Жанр: Любовные романы
Страсть
...;
У нее сбилось дыхание.
Это сбило ее с толку, но потом
она поняла, что измученная лежит на
спине. Кейт громко втянула воздух. И
до того, как она начала нормально
соображать, ее потащили за ногу.
Борьба не помогла. Она была беспомощной.
Затем Кейт услышала тоненький напуганный
голосок. К удивлению, она поняла, что
это Лида.
— Пожалуйста, не делай этого.
Пожалуйста, отец.
Лида стояла напротив мистера Зи. Ее
бледные руки сжались вместе на уровне
талии. Но она не умоляла, а
пыталась убедить.
— Она больше не может тебе
противостоять, и ты это знаешь. Ты
можешь просто отпустить ее. Она никогда
никому о нас не расскажет, просто
уйдет, и будет жить, помалкивая. Правда,
Кейтлин? — Лида обратила большие зеленые
глаза на Кейт. Ее губы поболели,
но в ее глазах, на которые с
восхищением смотрела Кейтлин, горела свирепость.
Браво, Лида, — подумала она. —
Ты, наконец, осмелилась ему противостоять.
Ты высказываешь свое мнение, даже когда
остальные молчат
.
Но кто-то уже заговорил.
— Лида правду говорит, Эммануэль, —
осторожно, в пол голоса сказала Джойс.
— Сомневаюсь, что нам стоит заходить
так далеко. Мне это не нравится.
Кейтлин пристально на нее посмотрела.
Волосы Джойс были гладкими, как мех,
а лицо ничего не выражало. Но
Кейтлин ощутила, что ее внутреннее
волнение почти такое же сильное, как
у Лиды.
Спасибо, Джойс. Я знаю, ты не
притворяешься. В тебе есть что-то
хорошее, глубоко внутри
.
Кейтлин посмотрела на остальных.
Бри переступала с ноги на ногу и
рылась в своих синих волосах. На
ее лицо нахлынули чувства, она будто
хотела что-то сказать. Ренни выглядел
сердитым, но немного сомневающимся.
Только Джекал Мак и Фрост выглядели
жаждущими и оживленными. Глаза Фрост
сияли почти фантастическим пылом, а
Джекал Мак облизнул губы своим
проколотым языком.
— Кто-нибудь еще так считает? —
тихим, внушающим страх голосом спросил
мистер Зи. Затем он обернулся к
Джойс. — К счастью для тебя, я
знаю, что ты говоришь не серьезно.
Ты уже борола дискомфорт еще и в
худших ситуациях. Разуметься, поборешь и
сейчас... ведь ты не хочешь побывать
в камере вместе с ней. Или
вечерком посетить комнату снизу.
По лицу Джойс прошла дрожь. Ее
аквамариновые глаза казалось, рассредоточились.
— Вас всех это тоже касается, —
сказал мистер Зитс. — Включая и
тебя. — Он посмотрел на Лиду. Он
не поднимал кулаков, даже голос не
повысил. Но Лида вздрогнула. Остальные
стояли неподвижно. Его присутствие внушало
им страх.
— Каждого из вас на долгие годы
посадят в тюрьму, если полиция поймет,
чем вы занимались эти пару недель,
— сказал мистер Зитс, его лицо
было невозмутимым и жестоким. — Но
полиция не будет с вами разбираться.
Потому что это сделаю я, если вы
перейдете мне дорогу. А ваши бывшие
одноклассники мне помогут. Вы никуда не
сможете от нас убежать, и нигде не
сможете от нас спрятаться. Сила
кристалла проникнет даже на другой конец
земли и прихлопнет вас словно мух.
Тишина и ни единого движения. Все
телепаты смотрели в пол. Даже Фрост
перестала улыбаться.
— Теперь, — скрипящим шепотом сказал
мистер Зи, — у кого-нибудь есть
возражения?
Некоторые покачали головами. Лида единственная
из них пожала плечами. Остальные стояли
тихо и неподвижно, будто надеясь, что
мистер Зи не будет смотреть на них.
— Габриэль? — спросил мистер Зитс.
Кейтлин удивленно подняла взгляд. Она не
видела, когда пришел Габриэль, просто
ощущала его отсутствие раньше.
Он хмурился, словно кто-то начал
вечеринку на час раньше, не предупредив
его.
— Что происходит? — Спросил он.
Габриэль сузив глаза, смотрел на черно-
белый купальный костюм.
— Что происходит? Что ты наделала?
— Беззвучно повторил он свой вопрос
Кейтлин.
— Дисциплинарное дело, — ответил мистер
Зитс. — Надеюсь в будущем такого
не повториться.
Кейтлин не дождалась, пока он закончит,
и ответила Габриэлю, не обращая внимания
на слова мистера Зитса.
— Не твое дело. Я тебя презираю.
— С полным презрением бросила она,
словно пивную банку или камень. А
потом она вспомнила как задел его
Роб, и добавила, — Уголовник. Лучше
делай, что тебе говорят, иначе он
пришлет полицию.
