Жанр: Любовные романы
Адора
... — Что ты! Никогда! Могу поклясться тебе в этом! — воскликнул он.
— А тебе правда понравился мальчик? По-моему, из него вырастет сильный
мужчина.
— Конечно! Он станет самым сильным султаном в истории Турции. Я уже
придумал ему имя. Надеюсь, оно понравится тебе. В честь нашего великого
полководца мы назовем его Баязет.
— Это тот самый полководец, что впервые разбил византийскую армию?
— Да.
Феодора улыбнулась:
— Бог видит, Мурад, как ты ненавидишь всю мою родню, но я все равно
согласна. Давай назовем его Баязетом. Представляю себе, как будет хохотать
Иоанн.
— Какой Иоанн? — удивился Мурад.
— Император Иоанн.
— А ты думаешь, он поймет намек?
— Конечно. И не только он. Раньше бы я воспротивилась этому имени, но
сейчас я понимаю, что моя судьба , связана уже не с Византией, в которой я
родилась, а с Турцией, где я надеюсь прожить всю свою оставшуюся жизнь.
Она замолчала, и лицо ее приняло мечтательное выражение.
Внезапно она опять заговорила каким-то возвышенным, одухотворенным голосом:
— Я хочу, чтобы и ты, и я, и наш сын создали могучую империю, которая
бы затмила своим величием все империи прошлого и настоящего.
На губах у Мурада заиграла горделивая улыбка.
— Голубка моя, ты мудреешь не по дням, а по часам! — воскликнул
он.
— Я люблю тебя, Мурад, — проговорила она, целуя его.
— Я тебя тоже!
Он пробыл у нее до самого вечера. Когда он ушел, к Феодоре пришла Ирина и
принесла ей теплого молока. Старая служанка строгим голосом выговорила ей,
что после сегодняшнего дня она должна быстро уснуть, чтобы восстановить
потерянные силы. Ирина погасила все светильники, кроме двух ночников около
постели принцессы, и ушла.
Несмотря на назидание этой мудрой женщины, Феодора еще долго не могла
уснуть. Ей вдруг почему-то стало очень одиноко в этой пустой и огромной
комнате. Она смотрела на своего спящего малыша и тихонько плакала. Ей
вспоминался Александр и его златокудрые дети.
Почему все это так быстро
кончилось?
— не понимала она. Почему эти воспоминания пришли к ней именно
сейчас, в миг счастья — когда она родила сына любимому человеку? Прошло
столько времени, но в эту ночь она могла вспомнить каждую черточку на лице
Александра, каждую секунду, проведенную с ним. Она очень любила Мурада, но,
по всей вероятности, то короткое время, которое она прожила со своим вторым
мужем в Месимбрии, так и останется для нее неким эталоном счастья. Счастья,
какого только и может желать женщина.
Она уснула глубокой ночью, протянув руку к кроватке с Баязетом.
Глава 19
Император Иоанн звонко рассмеялся, когда узнал, какое имя дали только что
родившемуся племяннику. Он отдавал должное юмору свояченицы и ее мужа.
Императрица Елена отнюдь не разделяла его шутливого настроения.
— Она издевается над нами, а тебе весело! — гневно выговорила она
мужу.
— А я не знаю, почему ей не хотеть свести нас в могилу своими
издевками, — ответил он, продолжая хохотать.
— Не знаешь! Она родилась здесь! Она дочь одного из знатнейших
византийских аристократов. Она — моя сестра! Она была женой князя
Месимбрийского, нашего вассала!
Внезапно Иоанн перестал смеяться. Его лицо стало почти страшным. Холодная
усмешка в нем сочеталась с жестокостью.
— Которого ты отравила! А ее, свою кровную и родную сестру, ты продала
в рабство! Елена побледнела.
— Что ты болтаешь! Это не правда. Иоанн Палеолог рассмеялся:
— Бедный Юлиан Цимисхий прибежал ко мне и рассказал, что сделал для
тебя яд. Он, бедняга, перепугался, что ты хочешь отравить меня.
Глаза Елены широко открылись.
— Почему ты никогда не говорил мне об этом? — пролепетала
она. — Я не верю тебе! Ты бы обязательно наказал меня, если бы знал.
