Жанр: Любовные романы
Возлюбленная
...от беседы.
В это время лакеи распахнули высокие расписные двери в соседний зал. У
Дизайр немного отлегло от сердца. Она увидела банкетный стол неимоверных
размеров. Он протянулся во всю длину просторного сияющего зала — от одной
стены до другой. По стенам вдоль стола были развешаны гирлянды зеленых
листьев, переплетающихся с лиловыми и белыми розами. И тут к ней подошел
Джеффри, он поклонился и предложил руку. В тот же миг леди Мирабель отыскала
глазами Филиппа Синклера и повела Ровену к нему.
Ровена и Синклер сидели рядом за одним из небольших черных лакированных
столиков, расставленных по всему залу. Его величество одобрительно относился
к веяниям новой моды — устраивать банкеты в стиле кафе. Во многих
состоятельных домах Лондона эта привычка уже успела укорениться.
Большой же банкетный стол был переполнен яствами. Отменно зажаренные гуси
соседствовали с молочными поросятами, рядом лежали золотисто-коричневые
утки, обложенные по краям ломтиками апельсинов и лимонов, а также фазаны,
тушеные в вине. Поодаль возвышались вафельные торты, вазы с
консервированными фруктами и затейливо уложенные горы ярких сладких
марципанов. Ровена, казалось, была совершенно равнодушна к изысканным
деликатесам, которые находились перед ней на столике.
— Мисс Гилфорд пользуется сегодня необычайным успехом, — сказала
Ровена и откусила кусочек фазана. — Можно сказать, что ее первое
появление в высших кругах Лондона закончилось триумфом.
Леди Мирабель приложила немало усилий, чтобы Синклер оказался за одним
столиком с ее дочерью, и он старался наилучшим образом выполнить свои
обязательства перед дамой и заодно извлечь из этой ситуации определенную
пользу для себя. Не будь у него личного интереса, он бы не испытывал сейчас
ничего, кроме жалости к Ровене Уоррингтон, чей унылый вид и полное
отсутствие женственности и обаяния вне всяких сомнений предрекали ей участь
старой девы. Как добродушный и благовоспитанный человек, Филипп Синклер
нашел способ быть учтивым с ней, хотя чувствовал себя неловко в ее обществе.
В разговоре, который не выходил за рамки привычной светской беседы, он не
мог не заметить лихорадочного румянца на ее желтоватых щеках. В ее обычно
тусклых глазах, окруженных редкими ресницами, теперь появился необычный
блеск.
— Его величество был явно увлечен вашей гостьей, — сказал
он. — На месте нашего молодого Джеффри я бы поспешил публично заявить о
своих намерениях.
— У меня нет оснований считать, что у моего брата могут быть серьезные
намерения в отношении Дизайр Гилфорд. — Ехидный смех Ровены заставил
Синклера замолчать. — И к тому же его величество никогда не считал
наличие брачных уз препятствием для своих развлечений, если какая-либо леди
привлекала его внимание. Впрочем, муж леди Кастлмейн, как мне кажется, с
большим удовольствием обменял бы свою жену на титул и владения графа.
— Далеко не каждый муж так уступчив, как Роджер Пальмер. Если бы мне
предстояло жениться на мисс Гилфорд, я бы увез ее подальше от двора и как
можно скорее.
— Я охотно допускаю это. Вы тоже попались в сети нашей крошки Дизайр.
Вот почему вас интересуют намерения моего брата в отношении нее.
Она легонько похлопала его по руке своим веером.
— Несомненно, она на редкость красива, — согласился он, — но
дело в том, что я закоренелый холостяк.
— Известно, что даже законченный холостяк способен иногда изменить
своим привычкам. Танцуя с мисс Дизайр, вы не могли оторвать глаз от ее лица.
— Если я и смотрел так пристально на мисс Гилфорд, то по другой
причине.
— Интересно знать, что это за причина.
Ровена наклонилась к нему и настороженно ждала ответа.
Однако ее собеседник не торопился. Вместо этого он попытался отвлечь ее
внимание, заметив, что она не прикоснулась к пище.
— Я вижу, фазан вам явно не по вкусу. Может быть, вы скажете, какое
блюдо принести?
Ровена не собиралась так просто попадаться на удочку.
— Так скажите же, почему вы по-особенному смотрели на Дизайр.
