Жанр: Любовные романы
Голубая ива
... широкий уступ на уровне их голов, нетерпеливо потянула за
край листа. Артемас взялся с другой
стороны.
Они дружно рванули, и фанера, треснув, сломалась там, где были вбиты гвозди.
- Не огорчайся, старина. - Лили вполголоса обращалась к особняку как к живому
человеку. - Мы поставим заплату на
место на обратном пути.
Из темноты пахнуло сыростью. Сердце Артемаса неожиданно заныло, когда луч
солнца упал на фонтан посредине.
Сквозь разбитое окно они проникли внутрь, не наклоняясь.
- Здесь все так и осталось. - Лили с удовлетворением кивнула на остатки
пальмовых кадок на полу, на фонтан с
херувимом, с грязными потеками от дождей, на огромные треснувшие керамические
горшки. Лили присела на корточки и
смела грязь с белой плитки, декорированной голубыми ивами.
Тупая боль вздымалась в груди Артемаса.
- Помню, здесь было много растений и мебели для сада, пальмы достигали
потолка, а фонтан еще работал. Бабушка
разводила в нем золотых рыбок. Были также длиннохвостые дрессированные попугаи,
они светились в моих руках.
- Здорово! Но мне все равно здесь нравится, даже сейчас.
Артемас встал на колени, провел пальцем по плиткам. Одна из них закачалась;
он извлек ее:
- Хочешь оставить на память?
Она посмотрела нежными потемневшими глазами, такими голубыми, как цвет на
плитке. Невидимая стена между ними
совсем исчезла; они сблизились так, как еще ни разу не сближались.
- Нет, ее место здесь, - мягко возразила она, взяла плитку и аккуратно
вставила ее обратно. - Ты помнишь историю,
которую моя мать рассказывала об ивах? О том, как все происходило?
- Конечно.
- Я прочла все о "Голубой Иве" Коулбрука. Штудировала марки фарфора по книгам
из библиотеки. Пишут, что
семейство "Голубая Ива" хорошо известно. Знаменитые английские гончары научились
этому и другим восточным мотивам
в дизайне фарфора за несколько лет. Старший Артемас, должно быть, знал, что
американцам это никак не удавалось.
Артемас пожал плечами:
- Во всяком случае, он был честолюбив и умен.
- И в самом деле, - ехидно заметила Лили. - Пронюхав, что американцы хотят
"импортировать" "Голубую Иву",
поскольку она изысканнее, он договорился с капитаном английского корабля о
доставке своего фарфора со штампом
"Англия" под торговой маркой на север, где его продавали по ценам более низким
по сравнению с подлинниками. И так он
обманывал людей многие годы.
Артемасу не понравился ее обвинительный тон.
- Народ считал, что покупает прекрасный английский фарфор по умеренной цене.
Старший Артемас был англичанином.
Так что все это не такой уж страшный обман.
- Я всегда верила, что старший Артемас, создавая "Голубую Иву", черпал свое
вдохновение у моей прапрапрабабушки и
ее ив, но, может, он просто проявил деловую изобретательность. Может, это вовсе
и не было сентиментальностью.
- Нет, - возразил Артемас. - Они были женаты. Она умерла, когда появились их
дети. Все это исторические факты. Он
любил ее, и у него, по всей видимости, возникло желание увековечить ее память.
Бабушка всегда говорила, что фарфор
Коулбрука обязан своему рождению Элспет Маккензи.
- Но это просто легенда. Хочется верить, что ивы были даром таинственного
духа гор в образе старика. Деревья -
ботанические мутанты, и Элспет, вероятно, выменяла их у какого-нибудь пришлого
коробейника.
- Я предпочитаю версию твоей матери.
- Почему? С таким характером, как у тебя, это довольно банально.
Он совсем разозлился:
- У меня свои капризы.
Артемас прошелся по широкому бордюру фонтана, потом медленно огляделся по
сторонам и наткнулся на ее
меланхолический взгляд.
- Здесь нужен управляющий, - произнес он тягуче. - Тот, кто удержит духов.
Там, за старыми конюшнями и
оранжереями, стояло несколько гостевых коттеджей. Что-нибудь от них осталось?
- Крыши провалились, окна выбиты, хотя стены еще стоят.
- Хорошо бы восстановить один из них. Лили, я подарил бы его тебе. Он стал бы
твоим навсегда - я закрепил бы его за
тобой. И немного земли...