— Я бы с удовольствием рассказал Феодоре, как ты убила Александра, да
не могу: вместе с тобой она свалит с престола и меня, а в мои планы это не
входит. Однако я вижу, что ты не успокоилась после того, как отняла у сестры
мужчину, которого та любила! Придется все-таки тебя наказать, но я это
сделаю по-своему. Знаешь как? Я повешу тебя своими собственными руками. Это
доставит мне огромное удовольствие.
Иоанн подскочил к жене и со смехом одним резким движением сорвал с нее
шелковый халат. Елена стояла перед ним совершенно голая.
— А может, тебя отослать к твоей сестре в таком виде? — продолжая
дурачиться, предложил император. — Она потешится, да не одна, а вместе
с мужем.
— Султан Мурад ей не муж! — прошипела Елена.
— Он официально объявил ее сына своим наследником! А это значит, что
она — самая настоящая его жена. Когда ты остановишься, Елена? Ты пыталась
убить ее при помощи фокийских пиратов, после чего я должен был заплатить
огромные деньги, чтобы замять скандал из-за этого твоего
гениального
плана. А ведь я мог тогда и отказаться платить, просто выдал бы тебя султану
Орхану, и дело с концом. Потом ты убила ее мужа и продала ее в рабство, и
сейчас ты снова чем-то недовольна? Если да, то ты жестокосердней
Навуходоносора. Я приказываю тебе остановиться, а то я и вправду повешу
тебя!
— Ты не понимаешь, Иоанн! И Феодора, и ее дети представляют для нашей
империи огромную опасность!
— Какую опасность? О чем ты твердишь? Наша империя прогнила вся, от
основания до самой вершины! Я думаю, наши дети еще будут императорами, но
вот уже наши внуки... И дело здесь вовсе не в Феодоре или ее детях. Дело в
нас самих. Османская империя скоро полностью поглотит Византию, и о нашей
стране останется только память. Византия — это порождение Римской империи, и
она давно уже должна была превратиться в груды развалин, как то случилось с
Древним Римом. Подумай только, что это за империя, если в ней к власти
приходит такая женщина, как ты?! Ты же за годы нашего супружества сменила
сотни любовников. Это, честно говоря, меня мало беспокоит, но тебя же
волнуют только две вещи — это любовники и ненависть к сестре. Все! А ведь ты
— императрица, и тебя должны заботить в первую очередь дела страны, империи,
тебе же на них наплевать! Даже сейчас тобой движет лишь неприкрытая
ненависть к сестре!
— Она же безнравственная женщина! — воскликнула Елена. — Не
успели отпеть Орхана, как она вторично вышла замуж. Едва похоронили ее
второго мужа, как...
— Второго ее мужа, которого убила ты, такая высоконравственная
женщина, — прервал ее Иоанн и расхохотался. — Кто бы рассуждал о
нравственности, только не ты, которая каждую ночь забавляется с новым
мужчиной. Мне же известно все о твоих похождениях, о всех твоих любовниках!
Я знаю, что специально для своих постельных утех ты покупаешь маленьких
мальчиков и девочек, и отнюдь не все они выживают после ваших диких игр в
честь Приапа.
Императрица побледнела еще сильнее, она не подозревала, что ее муж столь
подробно осведомлен о ее жизни.
— Но почему ты никогда ничего не говорил мне об этом? — шепотом
пролепетала она.
Иоанн опять рассмеялся:
— Я тебе уже сказал, что мне это глубоко безразлично. Ты меня
удовлетворяешь: ты красива, ты глупа, ты не устраиваешь мне сцен ревности,
когда узнаешь о моих очередных любовных проделках, — в общем, ты
подходишь мне. Я, как и мой отец, хочу прожить жизнь, получив как можно
больше удовольствий, и я не хочу мешать другим получать удовольствия от
жизни. Но запомни — твое поведение с Феодорой мне не нравится, и я
предупреждаю тебя: еще один подобный выпад против нее — и я расстанусь с
тобой под предлогом супружеской неверности. Надеюсь, тебе ведомо, как
разводятся у нас в Византии? Если не знаешь, то я объясню. Императрицы, с
которыми все вроде бы благополучно, вдруг скоропостижно умирают! Ты поняла
меня, Елена?!
Она стояла окаменев, как мраморная статуя. В минуты, когда ее муж, всегда
немного циничный, насмешливый и ко всему равнодушный, вдруг показывал свои
императорские когти, она терялась.
