Жанр: Любовные романы
Блейз Уиндхем
...юбезное предложение, милорд, — сказала она, — но
вы должны понять: отцу и так пришлось поступиться своей гордостью ради
детей, когда он позволил мне выйти замуж без приличного приданого, а затем —
вновь смириться, когда вы назначили приданое моим сестрам.
Слуги в Эшби тоже хотят побывать на свадьбах. Мой отец не может второй раз
лишить их этого удовольствия. Даже моя милая тщеславная Блисс согласится со
мной, Эдмунд.
Он понял, что Блейз права, и лишь подивился, откуда такая мудрость у совсем
молодой и неопытной женщины.
В апреле дожди шли непрерывно, дороги развезло, и хотя почву уже пробивали
молодые ростки, а на холмах распускались цветы, Блейз пребывала в отчаянии.
Свадьба сестер была назначена на последнее число апреля. Что, если к этому
времени дожди не прекратятся? День, когда супруги выехали из Риверс-Эджа в
Эшби, был довольно ясным. Вода в реке Уай поднялась от талых снегов и
дождей. Румфорду и его старшему сыну пришлось изрядно поработать веслами,
чтобы лодку не подхватило течением и не унесло.
Побледнев, Блейз нервно прижалась к мужу, пока лодка подскакивала на волнах.
Она оставалась бледной и когда они направились дальше верхом, и Эдмунд
встревожился но Блейз слабо рассмеялась.
— Меня просто растрясло в лодке сэр. А тряска в седле не поправила
положения. Но к тому времени, как мы прибудем в Эшби, со мной все будет в
порядке, — пообещала она.
Эшби! Впервые за семь месяцев Блейз вновь увидела родной дом, и ее глаза
наполнились слезами. Никогда еще он не казался ей таким прекрасным, и как бы
она ни любила Риверс-Эдж, Эшби навсегда занял почетное место в ее сердце. К
удовольствию Блейз, солнце начало проглядывать сквозь завесу туч — впервые
за неделю. Это было доброе предзнаменование для свадеб, назначенных на
завтра. Блейз с нетерпением ждала встречи с семьей.
— Вот ты и снова разрумянилась, — заметил эрл.
— Это от возбуждения, — ответила ему Блейз. — Я так рада за
Блисс и Блайт! Так хочу, чтобы они были счастливы — как мы с вами, дорогой.
Если бы не вы, им никогда не удалось бы найти мужей. Вы самый замечательный
человек на свете, Эдмунд Уиндхем!
— Мадам, вы совсем вскружите мне голову, — усмехнулся он, пока они
подъезжали к дому.
Все семейство Морганов высыпало из дома, чтобы поприветствовать Блейз и ее
супруга. Свиту быстро устроили в людской, а эрла и графиню проводили в зал.
Хотя Блейз отказалась от еды, она с жадностью выпила маленький золотой кубок
красного вина.
Розмари Морган подметила это зорким материнским взглядом и отвела старшую
дочь в сторонку.
— У тебя все в порядке? — без обиняков начала она. — Когда у
тебя в последний раз были недомогания? Ты чувствуешь что-нибудь странное?
Живот тебя не беспокоит?
— В конце февраля, мама. — Рядом с матерью Блейз вновь
почувствовала себя маленькой девочкой, которая провинилась, но не понимала в
чем.
— Значит, ты ждешь ребенка, — деловито заключила леди
Розмари. — А что в остальном?
— Желудок беспокоит меня чаще, чем обычно, — призналась
Блейз. — К концу поста я смотреть не могла на рыбу. Но никаких странных
ощущений я не испытываю.
— Для этого еще слишком рано, но ты и в самом деле беременна, —
повторила женщина и улыбнулась дочери. — В таких делах, уж поверь мне,
я знаю толк — как когда-нибудь узнаешь и ты. Ты уже сказала мужу?
Блейз покачала головой.
— Я не была уверена, и стоило бы мне только заикнуться об этом, Эдмунд
не разрешил бы мне приехать сюда. Он еще помнит бедную леди Кэтрин и ее
тошноту. Но я ни в чем не похожа на его первую жену, мама. Я сильна и смогу
подарить милорду крепких сыновей. Но пропустить свадьбу близнецов я не
согласилась бы ни за что на свете!
Леди Розмари нахмурилась.
