Жанр: Любовные романы
Охотник
... подозрительно принюхалась. Кунжутное масло? Родители же
собирались уехать на выходные. Если они не передумали...
Дженни бросила рюкзак и белую коробку на кофейный столик в гостиной и
помчалась на кухню.
— Ну вот, и года не прошло! А мы уж думали, что ты не придешь.
Дженни изумленно обвела взглядом собравшихся. Девочка, приветствовавшая ее,
была одета в солдатскую куртку. Она восседала на разделочном столе, упершись
одной из своих невероятно длинных ног в кухонный стол из светлого дерева и
покачивая другой. Ее курчавее волосы были настольно короткими, что казалось,
будто к голове приклеены лоскутки черного бархата. Красивая, как африканская
жрица, она озорно глядела на Дженни.
— Ди... — произнесла Дженни.
Ди — Дейдра Элайд — славилась своим безрассудством и своеобразным чувством
юмора.
Другая девчонка, в сережках от Шанель, в модной блузке в мелкую черно-белую
клеточку, выглянула из-за груды кухонной посуды. Вокруг нее валялись ножи,
яйца, рядом стояла банка консервированных побегов бамбука и бутылка рисового
вина. На плите что-то шипело.
— Одри! — воскликнула Дженни. — Что вы здесь делаете?
— Спасаем твою шкуру, — невозмутимо ответила Одри.
— Но... ты готовишь?
— Ну да, а что такого? Почему бы мне не заняться готовкой? Когда папа
получил назначение в Гонконг, там был классный повар, почти что член семьи.
Он меня учил кантонскому диалекту, пока папа пропадал на работе, а мама у
косметички. Я его просто обожала. С тех пор я умею готовить.
Пока Одри готовила, Дженни переводила взгляд с одной девушки на другую и
наконец расхохоталась. Ну конечно, ей следовало бы знать, что подруг не
проведешь. Они живо раскусили, что ее невозмутимость всего лишь маска, что
она переживает по поводу вечеринки, и пришли ей на выручку. Растроганная,
Дженни обняла подруг.
— Том ведь любит китайскую кухню, поэтому готовить пришлось мне, —
продолжала Одри, бросая на сковородку что-то напоминающее клецки. — Ты-
то где была, а? Опять вляпалась в какую-нибудь историю?
— Нет, — соврала Дженни не моргнув глазом. Ей не хотелось
рассказывать, где она побывала, иначе рассудительная Одри Майерс устроила бы
ей выволочку за беспечность. — Я купила игру, но теперь не уверена,
нужна ли она нам.
— Почему же не нужна?
— Ну... — Дженни не хотелось распространятся на эту тему. К тому
же она не знала, как объяснить подругам все, что произошло. Одно она решила
твердо: взглянуть на игру прежде остальных. — По-моему, она
неинтересная. Что ты готовишь?
— Ничего особенного. Мушу жоу и хэй цзяо ню лю. — Одри грациозно
передвигалась по кухне, ухитряясь не закапать жиром свою модную
одежду. — Объясняю для невежд: обжаренная свинина и блинчики с
начинкой. А еще будет рис и другой гарнир.
— Свинина, — проворчала Ди, лениво потягивая
Карбо форс
, свой
любимый энергетический напиток. — Прощай, стройная фигура. После такого
вот кусочка придется неделю вкалывать в спортзале.
— Тому нравится, — возразила Одри, — и с фигурой у него все в
порядке.
Ди мрачно хохотнула и метнула на Одри враждебный взгляд.
Дженни вздохнула:
— Может, хватит? Нельзя ли хоть раз в год не спорить?
— Видимо, нет — пробормотала Одри, виртуозно переворачивая блинчик
китайскими палочками.
— Имейте в виду, я не позволю вам испортить сегодняшний вечер. Ясно?
— Иди-ка ты лучше в свою комнату и приведи себя в порядок, —
примирительно сказала Одри и взяла кухонный нож.
Коробка! — вспомнила Дженни. — Но сначала действительно нужно переодеться. И побыстрей!
Глава 3
Дженни сменила свитер и джинсы на струящуюся кремовую юбку, шелковую блузку
и расшитым бисером жилет, простеганный тоненькими золотыми нитками.
Взгляд ее упал на туалетный столик, на котором сидел белый плюшевый кролик.
