Жанр: Любовные романы
Темный ангел
... Ангел смог
подсказать ей, что отвечать.
— Харман — моя родня. Я — Эш Редферн. Ты ведь даже не знаешь, что это
значит, так? Если бы ты была Харман, то знала бы. Между нашими семьями есть
родственные связи.
Ты Харман. И ты колдунья! — звенел в ушах голос
Ангела. —
Скажи ему! Скажи ему! Пепельный блондин продолжал:
— Они бы сожрали тебя живьем, если бы узнали это наверняка. Они не
настолько... терпимы к людям, как я. И вот тебе мой совет: залезай в машину,
уезжай и никогда больше не возвращайся сюда. И никому никогда не говори об
этом месте.
Ты потерянная колдунья! Ты не человек. Скажи ему!
— А почему ты стал таким терпимым к людям? — Джиллиан
рассматривала его. Глаза... наверное, изначально были янтарного цвета, как у
Штеффи, но теперь стали изумрудно-зелеными.
Он как-то странно посмотрел на нее. Потом улыбнулся. Это была ленивая
улыбка, внутри которой затаилась душераздирающая боль.
— Прошлым летом я встретил девушку, — сказал он тихо. Видимо, это,
по его мнению, должно было объяснить Джиллиан все.
Затем он кивнул на ее машину.
— Уезжай отсюда и никогда не возвращайся. Я просто проходил мимо. В
следующий раз меня может и не оказаться рядом, чтобы спасти тебя.
Не садись в машину! Не уезжай! Скажи
ему, что ты
колдунья, что ты принадлежишь к
Полуночному Кругу. Не уезжай! Впервые Джиллиан решительно не послушалась приказаний Ангела. Она открыла
машину трясущимися руками, прыгнула на сиденье и в последний раз оглянулась
на парня. Эш — надо же!
— Спасибо, Эш!
— Пока! — Он помахал рукой вслед отъезжающей машине.
Немедленно вернись обратно! Ты принадлежишь их миру. Ты одна из
них. Они не могут отпустить тебя. Развернись и возвращайся! — Ангел, прекрати! — сказала она громко. — Я
не
могу. Ты что, не видишь? Я не могу. Они ужасны. Они — порождение
дьявола. Теперь, когда она осталась одна, началась реакция. Она вдруг разревелась,
сотрясаясь всем телом. Безудержные рыдания душили ее.
— Нет, они не порождение дьявола! — возразил Ангел, светясь на
заднем сиденье, и в его голосе прозвучало непривычное волнение. — Они
могущественные...
— Нет, они
дьявольские. Они охотились на меня. Я
видела их глаза! — Джиллиан впала в истерику. — Зачем ты
привел меня туда? Ты ведь даже не позволил мне
поговорить с Мелусин! Мелусин не такая, как
эти.
Она вся дрожала. Машину занесло, и она едва смогла выровнять ее. В одно
мгновение все вокруг стало чужим и страшным, она ехала по бесконечной,
пустынной дороге, и была ночь, и за ней на сиденье сидело бесплотное
существо.
Она больше не знала, кто он на самом деле. Она лишь понимала, что никакой он
не ангел. Логическая альтернатива сразу возникла в голове. Она была одна
невесть где рядом с
демоном...
— Джиллиан, прекрати!
— Кто ты? Кто ты в действительности? Кто ты?!
— Что ты имеешь в виду? Ты знаешь, кто я.
— Нет, я не знаю! — закричала она. — Я ничего о тебе не знаю!
Зачем ты привел меня туда? Почему ты хотел, чтобы они растерзали меня?
Почему?
— Джиллиан, останови машину. Останови маиши-ну!
Он говорил таким командным, не терпящим возражений, приказным тоном, что она
послушалась и остановилась. Она не могла удержать рыданий, отпустила руль и
ничего не видела из-за слез. Когда машина остановилась, она почувствовала,
что теряет сознание.
— Посмотри на меня. Вытри лицо и посмотри на меня.
Через минуту она кое-как справилась с истерикой и взглянула на Ангела. Он
весь сиял и светился. Свет исходил из каждой клеточки его тела: от золотых
нитей волос, от классически прекрасного лица, от совершенных линий фигуры.
