Жанр: Любовные романы
Тень моей любви
...нул ему лом, и Джош выронил его. Лом упал между вскрытыми балками,
ударил по голове Роберта Кихо, взламывавшего доски пола, и провалился через
дыру в реку.
Все удивленно смотрели на Джоша, но без всякой задней мысли. Просто диву
давались, что могущественный Джош Мэлони, с отличием окончивший колледж,
президент студенческой организации и ветеран вьетнамской войны, допустил
такую оплошность. Роберту, у которого по лбу текла кровь, поспешили оказать
помощь, и папа крикнул Джошу:
— Осторожно, сын!
Роан сидел с выражением тревоги на лице, готовясь защищаться от каких-либо
несправедливых обвинений. Он всегда их ждал, и случалось — не зря.
Джош потер рукой рот, как будто бы ему вдруг захотелось воды, и по-прежнему
не отрывал глаз от Сэлли и её сына. Я никогда не забуду, как она на него
посмотрела — осуждающе, злобно, беспомощно. Она подхватила Мэттью и
повернула его лицом к моему брату, как будто жертву ему предлагала. Затем
посадила ребенка на бедро и направилась к своему старому седану. Мама
торопливо шла за ней следом, показывая на столы, ломившиеся от еды. Сэлли,
не обратив на нее никакого внимания, уехала.
Джош слез с крыши, прыгнул в воду, которая едва доходила ему до пояса, и
отыскал лом. Он выбрался на берег совершенно мокрый, снова залез на крышу и
не сказал никому ни слова.
Я вспомнила это — вплоть до мелочей.
Теперь все стало понятно.
Роан и я потеряли двадцать лет, потому что он защищал, скрывал и растил сына
Джоша. Ставки были выше, чем я могла предполагать. Неудивительно, что Роан
всегда был уверен в полной невозможности возвращения. Неудивительно, что он
был так скрытен.
В этот вечер мы ушли в свою комнату рано. Прошли в ванную, уселись и открыли
кран. У нас обоих уже почти развилась паранойя по поводу того, что нас
подслушивают. Я все смотрела на фотографию.
Джош был снят в военной форме с папой и дедушкой Джозефом во дворе, такой
молодой — двадцать два или двадцать три года: натянутая улыбка и жесткий
взгляд. Ветераны — патриоты клана Мэлони, три поколения: Вторая мировая
война, Корея, Вьетнам.
Мой дедушка воевал за правое дело; мой отец служил, достойно выполняя свой
долг, так и не ступив на вражескую территорию, но Джоша послали бог знает
куда, чтобы патрулировать бордели, бары, опиумные притоны! Он вернулся
домой, привезя в душе адскую смесь цинизма с отвращением к самому себе.
Сэлли стала для него либо переходным периодом, либо продолжением этого
отвращения.
Он и Мэттью были так похожи друг на друга.
Роан заговорил, голос его был низким и бесцветным.
— Извини, что я утаил от тебя правду, но я должен знать, может ли
Мэттью сойти за Делани. Заметишь ли ты? Теперь я знаю наверняка. Он никого
не одурачит.
— Ты знал про Джоша?
— Сэлли сказала мне, когда я к ней переехал. Она хотела, чтобы я понял,
почему она уехала из города. Она думала, что Дейзи расскажет правду твоим
родителям просто назло, после того, как мой старик...
— Я помню. Что еще она говорила про Джоша? Не стесняйся, скажи мне
точно.
— Джош подцепил ее по дороге к мельнице. Бросил пару одеял в грузовик,
остановился в лесу. Использовал ее, заплатил ей, отвез обратно на дорогу и
отпустил. Она сказала, что он почти не разговаривал с ней.
— О господи! Он, наверно, обошелся с ней так, как привык обходиться с девицами в барах Сайгона.
— По-видимому. Она рассказывала, что он так встречался с ней всего
несколько раз, потом перестал. Как будто бы ничего и не было. Она боялась
признаться. Связь с дядей Питом — это было одно. Никто от него другого и не
ждал. Но твои братья — это совсем другое дело. Она считала, что твоя семья,
если узнает, отберет ребенка и вышлет ее из города. Хочешь верь, хочешь нет,
но она правда любила Мэттью. Неважно, как выглядела или что говорила, она
хотела, чтобы он был с ней.
Я скомкала фотографию и отбросила ее.
— Мама и папа могли бы простить Джошу, что он стал отцом ее ребенка. Но
трусости не простили бы никогда.