В лапках он держал ромашку, в сердцевине которой было написано:
Я
тебя люблю
. Игрушку подарил ей на Пасху Том. Милая безделица, но
Дженни точно знала, что будет хранить ее всю жизнь. Том никогда не произнес
бы признания вслух, и потому Дженни восприняла подарок как тайное
объяснение. Сколько себя помнила, она всегда была влюблена в Тома. При мысли
о нем, мучительной и сладкой одновременно, Дженни испытывала почти
физическую боль в груди. Так продолжалось со второго класса. Она задержала
взгляд на зеркале, по краям которого торчали их фотографии — ее и Тома: это
они в шестом классе на празднике Хэллоуина (в маскарадных костюмах), здесь
они уже в девятом классе на выпускном, это школьный бал две недели назад, а
тут они на пляже. Они так давно вместе, что про них говорят — Том-и-Дженни,
словно они — один человек.
Как всегда, вид Тома подействовал на нее успокаивающе. И все же что-то
мешало ей расслабиться. Какая-то неприятная обязанность тяготила ее.
Ах, да! Коробка.
Ну что ж, пойди и открой ее. А потом расслабься и наслаждайся вечеринкой
.
Дженни заканчивала причесываться, когда раздался легкий стук в дверь. Не
дожидаясь ответа, вошла Одри:
— Блинчики готовы, а свинину еще подержу, чтобы была горячая к приходу
остальных.
Одри всегда зачесывала волосы назад, они у нее были блестящие, каштанового,
почти медного оттенка. Она неодобрительно прищурила карие глаза.
— Новая юбка, — констатировала она. — Длинная.
Дженни поморщилась. Тому нравилось, когда она носила длинные юбки, особенно
из мягкой струящейся ткани вроде этой. Одри тоже об этом знала, и Дженни
знала, что подруга знает.
— И что из этого? — спросила она с вызовом.
Одри вздохнула:
— Как ты не можешь понять? Ты же совершенно не даешь ему повода для
беспокойства.
— Одри, перестань...
— Нельзя быть слишком хорошей, — продолжала Одри. — Я знаю,
что говорю, уж можешь мне поверить. Парни — странные создания, не так ли?
Нельзя допускать, чтобы парень был слишком в тебе уверен.
— Это смешно... — Дженни внезапно замолчала.
Ей вдруг вспомнился продавец из магазина, его синие, как сердце пламени,
глаза.
— Я не шучу. — Одри смахнула со лба длинные прядки челки цвета
меди и бросила на Дженни взгляд из-под густых черных ресниц. — Если
парень чувствует себя с девчонкой чересчур уверенно, его внимание к ней
ослабевает. Он принимает ее привязанность к себе как должное. И естественно,
начинает заглядываться на других. Нужно держать его в постоянном напряжении,
не позволяя ему расслабиться. Он не должен знать, что его подружка выкинет в
следующую секунду.
— Совсем как у тебя с Майклом, — рассеянно сказала Дженни.
— А что Майкл? — Одри беспечно махнула рукой с безупречным
маникюром. — Майкл для меня вроде грелки на стуле — нужен до тех пор,
пока место никем не занято. Придерживаю его на всякий случай. Ты хоть
поняла, что я тебе говорила? Ди и та считает, что ты вся растворилась в
Томе.
— Ди? — Дженни насмешливо подняла брови. — Ди ведь уверена,
что все парни просто лживые скоты, по крайней мере все бой-френды.
— И правильно, — подытожила Одри. — Странно, — задумчиво
добавила она, — что я настолько согласна с ней в этом, насколько не
согласна во всем остальном.
Дженни скорчила гримасу:
— Одри, может, попробуешь изменить свое отношение к ней?
— Непременно... после дождичка в четверг, — отрезала Одри.
Дженни вздохнула. Одри влилась в их компанию позже всех, она только в
прошлом году приехала в Виста-Гранде. Остальные были знакомы с начальной
школы, а чернокожая Ди дружила с Дженни еще дольше. С появлением новой
подруги Ди как будто бы приревновала к ней Дженни. Неудивительно, что они
постоянно ссорились.
— Главное, сегодня постарайтесь не поубивать друг друга, — сказала
Дженни. Она зачесала волосы назад — так, как нравилось Тому, — и
перетянула их резинкой. Потом улыбнулась Одри и предложила: — Давай вернемся
на кухню.