Теперь и он успокоился. Лицо приобрело возвышенное выражение, безмятежность
которого нарушало лишь искреннее беспокойство за нее.
— Мне очень жаль, — сказал он, — что все это так тебя
испугало. Новые впечатления иногда отталкивают только потому, что они
непривычные. Но мы не будем говорить сейчас об этом, — поспешно добавил
он, так как Джиллиан всхлипнула. — Важно только одно — что я не хотел
причинить тебе зла.
И его глаза засияли еще сильнее — чистым синим пламенем.
Джиллиан вздохнула:
— Ноты...
— Я
никогда не смогу причинить тебе зла, Джиллиан.
Потому что у нас с тобой одна, общая душа.
Он произнес эти слова так, будто сделал величайшее открытие. И хотя Джиллиан
представления не имела, что все это значит, она почувствовала странное
волнение и почти нежность.
— Что это значит?
— Такое иногда случается с людьми, которые входят в Царство Ночи.
Каждому дана только одна большая любовь. И когда ты встречаешь эту любовь,
ты ее узнаешь. Мы принадлежим друг другу, и ничто не может нас разлучить.
Он говорил правду. Каждое слово отдавалось эхом в сердце Джиллиан, словно
пробуждая древнюю память предков. Он говорил о том, что знали их праотцы.
Ее слезы высохли. Она больше не плакала. Но очень устала и измучилась.
— Но если это так... — Она не смела договорить.
— Сейчас не надо ни о чем волноваться, — утешал ее Ангел. —
Мы обо всем поговорим позже. Я все тебе объясню. Я просто хотел, чтобы ты
знала, что я никогда не причиню тебе зла. Я люблю тебя, Джиллиан. Разве ты
не видишь?
— Да, — прошептала Джиллиан. Она была как в тумане. Ей не хотелось
думать, не хотелось понимать, о чем говорил Ангел.
Ей хотелось домой.
— Успокойся, я помогу тебе вести машину, — сказал Ангел. — Ни
о чем не беспокойся. Все будет хорошо.
Глава 13
На следующий день Джиллиан постаралась сосредоточиться на обыденных вещах.
Она торопилась в школу, чувствуя, что за ночь совсем не отдохнула (что с ней
было? ночной кошмар?) и что ей необходимо развлечься. В школе она весь день
была слишком деятельна, весела и болтлива. Она то и дело собирала вокруг
себя большую компанию, болтая о рождественских праздниках, вечеринках и
фотографиях для школьной газеты.
Ну, вот ей и полегчало. Ангел вел себя тактично и помалкивал. Сегодня все
ребята в школе были взбудоражены, ведь до каникул всего два дня. И к полудню
Джиллиан была уже в приподнятом настроении.
— До Рождества всего пять дней, а у меня нет елки! Надо бы вытащить
маму на елочный базар и купить елочку.
— Не надо ничего покупать, — улыбнулся Дэвид. — Я знаю одно
место — поехали! Там красиво и елки можно брать совершенно бесплатно. —
Он заговорщически подмигнул.
— Я подгоню мамин пикап, — обрадовалась Джиллиан. — Туда
влезет большое дерево, — я люблю высокие елки.
Дома они с мамой торопливо заворачивали подарки и вытирали пыль с
рождественских гирлянд из пластмассовых цветочков. И им было не до
разговоров про колдовские родственные связи.
После ужина в самом замечательном расположении духа она заехала за Дэвидом.
Он выглядел несколько подавленным, но Джиллиан была не в настроении задавать
вопросы. Она без умолку болтала о вечеринке, которую Штеффи Локхарт
устраивала в пятницу вечером.
Путь был долгим, и тема про вечеринку у Штеффи совсем иссякла, когда Дэвид
наконец изрек:
— Кажется, где-то здесь.
— Хорошо! Мне подойдет одна из тех елок, — пошутила Джиллиан,
показывая на шестифутовые ели вдоль шоссе.
Дэвид натянуто улыбнулся:
— Здесь есть и поменьше, в глубине.
Их было так много, что Джиллиан замучилась, выбирая. В конце концов она
остановилась на елочке с красивым силуэтом, похожей на стройную леди,
приподнявшую свои юбки. Срубленная Дэвидом ель источала великолепный хвойный
аромат, когда они вдвоем тащили ее волоком в машину.