До этого момента Кейт и представить
себе не могла, насколько она его
ненавидит. Все отвращение, которое она когда-
нибудь ощущала к Ренни или даже к
Джекал Маку и Фрост, она чувствовала
к нему. Всю ярость и чувство
предательства. Если бы она была ближе,
то ударила бы его.
Лицо Габриэля потвердело. Она ощутила
его отстранение, лед его барьеров. Он
больше ничего не сказал.
— Ладно, — начал мистер Зи. —
Мальчики затащите ее внутрь, потом мы
поедем обедать в город. Думаю, это
тоже стоит отметить.
Не было смысла продолжать бороться. Мак
и Ренни потянули Кейтлин в заднюю
лабораторию. Она спокойно стояла, пока
Джойс запихнула насадку ей в рот.
Он присоединялся к системе подачи
воздуха, как у акваланге.
Затем Джойс надела перчатки и
начала пропихать ее в смирительную
рубашку, как на тех тварях снизу.
Руки Кейтлин бездвижно пересекались. Весь
вес припадал на ремни на ее талии
и лодыжках.
Она услышала голос доносящийся сзади:
— Прощай дорогая. Приятных снов. —
Сказал мистер Зитс.
После этого Джойс что-то запихнула ей
в уши. Что-то типа затычек. Внезапно
Кейтлин оглохла.
Ее толкали вперед.
Изоляционная камера все еще выглядела
как мусорный бак. Кривой мусорный бак
с люком. Люк открылся, и они
протолкали ее внутрь.
Кейт шла в эту штуку, и ничего
не могла с этим поделать. В штуку,
которую они закроют за ней, похоронят
ее там заживо.
Пока темные металлические стены возвышались
над ней, а вода готова была ее
встретить, нервы Кейтлин лопнули. Она
закричала. Ну, по крайней мере,
попыталась. Штуковина во рту приглушила
его, словно затычка, а затычки в
ушах поглотили остаток звука. Когда вода
ее окутала, вокруг воцарилась тишина. И
темнота.
Кейт изгибалась, пытаясь попасть обратно,
к двери. Хотя бы на одно последнее
мгновение увидеть свет...
Но все, что она видела, это быстро
уменьшающийся белый прямоугольник. После чего
металлическая дверь с лязгом закрылась.
Это был последний звук, который она
услышала.
С самого начала было очень плохо.
Она вспомнила слова Бри
Да, это
классно. Космический человек!
, с надеждой,
что камера будет приятной. Или хотя
бы терпимой. Но то была не правда.
Это смертельная ловушка, и с первого
мгновения Кейтлин ощутила внутренний крик,
который все не умолкал.
Может, разница была в том, что она
здесь навсегда. Они не собирались
отпускать ее ни через час, ни
через пару часов, или даже через
день. Они собирались держать ее здесь,
пока она не станет той слюнявой
штукой, куском плоти с пустыми глазами
и отсутствующим разумом.
Первой мыслью Кейт было побороть
систему. Она сотворит собственный шум,
заставит себя чувствовать. Но даже самый
громкий шум затихал, и вскоре у
нее начало болеть горло. Через некоторое
время Кейтлин уже не знала, кричит
она или нет.
Было очень сложно двигаться с таким
весом на ногах, и когда она это
сделала, то поняла, что изнутри камера
обшита чем-то вроде резины. Кроме
тяжести веса, воды, и прикосновений
резины она больше ничего не чувствовала.
Кейт не могла щелкать пальцами, так
как это не позволяли перчатки. Руки
у нее были обездвижены. Она даже
губу не могла пожевать, этому
препятствовала насадка во рту.
Более того, все эти усилия утомляли
ее. После того, как Кейт перепробовала
все, до чего додумалась, у нее не
осталось сил ни на что, кроме как
плыть по инерции. Груз сделан так,
чтобы она плавала точно посередине,
далеко от верха и низа камеры. А
температура воды совпадала с ее
собственной температурой, поэтому у нее
не могли возникать чувства тепла или
холода.
Теперь Кейт начала ощущать настоящий
ужас сложившейся ситуации.
Здесь темно. Она вообще ничего не
видела.
Слышать Кейтлин так же не могла.
Тишина была настолько глубока, что она
начала забывать звучание чего-либо.
Однажды, когда Кейтлин только исполнилось
тринадцать, ей приснился кошмар про то,
как отрезанная рука лежала в ее
кровати. Она наполовину проснулась, чтобы
ее найти, тогда Кейт лежала на
одной руке, которая онемела. Она
чувствовала ее другой рукой: прохладная,
неестественно мягкая рука. У полудремлющим
состоянии, ей казалось, будто кто-то
положил в ее кровать мертвую отрезанную
руку. Собственная рука Кейтлин была для
нее чужой.