Там они обнаружили Майкла и Зака.
В мятом сером свитере, с взъерошенными каштановыми волосами, Майкл Коэн
походил на плюшевого медвежонка. Светлые волосы ее кузена Закари Тейлора
были собраны в конский хвост, а его большой нос напоминал птичий клюв.
— Как ты? — спросила Дженни, целуя брата в щеку.
Она не опасалась от него заразиться, потому что они уже виделись, пока он
болел. Серые, как зимнее небо, глаза Зака на мгновение потеплели и опять
стали чужими. Дженни никак не могла понять, нравится она Заку или он просто
терпит ее, как всех остальных.
— Привет, Майкл! — Она хлопнула приятеля по плечу.
— Знаешь, — начал Майкл, — я часто думаю о нас, о судьбе
нашего поколения. Станем ли мы лучше своих родителей? Чего нам ждать от
жизни, за исключением новых моделей машин? В чем наше предназначение — вот
что я имею в виду.
— Привет, Майкл, — поздоровалась Одри.
— Привет, о свет моих очей. Уж не блинчик ли я вижу? — воскликнул
Майкл и потянулся к блюду.
— Не смей лопать! Лучше отнеси в гостиную.
— Слушаюсь и повинуюсь. — Майкл вышел из кухни.
Боже мой, коробка!
— спохватилась Дженни.
Майкл был из числа людей, которые способны, слоняясь по дому, прочитать
чужое письмо или заглянуть во все ящики комода. Ужасно любопытный тип. Она
выскочила из кухни вслед за ним.
Коробка была на прежнем месте. Увидев ее, Дженни почувствовала спазм в
желудке. Белая, глянцевая, идеально правильной формы, она лежала на сосновом
кофейном столике. Мать Дженни гордилась этим столиком, она потратила уйму
времени и денег на дизайнера, зато теперь с полным правом утверждала, что
гостиная выглядела
абсолютно натуральной, этнической, но не эстетской
.
Гостиную украшали коврики, сплетенные индейцами навахо. Декоративные горшки
на полу представляли культуру зани, корзинки плели индейцы хопи, а циновка
перед камином попала в дом прямо из племени чимайо. Дженни строго
запрещалось прикасаться ко всему этому руками.
Успокойся
, — сказала себе Дженни.
Но даже приблизиться к коробке почему-то оказалось непросто. А когда она
взяла ее в руки, ладони сразу же вспотели, пальцы снова пронзило током.
Странное ощущение тревоги не исчезло, а только усилилось.
Вот черт! Выкину ее, — решила Дженни и изумилась тому, какое
облегчение принесла эта мысль. — Лучше сыграем в канасту
.
Майкл, уплетая блинчик, с интересом наблюдая за ней.
— Что за коробка? Подарок?
— Нет... это игра, я купила ее сегодня, но вообще-то предпочла бы от
нее избавиться. Майкл, ты умеешь играть в канасту?
— Не-а. Слушай, а где наш солнечный зайчик?
— Опаздывает... О, слышишь, это, наверное, она. Откроешь?
Майкл выразительно перевел взгляд с тарелки, которую он все еще держал, на
недоеденный блинчик. Дженни, с коробкой в руках, побежала в прихожую.
Саммер Паркер-Пирсон, миниатюрная девушка с пушистыми волосами и
очаровательными ямочками на щеках (так и хотелось потрогать их), пришла в
тонком ярко-голубом платье. Неудивительно, что она вся дрожала.
— Похолодало что-то... Дженни, как же мы будем плавать в такую погоду?
— Мы не будем плавать, — успокоила ее Дженни.
— Тогда зачем я принесла купальник? Вот мой подарок. — На белую
коробку она кинула рубашку, завернутую в бордовую бумагу, сверху поставила
сумочку и прошла в гостиную.
Дженни направилась следом, сложила все на столик и вытянула из-под вещей
Саммер белую коробку. Она снова почувствовала спешное покалывание в пальцах.
— Ребята, — начала Дженни, — вы извините, я... — Ее
прервал звонок в дверь. На сей раз Дженни никому не предлагала встретить
гостя. — Я открою.
На пороге стоял Том.