— Ах, я обожаю этот запах и даже не жалею, что моим перчаткам пришел
конец, — — восторгалась Джиллиан.
Дэвид молчал. Он молча обвязал ель, положил ее в багажник и закрыл его.
Молча сел в машину рядом с Джиллиан.
Нет, она не могла больше этого терпеть. У нее засосало под ложечкой.
— Что случилось? Ты ни слова не обронил за весь вечер.
— Извини. — Он вздохнул и отвернулся к окну. — Я считал,
что... я думал о Тане. Джиллиан прищурилась:
— О Тане? Мне пора ревновать?
— Нет, я хотел сказать — о ее руке.
У Джиллиан кольнуло сердце, и все вокруг навсегда переменилось. В гнетущей
тишине ее следующий вопрос прозвучал фальшиво:
— А что с ее рукой?
— Ты не слышала? Я думал, ты слышала по телефону. Сегодня днем ее
забрали в больницу.
— О боже!
— Дело плохо. Та болезнь, что врачи приняли за сыпь, приводит к
отмиранию тканей... каким-то образом... знаешь, эти бактерии пожирают
плоть...
Джиллиан открыла рот, но не смогла издать ни звука. Дорога впереди совсем
потемнела.
— Кори сказал, что к ней никого не пускают. Рука у нее раздулась и
стала в три раза толще обычного. Ее разрезали от плеча до кончиков пальцев и
поставили дренажные трубки. Врачи боятся, что придется ампутировать палец...
— Прекрати! — У Джиллиан вырвался сдавленный крик.
Дэвид бросил в ее сторону быстрый взгляд.
— Извини...
— Нет! Не говори ничего! — Она рефлексивно продолжала вести
машину, почти не воспринимая внешний мир. Все внимание было сосредоточено на
драме, развернувшейся внутри ее сознания.
Ангел! Ты слышал?! Что происходит? Конечно, я все
слышал. — Он цедил слова медленно и
задумчиво. Ну? Это правда? Да? Знаешь, давай поговорим
об этом позже. Хорошо, детка ?
Давай подождем... Нет! С тобой всегда так: подождем
или
пого
ворим об этом позже. Я хочу знать немедленно: это
правда? Что правда
? Таня действительно так тяжело больна? У нее просто инфекция. Стрептококковая
пиодермия. Ты же сама наслала на нее эту
болезнь. Так ты признаешься, что
это правда?! Да, это правда. Я
сделала это своими заклинаниями. Я наслала на нее
бактерии, которые поедают мышечную
ткань. Мысли скакали дико, бессвязно, и Джиллиан не совсем понимала, о чем говорит.
Джиллиан,
пойми, мы
должны были удержать ее, чтобы она
не вредила Дэвиду. Мы вынуждены были это сделать. Нет! Нет! Нет! Ты же знал,
я не хотела причинять Тане
зло. Джиллиан впадала в истерику — странную немую истерику. Она смутно
осознавала, что все еще ведет машину и мимо проносятся изгороди, деревья. Ее
тело продолжало вести машину, все сильнее давя на газ, но сама она словно
перенеслась в другую реальность.
Ты лгал мне. Ты сказал,
с ней все в порядке. Почему ты так
поступил? Спокойно,
Стрекоза... Не называй меня так! Как ты можешь просто... просто сидеть
здесь... и не волноваться? Что ты за личность? И тогда... Ангел вдруг изменился. Он не возмущался и не оправдывался —
гораздо хуже. Его голос зазвучал спокойнее. Мелодичнее. Приятнее.
Я лишь распределяю судьбы. Этим и занимаются
ангелы, как известно. Ледяной ужас охватил Джиллиан: он ненормальный!
— О боже! — вырвалось у нее неожиданно громко. Дэвид вздрогнул.
— Эй! Ты в порядке?
Но она вряд ли что-нибудь слышала. Джиллиан с лихорадочным напряжением
продолжала телепатический бой.
Я больше не знаю, кто
ты. Но только не ангел! Джиллиан, послушай. Мы
не должны ссориться. Я люблю тебя... Тогда говори, как
вылечить Таню. Молчание.