— Если я скажу, то могу взять грех на душу. Я еще не вполне уверен в
справедливости своих предположений. Боюсь совершить глупость.
— Но вы заинтриговали меня, сэр. Если не дадите мне объяснения, у меня
появятся основания обидеться за ваше недоверие ко мне.
Немного поколебавшись, Филипп Синклер решил, что, возможно, лучше
удовлетворить любопытство Ровены. Сегодня она явно не в своей тарелке, и ему
не хотелось провоцировать ее на какой-нибудь неожиданный поступок.
— Ну хорошо. Несколько месяцев назад, когда мы направлялись в Лондон в
личной карете лорда Боудина, в пути на нас напала банда разбойников.
— Да, я слышала об этом. Говорили, что лорд Боудин был взбешен этим
инцидентом. Но какое отношение все это имеет к Дизайр Гилфорд?
— Когда я разговаривал с ней, в какой-то момент мне показалось, что она
очень похожа на одну девушку — маленькое исчадие ада. Я имею в виду
сообщницу этой банды. — В замешательстве он неестественно
засмеялся. — Невероятное предположение, правда? Теперь, может быть, вы
поймете, почему мне так не хотелось...
— Чтобы наша хрупкая мисс Дизайр могла разъезжать в тех краях и в такой
компании? — Теперь она разразилась неприятным, резким смехом. —
Более странных мыслей у вас не могло возникнуть, сэр. Подумать только,
вообразить, что кто-то из наших гостей...
— У меня не было намерения обидеть вас. Если уж быть совсем честным, то
между той отважной маленькой разбойницей, скакавшей верхом в штанах и
рубашке, и вашей очаровательной гостьей сходство очень небольшое. Всего лишь
цвет глаз, этот зеленоватый блеск. — Он помолчал немного, потом
добавил: — Вы должны обещать никому не рассказывать о моих фантастических
мыслях, мадам. В противном случае я рискую оказаться в доме для умалишенных.
— Напрасно так говорите. Вы всегда производили на меня впечатление
необычайно здравомыслящего человека. Даю вам слово никогда никому не
рассказывать о том, что вы мне поведали. Действительно, я не могу позволить
себе это. Дорогая мама, наверное, слегла бы в постель от удара. Да, она не
перенесла бы и мысли о том, что в ее доме могла найти приют какая-нибудь
подобная нахалка. — Неестественный громкий смех Ровены привлек внимание
окружающих. Они стали оборачиваться на столик, за которым сидела Ровена
вместе с Филиппом Синклером. — Что за абсурд! Мисс Дизайр скачет на
лошади вместе с бандой грабителей!
— Главарь этой банды показался мне довольно необычным, — задумчиво
произнес Синклер.
— Необычным? Что вы хотите этим сказать? — Ровена старалась
говорить спокойным голосом, но напряглась, как натянутая струна.
— Он был вооружен, но ни разу не пустил в ход пистолет, как это обычно
делают такие преступники. Кроме этого, он никоим образом не покушался на
свободу дам, которые ехали вместе с нами. Я даже не исключаю, что некоторые
леди не посчитали бы оскорблением его внимание к себе.
— И что же, вы хотите сказать, что он был очень привлекательным? —
спросила Ровена.
— Он был высок, силен и прекрасно сложен. По речи и манерам он
неотличим от настоящего джентльмена.
— Он был красив лицом?
— Вот тут я ничего не могу сказать. Его лицо закрывала маска, как это принято у подобных людей.
— А девушка? Вы разглядели у нее лишь одни глаза?
Он покачал головой.
— У нее на лице не было ни маски, ничего. Это было прелестное
миниатюрное создание.
— Любое существо женского пола, которое принимает участие в набегах на
карсты подданных короля, должно быть, совершенно лишено рассудка, —
заключила леди Ровена.
— Ровена, моя милая, — раздался голос леди Мирабель, незаметно
приблизившейся к их столику в уютной нише. — Нам пора уходить.
— Но еще едва перевалило за полночь, — запротестовала Ровена.
— Не имеет значения. У тебя пылает лицо, как в лихорадке. Вспомни, что наказывал доктор Манроу.
Ровена готова была в этот момент задушить свою мать.
Глупая женщина вечно
сует нос не в свои дела
, — злобно подумала она.