- Нет, Она подбежала к фонтану, запрокинув голову, раскрасневшись от злости и
чуть не плача:
- Тогда я чувствовала бы себя здесь служанкой. Мои родители были слугами у
Коулбруков, но я не хочу.
- Клянусь, я не это имел в виду.
- Знаю.
Она гордо вскинула голову и села на бордюр. Артемас опустился рядом.
- Я только хотел сделать тебе подарок, - объяснил он. - В знак того, что
объединяло наши семьи, в связи с тем, что ты
потеряла, потому, что дорожу твоей дружбой наконец.
Она молча почистила ботинки друг о друга, стирая годовалую грязь.
- Может, ты уже сделал это, всего лишь вернувшись. Артемас кашлянул.
- Я хочу, чтобы ты здесь... Я хочу, чтобы ты жила здесь.
- Несмотря на то что я вынуждена уехать, в один прекрасный день я обязательно
вернусь. И ты также.
Всегда раздельно, с кем-то другим... Она может полюбить кого-то, выйти замуж.
И он ничего не сможет ни сделать, ни
помешать. Слова, готовые вот-вот сорваться с языка, так и не были произнесены.
Он массировал виски, представляя, что
заключает ее в объятия.
"Останься здесь ради меня. Я буду приезжать, как только у меня появится хоть
какой-то шанс. Никто не будет знать об
этом".
За исключением Лили. Он рассказал бы ей, почему он не свободен, и она могла
бы его понять, но, вероятно, презирала бы
за это.
- Ты в порядке? - Она осторожно дотронулась до него. - Выглядишь так, будто
отвратно себя чувствуешь. Он
поднялся, сжал кулаки.
- Я верну тебе твое проклятое место. Я сделаю это даже ценой целой жизни. Ты
никогда не простишь меня, если я не
сделаю этого.
Лили изо всех сил ударила по кладке фонтана, гулкое эхо вторило ее свирепому
рыку.
- Я тебя не виню. Раньше - да, но не теперь. Разве ты в ответе за то, что со
мной случилось?
Он вытянул руки.
- Я держал тебя на руках раньше твоей матери, дал тебе имя.
- Кроме того, назвал теленка Фредом. Фред вырос, и на обед кому-то достался
лакомый кусочек.
Она умела выставить все в самом нелепом свете. Артемас слабо вздохнул и
покачал головой. Лили опустила глаза под
ноги, затем наклонилась, подняла что-то с пола. В руках она держала крохотную
зеленую ящерицу.
- Ты наверняка и ей захочешь дать имя, - саркастически заметила она. - Так
что можешь обладать ею.
Никто, кроме Лили, не смог бы спровоцировать его таким образом. Артемас
перевернул ящерицу хвостом вверх.
- Боб, - брякнул он.
Потом неожиданно посадил ее Лили на плечо. Ящерица юркнула в вырез тенниски.
Лили раскрыла рот, не завизжала - что уж тут, обыкновенная ящерица, которых
она десятками ловила для забавы. Но эта
шмыгнула между ее грудями. Девушка взяла футболку спереди и потрясла ее,
ящерица, пощекотав ее правую грудь, застыла
около соска. Лили дрожала в негодовании.
- Большое спасибо. Она у меня в лифчике.
Взгляд Артемаса трудно было понять - смеяться он хотел или ругаться? Лили
шикнула на него и отвернулась, краска
залила ее лицо. Смущение, ощущение колющего взгляда... Она немного приподняла
футболку, ящерица вышла на гребень ее
вискозной чашечки. Нижнее белье Лили было самым простым, в общем, ничего
привлекательного для Артемаса, если он
увидит его, подумала она.
Ящерица по-прежнему сидела на ее соске, будто зацепилась за сучок на дереве.
Тихо выругавшись, она резко подняла
чашечку и пробовала поймать хладнокровное. Та ринулась вниз по обнаженному
животу, прямо к джинсам.
Ситуация уже выходила за рамки приличия.
- Держи ее, - приказала она, повернувшись к Арте-масу, обнажив свой живот. -
Не снимать же мне джинсы!
Артемас накрыл ящерицу рукой у пупка. Все. Широкая, шершавая рука Артемаса
плавала на неустойчивой поверхности,
которая ритмично вздымалась в такт ее отрывистому дыханию.
Артемас наклонился, зарделся, даже напрягся. Не было никакой робости,
поскольку он воспринял это за шутку с ее
стороны:
- У меня не было времени убедиться. Ты поймана или нет?
