Жанр: Любовные романы
Тень моей любви
... насмешку, та тут же рухнула, и тяжелый рук ударил Мэттью по
спине. Он упал лицом в кусты смородины.
Твит закричала и побежала к нему. Роан нырнул в заросли. Я вздохнула с
облегчением, когда он вытащил Мэттью. На лице
его были красные царапины, он сгорбился и тяжело дышал.
Твит подбежала к ним и стала испуганно ощупывать спину, и позвоночник
Мэттью, задрав до лопаток его мокрую от
пота рубашку.
- Нормально, - с трудом выдохнул он. - Детка, ты ветеринар, а не хирург.
Оставь в покое мой позвоночник.
Лицо Твит сморщилось. Она повернулась к Роану.
- Я понимаю, он хочет помочь тебе. Понимаю, что вы с Клер будете изо всех
сил стараться. Но ничего не получится!
Вы должны смириться. Это не по силам двум мужчинам и двум женщинам, одна из
которых едва двигается.
- Подожди минуту, - сказал Мэттью. - Послушай. Из-за поворота показался
один из наших больших грузовиков,
на котором обычно перевозили сено. Мама с Амандой на коленях, бабушка Дотти и
Ренфрю плотно прижались друг к другу
на переднем сиденье.
Машину вел Нэт. Мотор заглох. Мама выбралась из высокой травы и тут же
начала руководить Нэтом.
- Поставь козлы для пилки через дорогу на лужайке. - Она решительно
натянула поглубже желтую соломенную
шляпу, в которой была похожа на крупную маргаритку. - Отнеси их к той большой
елке.
Бабушка Дотти махнула сигаретой Роану из открытого окна грузовика.
- Поставь здесь мой карточный стол, Роан, и раскрой над ним зонтик. И
стулья дачные. Я не выйду, пока мне не на
что будет сесть.
Ренфрю открыла задний борт грузовика и запричитала:
- Я не могу вытащить холодильники и еду одна! Роан, скажи своему парню и
его жене, чтобы они перестали на меня
таращиться и помогли!
Мама, в джинсах и рабочей блузе, продралась через заросли к Мэттью,
старательно обрызгала его жидкостью против
насекомых. Потом перешла к Роану и ко мне. Сердито посмотрев на мое потное,
сгоревшее лицо, она водрузила мне на
голову свою шляпу.
Аманда, чересчур нарядная, в розовых солнечных очках и бейсбольной
шапочке, с маленьким кассетником в руках,
подошла к дороге и недовольно оглянулась.
- Почему папы до сих пор нет, дядя Роан?
Дядя Роан! Роан сглотнул.
- Я не знаю, дорогая. Мы с ним не договаривались. - Он вопросительно
посмотрел на маму.
- Я не отвечаю за Джоша, - недовольно сказала мама. - Но остальные сейчас
приедут.
Как будто по ее сигналу, вдалеке раздался шум, и минутой позже появился
желтый грузовик, за ним еще четыре, за
ними трактор тащил на прицепе подъемный кран, дальше шел еще один с бульдозером
и вереница пикапов.
Первый грузовик подъехал к нам, остальные остановились у гребня горы с
другой стороны, наполнив воздух громким
ворчанием множества лошадиных сил. Маленькие машины искали, где бы
припарковаться.
Из первого грузовика нам махали Хоп и Эван. Из других выкарабкались Брэди,
дядя Уинстон, дядя Элдон и несколько
моих кузенов. Хоп и Эван неприязненно оглядели Пустошь, потом посмотрели на
Роана, на Мэттью и на меня.
- Ты не должен ходить на медведя в одиночку, Роан, - сказал Хоп.
Да руками тут ничего не сделаешь. Мэттью будто своим носом пни распиливал,
добавил Эван.
- Я не знаю, как благодарить... - начал было Роан.
- Вот еще глупости, ~ сказал дядя Уинстон.
Дядя Элдон продолжил:
- Не будем ничего обсуждать. Мы здесь потому, что захотели быть здесь.
Нахлынул новый поток машин и грузовиков. Приехали все - Мэлони, Делани,
Кихо, О'Брайены, Тобблеры. Тети,
дяди, кузены и кузины. По моим подсчетам их было больше ста. Причастность и
молчаливая преданность. А еще топоры,
совки, козлы, пилы и прочее, и прочее...