Воспользовавшись случаем, Филипп Синклер с радостью встал из-за стола.
— В самом деле, если вам нездоровится, не следует пренебрегать советами
доктора, — сказал он и протянул ей руку, чтобы помочь подняться со
стула. Несомненно, она страдает каким-то нервным расстройством, решил он.
Чем еще можно объяснить эти горящие глаза, напряженность в каждой складке ее
худого лица?
Синклер с облегчением вздохнул, когда Ровена с матерью покинули зал. Теперь
он направился к банкетному столу, чтобы выбрать себе вина и подыскать более
приятное общество.
17
— Убирайся прочь, ты, маленький попрошайка, или я надаю тебе
тумаков! — Рослый, могучего сложения человек, слуга Уоррингтонов в
серой с золотом ливрее, с вытаращенными глазами кричал на трясущегося
мальчишку, жавшегося у железных ворот дома.
Ровена, возвращавшаяся с утреннего обхода после раздачи поручений слугам,
остановилась посреди выложенной камнем широкой дорожки перед входом в дом.
— Что здесь происходит, Дженнингс? Барни Джерроу с притворным испугом
на лице выпорхнул из-под занесенной над ним руки слуги и подскочил к высокой
сухопарой леди в полосатом коричнево-кремовом платье из тафты.
— Пожалуйста, помогите мне, мадам. Вы мисс Гилфорд? У меня письмо
для...
Слуга ловко схватил Барни за шиворот.
— Прошу прощения, леди. Никак не могу прогнать этого хулигана. Он
околачивается у ворот уже около часа. Я уже пару раз вышвырнул его со
двора. — Он крепко держал Барни за костлявое плечо и собирался ударить
по голове.
— Остановись! — приказала Ровена. — Отпусти его. — Она
жестом показала слуге, чтобы тот удалился.
Слуга вернулся на свое место у ворот и встал там неподвижно, выпятив могучие
плечи под тугой атласной одеждой, и со зловещим выражением лица продолжал
следить за маленьким оборвышем.
— Я заберу у тебя это письмо, мальчик, — сказала Ровена Барни.
Он с недоверием посмотрел на нее.
— Прошу прощения, мадам. Мне приказано не отдавать ему никому, кроме
мисс Гилфорд. Но ведь вы не мисс Гилфорд, не правда ли?
— Письмо, — повторила Ровена, протягивая руку. — Немедленно
отдай его мне. Иначе я снова напущу на тебя слугу. Он знает, как обращаться
с мелкими воришками и попрошайками.
— Я не воришка и не попрошайка, — возразил мальчишка. Он сунул
руку за пазуху и вынул оттуда прямоугольный запечатанный конверт. — Я
принес письмо. Видите? Вот оно.
Ровена быстрым движением выбросила вперед руку, обтянутую перчаткой. Рука
мелькнула перед глазами Барни, как жало у змеи, и выхватила у него письмо.
— Если вам будет угодно знать, мадам, то человек, который послал меня
сюда, просил передать письмо лично мисс Гилфорд.
— Сейчас ее нет дома. Я увижу ее сразу же, как только она вернется.
Барни не отступал.
Отнять письмо у этой тощей суки, — подумал
он, — совсем несложное дело
. Однако оказаться снова в руках верзилы-
привратника, который оставался настороже, ему не хотелось. Слуга,
несомненно, горит желанием всыпать ему как следует.
Барни с огорчением решил, что попал в безвыходное положение. Ему следовало
бы с первого взгляда понять, что эта баба с лошадиной физиономией никак не
могла быть возлюбленной Тренчарда. Конечно же, Морган Тренчард со своим
красивым лицом и благородными привычками не мог иметь с ней ничего общего.
Он при желании может выбрать самую красивую девушку в Уайтфрайерсе. Надо же
было ему потерять голову из-за какой-то красавицы.
Можно представить себе,
насколько она хороша, — рассуждал Барни. — Иначе конюхи из
Золотого Якоря
не захлебывались бы от восторга, превознося красоту мисс
Дизайр Гилфорд
.