Роан обнял меня, притянул к себе, чтобы поцеловать.
— Ты ведь знаешь, как это было. Мама хотела усыновить Мэттью. Разве ты
одобрил бы такое? Ведь они притащили бы Сэлли в суд и отобрали бы у нее
ребенка. Ты говоришь, что она любила Мэттью. Значит, она не заслужила того,
чтобы ее сына отобрали так называемые приличные люди. Ей была нужна именно
помощь, а не что иное, и ты единственный сумел ей помочь.
— Хорошо, воробышек. Хорошо. Но вот проблема, с которой мы должны
справиться, — тебе ведь не пришлось слишком долго рассматривать
фотографию, чтобы увидеть сходство?
— Джош знал, знал, что Мэттью его сын, — прошипела я. — Я
уверена в этом.
Роан колебался. Затем он сказал обреченно:
— Тогда, на этом мосту...
— Ты тоже помнишь это!
— Я думал над этим годами. Джош не хотел Мэттью. Это было очевидно.
Поэтому я никогда не сомневался, что был прав, взяв его. Я думаю, что все
видели, как странно вел себя в тот день Джош. Думаю, что многие тоже поняли.
Поэтому я считал, что Мэттью вряд ли примут в семью.
Я своей тростью, как дубинкой, ударила по подушке, которую Роан бросил на
крышку унитаза, чтобы я могла положить на него ногу. Я стала колотить по
ней, чудом не попадая по ноге, пока Роан не остановил меня.
— Я бы убила Джоша! Как он мог молчать?! Вся вина лежала на дяде, а ему
хоть бы что! Утерся и в сторону. Как мог он бросить своего собственного
сына? Он причина того, что у тебя не было выбора.
— У меня и сейчас его немного, воробышек.
— Я знаю. Семье все станет известно рано или поздно.
Роан хмыкнул.
— Мэлони! — сказал он, мрачно глядя в потолок. — Помнится,
там у многих длинные языки.
— Ну и что! Люди могут говорить о сходстве, но это будут всего лишь
разговоры.
— Всего лишь разговоры? — Роан смотрел на меня как на
сумасшедшую. — Твой-то брат точно знает, что это не просто разговоры.
— Если он не сознался двадцать лет назад, то, по всей видимости, не
сознается и сейчас, — сказала я. — Я беру Джоша на себя.
Я не хотела устраивать кому-либо засаду. И в первую очередь не хотела, чтобы
Мэттью участвовал в этом вслепую. Кроме того, мне было жаль маму и папу.
Притащить в дом незнакомца и обрушить на их головы все сразу. Что это
Мэггью, что Роан нашел его, воспитал, укрыл, а заодно и то, что перед ними
их собственный внук.
Я сказала Роану, что вначале поговорю с Джошем. Наору на него, буду вопить
что есть силы, но узнаю, что он намерен предпринять в отношении Мэттью. Надо
быть готовым к тому, что он может заявить: А я тут ни при чем. Затем нужно
устроить его встречу с Мэттью. Лучше всего в моем присутствии и в
присутствии Роана в качестве поддержки. Позволить Мэттью тоже кричать и
орать на него и дать парню возможность услышать правду от самого Джоша.
Но тут я вспомнила об Аманде, и мне стало просто плохо. Что будет с нею?!
Как может принять маленькая девочка известие о том, что папа бросил своего
первого ребенка на произвол судьбы? Как она встретится со взрослым сводным
братом, о котором никогда раньше не слышала?
— Пока что я начну с Джоша и буду надеяться на лучшее. Между нами
особые отношения, — сказала я. — Сначала мы.
Роан сел рядом со мной на полу ванной комнаты. Его лицо было очень жестким.
— Это касается и меня, воробышек, — предупредил он очень
ласково. — Твой брат будет иметь дело со мной и, клянусь, поплатится за
все.
Меня обдало холодом.
— А что другое ты можешь предложить? Сказать Мэттыо правду сейчас,
сорвать его с места, чтобы он, злой как черт, понесся в Дандерри и налетел
на всех без предупреждения? Для кого так будет лучше? Для него? Для моих
родителей? Для бабушки Дотти? Для Аманды?
— Нет. Конечно, нет. Боже упаси. Я просто не знаю, что делать.
— Мы должны как-то смягчить все. Пусть едет туда пока с тем, что есть.