Из машины выбрался папа. Горячий влажный бриз шевелил его редеющие волосы
и рубашку в клетку. Мой отец, в
свое время пытавшийся похоронить Пустошь, насмерть обидевший Роана и ничего не
забывший, был настроен сурово и
решительно.
Роан повернулся ко мне.
- Это ты их звала? - хрипло спросил он.
У меня на глазах были слезы.
- Ты что, не понимаешь? Они сами приехали. Помочь тебе.
Расставлялись столы, зазвучала гитара. На богом проклятой земле задавали
пир братство и единение.
Не было только Джоша.
Ближе к вечеру Пустошь полностью скальпировали. Вайолет и Ребекка убедили
меня отдохнуть вместе с ними в тени
на одеяле. Тишина, наступившая после того, как многие часы здесь визжали пилы,
казалась тяжелой и зловещей. На ровной
площадке выстроились аккуратные поленницы сосновых бревен.
Все молчали, наблюдая за мной и Роаном. Он подошел и опустился на корточки
рядом. Мы смотрели на экскаватор,
которым управлял Хоп. Я положила руку
Роану на плечо и осторожно массировала его сведенные мускулы. Он нащупал
мою руку и сжал ее.
Мэттью и Твит стояли рядом. На лице Мэттью было написано нетерпение.
- Скорее бы все это кончилось. Спеть аллилуйю и разойтись по домам.
Роан сказал хрипло:
- Пока мы не выцарапаем всю гниль, это будет домом.
Каждый раз, когда ковш экскаватора вгрызался в землю, у меня по коже
пробегали мурашки. Все собрались в большой
полукруг.
Ковш экскаватора нырнул еще футов на пять вниз. Мэттью поморщился. Роан
поднял руку, Хоп остановил ковш, Роан
подошел к яме и заглянул в неё.
Все, не двигаясь и задержав дыхание, молча наблюдали. Прошла минута, потом
другая. Я стала опасаться - не
помешался ли, часом, Роан.
- Помогите-ка мне подняться, - сказала я Вайолет и Ребекке. - Быстрее.
Экскаватор подцепил снизу грязный и ржавый грузовик Большого Роана.
Появилась кабина.
Экскаватор вытащил грузовик целиком из облепившей его глины, и он издал
стон, заставивший людей стать поближе
друг к другу. Эван подкатил бульдозер.
- Поставим его на какой-нибудь прицеп, - крикнул он.
Боль, которую испытывал Роан, разрывала мне сердце. Это была просто
агония: грудь его под пропотевшей рубашкой
ходила ходуном. Я знала, что он видит в этом грузовике Большого Роана, видит
себя.
Я обняла его.
- Пусть его увезут, - прошептала я.
- Я не могу оторвать от него глаз.
- Стойте! - на дороге появился Джош.
Мы все к нему удивленно повернулись.
Мой брат приближался, ступая тяжело и медленно. Мэттью встревоженно
наблюдал за ним.
- Давайте я помогу, - сказал Джош.
- Папа, - завизжала Аманда. Она скатилась по склону и остановилась в
нерешительности. - Я знала, что ты
придешь! Я всем говорила! И Мэттью сказала.
Напряженность на лице брата сменилась выражением благодарности. Он обнял
Аманду и слегка приподнял ее.
- Чудо ты мое, - сказал он. Лицо Аманды, покрасневшее и обеспокоенное,
расплылось в улыбке.
Твит, склонив белокурую головку к плечу, подошла и постучала по двери,
висевшей на одном болте, затем посмотрела
на Роана.
- Вот так устройство!
Кто-то в толпе с облегчением засмеялся. Роан и я смотрели на Джоша. Он еще
теснее прижал к себе Аманду. Она
погладила его по щеке. Сына мы ему вернули на условиях некоторого компромисса.
Дочь же он получил полностью.
Жестянки, железные штучки, сгнившие, таинственные предметы непонятного
назначения - все это мы выкопали из
ямы, сложили в кучи и погрузили на машины.
Глубже, глубже.
Экскаватор стоял так низко в яме, что мы могли подать Хопу чашку чая со
льдом прямо в кабину, даже не
подтянувшись кверху. Через хлам и мусор стала просачиваться вода, ее грязные
потоки лились из узкого ручья, когда-то
протекавшего по оврагу в самой низкой части Пустоши.