— Блейз, — произнесла она, — ты — жена Уиндхема, и должна
прежде всего заботиться о своей семье, а не о Морганах. Для тебя мы теперь
стоим на втором месте, а на первом должен быть человек, имя которого носишь
ты и будут носить его дети. Если своей бездумностью ты навредишь ребенку, то
никогда себе этого не простишь. — Однако взглянув на встревоженное лицо
дочери, она поспешила ее успокоить:
— Надеюсь, с тобой ничего такого не случится, — слишком уж ты
похожа на меня. Ты будешь без труда вынашивать детей.
— Когда, по-твоему, должен родиться ребенок?
— Все зависит от того, когда он был зачат, но, судя по всему, ближе к
концу года. Бывали случаи, когда я точно знала, когда мы с твоим отцом
зачали ребенка, но разбираться в этом я начала далеко не сразу. Это чутье,
которое приходит с опытом.
— Ребенок... — тихо прошептала Блейз, и вдруг на глаза у нее
навернулись слезы. — О мама, как я счастлива!
Розмари Морган обняла ее.
— Так и есть, Блейз, ибо иметь возможность являть миру новую жизнь —
величайший из даров. Помни об этом в будущем, когда вздумаешь позволить
своим желаниям пересилить здравый смысл. А теперь давай вернемся к
остальным, иначе нас хватятся и, конечно же, что-нибудь заподозрят, — с
улыбкой добавила она.
Глава 7
Блисс и Блайт Морган вышли замуж в последний день апреля 1522 года. После
долгих недель дождей день с самого утра выдался ясным и солнечным и был
таким до вечера.
Отец Иоанн провел церемонию бракосочетания в маленькой церкви святой Хильды
в Эшби. Гости пешком прошли расстояние от дома до церкви, к которой вела
обсаженная .деревьями аллея. Слуги из Эшби выстроились вдоль нее, . любуясь
двумя невестами и весело приветствуя их, пока они проходили мимо, высоко
подбирая юбки.
Близнецы нарядились в одинаковые платья из тяжелой серебристой парчи, лифы
которых усеивали крохотные жемчужины и густо покрывала вышивка золотой
нитью, такая же вышивка виднелась на рукавах и нижних юбках. Их пышные
белокурые волосы были распущены, а на головки были приколоты венки из белых
роз с золотистыми сердцевинами. Обе невесты несли букетики белых фиалок,
перевязанные золотистыми лентами. Сестры отличались лишь одним: стройную шею
Блисс украшала нить крупных жемчужин с золотым медальоном в виде сердечка,
инкрустированного жемчугом и бриллиантами, а на груди Блайт сверкало
ожерелье из жемчуга и гранатов. Ожерелья были преподнесены девушкам их
женихами.
Свадебная церемония для двух пар проводилась на ступенях церкви — так, чтобы
все могли видеть ее, ибо внутри места могло и не хватить. Затем молодожены
вошли в церковь на время службы и вышли оттуда под приветственные крики
толпы. Лорд Морган торжественно пригласил всех собравшихся на праздник.
Столы были выставлены прямо на лужайке перед домом, а места на помосте под
красным шелковым навесом предназначались для новобрачных и их ближайших
родственников.
Для пиршества в избытке наготовили самых разных яств, и все же к концу дня
более чем внушительные запасы эля в погребах лорда Моргана успели иссякнуть.
Музыканты с барабанами, бубнами и волынками аккомпанировали веселым танцам.
Подали два свадебных пирога. Деревенские девушки осторожно пробовали свою
долю, а ее остаток прятали в карманы. Считалось, что мужчина, которого
девушка увидит во сне, отведав свадебного пирога, станет ее мужем.
Наступил вечер, и на лужайке зажгли факелы, ибо танцоры не подавали ни
малейших признаков усталости. Мало кто выражал желание разойтись по домам,
ибо вечер был светлым, а чуть позже взошла полная луна. Наконец, спустя три
часа после заката, пришло время отвести новобрачных в постель. Новобрачным
отвели детскую, которую прежде занимали близнецы, и единственную комнату для
гостей в доме. Поскольку эти комнаты были рядом, родным не составило труда
подготовить обеих девушек одновременно, хотя это занятие потребовало немалой
суеты и беготни.
Блисс пылала от волнения. Она не могла дождаться своей первой брачной ночи,
хотя в глубине души слегка побаивалась Мать прочла обеим дочерям сдержанную
нотацию о супружеском долге еще несколько недель назад, и потому близнецы
знали, что их ожидает. По-видимому, рассказ Ваноры был совершенно точным, но
только беседа с Блейз окончательно успокоила близнецов.