Ей хотелось задушить юношу. Но ей нравилось ощущать его руки, жар на коже, ей
так хотелось, чтобы ничего не
кончалось.
- Поймал. Только не навреди ей. Мне нравятся ящерицы.
Он осторожно сжал руку.
- Держу, - прошептал Артемас.
Лили краем глаза увидела, как он выпустил ящерку.
- Прощай, Боб, - сухо сказал он. - Теперь ты можешь рассказывать эту
чертовски интересную историю своим внукам.
Он выпрямился. Атмосфера накалилась до предела. У нее перехватило дыхание:
желание ощущать его не проходило. Она
резко рванула футболку и лифчик вверх. Обнаженную грудь обдало холодным
воздухом.
- Смотри, - с хрипом вырвалось у нее из груди.
Он сверкнул глазами.
- Ты не можешь отрицать, что я взрослая женщина или не знаю, чего хочу.
Он медленно скользил по ней взглядом.
- Ты очень красива, и мне совсем не обязательно видеть тебя обнаженной, я и
так всегда знал это.
Он быстро зашагал к входу, расправив плечи, выпрямив спину.
Лили закусила губу и опустила глаза. Одернув футболку, она последовала за
ним.
Послеполуденное солнце отбрасывало длинные тени, когда они выехали из леса на
дорогу, ведущую к Маккензи. Они
проехали около двух миль мимо огромных дубов, каких-то красных деревьев и
кленов, которые всегда связывали поместье и
ее фамильные земли. Раньше здесь проходила охотничья дорога индейцев-чероки, дед
показывал ей коллекцию
наконечников, найденных у ручья.
- О чем ты думаешь? - Артемас не сводил с нее глаз.
- Об этой чертовски интересной истории, - ответила она с грустью.
В висках стучало, и говорить не хотелось. Лили остановилась посреди гравиевой
дороги, стараясь ничего не упустить,
сохранить в памяти мельчайшие детали: крохотные голубые фиалки в канавах,
изгородь из проволоки и пастбище по другую
сторону, извилистую тропу из красной глины, ивы и фруктовые сады у дома.
"Я не смогу без этого. Я умру без Артемаса", - думала она.
Подобное малодушие было не по ней. Их род всегда славился трудолюбивыми,
смелыми и верными людьми. Ар-темас
скоро уедет, она соберет вещи и через несколько дней покинет ферму. Надо выжить,
выучиться и преуспеть во что бы то ни
стало. Она верит в будущее, где он уже не станет выбирать жизнь без нее.
Они почти всю ночь разговаривали о всяких невинных вещах, которые немного
примирили их, - о музыке, книгах,
фильмах, пище. О том, как лучше всего наблюдать закат. О запахе воздуха после
дождя. Он играл на старом добром
расстроенном пианино в гостиной. Лили и знать не знала, что бабушка занималась с
ним музыкой. От нее, как от зигфельдовой
девочки , ему досталась энциклопедия музыки. Веселые старые песни, в
основном хорошо известные, - "Чай для
двоих", "Мое голубое небо", "Река старика", "Романтика".
Потом они сидели на крыльце в полной темноте, слушая крики сов, улавливая
мелькание оленя, наблюдая за енотом на
краю цветочной клумбы. Она поведала ему, как отличить хорошую садовую землю от
плохой, как обмануть наседку, как
отыскать в лесу женьшень. Он слушал ее с огромным интересом.
- Я знаю много, но все это становится бесполезным за холмами, - задумчиво
проговорила она. - Об этих знаниях
заботятся только старожилы да энергичные типы из Атланты, прибывающие сюда с
подшивкой журнала "Матушка земля" и
электрическими котелками.
- Как ты нетерпима, - прошептал Артемас, втайне забавляясь.
- Большинство из них думают, что поднимут здесь культуру. Думают, что просто
надо найти компанию Дейси Маеса и
Лиля Эбнерса или что-нибудь среднее между "Деливеренс" и искусством Нормана
Роквелла .
- А ты бы что хотела?
Скорее надо было бы спросить: "Как бы ты хотела, чтобы я смотрел на тебя?" -
потому что Артемас усмотрел в ее
размышлениях попытку сравнить его жизнь и свою собственную. В Нью-Йорке она на
собственной шкуре ощутила эту
разницу, пропасть такую широкую, как расстояние от Земли до Луны.