Все непременно почувствуют симпатию к Мэттью и Твит, Они такие милые. Надо
постараться, чтобы и им понравилась семья. С Джошем поговорим мы, вдвоем.
Это его, именно его обязанность сообщить обо всем семье. И Мэттью. Так и
будем действовать, если сможем. Мэттью не должен знать, что ты хранил от
него в секрете имя его настоящего отца.
— Настоящего отца? — Роан выглядел как человек, потерпевший полное
поражение.
Я обняла его.
— Извини. Я не то хотела сказать.
— Может, он вообще теперь не поедет в Дандерри. Он разочарован после
того, как увидел фотографии.
Я ничего не сказала больше и дала Роану передышку на остаток ночи. Мэттью
все-таки постепенно соберется домой, независимо от того, будет он знать
правду или нет. Мы всегда возвращаемся к истокам.
На следующий день мы только и делали, что обсуждали различные варианты.
Мэттью и Твит загнали нас в угол, то есть совершенно буквально в угол
гостиной.
Мэттью, хмурясь, перевел взгляд с Роана на меня.
— Послушайте, я готов к худшему, но надеюсь на лучшее. Хватит оберегать
меня. Все, что мне нужно, — правда. Просто честная реакция семьи
Делани. Я хочу увидеться с ними.
Роан и я обменялись взглядами. Честность. Мэттью был совершенно не в курсе
дела. Неожиданно Мэттью пододвинул ко мне через кофейный столик телефон.
— Позвони своей матери, Клер. Мы все послушаем.
Я застыла.
— Зачем? Что я ей скажу?
— Скажи ей обо мне. Если мой приезд будет одобрен я хочу узнать об этом
прямо сейчас.
— Мэттью, — простонала Твит. — Это нечестно — судить о людях
по тому, как они себя ведут в шоке. Ты бы так даже со своими пациентами не
поступил.
— Если я хочу знать, лягается ли корова, я дам ей шанс
попробовать, — ответил Мэттью. — Но я буду иметь в виду, что,
может быть, придется отскочить. — Он постучал по телефону. — Клер,
пожалуйста, позвони моей тете Мэрибет.
Твоей бабушке Мэрибет, — про себя поправила я.
— Я могу ей сказать, что ты сравнил ее с коровой? — глупо, просто
трусливо тяну время.
— Мы не будем этого делать, — сказал Роан. — Так нельзя,
Мэттью.
— Приходится, — сказал Мэттью. — Больший, мы ведь говорили
вчера, не так ли? Я думаю, что должен с ними встретиться.
Роан поднял руку.
— Ты должен... подождать, — он тщательно подбирал слова. — Мы
с Клер поедем туда первыми и расскажем им...
— Роану нужно объяснить им все самому, — вставила я. — Нужно
подготовить почву...
Мэттью отрицательно покачал головой.
— Больший, ты не можешь опекать меня всю жизнь. Увидеться с ними на
моих условиях. — Он надел наушники. — Или Клер звонит, или я
позвоню сам.
Я посмотрела на Роана. Мы в ловушке. Мама, не подведи меня, — молилась я
про себя, потянувшись к телефону.
— Твоя мама в гончарной, — рявкнула на меня Ренфрю. — Где ты?
Где Рони? Приезжайте домой! Ты всех пугаешь. Твоя мама не спит. Твой папа
слишком часто курит свою трубку. Все остальные каркают о тебе и Рони, как
вороны на кукурузном поле.
— Мы скоро приедем, — терпеливо сказала я. — Позови,
пожалуйста, маму. Мне нужно с ней поговорить.
— Зачем? Ты вроде в порядке. Ты знаешь, я никогда не беспокою ее, когда
она в...
— Миз Мак, — спокойно вмешался Роан, наклонившись к трубке. —
Если ты позовешь Мэрибет, я обещаю тебе, что она не будет на тебя сердиться.
— Рони! Рони! Для тебя, конечно, — мы слышали, как она положила
трубку на стол.
— Кто это? — спросила Твит.
— Это наша домработница.
— Ренфрю, — уточнил Роан. — Она меня страшно любит. Раньше
она и правда дралась со мной за право стирать мое белье.
— Клер, — услышали мы голос мамы, мелодичный, с южным акцентом,
взволнованный. — Что-то случилось? Как ты? Как Роан? Где вы? Когда
приедете?
— С нами все в порядке, мама. Мы... на Аляске.