— Я сделаю это, Елена! Так что прекрати свою войну с Феодорой. Она
прекрасная, добрая женщина. Клянусь, что, будь она моей женой, я бы даже не
стал изменять ей!
Елена была полностью раздавлена. Внезапно ей вспомнился давний детский
разговор с сестрой, когда та сказала, что если она станет женой султана, то
его войска займут Константинополь и Елена перестанет быть императрицей. Ей
показалось, что пророчество маленькой девочки сбывается. Войска турецкого
султана захватывали все новые и новые византийские земли. Иоанн пытался было
просить помощи у европейских монархов, у Ватикана, но папа римский сухо
ответил, что мусульмане в Европе — это, конечно, очень плохо, но он не
видит, чем они хуже православных: и те, и другие — еретики.
Через год после того, как Феодора родила Баязета, к великой радости Мурада,
у них появились два близнеца. Одного они назвали Осман, другого Орхан.
Призрак Александра отпустил Адору, и она в отличие от своей сестры была
очень счастлива в те годы.
Императрица Елена с едва скрываемой радостью смотрела на женщину, стоящую
перед ней. Та была небольшого роста, с пышной высокой грудью и широкими
бедрами. Одета с изяществом, хотя и без претензий на роскошь. Кожа ее не
уступала своей белизной лучшему греческому мрамору, и это еще более
подчеркивалось ее абсолютно черными глазами.
Женщину звали Мара, она была дочерью греческого священника. Это была мать
первого сына султана Мурада. Несмотря на то что выросла она в религиозной
семье, ее житейские принципы не отличались высокой моралью — она была
проституткой и по натуре, и по профессии. Мурад никогда не любил ее, да и
она его тоже, но когда у нее родился сын, она воспользовалась случаем и
громко всем объявила, что это ребенок султана. Мара оставила сына у отца, а
сама отправилась в Галиополь, где безбедно жила, преспокойно занимаясь своим
ремеслом, удовлетворяя жадных до женщин и любви солдат турецкой армии.
Мальчик же — кстати, его звали Кантуз — жил у своего деда, который хоть и не
принимал образ жизни дочери, но к внуку привязался сильно.
Когда Каотузу исполнилось двенадцать лет, мать неожиданно забрала его к
себе. До этого он видел ее всего три раза в жизни (последний раз, когда ему
было лет восемь), однако это не помешало ему с радостью согласиться на
предложение матери и уехать от своего деда. Кантуз рвался к красивой,
богатой жизни, а разве мог сельский священник удовлетворить его растущие
запросы? Мать же его к тому времени разбогатела, да и по некоторым ее
намекам он понял, что она знакома с высшей знатью империи.
Мара оправдала ожидания сына. Она привезла его в Константинополь и
представила самой императрице Елене. Вскоре Кантуз сильно сдружился с сыном
Елены — принцем Андроником. На тринадцатилетие Кантуза Андроник взял его с
собой в дом терпимости. В тот же день внук сельского священника стал
мужчиной, а вскоре два друга стали завсегдатаями всех публичных домов
города.
Сейчас Кантуз стоял рядом со своей матерью перед императрицей. Кантуз уже
давно считал императрицу Елену самой красивой женщиной в мире Его потрясли
ее большие возбужденные соски, которые легко просматривались под
одеждой, — почему-то прежде всего он обратил внимание именно на них.
Видно было, что Кантуз панически боялся императора Иоанна, но, с другой
стороны, Елена могла надежно спрятать в этой части дворца эту дурочку и ее
сына, а утром выпустить их.
Кантуз смущенно молчал. Елена отогнала все эти мысли и спросила его:
— Ты знаешь, чей ты сын?
— Да, госпожа.
— Ты когда-нибудь видел своего отца?
— Нет!
— Я думаю, вам обоим известно, что сейчас он находится в Андрианополе.
Я хочу, чтобы вы поехали туда и встретились с султаном.
— Госпожа, вы думаете, он примет нас? — недоверчиво спросила Мара.
— О, конечно! В этом не приходится даже сомневаться. Весь мир знает,
что Мурад очень благороден, разве он сможет плохо принять своего сына и его
мать?
— Но зачем нам ехать туда?
Боже! Как же глупа эта дура!
