Клер всегда ассоциировался с
детством. Она помнила, как, держась за руку матери, шла с ней на площадь и,
проходя мимо выбеленных стен домов, перед фасадом которых непременно росла
сирень, тянулась к благоухающим кистям. С наступлением лета мать часто брала
ее с собой на прогулку, а на обратном пути они приходили на площадь,
усаживались за столик и всегда находили какую-нибудь интересную тему для
разговора.
Клер наклонилась и погладила больную лапу Люси.
— Знаешь, в это время года я особенно часто вспоминаю о маме, —
тихо произнесла она. — Мне ее так не хватает...
Люси, преданно глядя в глаза своей хозяйки, лизнула ей руку, а Клер
подумала, что здесь, на площади, она не только вспоминает о матери, но
чувствует ее постоянное присутствие, словно встречается с ее незримым,
нетленным духом.
После смерти Эми Холт ее тело кремировали, и Клер пом
...Закладка в соц.сетях