Я и сама узнаю. Я поеду к Мелусин... Нет! Тогда скажи мне. Или вылечи Таню,
если,
конечно, ты
ангел! Пауза. И затем:
Джиллиан, у меня
появилась идея. Можно сделать,
чтобы Дэвид полюбил тебя сильнее. О чем ты говоришь? Ему нужен околосмертный
опыт. Тогда он
сможет по-настоящему понимать тебя. Нам надо
сделать так,
чтобы он умер. Перед глазами у Джиллиан поплыл туман. Она знала, что подъезжает к Сомерсет,
и уже узнавала улицы, но вдруг словно на нее упала серая пелена и посыпались
искры.
— Джиллиан!
Она почувствовала, как чья-то рука — реальная рука — схватилась за руль и
выровняла машину.
— Что с тобой? Давай лучше я поведу?
— Все хорошо. — Зрение вернулось. Домой, быстрее домой... она
должна как можно скорее достать ту самую коробку из-под туфель и как-нибудь
снять с Тани заклинание. Домой... в безопасное место...
Но нет, для нее нигде нет безопасного места.
В ушах опять раздался мягкий вкрадчивый голос:
Разве ты не понимаешь? Дэвид не станет
похожим на тебя до тех пор,
пока не побывает,
как и ты на том
свете. Нам надо,
чтобы он умер... — Нет! — услышала она свой крик
.
— Прекрати говорить со мной! Уходи!
Дэвид вздрогнул.
— Джиллиан...
Я не хочу ранить тебя,
Джиллиан. Только его. И он вернется — обещаю.
Он, возможно,
станет немного другим. Но он будет по-настоящему любить
тебя. Другим...
тело Дэвида. Ангел хочет захватить тело
Дэвида! Как только Дэвид покинет свое тело, в нем поселится Ангел...
Они приближались к дому. Но она никак не могла отделаться от голоса. Как
можно освободиться от того, что находится в
твоей собственной
голове? Она не могла заставить его
заткнуться...
Отпусти руль, Джиллиан.
Позволь мне вести машину за тебя. Я люблю
тебя, Джиллиан. Нет!
Ее пальцы до боли впились в кожаную обмотку руля. Тяжело дыша, она
отрывисто проговорила:
— Дэвид! Веди машину. Я не могу...
Успокойся, Джиллиан. Ты
не пострадаешь. Я обещаю. Ей никак не удавалось отпустить руль. Голос будто заполнил все ее тело,
окутал мышцы. Она уже не могла убрать ногу с педали газа.
— Джиллиан, тормози! — отчаянно кричал Дэвид. — Смотри куда
едешь!
Это займет одну секунду... Реальность превратилась для Джиллиан в старое кино. Черно-белое мерцание. И
с каждым новым кадром телефонная будка впереди становилась все больше и
больше. Все происходило, как в замедленной съемке, но с очевидной
неизбежностью. О, как медленно неслись они в сторону будки, в которую должны
были врезаться... правой дверью, где сидел Дэвид.
Нет! Ангел, я
возненавижу тебя навеки... — закричала она про себя, и последнее
слово отозвалось бесконечным эхом в ее сознании. Время остановилось.
Удар и чернота.
— Мне можно его увидеть?
— Еще нет, дорогая. — Мама быстро передвинула стул поближе к
кровати, стоявшей в приемном покое
Скорой помощи
. — Не сегодня, может
быть...
— Я должна!
— Джиллиан, он без сознания. Он даже не узнает, что ты была у него.
— Я должна
видеть его. — Джиллиан
почувствовала, что у нее снова начинается истерика, и сжала зубы. Не надо ей
никаких уколов. Медсестра сказала, что сделает ей укол, когда она начала
было кричать и плакать.
Прошло несколько часов с той минуты, как подъехали машины с мигалками,
открыли двери пикапа и достали ее. Дэвида тоже вытащили. Но в то время как
она совсем не пострадала (
Чудо! Ни царапинки!
— сказал врач ее маме),
Дэвид был без сознания. И он все еще не пришел в себя.
Приемное отделение
Скорой помощи
было холодным, и подогретые одеяла, в
которые ее заворачивали, совсем не помогали. Джиллиан трясло. Пальцы
онемели.
— Папа уже летит домой, — сказала мама, поглаживая ее руку, —
Он взял билет на первый же рейс. Ты увидишь его завтра утром.
Джиллиан бил озноб.