— Любовь восхитительна! — сказала она им предыдущим вечером.
— Рассказывай! — потребовали близнецы. Они остались наедине с
Блейз, решительно выдворив из комнаты остальных сестер.
— Это невозможно описать, — призналась Блейз.
— Вы должны испытать это сами.
— Неужели тебе совсем нечего нам рассказать? — раздраженно
выпалила Блисс. — Как это бывает в первый раз?
Блейз мечтательно рассмеялась.
— Наша с Эдмундом первая брачная ночь состоялась лишь спустя несколько
недель после свадьбы, — сообщила она.
Блайт от удивления вытаращила глаза.
Но Блисс не удовлетворилась этим ответом.
— Как же ты смогла столько ждать? — спросила она. — Я ничего
не знаю о любви, но Оуэн так целует меня, что по ночам мне трудно заснуть и,
что хуже всего, у меня болит все тело.
— Ты ведь хорошо знакома с Оуэном, как и Блайт — с Николасом. Разве ты
забыла, что я и в глаза не видела Эдмунда до самого дня свадьбы? Как же я
могла желать мужчину, которого даже не знала в лицо? Когда я рассказала ему,
что мне страшно, он все понял, и прежде чем скрепить наш союз, долго
ухаживал за мной. По-моему, я влюбилась в него за его доброту и терпение.
Ты спрашивала, как это бывает в первый раз, Блисс.
Эдмунд разбудил во мне восхитительные ощущения. Не знаю, можно ли объяснить
это словами, но завтра ночью вы все поймете — когда останетесь наедине с
мужьями. Да, совсем забыла: мама говорила вам, что в первый раз вы можете
испытать боль?
— Нет, — ответила за них обеих Блисс.
— Она возникает, когда муж проникает сквозь преграду девственности. Для
меня это был всего лишь минутный укол боли, а потом она исчезла без следа.
Мне кажется, вы должны об этом знать.
Только эта мысль и тревожила Блисс в приближении брачной ночи. Сидя на
постели в невинной белой шелковой ночной рубашке и отделанном лентами и
кружевом чепчике, завязанном под подбородком, она ждала Оуэна Фицхага.
Вокруг нее суетились, хихикали и болтали женщины, сновали у кровати, уходили
к ожидающей в соседней комнате Блайт.
Внезапно послышались веселые крики и громкий мужской смех, и сердце Блисс
забилось сильнее. Дверь спальни распахнулась, и в комнату втолкнули Оуэна
Фицхага в белой ночной рубашке. С поразительным проворством эрл Марвудский
развернулся и захлопнул дверь перед носом своих спутников, задвинув засов.
Еще с минуту в дверь отчаянно колотили, и Блисс уже боялась, что она
сорвется с петель, но дверь, к счастью, выдержала.
— Оуэн! — позвал чей-то голос из-за двери. — Ты даже не выпил
с нами!
— Выпейте без меня, — крикнул в ответ Оуэн Фицхаг. — А мне
предстоит более приятное занятие, и я не собираюсь терять времени!
Из-за двери грянул взрыв смеха, а затем хор пропел
Спокойной ночи, милорд и
миледи
. Притихнув, спутники Оуэна направились к соседней двери, провожать
второго молодожена. Блисс в панике потянула одеяло к груди.
Оуэн Фицхаг повернулся и улыбнулся жене.
— Наконец-то мы остались одни, детка. — Он направился к постели и
одним быстрым движением сорвал с себя рубашку, отбросив ее прочь.
Блисс едва не задохнулась от волнения, но любопытство пересилило и не
позволило ей отвести взгляд. Она и не подозревала, что мужское тело может
выглядеть так... заманчиво. Взгляд ее сапфирово-синих глаз прошелся по его
широким плечам, груди, заросшей короткими густыми волосами. Опустив глаза,
Блисс ошеломленно приоткрыла рот.
Эрл Марвудский усмехнулся, прекрасно сознавая причину ее замешательства.
— Ну, детка, — произнес он, поднимая ее с постели, — ты уже
полюбовалась моими достоинствами, а теперь покажи мне свои. — Он
развязал ленты чепчика и бросил его на пол.
Блисс без боязни развязала ворот ночной рубашки и выбралась из нее.
Нет, я
не боюсь, — повторяла она про себя, — потому что люблю его
.