— Что?! Минутку. Холт, Холт! Возьми другую трубку. Это Клер. Они на
Аляске! Еще секунду, дорогая. Папа только что пришел с поля. Он там был все
утро. Знаешь, у десяти лам грибок на копытах.
Мэттью и Твит пододвинулись поближе, обмениваясь шепотом замечаниями и
размахивая руками. Мэттью схватил блокнот и нацарапал на нем название какого-
то лекарства. Скажи ему, чтобы он купил вот это, — написал он внизу.
Я вздохнула. Он так старался угодить. Роан замахал на Мэттыо.
— Тихо, тихо!
— Эй; — внезапно мы услышали папин голос.
— Привет, папа.
— Слышишь, как мама тяжело дышит в другую трубку? Скажи ей, чтобы она
успокоилась.
— Мама, все в порядке, — послушно произнесла я.
— Это ты папе скажи.
От него несет как из пепельницы.
— Мне надо с вами обоими кое-что обсудить. Сейчас можно?
— О! Да говори же, господи, — мама была в нетерпении.
— Я не хочу, чтобы подслушивали. Где Аманда?
— Она уехала вчера в лагерь, — быстро сказала мама. — А Джош
в Атланте.
— Как всегда, — добавил папа.
Я вздохнула с облегчением. Одной маленькой проблемой пока меньше. Джош. Мы
должны поговорить с Джошем отдельно и не по телефону.
— А где миз Мак? — спросила я. — Все еще рядом?
— Миз Мак всегда подслушивает, — сказала мама. — Поэтому
беспокоиться не о чем. Дорогая, что происходит? Ведь вы с Ровном едете
домой? Да? Скажи мне и папе прямо сейчас.
— Мы возвращаемся, — вступил в разговор Роан. — Даю вам
слово.
— Роан, — мама с папой составили дуэт.
— Рады слышать тебя, — продолжал папа уже соло. — Верим тебе на слово. Все в порядке.
— Ну и славно, — спокойно сказал Роан.
— Зачем вас занесло на Аляску?
Я колебалась.
— Не за чем, а за кем.
Тишина. Мама медленно произнесла:
— Роан, ты не попросил бы Клер увидеться с кем-то, если бы ты не был
уверен, что это порадует ее. Я полагаю, что это не твоя жена.
— Даже не подруга, — сдавленно ответил Роан.
Мамины вопросы могли сбить с толку хоть кого.
— Значит, у тебя есть ребенок. Или даже дети.
И опять тишина. Роан посмотрел на Мэттью.
— Можно сказать и так.
— Ты разведен?
— Никогда не был женат.
— Понятно.
— Не клади трубку, — сказала я громко. Меня всю трясло. Твит тоже.
Мэттью изо всех сил тянул себя за мочки ушей. Роан был как каменный.
— Мама. Папа. — Я набрала воздух в легкие. — Он привез меня
сюда познакомиться с Мэттью.
— С кем? — спросил папа.
— Господи! Да с Мэттью же! Сыном дяди Пита. Роан встретился много лет
назад с Сэлли. Она умерла, и он усыновил Мэттью. Поэтому он держал все в
тайне.
Опять молчание. Надежда на лице Мэттью сменилась отчаянием.
— Они даже не помнят меня, — пробормотал он. Он совсем по-детски
сунул руки между коленей и уставился на телефон.
— Мэттью? Он тут? — вдруг завопила мама. — Мэттью там с вами?
Рот у Мэттью открылся и закрылся.
— Я... я здесь. — Он пододвинулся ближе к телефону. —
Здравствуйте.
Мама сказала дрожащим голосом:
— Благодарю тебя, господи. — Потом она повторила это раз десять,
по крайней мере. Послышался какой-то шум, и, наконец, мы услышали отдаленный
голос папы:
— Я взял другую трубку, ей пришлось сесть прямо на пол, но с ней все в
порядке...
— Мне все равно, как это случилось. Мне все равно, что случилось. Все
это совершенно неважно, — сказала мама голосом, полным слез. — Вы
должны привезти Мэттью сюда, вы должны привезти его домой.
— Везите мальчика домой, — папа, видимо, взял трубку у мамы — его
голос был каким-то возвышенным и звенел удивительно красиво, как медный
колокол. — Это чудо! Приезжайте домой, а объясните все потом.
Твит зарыдала. В глазах у Мэттью стояли слезы. Роан и я сидели рядом на
тахте, чувствуя огромное облегчение от этой маленькой победы, но мы понимали
— нам еще многое предстоит. Это было только начало.