Дневной свет быстро убывал. Несколько десятков палаточных фонарей светили
в сумерках с каким-то зловещим
изяществом.
- Вот он, - закричал Хоп. Ковш ударился о металлическую стенку. Прицеп.
- Он большой? - спросил Мэттью у Роана.
- He так уж, - ответил он, не отрывая глаз от ямы. Обуглившийся,
разваливающийся, с уставленными на нас
пустыми глазницами разбитых окон, он выполз из ямы и трясся, как колода карт в
руках алкоголика. При мерцающем свете
фонарей прицеп опрокинулся набок, из закрытых дверей полились потоки глинянокрасной
воды.
А потом - непристойная шутка судьбы - дверь медленно открылась.
Все дружно ахнули и - кроме меня и Роана - отпрянули назад. Мы оба
уставились в черный провал входа, через
который была видна грязная обуглившаяся мебель. Из-под порога сочилась зловонная
вода. Мне снова было десять лет,
Роану пятнадцать, на нас нахлынул старый кошмар. Руки Роана обвились вокруг
меня, мои вокруг него. Он спрятал мое лицо
у себя на плече, я притянула его голову к своей и закрыла его глаза ладонью.
Я услышала, как захлопнулась дверь. Джош и Мэттью, стоя рядом, держали ее
закрытой.
Сгнивший прицеп уволокли. Старый грузовик исчез, исчез мусор. Яму
засыпали.
Мы мешкали в темноте при свете фонарей. Чего-то еще не хватало. Я не
знала, чего. Что-то должно было подвести
итог всему этому и отправить нас домой с ощущением, что все было сделано
правильно.
Тетя Доки Мэлони, приехавшая после воскресной службы в маленькой городской
церкви, выступила вперед.
- Я должна кое-что сказать. - Она посмотрела на Роана и на меня. - Если
вам это нужно.
Роан выглядел неуверенно, поэтому сказала я:
- Да, нужно.
Мы все сели - старые и молодые, черные и белые - клан людей, связанных
самыми крепкими узами. Мы сидели на
земле. Тетя Доки встала перед нами.
В этой седеющей женщине таились какая-то необъяснимая сила и достоинство.
Она могла читать проповедь не только
в церкви, но и в темноте, и в дикой чаще.
"Зерно, посеянное в плохую почву, погибает. Посеянное в хорошую, оно даст
добрый урожай".
Роан сжимал мои пальцы в такт звучащим словам,
"...и Давид вознес благодарения, потому что душа его была поднята из
могилы, он был жив, и он не потонет вновь в
этой яме".
Больше никогда.
"...вынули меня из этой ужасной ямы, поставили мои ноги на твердую почву,
и отныне это моя тропа".
Тетя Доки выхватывала необходимые слова из Библии с такой легкостью, как
будто это был сборник цитат. Но мы не
собирались копаться в теологии, нам был нужен душевный комфорт.
"Да будет стыдно злым, да замолкнут они в могилу. Да замолкнут лгущие
губы".
Разговоры будут всегда. О Роане, Мэттью, всей истории Салливанов, обо мне,
о том, как я уехала из дома, о том, как я
вернулась. Но что могут сплетни против упрямства Мэлони или гордости Салливана.
"Когда я был ребенком, я говорил, как ребенок, думал, как ребенок, когда
же повзрослел, я отстранил от себя детские
мысли...
Не будет больше кошмаров ни днем, ни ночью".
Тетя Доки остановилась. Люди вокруг сидели, опустив головы или закрыв
глаза. Роан облегченно вздохнул и обнял
меня одной рукой. Мы посмотрели друг на друга. Он устало улыбнулся, но в лице
его было больше покоя, чем когда-либо.
И мы вновь услышали голос тети Доки и повернулись к ней лицом. "И, хотя я
прошел через долину смертных теней, я
не буду больше испытывать страх".
Мы тоже шли, и мы тоже боялись, но выбрались на другой берег.
Итак, в тот день, в ту ночь проклятая Пустошь была стерта с лица земли.
Навсегда. Над ней была прочитана отходная,
и она была объявлена умершей естественной смертью.
Вера, надежда, милосердие.
И прощение.
Поздно вечером на ферме в узком семейном кругу - мама, папа, бабушка
Дотти, четверо моих братьев, четыре
золовки, двенадцать внуков, включая Мэттью, Твит, Роана и меня, - мы сидели на
веранде, ели холодных жареных цыплят и
пили чай.