— подумала Елена.
— Ради будущего твоего сына, глупышка! — ответила она. — Ты
только подумай, Мурад — воин, он может быть убит. Кто тогда будет ему
наследовать?
— Но у него есть другие сыновья, кроме моего Кантуза. Он наверняка
выберет своим наследником кого-нибудь из них, — ответила ничего не
понимающая Мара.
— А если его убьют внезапно и он не успеет назначить своего наследника?
— Тогда его будут выбирать.
— Правильно! Ну, вот и подумай сама, кого выберут султаном турецкие
вельможи — кого-то из совсем еще маленьких детей Мурада от Феодоры или
твоего сына, который уже превратился в настоящего мужчину?
Глаза Мары засветились.
— Вы думаете, что Кантуз сможет занять турецкий трон?!
— Ну наконец-то до тебя дошло! Елена поднялась, но, прежде чем выйти из
комнаты, отозвала Мару и прошептала ей на ухо:
— Помни, девочка, что ты мне обязана своим положением, и не пытайся
меня обмануть. В Андрианополе ты будешь жить, повинуясь только моим
приказам!
Сказав это, она ушла.
Кантуз был вне себя от радости.
— Мама, я могу стать правителем целого государства! Мне тогда никто не
будет нужен, даже императрица!
— Осторожнее, Кантуз! Я бы на твоем месте не обольщалась — вряд ли
султан примет нас. А если случится, то нам некуда будет вернуться, кроме как
в Константинополь.
Мурад встретил сына довольно спокойно. Он не очень-то верил Маре и считал,
что это не его ребенок, и, по-видимому, был прав. Однако он официально
назвал Кантуза принцем, хотя явно предпочитал ему своих сыновей от Феодоры.
Адора, узнав о появлении в Андрианополе Мары и Кантуза, сразу поняла, кто
надоумил их приехать сюда. Она еще больше возненавидела сестру, но сначала
не питала никакого недоброжелательства к первому сыну Мурада. Когда же она
узнала его поближе, то даже отказалась верить, что у ее любимого мог
родиться такой выродок. Она тоже стала считать, что Мара лишь выдает Кантуза
за сына Мурада, чтобы обеспечить свою жизнь.
Сам Кантуз порывался вернуться в Константинополь к своему другу принцу
Андронику. Однако Мара строго-настрого запретила ему даже думать об этом.
— Султан обеспечит нас, — говорила она ему. — Здесь к тебе
относятся как к настоящему принцу, а в Константинополе ты опять станешь
лакеем этой сучки Елены.
Кантуз морщился от того, что его идеал называют
сучкой
, но молчал: он
понимал, что мать права, при удачном стечении обстоятельств он мог стать
здесь даже султаном; там же он был всего-навсего простым смертным.
Когда старый царь Болгарии скончался, три его сына поделили страну между
собой. Северную часть взял себе принц Лазарь, южную — принц Вукашин, а
среднюю часть — принц Иван, который был старшим и, по идее, должен был
главенствовать над своими братьями.
Все эти события были на руку султану Мураду, который пытался расширить свои
владения в Европе. Ближайшей к Турции была южная часть Болгарии, на нее-то и
направил свой удар Мурад. Принц Вукашин оказался плохим полководцем и скоро
признал свое полное поражение. Южная часть Болгарии присоединилась ко все
время расширяющейся Османской империи. Царь Иван понял, что против
громадного турецкого войска одной Болгарии не выстоять. И он решил изменить
вероисповедание, стать католиком, чтобы заручиться поддержкой европейских
государств. Однако это принесло ему мало пользы — небольшие отряды
крестоносцев да помощь Венгерского королевства, которое само опасалось
нашествия турок. Мурад без труда разбил эти наспех собранные войска, и
Болгарское царство было вынуждено признать себя вассалом турецкого султана.
Дочь царя, Тамара, отправилась в султанский гарем.
Адора была очень обеспокоена появлением в гареме этой девушки, ведь это была
не просто обыкновенная глупая самочка из тех, что так искусно выбирал Мураду
Али Яхиа. Это была образованная и красивая женщина, как и сама Адора, тоже
царского рода. Было и дополнительное обстоятельство, которое огорчало
ее, — Тамаре едва исполнилось пятнадцать лет, а Феодоре уже было
двадцать девять. Ее соперница была ровесницей Халилу, первому сыну Феодоры.