Глава 15
Я сказала маме и папе, что позвоню, когда мы появимся в Десяти прыжках. И
мы привезем Мэттью и Твит на ферму к ужину.
— Пожалуйста, не приглашайте никого, — умоляла я. — Не надо
напускать на них всех сразу.
— Хорошо, — сказала мама что-то уж слишком весело.
Мэттью и Твит поручили всех своих собак и птиц заботам коллег, мы собрали
вещи и умудрились попасть на рейс на Сиэтл прямо на следующий день. Мэттью
раскупорил в полете бутылку шампанского.
— За Салливанов и Делани, — сказал он.
Твит засмеялась и показала на меня.
— Ты делаешь это, как Мэттью, когда он нервничает.
— Делаю что?
Она засмеялась громче.
— Тянешь себя за уши.
Роан и я страшно переживали, что события развиваются слишком быстро. То,
чего Мэттью не знал, не могло его ранить. Чем больше я размышляла по поводу
предательства Джоша, тем большая меня охватывала злость. Будет ли он по-
прежнему хранить свой трусливый секрет или признается Мэттью и семье?
Я чуть ли не желала того, чтобы он все отрицал, и мы могли бы тогда никому
об этом не рассказывать. Но если Джош откажется от Мэттью, Роан будет очень
жесток к нему. Я действительно верила, что он может разрушить жизнь моего
брата. Я металась между двух огней.
Мы остановились на ночь в Сиэтле, в доме Роана, но нас там ждала настоящая
осада. Телефонные звонки из дома — звонили родители, бабушка Дотти, все мои
братья, кроме Джоша, который все еще был в Атланте, кузены, тети, дяди. Все
были взволнованы и обрадованы, многие хотели поговорить с Мэттью и Твит,
которая настолько растерялась, что пустилась обсуждать с папой вирусные
заболевания домашней птицы.
Роан слушал все нашу болтовню по телефону. По-моему, ему казалось, что
дерево его жизни, так тщательно взращенное и уже дающее первые плоды,
срубили. И теперь не спеша пускают на лучину для своих маленьких очагов.
Больше всего он, конечно, боялся, что кто-нибудь упомянет в разговоре с
Мэттью его прошлое. Но об этом я всех предупредила особо.
К тому же все были под сильным впечатлением того, что он сделал. Это само по
себе исключало разговоры о прошлом, было просто неловко вспоминать. Никто не
жаждал рассказать Мэттью, как семья сначала не замечала Рони Салливана,
затем заключила на время в свои объятия и, наконец, отбросила и попыталась
забыть. Поэтому попросить об этом было нетрудно, по крайней мере, поначалу.
Мэттью был в экстазе.
— Все оказалось так просто, — сказал он мне, когда Роан не мог нас
слышать. На лице у него было недоверие, — Не понимаю, почему Больший
так переживал и мучился все эти годы. Думаю, что он слишком плохо судит
людей, вот и перемудрил. — Мэттью вздохнул и покачал головой. —
Знаешь, я решил, что он относится к категории людей, которые смотрят
дареному коню в зубы.
Я чуть не высказала ему: У Роана есть все основания считать: каждая
подаренная лошадь только и думает, чтобы лягнуть, но решила, что не стоит
открывать по этому поводу дискуссию. Роан заслужил право сам все объяснить
Мэттью, когда он будет к этому готов.
А, черт, готов или не готов, у него скоро не будет иного выбора.
— Пожалуй, сегодня мне нужно что-нибудь покрепче, — сокрушенно
вздохнул Роан, когда мы сидели в тени на маленьком балкончике его
спальни. — А это случается не часто. — Он с досадой выплеснул из
кружки остатки пива. Я сидела между его голыми ногами на деревянном полу
балкона, на мне не было ничего, кроме одеяла. Впрочем, и оно было у нас на
двоих.
— Ты можешь выпить мое, — я поднесла к его губам свой стакан
бурбона. Он сжал зубами края и влил все себе в глотку. — Ух ты! Без
рук, — сказала я. — Ты научился этому трюку в баре?
— Нет, я научился ему, когда Мэттью был еще в пеленках. Поменяй кучу
грязных пеленок, и ты научишься пить, есть и расписываться без помощи рук.
Я попыталась засмеяться. Нет, я все равно не могла представить себе его —
пятнадцати— или шестнадцатилетнего худого грубоватого подростка,
заботящегося о чужом ребенке.