Взглянув в глаза мужу, она произнесла:
— Милорд, удалось ли мне заслужить ваше одобрение, как вы заслужили
мое?
Оуэн уставился на нее, ошеломленный и очарованный. Красивым оказалось не
только лицо Блисс — она обладала фигурой, которой могла бы позавидовать
любая женщина. Ее кожа была сливочно-белой, ноги — длинными и стройными, а
полные груди — слегка заостренными. Блисс медленно повернулась к нему, и
Оуэн тихо застонал, чувствуя прилив желания.
— Неужто вместе с сердцем вы потеряли и язык, милорд? — насмешливо
осведомилась Блисс.
— О Господи, детка, твою красоту невозможно описать, но боюсь, я не
успею даже поцеловать тебя прежде, чем желание сведет меня с ума! —
Схватив жену в объятия, Оуэн прижался к ее губам в пламенном поцелуе.
Задрожав от неукротимой страсти, Блисс успела подумать еще об одном: она
надеялась, что в этот момент Блайт так же счастлива, как и она сама. Сердце
Блисс переполняла радость, и она была готова поделиться этой радостью со
всем миром — если бы только могла.
...Робкая Блайт, нежная Блайт... Не следует пугать ее
, — думал
Николас Кингсли, когда спутники провожали его к спальне, обмениваясь
скабрезными шуточками и выпивая на ходу за здоровье пары, которой они желали
кучу детишек. Закрыв дверь перед остальными, Кингсли старательно запер ее и
подошел к жене, сидящей на брачном ложе.
— Не надо бояться меня, Блайт... — начал он.
— Я не боюсь, — спокойно отозвалась она.
— Значит, матушка уже все объяснила тебе?
Блайт кивнула.
— И Блейз тоже, Николас.
— Я постараюсь не спешить, дорогая, обещаю тебе, — с жаром выпалил
Николас.
— Как пожелаете, — ответила она.
— Но я хочу доставить тебе удовольствие!
— Надеюсь, вскоре вы этого добьетесь, Николас, — последовал ответ.
Изумленный муж уставился на Блайт.
Она взяла его за руку и мягко заговорила:
— Умоляю, выслушайте меня, милорд. Блейз говорила, что любовь чудесна.
Блисс призналась, что не может дождаться, когда останется с Оуэном вдвоем.
Наша мать дала жизнь девятерым детям и, несмотря на то что ей скоро
исполнится сорок, до сих пор обменивается загадочными улыбками с нашим
отцом, когда думает, что этого никто не замечает. Все это свидетельствует о
том, что мне нечего бояться. И я знаю, что вначале будет больно, но потом...
Блейз говорила, что это неописуемые ощущения. Но если мы не начнем, я этого
никогда не узнаю, верно? Не сочтите мою просьбу за дерзость, милорд, но
прошу вас, поцелуйте меня!
Николас с облегчением вздохнул и, притянув к себе молодую жену, страстно
поцеловал ее, к полному удовлетворению обоих супругов, прежде чем перейти к
другим удовольствиям, которые в равной степени покорили Блайт и очаровали ее
мужа...
Блейз не осталась ночевать в Эшби и какое-то время так и не могла узнать
мнения сестер о супружеской жизни.
В доме Морганов попросту не нашлось места для остальных гостей, и потому эрл
и графиня Лэнгфорд вместе со свитой вооруженных слуг направились домой, в
Риверс-Эдж, по дороге, ярко освещенной луной. Стояла тихая ночь, под лунным
светом мягко переливались окрестные холмы.
— Ты выглядишь усталой, дорогая, — обеспокоенно заметил
эрл. — Мне давно пора помочь твоему отцу пристроить к дому еще одно
крыло. В Эшби не хватает места для всех, даже теперь, когда замуж вышли
только две из твоих сестер. Что же будет, когда мужьями обзаведутся все, а у
твоих родителей появятся внуки?
— Да, и первый внук родится еще до конца, года, милорд, —
подхватила Блейз. — — Что? — эрл ошеломленно повернулся к
жене. — Что ты сказала?
— Я жду ребенка, милорд. Мне хотелось только поговорить с матерью,
чтобы подтвердить свои подозрения, ибо я еще слишком мало знаю о том, как
появляются дети.
— Господи, Блейз, напрасно ты ездишь верхом!
— Почему же, милорд?
— У тебя может случиться выкидыш, дорогая!
Разве ты этого не знала?
— Эдмунд, со мной все хорошо. Наш ребенок выживет.