Я впитывала мягкий густой мед их голосов, смотрела на калейдоскоп сидящих
- старых и молодых, худых и полных,
длинноволосых и лысых, - смотрела на свою семью. Ошибкой было назвать ее простой
или близорукой, она была разной в
отпущенной ей жизни - как и большинство семей.
Роан и я пошли к сеновалу, но просто остановились у входа, обнимая в
темноте друг друга. Лама просунула через
дверь голову и щипнула меня за рукав рубашки.
- Что это? Тут везде ламы, - сказал Роан, как будто бы только сейчас
прозрел.
После того, как все пошли спать, я встретила Роана в холле между его
старой спальней и комнатой для гостей, в
которой не без умысла поселила его мама.
Мы впервые легко и свободно посмотрели друг на друга. Нам нечего было
опасаться, не от чего защищаться.
Довольные, мы смотрели друг на друга с каким-то бесстыдным восторгом.
- Да, действительно, тут полно лам, - сказала я. - Привет. Еще раз привет,
мальчик.
- Привет, воробышек.
Он поднял меня на руки и отнес в свою старую комнату. Мы поделили узенькую
кровать. За окном над Даншинног
подмигивала луна. Звезды становились все более блеклыми.
- У меня так все ноет, я еле-еле могу двигаться, - сказала я.
- А я и не прошу тебя двигаться. - Роан накинул я нас одеяло. - Я
постараюсь не тащить его на себя. Я никогда не
оставлю тебя одну в темноте. Никогда не повернусь к тебе спиной и не столкну с
кровати. Даю слово.
- Звучит так, как будто это относится не только к кровати. - Я спрятала
его лицо в своих руках, лаская его.
Он наклонил свою голову к моей. Я почувствовала на его щеках слезы.
- Скажи мне просто: "Добро пожаловать домой".
Я сказала.
Глава 20
- Мы с Эваном возьмем с собой Мэттью поохотиться этой осенью, - сказал Хоп
Роану. Эван жадно
поинтересовался:
- Может, Мэттью и не охотится вовсе - все-таки врач-ветеринар. Кто его
знает.
- Хорошо, тогда на рыбалку, - деловито исправился Хоп. - Он же не лечит
рыб.
Все сложное они, как дым, пропускали через простое - сходить в лес,
приобщиться к природе. Дружба возникнет
сама собой - без лишних дискуссий и выяснения отношений.
Брэди, как всегда, энергично свел все к деньгам.
- Тебе нужно застолбить здесь место, Роан. Я тебе скажу два слова. Только
два. Подумай на досуге. Оптовый
универсам.
- О! Я подумаю, - торжественно пообещал Роан. Мы были так веселы,
легкомысленны, так заняты друг другом, что
предпочитали проводить все время вместе на озере, не видя больше ни души.
Роан и Мэттью решили построить рядом с озером ангар. С Аляски пароходом
доставили собак и птиц. Один из
попугаев Твит тут же укусил Ренфрю.
Поэтому попугаи временно переехали жить к Роану и ко мне.
Начался июль, солнце грело сильней, решетки для барбекю были очищены,
арбузы охлаждены. На городской площади
развесили флаги и сколотили сцену. Маленькие дети готовились к предстоящему
публичному унижению.
Четвертое июля в Дандерри очень пестрое, красное, но больше всего зеленое.
Что поделаешь - ирландцы.
Маршировали эльфы.
Маленький народ выглядел совершенно несчастным в ирландской версии
"Волшебника из страны Оз".
- Почему мы должны делать это? - прошептала мне Аманда, недовольная
зеленым пером на зеленом берете,
зеленым платьем эльфа и всем на свете. - Тетя Клер, я ненавижу это дерьмо.
- Молодец, - прошептала я в ответ.
Вокруг меня было море разрумянившихся личиков ребятишек в зеленых платьях
или зеленых пиджаках, зеленых
бриджах и зеленых башмаках. Повсюду сновали их обеспокоенные матери. Наш
громогласный клан готовился к очередному
торжеству.
- Тетя Клер, ну почему мы должны делать все это? - повторяла Аманда.
- Потому что вам всем когда-нибудь захочется показывать своим детям
нелепые фотографии, а то и видеопленки.