- Помнишь эту святую Сандру Ди с ее слащавыми речами в сериале "Тэмми" ? А
вся эта чепуха о южных красавицах из
телевизионных шоу? Это все не по мне. Я уже пила пиво, как-то на вечеринке
курила марихуану и так поглупела, что вряд ли
захочу этого вновь. Здесь я никогда не найду парня, без которого я бы не могла
обойтись и без которого я... уже обошлась.
До сих пор летом и по праздникам я торговала в магазине рассадой и работала в
оранжереях Фридмана. У меня появилась
сноровка в декоративном садоводстве, я знаю об удобрениях гораздо больше, чем
кто-либо другой. Это моя жизнь. - Она
слегка кивнула ему. - Думаю, это хорошая жизнь. - И тут же про себя добавила:
"Но не слишком, чтобы удержать тебя
здесь". - Лучше поговорим о чем-нибудь другом. - Она оперлась спиной о крыльцо и
взирала на его могучую фигуру с
безнадежным трепетом одиночества.
"Эта твоя женщина, давай поговорим о ней".
Чтобы все разрушить? Ну уж нет!
- Твои родители? - тихо спросил он. - Хочешь поговорить о них?
- Нет, - она скрестила руки на груди. Холод пробрал ее до костей. - Они со
мной все время. Заводя об этом разговор,
я чувствую, что теряю их. Конечно, все это...
- Я понимаю.
Как хорошо, что она не видела его лица.
"Я понимаю, потому что все это чувствую сам, когда пытаюсь поговорить об
отношениях между нами".
Видимо, именно это многозначительное молчание и сближало их.
Он вошел в дом и сел за пианино. Она последовала за ним и легла на диване.
Незадолго перед восходом Лили уснула под
знакомые до боли, милые сердцу старые мелодии. Она еще ощутила, как он накрыл ее
одеялом и нежно погладил по голове.
Может быть, предсказание Маленькой Сис сбудется? Это лишь дело времени.
Глава 14
Артемас проснулся от запаха свежемолотого кофе. Он открыл глаза и увидел
Лили, сидящую на ступенях рядом с ним с
кружкой ароматного напитка. Просто вчера, взяв подушку и одеяла, он устроился
снаружи, чтобы сквозь сетку видеть
гостиную и ее, уснувшую там на диване.
- Долго же ты спишь. - Она чуть-чуть покосилась на него, откинула назад яркие
рыжие волосы.
В симпатичном приталенном платье в узкую голубую полоску на белом фоне, в
белых туфлях на низком каблуке она
выглядела весьма необычно. Лили смущенно опустила глаза.
- Я тебя шокирую? Может, так я произведу впечатление на мистера Эстеса. Тетя
Мод по телефону сказала, что он
вернулся в магазин, Артемас кивнул и принял протянутую кружку. В животе урчало;
правда, совсем не было аппетита, но он
все выпил, чтобы не обижать девушку.
Переговоры с покупателем фермы вроде бы сводились к заключению приятной
оригинальной сделки. Никто бы не устоял
перед соблазном существенного дохода без всяких хлопот. Деньги обычно без труда
разрешали такие проблемы.
Он помог Лили привести дом в порядок, переговорил с ней о ее обучении в
колледже. Он выделит ей некую сумму денег
- конечно, в качестве займа, иначе она никогда не согласится принять ее. После
этого возвратится в Нью-Йорк и решит
каким-нибудь приемлемым образом проблему ее безопасности. Возможно, наймет
управляющего в старое поместье, что
было бы самым мудрым - тот под разными предлогами станет навещать ее и сообщать
Артемасу, как обстоят дела.
А уж тогда как-нибудь он добьется своих целей. Ар-темас пил кофе, обжигаясь,
но не обращая внимания на это в
преддверии будущего, которое в общем-то невозможно предугадать.
Лили отрывисто вздохнула, пытаясь сосредоточиться. Слава Богу, что они
приехали к мистеру Эстесу во время перерыва.
Автостоянка перед магазином была пуста, деревянная дверь открыта. Сердце ее
бешено колотилось.
- У мистера Эстеса много денег, - предупредила она. - Вряд ли он согласится
на доплату. У него большой дом, земля
за городом, по слухам, он сколотил состояние за несколько лет, создав аукцион по
продаже фермерской техники. Он,
вероятно, самый богатый человек в округе Маккензи.