— Это та же больница, куда положили Таню Джан? Нет, не спрашивай
никого. Я ничего не хочу знать. — Она зажала руки под мышками. —
Мне так холодно...
... И одиноко. Она больше не слышала вкрадчивого голоса. И это было
хорошо, потому что — Господи! — меньше всего она
хотела общения с Ангелом... или тем, кто называл себя так. Но странно, после
столь долгого присутствия в ее сознании он пропал... и она не знает, где он
может ее подстерегать. Он может слушать ее мысли прямо сейчас...
— Я возьму другое одеяло, — сказала мама и направилась к шкафу с
подогревом, который показала ей нянечка. — Если ты ляжешь, то, может
быть, тебе удастся немного поспать, дорогая.
— Я не могу спать! Я должна видеть Дэвида!
— Родная моя, я же говорю — ты не сможешь увидеть его сегодня.
— Ты сказала, я
не должна его видеть. Ты не
сказала, я
не увижу. Ты сказала —
возможно! Джиллиан срывалась на крик и ничего не могла с этим поделать. Слезы
застилали глаза и катились по щекам. Напрасно она пыталась сдержать их.
Вбежала медсестра. Задернула белую занавеску вокруг кровати.
— Ничего-ничего. Это естественно, — успокоила она маму, потом
строго сказала Джиллиан: — Ну-ка облокотись на подушки и лежи тихонько.
Немного пощиплет. Но это поможет тебе успокоиться.
Джиллиан почувствовала укол и жжение. Спустя минуту все вокруг поплыло и
глаза ее закрылись.
Она проснулась в собственной постели.
Было утро. Солнечный свет падал в окно.
Прошлой ночью... она с трудом вспомнила, как их соседка, госпожа Билер, на
своей машине привезла ее из больницы домой. Она вспомнила, как ее пронесли
наверх по лестнице, раздели и уложили в кровать. И потом — так
замечательно, — она надолго куда-то провалилась и ни о чем не думала.
Джиллиан проснулась отдохнувшей, с ясной головой. Не успев даже скинуть
одеяло, она уже точно знала, что надо делать.
Она бросила взгляд на старый будильник на ночном столике и ужаснулась: без
двадцати пяти час! Неудивительно, что она выспалась.
Проворно, стараясь не шуметь, она натянула джинсы и свитер. Никакой
косметики. Махнула расческой по волосам. Замерла, прислушалась. Не только к
дому, но и к себе. К собственному внутреннему миру.
Мертвая тишина. Ничто не шевельнулось. Разумеется, это ни о чем еще не
говорит.
Джиллиан опустилась на колени и вытащила коробку из-под кровати. Восковые
куклы были ярко раскрашены красным и зеленым — чудовищная пародия на
новогодние игрушки. Ее первым порывом при взгляде на ядовито-зеленый воск
было избавиться от него: отломать у одной куклы руку, а у другой — голову.
Но что при этом произойдет с Таней и Ким — даже трудно себе представить. Она
заставила себя принести мочалку из ванной, намочила ее и осторожно стерла
люминесцентно-зеленую пудру.
Она плакала. Надо сосредоточиться, как и во время заклинания, — увидеть
Танину руку, увидеть, что она заживает и Таня выздоравливает.
— А теперь, — прошептала она, — приди ко мне, сила слов
Гекаты. Это — не я, кто произносит их, это — не я, кто повторяет их, это —
Геката произносит их, это — Геката повторяет их.
Когда пудра была стерта, она уложила кукол обратно в коробку. Потом порылась
в столе в поисках маленькой с розовыми цветочками записной книжки.
Вот. Номер мобильного телефона Дэрил Новак.
Она быстро набрала его и закрыла глаза. Ответь. Ответь. Ответь!
— Алло, — раздался в трубке ленивый голос. Глаза Джиллиан тут же
открылись.
— Дэрил, это Джиллиан. Помоги мне, пожалуйста. Прямо сейчас. Я ничего
не могу объяснять...
— Джиллиан, с тобой все в порядке? Мы все за тебя волновались.
— Я в порядке, но я не могу говорить. Найди Эми Новик. Срочно! У нее
сейчас... — Джиллиан судорожно вспоминала расписание, — ...ага,
химия. Пусть приедет на перекресток Хазел и Эплбатер и ждет меня там.