Она застонала.
Я почувствовала некое удовлетворение. Мне повезло: я выполняла все эти
штуки до того, как у всех появились
видеокамеры.
Подошел Джош. Он поднял Аманду на руки и посмотрел на нее сияющими
глазами.
- Папа, - серьезно сказала она. - Я похожа на зеленый турнепс с рыжим
хвостиком.
- Ты красивая, - возразил он. - Мне бы хотелось, чтобы ты оставалась в
этом наряде до приезда Лин Су. Она
появится к вечеру. Я хочу сфотографировать вас вместе с ней и с Мэттью. Идет?
- Конечно, но пусть тогда Мэттью тоже наденет что-нибудь зеленое.
- Как скажешь, принцесса эльфов.
Аманда засмеялась. Джош и я обменялись довольными взглядами. Он недавно
познакомил Лин Су с семьей. Она
оказалась умной и милой. Джош, совершенно очевидно, был ей не безразличен. Она
сумела понравиться Аманде.
В общем, мама надеялась, что дело идет к свадьбе.
Аманда помахала Роану, который поднимался вверх по улице туда, где
толпилось больше всего Мэлони самых разных
возрастов. Он засмеялся, остановившись рядом. Большой, красивый. Я улыбнулась
ему и скорчила рожицу, означавшую:
"Ах, в каком я ужасе от всего этого хаоса".
Я погладила по головкам несколько маленьких Мэлони и дернула за хвостик
Аманду.
- Все в порядке, маленький народец. Ирландского вам счастья. Поверьте -
вам повезло, что вас не заставили
отплясывать чечетку.
По обе стороны от Роана, меня, Мэттью и Твит стояли десятки Делани и
Мэлони. Мама улыбнулась нам, глядя поверх
своих солнечных очков. Папа суетился со своей видеокамерой. Целая толпа
щелкающих аппаратами тетей, дядей, кузенов
расступилась, чтобы мы выбрали себе удобное место. Обычно Мэлони и Делани ведут
себя иначе, крепко толкая друг друга
локтями в борьбе за место в тени.
Мэттью с трудом удерживал на бедре малыша Хопа и Джинджер по прозвищу Эрп.
Тот самозабвенно грыз тающий
фруктовый рожок.
Парад начинался.
Сооружение с подъемной пожарной лестницей пришло в движение. Роан сзади
обнял меня и взял за руку.
Машины чуть продвинулись вперед. Хоп и Эван - добровольные командиры
пожарной команды - сидели на самом
верху и, веселясь, как мальчишки, забрасывали нас зелеными мятными конфетами.
Эрп от восторга выплюнул кусок мороженого прямо в ладонь Твит, она
завизжала от неожиданности и, взмахнув
рукой, попала холодной ледышкой между глаз стоящему рядом Брэди. Эван и Хоп так
хохотали, что чуть не свалились с
пожарной машины. В руках членов семьи Мэлони щелкали и шипели десятки камер.
Мимо, играя "Я горд тем, что американец", прошел оркестр средней школы.
Группа моих наиболее музыкальных
дядей во главе с дядей Двойном наяривала визгливую ирландскую джигу на скрипках,
немыслимых каких-то трубках,
жестяных свистках и барабанах.
Мне было хорошо, я ощущала себя уверенной, любимой, защищенной.
Я вспомнила тот давний карнавальный день, Рони Салливана, стоящего у
сцены, нас обоих, изолированных от
остальных нашей униженностью и объединенных же ею.
Я вспомнила рождественский парад, разгромленный Большим Ровном.
Сегодня мы были вместе. И прошлое оставалось прошлым - не более того.
И вдруг - весь парад развернулся в мою сторону.
Музыканты дяди Двейна остановились и перестали играть. Аманда махала мне
своим зеленым флажком. Собравшиеся
вокруг люди посмеивались, глядя то ли на меня, то ли на Роана, то ли на нас
вместе.
- Это еще что за новости? - прошептала я. - Может, они думают, что мы
прячем мешок с золотом и сейчас начнем
раздачу?
- Ш-ш-ш, подожди, - Роан напряженно вглядывался в толпу.
Я повернулась и изумленно на него посмотрела. В его лазах пряталась какаято
тайна. Я оглянулась вокруг. Аманда
хитро улыбалась. О, это был явный заговор.