В душе мальчишка проклинал себя за эту слепоту. Единственное, что утешало
его, это возможность утаить ошибку от Тренчарда. И он мысленно благодарил
судьбу за это. С тех пор, как разбойник остановился в меблированных комнатах
у его матери, он постоянно пребывал в крайнем раздражении. Кроме этого, у
всех на слуху была эта ужасная история с Найлом Форретом, с которым Тренчард
расправился в заведении Кейт Клэффи. Барни не хотел стать теперь объектом
его ярости.
Он было отступил назад по дорожке, но леди окликнула его:
— Постой, мальчик. Я еще не кончила разговаривать с тобой.
Барни остановился и с опаской посмотрел на нее. Потом нехотя сделал
несколько шагов назад, еле волоча ноги в драных ботинках.
— Позвольте мне уйти, ваша светлость, — сказал он извиняющимся
тоном. — Ведь вы получили письмо, разве этого мало?
— Кто вручил его тебе?
— Я не знаю его имени. Раньше я никогда не видел этого человека. Я
согласился выполнить его поручение, потому что он заплатил мне. Остальное
меня не интересовало. Мои папа с мамой умерли, и у меня на попечении сейчас
две маленькие сестренки. Одна из них еще совсем кроха. — Своим
рассказом он надеялся вызвать сочувствие дамы к воображаемой драматической
ситуации. Может быть, она раскошелится на один или два фартинга.
— А как выглядел этот мужчина? — В ее голосе не было и намека на
жалость.
— Я не могу точно припомнить его внешность, — уклончиво ответил
Барни.
— Как жаль. Это плохо... для тебя. — Леди как бы ненароком вынула
из кармана шелковый кошелек, расшитый золотыми нитями, и медленными
движениями крутила его в руках.
Барни не спускал прищуренных глаз с кошелька. Он уже получил свое от
Тренчарда за доставку письма, но никогда не упускал случая урвать немного
лишнего.
— На нем был голубой сюртук и белые чулки. Вообще же он высокого
роста...
— Насколько же он высок?
Да, эта леди — въедливая штучка, — решил Барни, — и к тому же
скупа, как черт
. При таком богатстве она еще хочет сполна получить за свои
деньги. Обдумывая степень риска, мальчишка молчал. Он не хотел, чтобы его
постигла участь Найла Форрета.
— Я не могу сказать точно. Может быть, он такой же высокий, как этот
ваш ужасно грубый слуга.
— А что ты скажешь о его телосложении?
— Он силен, как бык. Уж это точно.
— Как, по-твоему, он похож на джентльмена?
— Некоторые люди говорят, что раньше он принадлежал к сливкам общества,
а потом занялся разбоем.
Пытливая леди ухватилась за эти слова, как голодная дворняжка за кость.
— И ты говоришь, что встретился с ним первый раз в жизни?
— Сомневаюсь, что я мог видеть его где-то раньше.
Заставить Ровену отступить было труднее, чем сдвинуть с места гранитную
скалу.
— А ты не подумал, что я могу отправить тебя в магистрат. Там тебя
заставят говорить.
— Но за что? Я ничего не сделал вам.
— Мой слуга может рассказать, как схватил тебя при попытке проникнуть в
наш дом.
— Это неправда, ваша светлость. Вы сами знаете, что это не так.
Но Барни Джерроу достаточно хорошо знал жизнь, поэтому не сомневался, что в
магистрате не станут слушать какого-то жалкого бродягу из Саутуорка, а
поверят словам привратника богатой леди. И уж тем более прислушаются к ней,
если она сама обратится с заявлением. Таким образом, уже к концу дня он
может очутиться в тюрьме Ньюгейт, где его быстро сгноят.
— Если прекратишь свои глупые игры и расскажешь о том, что меня
интересует, то получишь шесть золотых монет. По-моему, это неплохая плата за
такую ничтожную информацию. Или ты так не считаешь?
Властный тон леди обескуражил Барни, и с минуту он отупело смотрел на нее,
не произнося ни слова. Шесть золотых суверенов. За такие деньги он бы продал
родную мать в гарем какому-нибудь турецкому султану, а заодно с ней и Полли.
— Так что вы хотите услышать от меня, мэм?
— Расскажи мне все, что тебе известно о Дизайр Гилфорд.
Близился вечер, когда Дизайр вернулась с лондонской биржи после похода за
покупками вместе с леди Мирабель. Она поднялась наверх, в свою комнату, и
начала раскладывать пакеты.