Выглядел он классно. Конечно, для нее он всегда был самым красивым, но
сегодня он был необыкновенно, чертовски привлекателен, этот парень с
короткой стрижкой и озорной улыбкой. Том одевался так же, как и другие
ребята, но ему удавалось носить простые вещи с какой-то особой
элегантностью. Обыкновенные джинсы сидели на нем так, словно были сшиты на
заказ. Сейчас на нем были футболка цвета морской волны, поверх нее —
красивая ярко-синяя рубашка, оттенок которой о чем-то напомнил Дженни.
— Привет, — поздоровалась она.
Он развязно улыбнулся и протянул к ней руки. Дженни охотно нырнула в его
объятия, по-прежнему прижимая к груди коробку.
— Том, мне нужно сказать тебе кое-что. Наедине. Это трудно объяснить...
— Что я слышу? Неужели ты бросаешь меня? В мой день рождения! —
воскликнул он, увлекая девушку в дом.
— Перестань, — рассердилась Дженни. — Ты можешь хоть на
минуту стать серьезным?
Но Том не был расположен к серьезному разговору. Не обращая внимания на
слабый протест Дженни, он провальсировал с ней по коридору до самой
гостиной, где уже собрались, смеясь и болтая, все, кроме Одри. В присутствии
Тома Дженни всегда успокаивалась, рядом с ним просто невозможно было
нервничать и тревожиться. Пугающие тени преследователей и странная коробка
почти забылись и казались далекими детскими страхами.
И все же она почувствовала легкое беспокойство, когда со слонами
Это мне?
он забрал у нее коробку.
— Это игра, — сказал Майкл, — о которой Дженни говорит
загадками. К тому же она не выпускает ее из рук.
— Кажется, я понимаю почему. — Том потряс коробку и прислушался.
Дженни не спускала с него глаз. Похоже, сейчас он не шутил, по крайней мере
не больше, чем обычно. Но почему его так заинтриговали простая белая
коробка? Почему он с таким интересом разглядывает ее?
Все-таки что-то в ней не так
, — подумала Дженни и собралась
предостеречь Тома.
Но в этот момент в гостиную, благоухая духами, вошла ее мать. На ходу она
застегивала сережку. Дженни промолчала.
Смолоду миссис Торнтон была блондинкой, как и Дженни, но с возрастом ее
волосы потемнели, приобрели золотисто-каштановый оттенок. Она улыбнулась
гостям, поздравила Тома с днем рождения и обратилась к Дженни:
— Джо уехал к Стенсонам, а мы вернемся в воскресенье к вечеру, так что отдыхайте и веселитесь.
На пороге гостиной появился отец Дженни с чемоданом в руках. Мать
продолжала:
— Дорогая, если вы решите что-то разбить — в чем я не
сомневаюсь, — пусть это будет не ваза работы Гормана, хорошо? Она стоит
полторы тысячи, и, кроме того, это любимая ваза твоего папы. Но уж если
разобьете, хотя бы соберите осколки. А главное, постарайтесь, чтобы крыша
дома осталась на месте.
— Ничего, если она съедет, мы ее вернем, — пообещала Дженни и
поцеловала мать.
— Суперклей в кухонном шкафчике, — шепнул отец Дженни, когда она
подошла проститься с ним. — Но все-таки будьте осторожны с вазой, иначе
твоя мама этого не переживет.
— Мы к ней и близко не подойдем, — заверила его Дженни.
— Да, и еще...
Отец сделал неопределенный жест рукой и бросил на Тома быстрый взгляд.
(
Именно это и называется смотреть косо
, — подумалось Дженни.) В
последнее время он смотрел на Тома именно так.
— Папа!
— Ты знаешь, что я имею в виду. Ночевать могут остаться только девочки,
понятно?
— Разумеется.
— Хорошо. — Отец сдвинул на нос очки в тонкой оправе, расправил плечи и взглянул на жену.
Оба оглядели гостиную, словно хотели получше ее запомнить, и, как пара
солдат, идущих в последний бой, направились к двери.
— Похоже, нам не доверяют, — произнес Майкл, глядя им вслед.
— Просто это первая вечеринка, которую я устраиваю в их
отсутствие, — объяснила Дженни. — Я хочу сказать, в их отсутствие
и с их ведома, — добавила она и обернулась.