После того случая, все ее кошмары
были о прохладной голубоватой руке,
которая хватала Кейт за подбородок и
тянула под кровать.
Теперь у Кейтлин было такое чувство,
что все ее конечности онемели. Сначала
показалось, будто ее тело отмерло, а
потом, будто у нее вообще нет
тела. Во всяком случае, не было
возможности доказать, обратное.
Если в камере и есть руки и
ноги, то они ей не принадлежат.
Они отмерли. Злые конечности других
людей плавали вокруг, готовые убить ее.
Но через какое-то время даже чувство
присутствия чьих-то конечностей исчезло.
Вокруг Кейт не было ничего.
Она больше не ощущала, что попала
в ловушку внутри маленькой камеры в
форме мусорного бака. У нее не
было ощущения, что она вообще где-то
существует. Кейт осталась одна в пустом
бесконечном вакууме.
Мир исчез, потому что она его не
ощущала. Кейтлин никогда раньше не
понимала, что мир это ее чувства.
Она никогда не задумывалась о его
внутренней структуре, сложенной из того,
что она видит и слышит. А сейчас
нет зрения, нет звуков, нет структуры,
нет мира. Она больше не могла
сказать есть ли мир там, снаружи...
или этого снаружи тоже нет.
Есть ли там мир? Разве что-то
может быть за пределами вселенной?
Скорее всего, за исключением нее, ничего
никогда не существовало.
Сможет ли она вспомнить, как выглядит
желтый цвет? Или как ощущается шелк?
Нет. Все это было шуткой или сном.
Ничего не существует. Такие понятия как
прикосновение
,
вкус
или
звук
она
создавала, чтобы убежать от пустоты.
Она всегда была абсолютно одна в
вакууме. Существует только она одна,
только К...
Кто же она? Там у нее было
имя, но сейчас его нет. Она безымянная.
В любом случае она никогда не
жила. И здесь нет того, кто это
думает. Меня нет, я этого не говорю.
Здесь нет ничего... ничего... ничего...
Прорвался беззвучный крик. А затем:
— Кейтлин!
Габриэль был напуган.
Во время обеда Фрост сидела с ним,
и он был уверен, что это по
приказу мистера Зи. Она прикасалась к
нему каждую минуту, держа запястье или
похлопывая плечо. Это, наверное, тоже по
его приказу.
Они хотят знать, пытается ли Габриэль
достигнуть разума Кейтлин.
Но ресторан у Сан-Франциско находился
слишком далеко от Института. Кейтлин
долго была вне досягаемости, так как
Джойс, наверное, предупредила мистера Зи.
Габриэль даже не пытался высвободить
разум, вместо этого он продолжал всех
убеждать, что не хочет этого делать.
Он ненавидел Кейтлин не меньше, чем
Джекал Мак.
У Габриэля должно быть, хорошо
получалось, потому что Лида смотрела на
него зелеными, горящими от гнева
глазами. Конечно, она делала это, когда
ее отец отвернулся.
Лида была не единственной, кто выглядел
несчастной. Бри почти ничего не ела.
Ренни, словно ненормальный, все продолжал
глотать. А Джойс выглядела жесткой и
невыразительной, ее аквамариновые глаза
сфокусировались на свечке посреди стола.
Клуб, в который они отправились после
обеда находился ближе, но все равно
далеко от Сан-Карлоса. Фрост отошла от
Габриэля, чтобы потанцевать с Маком. И
как только она ушла, Габриэль скользнул
в карман и достал кусочек кристалла,
которого он прихватил с собой.
Это увеличит его силу, но хватит
ли ее? Он не был уверен.
Единственный раз, когда Габриэль устанавливал
связь на таком большом расстоянии, его
накрывала сильная боль.
Он должен попробовать.
Пока мистер Зи курил сигару и
благосклонно улыбался танцующим на площадке,
Габриэль сжал маленький кусочек кристалла
и высвободил разум.
Но случилось нечто ужасное. У него
получилось преодолеть необходимое расстояние,
но он не почувствовал мыслей Кейтлин.
Ее присутствие в сети было наполнено
пустотой. Не было даже барьеров, просто
пустота. Никто и нигде.
Он отчаянно продолжал называть ее имя.
Он чувствовал ее разум.
Чей разум? Не важно. Может, там
вообще нет разума, только чувство прусутствия.
Роза, полная и цветущая с пышными
лепестками. Лепестки были какого-то теплого
цвета, который она забыла. По началу
картинка была красивой, все те лепестки
на стебле, каждый выделялся, но они
были связаны между собой. Это чем-то
напоминало ее.
Но потом изображение стало плохим.
Лепестки окрасились в черный, цвет
пустоты. С розы начали стекать капли
крови. Она сильно повредилась. Лепестки
стали опадать... и в каждом из них
было кричащее лицо.
— Кейтлин! Кейтлин, ты меня слышишь?
Лепестки падали. Словно слезы.
&md
...Поділитися у соцмережах