— Я люблю тебя, — просто сказала я. — Я люблю тебя сейчас
больше, чем когда мы были детьми, больше, чем когда ты вернулся домой, и
сегодня я люблю тебя больше, чем вчера.
Он наклонился и поцеловал меня.
— Пьяненькая? — поддразнил он меня.
— Может быть. Но от этого я только вижу все более четко. И я должна
заставить тебя поверить мне, что дома все будет хорошо. Мэттью узнает про
Большого Роана. Узнает о прошлом. Узнает про нас. От этого не уйдешь. Но все
будет хорошо.
— Я не прошу гарантий. Я скажу тебе, чего я хочу. Я хочу смеяться
вместе с тобой. Сидеть и смотреть на тебя. Просыпаться и не думать ни о чем
другом, кроме того, что ты, такая теплая и гладкая, рядом со мной. Я хочу,
чтобы мы вместе строили свою жизнь. Все, что происходит, стоит этого.
И был вечер. Мы сидели молча. Хотелось быть здесь всегда, отринуть все
прочее. Но неумолимо приближался рассвет.
— Я не могу сказать, что с нетерпением жду завтрашнего дня, —
сказал Роан.
Первое, что мы увидели, въезжая в Дандерри, это имя дедушки. Оно крупными
буквами сияло на чучеле у принадлежавшей ему когда-то бензоколонки. На том
самом перекрестке, откуда начинали свое победное шествие по землям чероки
первые Мэлони и Делани. Бензоколонка по-прежнему в руках семьи, и мы
сохранили вывеску.
Мне казалось, что дедушка Джозеф ждал нас, и душа его незримо наставляла меня на моем трудном пути.
Твой прадедушка, — подумала я. А вслух сказала:
— Мой дедушка. Дедушка Джозеф. Сначала это была единственная
заправочная станция во всем округе, и дедушка ею владел. Папа купил маме кока-
колу во время их первого свидания именно здесь. Никто и не подозревал, что
они встречаются, потому что ему было восемнадцать, а ей только четырнадцать.
Твоя прабабушка Элизабет Делани заперла бы маму в подвале, если бы знала.
Папа спрятал маму под одеялом на переднем сиденье своего Форда и...
— А что, Мэлони так же много, как и Делани? — спросила Твит слабым
голосом. Ее можно было понять. Такое обилие имен подавляло.
— Пожалуй, Мэлони даже больше. Дедушка Джо уверял потом, что он видел
Мэрибет в Форде, но притворился, что ничего не заметил. Папа отвез маму в
рощу и они пили там колу. По тем временам это было рискованное любовное
приключение.
— Нужно вести какие-то записи, а то недолго и с ума сойти, —
засмеялась Твит. — Пожалуй, стоит начертить схему, чтобы не запутаться
в родне Мэттью.
О! У нас схем хватает. Порой весьма неожиданных, — подумала я.
Твит коснулась колена Роана.
— Расскажи нам что-нибудь интересное о Салливанах.
Роан устало прикрыл глаза. Мы проезжали мимо Торговой палаты, где, заботливо
украшенный азалиями и бегониями, висел красивый деревянный щит.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДАНДЕРРИ. ШТАТ ДЖОРДЖИЯ! КУСОЧЕК ИРЛАНДИИ В ГОРАХ!
НАСЕЛЕНИЕ 15287. УСТАНОВЛЕН В 1839 Г. АЙРЭН ДЕЛАНИ БОГГС, МЭР ГОРОДА
ДАНДЕРРИ, ХОЛТ Т.МЭЛОНИ, КОМИССАР ОКРУГА ДАНДЕРРИ.
— Ну, Больший? — поторопил Мэттью, так и не дождавшись ответа.
Наконец Роан сказал:
— Мой старик получил Серебряную звезду в Корее.
Мэттью от удивления открыл рот. Я тоже. Я никогда этого не знала. Да и
никто, пожалуй, не знал. Мэттью покачал головой.
— Почему ты мне раньше не говорил? Я знал, что он потерял ногу на
войне, но не знал, что он герой. Где его медаль?
Роан уставился в открытое окно, прижимая к груди мою руку. Герой? —
наверно, подумал он. — Они перепутали моего старика с кем-то.
— Я похоронил ее вместе с ним, — сказал он. Мы еще не приехали
домой, а прошлое уже настигало его. Всех нас.
Я напряженно смотре
...Закладка в соц.сетях