Том открывал коробку.
— О...
Больше Дженни ничего не успела сказать: Том уже вытаскивал из коробки листы
плотного глянцевого картона, раскрашенные в яркие, почти светящиеся цвета.
Дженни разглядела нарисованные двери, окна, крыльцо, башенку, черепичную
крышу.
— Кукольный домик, — прошептала Саммер, — картонный, вроде
тех, что бывают в детских книжках-картинках, их еще надо вырезать и склеить.
Ничего опасного. Простая детская забава
, — подумала Дженни и
почувствовала облегчение.
Она даже ощутила, что ее клонит в сон. Из кухни донесся голос Одри: ужин был
готов.
Том по достоинству оценил китайские блюда, но главное, что его
впечатлило, — что все это приготовлено руками Одри.
— Оказывается, ты прекрасная хозяйка!
— Разумеется. А ты думал, что я в вашей компании только для
красоты? — Одри улыбнулась, стрельнув в Тома глазами.
Не отводя взгляда, Том улыбнулся ей в ответ. Одри открыто флиртовала с ним,
кокетничала, старалась коснуться его руки, когда передавала тарелки. Но
стоило ему отвернуться, как она бросила на Дженни многозначительный мрачный
взгляд, означавший: Вот видишь!
Дженни отвечала ей добродушной улыбкой. Том всегда был любезен с девчонками,
и это ее совершенно не волновало, потому что в таком его поведении не было
ничего серьезного. Друзья наполнили тарелки и вернулись в гостиную. Дженни
чувствовала себя абсолютно довольной и умиротворенной.
Ужин был неформальный: ребята расселись вокруг столика — кто на низеньких
кожаных скамеечках, а кто и просто на полу, выложенном мексиканской
керамической плиткой. К огорчению Дженни, белую коробку никто так и не убрал
со стола.
— Ножницы есть? — спросил Зак. — Вообще-то лучше даже не
ножницы, а острый ножик и металлическая линейка. И клей.
Дженни удивленно взглянула на него:
— Ты хочешь клеить домик?
— Почему бы и нет? Симпатичный макет.
— Прико-ол, — хихикнула Саммер.
— Что за ребячество? — спросила Дженни. — Клеить бумажный
домик... — Она обернулась к остальным в поисках поддержки.
— Между прочим, это игра, — сказала Ди. — Смотрите, вот тут
внутри, на крышке, что-то написано. Какие жуткие правила. Здорово! — И
она сделала зверское лицо.
Майкл с набитым ртом встревожено взглянул на них.
— Разве бумажный домик может быть игрой? — слабо запротестовала
Дженни и заметила умоляющий взгляд Тома. Она понимала, что он дурачится, но
не могла ему отказать. — Детский сад, штанишки на лямках, —
фыркнула она. — Ну да будь по-вашему, если вам так хочется. Надо было
заодно купить погремушки и пустышки. — Покачивая головой, она пошла за
ножницами.
Орудуя китайскими палочками и изрядно закапав картон жиром, друзья склеили
домик. Том командовал, Зак вырезал: он в этом деле был специалистом,
поскольку увлекался составлением коллажей из фотографий собственной работы.
Дженни восхищенно наблюдала за тем, как его умелые руки превращают плоские
листы картона в трехэтажный викторианский дом высотой около девяноста
сантиметров, с башенкой на съемной крыше, с трубами, карнизами и балконами.
Именинник был в восторге от новой игры. Майкл ворчал.
— Глядите, тут и мебель есть! Ты закончил первый этаж, Зак? Смотри, это
явно гостиная — здесь поставим стол. Неоготика, на мой взгляд... У мамы есть
такой. Можно поставить его... например, сюда.
— А вот японская ширма, — добавила Саммер, — Я поставлю ее
так, чтобы куклы, сидящие за столом, могли ее видеть.
— Тут нет кукол, — возразила Дженни.
— Нет есть, — подмигнула Ди. Она сидела, закинув ноги на край
стола, и читала инструкцию. — Куклы — это мы. Здесь сказано, что каждый
игрок должен нарисовать куклу, похожую на него. Цель игры заключается в том,
чтобы куклы прошли по всем этажам дома и добрались до башенки. Вот и все.
— И что в ней жуткого? — удивился Том.