Дядя Двейн начал играть на скрипке старинную ирландскую балладу. Подбежали
и выстроились в неровную линию
ребятишки: каждый держал в руках зеленую букву алфавита.
И вот перед всей семьей, перед всем городом, перед всей вселенной появился
огромный вопрос:
КЛЕР, ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ?
Я вывернулась из рук Роана и приложила ладони к пылающим щекам. Я еле
сдерживалась, чтобы не расплакаться от
счастья. Его глаза тоже были влажными. В них было столько радости.
- Знаешь, - пробормотал он. - Ты прочла все мои письма, и. я подумал, что
этим письмом могу поделиться со
всеми.
Я, сияя, захромала по улице. Я перестроила ребятишек, повернула некоторые
карточки обратной стороной.
Закончив, я повернулась к Роану. Вокруг нас плескался смех, какие-то
разговоры - шумовой фон. А я смотрела и
радовалась выражению счастья на его лице.
Я ВЫЙДУ ЗА ТЕБЯ ЗАМУЖ, - таков мой ответ.
Он вышел из толпы мне навстречу. Мы стояли рядом, вместе и снова были
частью парада. Частью всего
происходящего.
Я услышала возбужденный голос мамы.
- Платья подружек невесты будут золотыми и муаровыми.
Дядя Двейн заиграл на скрипке "Когда глаза ирландцев улыбаются".
Мэттью и Твит смеялись.
Мистер Сисеро в толпе поднял большой палец.
- Отличная редактура.
Эльфы хихикали.
Роан и я, не таясь, смотрели друг на друга. Мужчина и женщина. Мы выросли
и встретились.
Осень. Старая гора, переливаясь последними яркими красками и будоража душу
запахом прелой листвы, вновь
принимала нас у себя, замкнув терпеливый круг жизни.
Мы вскарабкались по старой тропе на вершину Даншинног в день, когда
передали владение "Десятью прыжками"
Мэттью и Твит. Они были без ума от озера, от дома, от птиц и животных,
безбоязненно заявлявшихся во двор, и от
возможностей, которые открывались.
Моя нога окрепла, но я еще ни разу не пыталась сама подняться так высоко.
Но подвести Роана, да и себя саму я не
могла.
Я подписала контракт с мистером Сисеро на покупку "Трилистника". Немного
нервничала, справлюсь ли я, но в то же
время пребывала в радостном ожидании. Все переплеталось одно с другим.
- Давай, давай, ты можешь, - подбадривал меня Роан, пока я, пыхтя,
карабкалась на последний выступ Даншинног.
Он прошел вперед, протянул мне руку. Я уцепилась за нее, и все разом
закончилось. Я добралась. Я сумела. Я ткнула его
кулаком в плечо и рассмеялась. Он широко улыбался. Демоны прошлого покинули нас
навсегда.
Мы рассматривали маленькие зеленые розеточки лисьих перчаток, вылезшие из
земли, чтобы достойно продолжать
род весною.
- Какое изобилие! - воскликнула я. - На будущий год здесь все будет
розовым. - Мы шли вдоль горной гряды и
нашли то, что хотели. Роан снял с плеча холщовый мешок и достал из него старую
доску с вырезанными на ней нашими
именами. Я подняла ее высоко, прижала к стволу дуба, и он прибил ее.
- Сердце дома. Вот тут, - сказал он. - Мы будем сидеть здесь и смотреть на
небо. С семьей. С друзьями. Видеть
всю долину на мили вокруг.
Я вынула из кармана одну забытую в суете маленькую радость и протянула ему
на ладони.
- Это тебе. Помнишь, как мы были здесь в первый раз? - И я напела мелодию
"Удивительное очарование".
Роан взял старый оловянный свисток.
- Я тоже буду играть на нем, - сказал он уверенно.
- Конечно. Дедушка всегда знал, кому можно доверить продолжение традиций.
Роан обнял меня за плечи. Он был счастлив. Он обрел свой дом.
В медленно сгущающейся темноте мы сидели на обрыве, прижавшись друг к
другу. Простирающийся внизу простор
земли и неба принадлежал нам обоим. Мы помнили о прошлом, но смотрели дальше и
выше.
КОНЕЦ
Дебора СМИТ - ТЕНЬ МОЕЙ ЛЮБВИ
Закладка в соц.сетях