Я здорова, как мама, и подарю тебе здоровых детей, обещаю! Моя мама ездила
верхом до тех пор, пока живот не вырастал настолько, что мешал ей усидеть в
седле. И как тебе известно, у нее ни разу не было выкидыша.
Эрл покачал головой.
— Я не позволю тебе ездить верхом, — заявил он тоном, которого
Блейз еще ни разу не слышала от супруга. — Как только мы окажемся дома,
я прикажу не подпускать тебя к конюшне.
— Вы считаете, что езда в тряском экипаже полезнее для беременной
женщины? — насмешливо осведомилась она.
— Куда это ты собралась?
— Я хотела бы навестить Блайт и Николаса — ведь они будут жить совсем
неподалеку, по другую сторону реки. А как же твоя сестра? Неужели ты
запретишь мне бывать и в Риверсайде? Доро так одинока после смерти мужа. Ты
хочешь запереть меня дома, пока не родится ребенок?
— Родные могут сами навестить тебя, — упрямо твердил эрл. — А
если тебе вздумается увидеться с Доро, в чем я не вижу вреда, ты сможешь
взять догкарт.
— Догкарт? — воскликнула Блейз, и слуги с усмешками
переглянулись. — Вы считаете меня ребенком, если заставляете ездить в
догкарте?
— Не волнуйся, дорогая, — взмолился муж. — Я только забочусь
о тебе и о нашем ребенке. Блейз, моя бедная Кэтрин потеряла столько детей, а
под конец и сама погибла. И вот я нашел любовь — в то время, как надеялся
обрести всего лишь вторую жену. Я люблю тебя! Да, мне необходим наследник,
но я беспокоюсь и за тебя!
— Эдмунд, вынашивать детей — обычное и естественное занятие женщины. Я
не из тех хрупких созданий, которых следует держать под стеклом, обложенными
ватой. А леди Кэтрин... ей нездоровилось, только когда она ждала детей?
— Нет, Кэтрин всегда была слабенькой, — признался эрл.
— А я сильна и здорова, милорд, и беременность мне не повредит.
— Но я боюсь за ребенка, Блейз!
— Пожалуйста, не волнуйтесь, милорд, и не доставляйте мне огорчения
только потому, что я беременна.
— Никакой езды верхом, слышишь, Блейз?! Это слишком опасно, дорогая, и
если ты хочешь, чтобы я был счастлив, ты выполнишь мою просьбу. Невыносимо
думать, что я могу лишиться тебя или ребенка.
— По крайней мере позвольте мне ездить в экипаже, запряженном
пони, — умоляла Блейз. — Догкарт движется слишком медленно. Чтобы
добраться до Риверсайда, мне понадобится целый день.
Он усмехнулся.
— Я подумаю об этом, — заключил он, вызвав у Блейз надежду на то,
что сделка состоится.
Она ласково улыбнулась.
— Так будет лучше, — кивнула она, подумав про себя, что, если муж
собрался держать ее взаперти, он просчитался. Но об этом Эдмунду предстояло
узнать позднее, ибо сейчас Блейз не хотелось вступать в спор.
Уай, который еще вчера представлял собой бурный поток, сегодня превратился в
гладкую серебристую ленту, мирно скользящую среди подернутых первой весенней
зеленью холмов. Перевозчик Румфорд с легкостью доставил кавалькаду на другой
берег. Прижавшись к мужу, Блейз сидела в лодке, думая, что еще никогда в ее
жизни не случалось такой чудесной ночи. Добравшись до Риверс-Эджа, она
обнаружила, что Геарта ждет ее, и вскоре смогла насладиться роскошью горячей
ванны, источающей ее любимый аромат свежих фиалок.
— Геарта, где мыло?
— Все эти пустоголовые вертушки, — запричитала Геарта, —
Напрасно я отпустила их спать, не убедившись, что они ничего не забыли.
Похоже, я старею, миледи. Не тревожьтесь, сейчас я принесу мыло — не пройдет
и минуты.
Блейз закрыла глаза, блаженствуя в горячей воде. Ей совсем не составило
труда расслабиться в теплой ароматной ванне. Она слышала, как дверь вновь
открылась, и заметила:
— Как ты быстро вернулась, Геарта, ты проворнее иной молоденькой
девушки. Давай мыло, — не открывая глаз, она протянула руку и
вздрогнула, когда к ее ладони прикоснулись в поцелуе чьи-то губы.