— Ты хочешь, чтобы она сбежала с урока?
— Да, и немедленно. Скажи ей, я знаю, что прошу слишком много, но мне
это необходимо. Это действительно очень важно.
Она ждала вопросов. Но вместо этого Дэрил только сказала:
— Не волнуйся, я найду ее.
— Спасибо, Дэрил. Ты спасаешь жизнь.
Джиллиан повесила трубку. Схватила лыжную куртку и, сунув под мышку коробку
из-под туфель, тихонько пошла вниз по ступеням.
Она слышала голоса на кухне. Низкий голос — папин. Ей очень захотелось
подбежать к отцу. Но что сделают ее родители, когда увидят ее? Они снова
уложат ее в постель, укутают в одеяло, оставят дома. Они не поймут, что ей
надо торопиться.
Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы сказать им правду. Это приведет
лишь к еще одному уколу. И очень может быть — к клинике для умалишенных,
куда однажды отправили ее маму. Все подумают, что у нее это наследственное.
Она незаметно проскользнула к входной двери, тихонько открыла ее и выскочила
на улицу.
Ночью шел дождь, а к утру подморозило. Во дворе на ветвях орешника льдинки
висели, как капли росы.
Джиллиан втянула голову в плечи и побежала по улице. Она надеялась, что ее
никто не заметит, но ей все время казалось, что из-за кустарника и из каждой
тени ее преследуют чьи-то взгляды.
Она стояла на углу Хазел и Эплбатер, обхватив коробку руками и притоптывая, чтобы немного согреться.
Я слишком много прошу...
Конечно, много, особенно если учесть, как она недавно избегала Эми. Смешно:
у нее столько новых друзей, но в трудную минуту она интуитивно обратилась к
Эми.
В Эми было что-то надежное, настоящее, доброе. И Джиллиан знала: Эми
приедет.
Джео
вылетел из-за угла с визгом тормозов и остановился, пройдя пол-улицы
юзом. Типичная манера вождения Эми-без-очков. Девочка выпрыгнула из машины и
встревоженно бросилась навстречу Джиллиан. Ее широко открытые голубые глаза
блестели от слез.
Они обнялись и расплакались. Обе.
— Мне так жаль. Я вела себя отвратительно на прошлой неделе...
— А я раньше вела себя отвратительно...
— Мне стыдно. Ты в полном праве сердиться на меня.
— Я слышала про аварию, я волновалась... Джиллиан отступила на шаг.
— Нельзя медлить ни минуты. У меня нет времени. Я понимаю, как это
звучит в устах того, кто прошлой ночью врезался в телефонную будку... но мне
нужна твоя машина. Для одного дела — я должна увидеть Дэвида.
Эми кивнула, утирая слезы:
— Можешь не говорить больше ничего.
— Я могла бы забросить тебя домой...
— Это в другую сторону. Мне не повредит немного пройтись. Я
люблю гулять.
Джиллиан чуть не рассмеялась. Вид Эми, наматывающей на голову шарф и
постукивающей каблучками по обледенелой дороге, решительно собиравшейся идти
пешком, согрел ее сердце.
Она порывисто обняла подругу.
— Спасибо. Я никогда этого не забуду. И я никогда больше не буду вести
себя так ужасно, по крайней мере...
Она осеклась, чуть было не сказав:
по крайней мере, если останусь жива
, и
вскочила в машину. Она совсем не была уверена, что выживет.
Итак, сначала надо добраться до Дэвида.
Она должна была увидеть его собственными глазами. Убедиться, что с ним все в
порядке... и что он — это он.
Она повернула ключ зажигания и поехала в Хьютон.
В приемном покое она узнала номер палаты Дэвида и, не спрашивая, пускают ли
к нему посетителей, пошла по коридору.
Она мысленно твердила одно слово:
Пожалуйста!
Пожалуйста! Лишь бы с
Дэвидом все было в порядке, тогда у нее есть шанс все исправить.
Перед дверью она остановилась и замерла.
Воображение рисовало ей всевозможные картины. Дэвид в коме, подключенный к
трубочкам и проводкам, изменившим его до неузнаваемости. И гораздо страшнее:
Дэвид жив, здоров и улыбается, глядя на нее... синими глазами.
Она догадалась, в чем состоял план
...Закладка в соц.сетях