— Пока вас не было дома, принесли вот это письмо, — сказала
Тильда, протягивая ей депешу на серебряном подносе.
При виде печати на конверте, Дизайр поднесла руку к губам. Спохватившись,
она постаралась придать себе невозмутимый вид. Тем временем служанка
помогала ей переодеться перед обедом.
Ровена выслушала рассказ Барни о его поездке в
Золотой Якорь
, заплатила
ему положенную сумму и отпустила восвояси. Потом, не теряя времени даром,
открыла конверт и прочитала письмо. Она аккуратно запечатала письмо, так что
впоследствии Дизайр не обратила внимания на то, что печать была нарушена. Да
и едва ли можно было заметить чуть расплывшуюся каплю воска. У нее
подрагивали руки, когда она читала адресованное ей послание.
Я нахожусь в Лондоне, но задержусь здесь недолго. Мне нужно увидеть тебя и
поговорить. Приходи на встречу со мной в полдень, через неделю, отсчитывая
от сегодняшнего дня, в лавку миссис Латимер в Патерностер Pay. Я закажу для
нас отдельную комнату на третьем этаже. Енох рассказал мне о том, как вы
расстались в Золотом Якоре
, но я хотел бы услышать от тебя, из твоих уст,
что произошло после этого.
Если ты не придешь повидаться со мной, мне будет нетрудно догадаться о
причине. Каждый из нас пойдет своим путем, и тебе не нужно будет опасаться,
что я попытаюсь увидеть тебя вновь
.
Хотелось узнать, каким образом Морган установил ее местонахождение в доме
Уоррингтонов. Но главное не в этом. Важно, что он невредим и хочет видеть
ее.
Отлучиться из дома одной представлялось Дизайр нелегкой задачей. Леди
Мирабель и Джеффри непременно поинтересуются, куда она собирается
отправиться. Она перебирала в уме и обдумывала разные планы, прежде чем
остановилась на одном варианте, который более или менее соответствовал ее
цели. Она не решалась говорить о своих намерениях до завершения обеда.
Джеффри услужливо распахнул перед ней дверь.
— Вы не особенно разговорчивы сегодня, моя дорогая. Надеюсь, что это не
связано с изнурительной жарой, не свойственной этому времени года, —
сказал он.
Дизайр отрицательно покачала головой.
— Нет, ничуть. Я просто много думала об одной случайной встрече сегодня
днем на лондонской бирже, — ответила она. — Это произошло, когда
вы, леди Мирабель, примеряли туфли.
— Должна признаться, что никак не могла решить, какую именно пару
домашних туфель мне выбрать. Более всего мне бы подошли те голубые с
розочками. Но у меня буквально разбежались глаза, когда я увидела другие — с
алмазными пряжками.
— Боже мой, мама. Позволь же Дизайр рассказать нам о ее встрече, —
перебила даму Ровена. Она с особой проницательностью вглядывалась в лицо
девушки.
— Это не так уж важно. Я собиралась посмотреть несколько вееров, как
случайно поймала на себе взгляд одной своей знакомой. Эта белошвейка раньше
бывала в нашем доме и помогала мне освоить некоторые тонкости этого
мастерства. Сейчас она в трудном положении, и я пообещала ей, что загляну к
ней в ближайшее время. Она живет в меблированных комнатах.
— Это очень мило с вашей стороны, дорогая, — сказала леди
Мирабель. — Не могу ли я пойти вместе с вами?
— Боюсь, она будет чувствовать себя неловко, будучи вынуждена принимать
вас в своей скромной обстановке.
— Мне было бы приятно проводить вас до места, — в свою очередь
предложил Джеффри.
— Дизайр вполне успешно и без нас может справиться со своей
задачей, — посчитала своим долгом заметить Ровена. — Мы не должны
никоим образом мешать ей свободно отправляться туда, куда ей хочется. А для
большей надежности она может пользоваться экипажем и взять с собой кого-
нибудь из слуг для охраны.
Вот уже несколько дней с того памятного вечера, когда состоялся бал в
Седжвике, Ровена держалась необычайно дружелюбно, но Дизайр было по-прежнему
неуютно в ее обществе. Несколько раз она замечала, как сестра Джеффри
смотрит на нее, словно голодная кошка, приготовившаяся к броску.
— Я отправлюсь в обычной крытой карете, — сказала Дизайр. —
Не знаю, как долго задержусь у нее.