Теперь Мурад часто заставал Феодору в слезах. В конечном итоге он сообразил,
что является причиной расстройства его любимой женщины.
— Голубка моя, — утешал он ее, — я не понимаю, чего ты
боишься? Это же простое политическое соглашение с царем Иваном. В знак
примирения он предложил мне взять в свой гарем его дочь. Не мог же я
отказаться!
— А почему бы тебе не отказаться? Разве в твоем гареме мало женщин?!
Мурад смеялся над подобными
капризами
Феодоры.
— Она — царская дочь, Адора, — объяснял он ей, но та не
успокаивалась:
— И она — красавица?
— Да, она красива. Но клянусь тебе, она совершенно не в моем вкусе, я
никогда не полюблю ее. Я могу любить только тебя, Адора! Мои обязанности по
отношению к этой девушке ограничиваются только тем, что она должна зачать от
меня ребенка. Это все! Если это произойдет, то Иван должен будет выплатить
мне довольно значительную сумму денег, что сейчас было бы весьма кстати:
наша казна почти пуста.
Феодора ни словом, ни жестом не пыталась прервать Мурада.
Он продолжал:
— Я очень надеюсь и на твою помощь, голубка моя. Я прошу тебя,
подружись с Тамарой. Я понимаю, что ты не нуждаешься в ее дружбе, но я
уверен, что царь Иван послал ее кроме всего прочего шпионить за мной, и мне
надо, чтобы она находилась здесь под надежным присмотром.
Увидев по лицу Феодоры, что ее не удовлетворили его объяснения, Мурад
сказал:
— Адора, любовь моя, я клянусь тебе, что появление в моем доме Тамары
никак не повлияет на твое положение. Ты здесь — хозяйка, а твой сын —
наследник!
Феодора бросилась к нему на шею.
— Вот теперь я тебе верю, мой любимый господин!
Однако Мурад не был искренен с Феодорой. Он слукавил, сказав, что Тамара не
в его вкусе. С первой же их встречи эта девушка произвела на Мурада огромное
впечатление. Ложью было и то, что царь Иван предложил ему Тамару. Наоборот,
это он предложил царю Ивану скрепить их соглашение родственными узами, на
что болгарский царь охотно согласился.
Тамара заслуживала восхищения. Она обладала всеми достоинствами, которые
делают женщину красивой. Прекрасное овальное лицо с правильными чертами
имело чаще всего немного насмешливое выражение. Кожа была нежна и чиста, как
кожа младенца. Тело ее уже полностью сформировалось, и в нем не нашел бы ни
одного изъяна даже самый строгий ценитель.
Феодора встретила Тамару довольно благожелательно. Она первая подошла к ней
и представилась:
— Добро пожаловать в гарем султана Мурада, Тамара Болгарская. Я —
Феодора Византийская, глава гарема.
— Я думала, что султан встретит меня сам? — удивилась Тамара.
Феодора улыбнулась такой наивности.
— Он бы, конечно, сделал это, будь он христианским принцем или будь ты
его женой. Однако он не христианин, а ты не его жена, так что он не обязан
тебя встречать. Пойдем со мной, я покажу тебе твои покои.
Феодора взяла Тамару за руку, но девочка быстро выдернула ее.
— Где султан Мурад? — спросила она. — Когда я увижу его? Я не
верю в то, что вы рассказываете мне!
Феодора выслушала Тамару с понимающей улыбкой. Она опять взяла девочку за
руку и сказала ей мягким голосом:
— Я думаю, через некоторое время ты все поймешь. А пока я могу лишь
сказать тебе, что ты не жена султана и никогда не будешь ею. Ты — одна из
многих наложниц султана. Если он начнет встречать всех прибывающих к нему
наложниц, то ему придется заниматься только этим, а как ты должна понимать,
у него достаточно и других, более важных дел. Мое положение при султане
выше, чем положение простой наложницы, так как я родила ему трех сыновей —
Баязета, Османа и Орхана. Возможно, ты тоже скоро родишь ему сына, так что
не расстраивайся, в твоем положении нет ничего унизительного — мы не в
христианской стране. Я очень надеюсь, что мы сможем с тобой подружиться. Но
смотри, не допусти ошибки, когда будешь разговаривать с султаном, — он
здесь единоличный повелитель, и горе тому, кто его разгневает. Встретишься
же ты с ним лишь тогда, когда он захочет этого сам, не раньше. Ты можешь,
конечно, не верить мне, но Мурад приказал мне позаботиться о тебе, и еще он
сказал, чтобы сегодня ночью ты отдыхала и его не ждала.