— Слушай и не перебивай. Это не простой дом, это дом с привидениями. В
каждой комнате игроков, пытающихся пробраться в башню, ожидает встреча с
новым кошмаром. И еще надо остерегаться Сумеречного Человека.
— Кого? — переспросила Дженни.
— Сумеречного Человека. Что-то вроде Оле-Лукойе, только он приносит
страшные сны. Он прячется где-то в доме, и если он тебя поймает... Вот,
послушайте:
Он оживит твои сокровенные фантазии и заставит
сражаться с собственными скрытыми страхами
, — прочла она с
явным удовольствием.
— Класс! — воскликнул Том.
— О господи, — вздохнул Майкл.
— А что это за сокровенные фантазии? — спросила Саммер.
Тайна, — вспомнила Дженни. — Опасность. Соблазн. Страх. Раскрытие
секретов. Разоблачение тайных желаний. Искушение
.
— Что с тобой, Ежик? — ласково спросил ее Том. — Ты как будто
нервничаешь?
— Мне... мне не очень нравится эта затея. — Дженни повернулась к
нему. — А ты, я вижу, доволен?
— Ну да. — Его карие с зелеными крапинками глаза горели
азартом. — Ты не бойся: если что, я тебя спасу.
Дженни усмехнулась и, подсев поближе, прижалась к нему. Ей всегда хотелось чувствовать его близость.
— Принеси из комнаты Джоуи мелки, — скомандовала Ди сидевшей рядом
Саммер. — Придется много рисовать. И не только кукол. Нам предстоит
изобразить наши самые страшные сны.
— Зачем? — несчастным голосом проговорил Майкл.
— Я же объяснила, что в каждой комнате нас будет поджидать очередной
ужастик. Мы нарисуем свои страшные сны на отдельных листочках, потом
перемешаем их и разложим в комнатах рисунком вниз. И тогда, попав в
очередную комнату и перевернув рисунок, мы узнаем, чей страшный сон нас
ждет.
Том вытер руки о джинсы и, пересев на диван поближе к Ди, заглянул в
инструкцию. Саммер побежала за цветными мелками в комнату младшего брата
Дженни. Только Зак, несмотря на суету вокруг, продолжал работать. Зак вообще
предпочитал молчать, если ему нечего было сказать.
— Мне это начинает нравиться, — заметила Одри, искусно расставляя
мебель по комнатам.
— Вот мелки, и еще я захватила цветные карандаши, — сказала
Саммер.
Она наклонилась над коробкой и вынула из нее картонку, на которой были
изображены человеческие фигурки.
Все развлекались от души: игра имела успех, вечеринка удалась. Дженни по-
прежнему ощущала знакомый неприятный холодок. Но даже она признавала, что
есть что-то захватывающее в аккуратном вырезании картинок по пунктирным
линиям. Знакомое с детства чувство. И раскрашивать бумажных кукол было
забавно, восковые мелки густо замазывали твердый матовый картон.
Когда и с этим было покончено, Саммер передала Дженни чистый лист бумаги, и
та ощутила полную беспомощность. Нарисовать страшный сон? Самый страшный?
Этого она не могла сделать. Потому что у нее был свой страшный сон. Он был
связан с одним событием, произошедшим много лет назад... Проснувшись тогда,
Дженни никак не могла вспомнить, что ей приснилось. Какой-то ужасный секрет,
который не поддавался разгадке. С тех пор она иногда просыпалась среди ночи,
уверенная, что вспомнила. Но сон всегда ускользал от нее. Оставалось лишь
неприятное чувство, ощущение страха.
Она вдруг вспомнила дедушку, маминого отца. Реденькие седые пряди, доброе
лицо, усталые, часто моргавшие темные глаза. Он развлекает ее, пятилетнюю
внучку, забавными сувенирами из разных стран и фокусами, которые кажутся
ребенку настоящим чудом. В подвале его дома полным-полно всяких удивительных
вещей. А потом... В тот ужасный день...
Картины прошлого исчезли, и Дженни была этому рада. Вспомнить — еще
страшнее, чем не вспомнить. Лучше вообще не думать об этом. Психоаналитики,
правда, советуют обратное, но им-то почем знать.
Как бы то ни было, нарисовать это невозможно.
Друзья тем временем что-то прилежно рисо
...Закладка в соц.сетях