Эдмунд рассмеялся и, не говоря ни слова, забрался в ванну вместе с женой,
подавая ей кусок мыла.
— Я отправил Геарту спать, дорогая. Она уже немолода, и я вижу, как она
устает. И кроме того, я уже доказал, что могу стать неплохой горничной для
жены, верно?
— Но вы никогда не мыли меня, — задумчиво проговорила Блейз.
— И ты никогда не мыла меня.
— Да, вы правы. Позволите попробовать сейчас, сэр?
Он прищурился.
— Ты считаешь, что сумеешь угодить мне?
— Если нет, тогда вы назначите какой угодно штраф, и я с радостью
заплачу его, — ответила Блейз.
— А если я останусь доволен?
— Тогда штраф придется платить вам, сэр, — окунув ароматный
кирпичик мыла в воду, она продолжала:
— Повернитесь, сэр, — и когда Эдмунд с трудом развернулся в тесной
ванне, выплескивая воду на пол, начала намыливать ему спину размашистыми
движениями.
Закрыв глаза, Эдмунд отдался невыразимым ощущениям. Пальцы Блейз растирали
мускулы на его плечах, и Эдмунд вдруг почувствовал себя старым полосатым
котом, который мурлычет и выгибает спину, стоит кому-то погладить его. Он и
вправду чуть не замурлыкал под проворными руками жены.
— Почему мы не делали этого раньше, мадам? — спросил он.
Блейз усмехнулась.
— Такое нам просто не приходило в голову, — ответила она, опустила
руки под воду и принялась растирать его ягодицы.
Эдмунд застонал — но не от боли, а от наслаждения.
— Колдунья, — пробормотал он, — твои ласки когда-нибудь убьют
меня.
— Повернитесь, милорд, и постарайтесь на этот раз не расплескать
воду, — деловито откликнулась Блейз.
Когда он подчинился приказу, она принялась намыливать ему грудь. Гибкие
пальцы Блейз осторожно обводили его темные соски, вызывая у Эдмунда дрожь
удовольствия. Ее руки вновь скрылись под водой, лаская его живот и
вздыбленное копье. Лицо Блейз при этом осталось невозмутимым, хотя Эдмунд
заметил, что уголки, ее губ подрагивают от сдержанной усмешки.
— Садитесь, милорд, и протяните мне ногу, — велела она. Тщательно,
с самым серьезным видом она принялась намыливать ему ступню, раздвигая
пальцы, а затем смывая с них мыло. Второй ноге она уделила неменьшее
внимание, и закончив, заявила:
— Теперь, когда вы вымыты, наступает моя очередь, — с легкой
улыбкой она протянула мужу мыло.
Он жестом велел ей повернуться и начал со спины — как поступила и сама
Блейз. Когда он перешел к ягодицам, Блейз соблазнительно задвигалась под его
руками. Он подхватил ее округлую влажную грудь и осторожно сжал ее в ладони.
Большой палец ласково прошелся по затвердевшему соску, и Блейз снова
вздрогнула, отчего мужское достоинство эрла вздыбилось еще сильнее.
— Сиди смирно! — прорычал Эдмунд ей в ухо, прикусив его зубами, а
затем усмиряя боль поцелуем.
— Я ничего не могу поделать, — шепотом призналась она.
— Скверная девчонка, — усмехнулся он и встал, помогая Блейз
подняться. Повернув ее лицом к себе, Эдмунд крепко обнял ее, сжимая
скользкое от воды тело и находя губами ее рот. Он целовал ее не спеша,
надолго приникая к губам.
Теплая вода после долгой поездки помогла Блейз расслабиться, и она обмякла,
прижавшись к мужу. Она ощущала его твердое копье и приоткрывала губы,
касаясь его языка. От поцелуев ее голова закружилась, как от крепкого вина.
Подхватив на руки, эрл отнес ее в постель и упал рядом, не обращая внимания
на то, что их тела покрыты каплями воды. Он нежно ласкал ее, обводя ладонью
округлость бедра.
— Я так хочу тебя, Блейз, — прошептал он ей на ухо, — но
боюсь повредить ребенку.
Блейз с трудом разомкнула отяжелевшие от страха веки.
— Мама говорит, что... до конца июня еще можно, — подняв руки, она
притянула к себе его голову и вздохнула, когда Эдмунд вобрал в рот ее сосок.
Это прикосновение сво
...Закладка в соц.сетях