Лицо девочки выражало полную растерянность и даже испуг.
Феодора усмехнулась.
— Вот уж не думала, — сказала она, — что ты будешь так
стремиться попасть в постель к султану.
Впервые за время всего разговора Тамара улыбнулась:
— Я не стремлюсь к нему в постель. Просто меня воспитывали в других
условиях. А здесь всегда так? Феодора рассмеялась:
— Лучше скажи мне, что тебе рассказывали о гареме, где тебе придется
жить.
— Совершенно ужасные вещи...
— Понятно, — прервала ее Феодора. — Всякие там оргии,
извращения и прочее, да?
— Да.
— Ну, так это все не правда. Наш господин, конечно, не святой, но в то
же время у него есть свои устойчивые принципы. Можешь не бояться, здесь
ничего плохого с тобой не случится. Единственное, тебе придется привыкать к
здешним порядкам, но это происходит довольно быстро, по себе знаю.
— Так ты не мусульманка? — удивилась девочка.
— Я не мусульманка, — подтвердила Феодора. — Я воспитана, как
и ты, в традициях православной веры. Кстати, здесь есть христианские церкви.
Я каждый вечер посещаю одну из них. Если хочешь, будем ходить на службы
вместе. Можем пойти прямо сейчас. Сегодня службу ведет отец Лука. Пока мы
будем там, слуги приготовят тебе ужин, ванну и кровать.
Тамара согласилась, и они пошли.
Приезд принцессы Тамары всполошил весь гарем Мурада. Женщины гадали, можно
ли считать приезд Тамары закатом принцессы Феодоры. Мнения разделились: одни
считали — да, другие — нет.
Сама же Адора, хоть Тамара и очень нравилась ей, тоже задавалась этим
вопросом. Она знала, что Мурад должен будет проводить все ночи с Гамарой,
пока не станет ясно, что она беременна, и ее беспокоило, захочет ли он после
этого вернуться к ней.
На следующую ночь к Тамаре пришел султан Мурад.
— Здравствуй, моя маленькая, — сказал он. — Надеюсь, ты уже
отдохнула после дороги?
— Да, мой господин.
— Адора позаботилась о тебе?
— Адора? Кто это?
— Феодора, я всегда называю ее Адора.
— Да, конечно. Я ей очень благодарна. Мурад подошел к кровати Тамары и
откинул одеяло.
Девушка почувствовала себя очень неуютно. Мурад снял с нее рубашку и
разделся.
— Не бойся меня, — сказал он нежно и обнял Тамару. —
Расслабься, я буду стараться, чтобы ты навсегда запомнила сегодняшнюю ночь!
— Я не боюсь, я знаю, зачем вы пришли сюда. Мурад усмехнулся:
— Ну и зачем же я пришел?
— Чтобы сделать меня женщиной и чтобы я родила от вас ребенка, —
простодушно ответила Тамара.
— Может быть, ты еще и знаешь, как это делается? — с улыбкой
спросил Мурад. Он привык, что женщины, приезжающие из христианских стран,
всегда обладают самыми скудными познаниями на этот счет.
— Нет, — ответила Тамара.
— Ты когда-нибудь видела, как этим занимаются животные?
— Никогда.
Мурад тяжело вздохнул.
— Но об этом мне рассказывала сестра, — сказала Тамара. — Она
говорила, что, когда мужчина и женщина хотят сделать ребенка, они ложатся в
кровать и там занимаются любовью, но как, она мне не говорила.
Мурад снова вздохнул.
— Тебе страшно видеть меня обнаженным? — спросил он.
— Нет, мой господин.
Он взял руку девочки и положил ее на свой фаллос.
— Погладь его. Это мужской член. Сейчас он мягкий, но после твоих ласк
он станет твердым и большим. Видишь, уже! Именно из него исторгнется в твое
тело мое семя, которое оплодотворит тебя.
...Закладка в соц.сетях