Джеффри подбодрил ее шутливым замечанием:
— Моя дорогая, вам уже пора научиться не обращать внимание на всякие
пустяки. Наш экипаж всегда к вашим услугам. В любое время дня и ночи.
Небо над городом потемнело. Со всех сторон нависли серые тучи. Экипаж
подъехал к парфюмерной лавке на Патернос Pay. Дизайр одела зеленое шелковое
платье, которое ей подарил Морган. Поверх платья на плечах у нее лежала
бархатная накидка. Серьги с изумрудами, как и раньше, она прятала в
маленьком кармане. Может быть, когда они с Морганом будут вместе, она
наденет их для него.
В письме он упоминал о том, что вскоре собирается покинуть Лондон. Хорошо,
если бы она сумела убедить его подождать с отъездом до ее аудиенции у его
величества. Она сомневалась, нужно ли рассказывать Моргану о своих замыслах.
Пока она предавалась размышлениям, карста Уоррингтонов остановилась возле
высокого узкого здания. Над входной дверью покачивалась вывеска голубого
цвета с золотом в виде флакона духов. Ветер усиливался, цепи, на которых
висела вывеска, поскрипывали. Тучи сгущались, предвещая неминуемый весенний
ливень. Но совсем другое волновало Дизайр. Оставались минуты до встречи с
Морганом. Сейчас она окажется в его объятиях и почувствует сильное любимое
тело.
— Прошу прощения, мисс Гилфорд. Вы уверены, что это здесь?
Экипаж остановился, лакей быстро соскользнул вниз и помог сойти ей. Он с
недоумевающим видом разглядывал вывеску.
МИССИС ЛАТИМЕР
ДУХИ И КОСМЕТИКА
Надпись, выведенная позолоченными буквами, выглядела весьма незатейливо.
— Все в порядке. Мне нужно именно сюда. — В голосе Дизайр
чувствовалось нетерпение. — Пожалуйста, передайте мне ту корзину.
Чтобы не вызывать подозрений у леди Мирабель, Дизайр решила не отказываться
от вместительной корзины с разнообразными продуктами, которые хозяйка дома
распорядилась приготовить для женщины, находящейся в бедственном положении.
Лакей все еще сомневался, туда ли они приехали. Он долго переглядывался с
кучером, так что Дизайр начала терять терпение.
Она получила письмо от Моргана неделю назад, и все это время не могла думать
ни о чем, кроме этой встречи. Она не сомневалась в том, что он хотел забыть
ее, но не смог. Он любил ее так же, как она продолжала любить его. Она
решила, что он собирается уехать из Лондона, о чем он собственно и написал
ей, и хочет забрать ее с собой.
— Вот ваша корзина, мисс Гилфорд.
Хотя слуга обращался к ней вполне вежливым тоном, она заметила его
пристальный взгляд и самодовольную глупую ухмылку, промелькнувшую у него на
лице. Однако тут же отбросила эту мысль, приписав ее своему чрезмерному
воображению. Она отказалась от его услуг помочь ей донести корзину и,
подхватив ее одной рукой, торопливо вошла в подъезд.
Воздух лавки был насыщен запахами различных духов, притираний, кремов и
лосьонов. Здесь продавали ароматические шарики с гвоздикой, крошечные
коробочки с мушками и в большом выборе перчатки, благоухавшие фиалками и
духами Нероли, Миссис Латимер, женщина невысокого роста в опрятной одежде из
черного шелка, поднялась со своего места и с поклоном поприветствовала
элегантную молодую леди, приехавшую в экипаже с фамильным гербом.
— Чем могу служить, леди?
— У меня здесь назначена встреча... — после некоторой заминки
сказала Дизайр.
Она не знала, с чего ей начать. Миссис Латимер, поглядев на нее, понимающе
кивнула головой.
— Не угодно ли вам оставить корзинку здесь, внизу?
К удовольствию Дизайр, она освободила ее от ненужного бремени и повела в
конец лавки.
— Вам нужно подняться наверх, леди, — с улыбкой сказала
женщина. — Вторая комната налево.
Леди Мирабель мимоходом упоминала о подобных модных лавках, где некоторые
благородные леди снимали комнаты для тайных свиданий с любовниками.
...Закладка в соц.сетях