- Тогда ему нечего держаться за твою ферму. - Ар-темас открыл дверцу старого
джипа и загасил сигарету. - Пусть
получит деньги и подыщет сыну другую.
Лили наблюдала за ним, очарованная его обаянием. Говорил и держался Артемас
уверенно. Курение придавало ему
солидности, опять же - суровое не по годам лицо. Джинсы и спортивный жакет не
превращали его в студента колледжа,
потому что он всегда ставил перед собой цель, как учили его в военной школе.
- Я добьюсь. Вот увидишь.
- Но переговоры буду вести я, - заявила Лили. - Он не захочет иметь дело с
чужими.
Она уловила его лукавую усмешку.
- Ладно.
Они вошли в магазин. На потолке медленно кружились вентиляторы. Большие окна,
залепленные рекламой, отбрасывали
причудливые тени, в глубине стояли поддоны с кормом для домашнего скота.
Продавались также различные семена, гвозди,
шурупы, петли.
За прилавком с кассовым аппаратом виднелась большая дверь, ведущая в
служебные помещения. Лили позвонила в
колокольчик.
Послышались шаги, появился мистер Эстес с блокнотом в руке, в слаксах и
спортивной рубашке из шотландки, с
карандашами в нагрудном кармане. Седые волосы были взлохмачены, а лицо бледное.
Он, нахмурившись, переводил взгляд с
Лили на Артемаса, в красных беспокойных глазах его была пустота.
- Мистер Эстес, что с вами? - Прежде девушка никогда не видела его таким. -
Простите, я слышала от тети Мод, что
ваша жена снова в больнице.
- Да. Чем могу быть полезен? Тебе докучал Джо? Я просил его оставить тебя в
покое до следующей недели.
- Нет, совсем нет.
Она указала на Артемаса, представила его; полоски бровей мистера Эстеса
распрямились, он испытующе посмотрел на
молодого человека. Мистер Эстес знал, кто такие Коул-бруки. Все старожилы знали
о поместье Голубая Ива и о Коулбруках.
- Какие-нибудь проблемы с моим сыном, живущим посреди вашего леса? - резко
спросил он, игнорируя предложенное
рукопожатие.
Артемас не подал виду, что расстроился, но глаза его сузились. Он опустил
руку:
- У меня проблема с тем, кто докучает Маккензи. Эта земля всегда принадлежала
Маккензи, и следовало бы оставить все
как есть.
Тотчас вмешалась Лили:
- Мистер Эстес, я пришла просить вас вернуть ферму. Я могу возместить все
ваши затраты. Пожалуйста. Вы найдете
другое место для Джо.
У мистера Эстеса от удивления вырвалась лишь одна фраза:
- Где вы достанете деньги?
- Я помогу, - ответил Артемас.
- Вы? Зачем? Хотите присоединить усадьбу Маккензи к своим землям? Так вот оно
что! Просто хотите заделать глазок в
двери Коулбрука.
- Он приехал одолжить мне деньги, - пояснила Лили.
- Мне безразлично, что он намерен сделать. Джо нравится твоя ферма, и я
приобрел ее для него. Я не могу продать ее.
Извините, но не могу.
- Вы - друг нашей семьи. - Лили приложила руки к груди. - Я ведь не чужая, вы
знаете, как много это место значит
для меня.
- Да, знаю. - Он кивнул, на лице проступили жесткие черты. - Но мне надо
позаботиться о Джо и его матери, - голос
Эстеса дрогнул, - она постепенно умирает. - Неожиданно он взревел: - И у меня
нет времени, чтобы болтать по
пустякам! Вы заключили сделку, и ее нельзя отменить! Надо прожить свою жизнь как
можно лучше! Это тяжелый урок, но
благодаря ему вы сможете выучиться, к тому же все хотят этого!
Артемас, побледнев, шагнул вперед:
- Я дам вам вдвое больше того, что вы заплатили. Завтра. И мои брокеры по
недвижимости подыщут для вашего сына
новое место.
Лили раскрыла рот от изумления. Сделка, которую он предлагал, казалась такой
безрассудной и такой неосторожной в
хорошем смысле этого слова, что душа ее благодарно ликовала. Ему никогда не
стать главой семейного бизнеса из-за
подобных скороспелых решений. Но ведь это он делал ради нее!
Она вытянула руку и остановила его, когда он сделал шаг вперед. Казалось,
Артемас готов стереть мистера Эстеса в
порошок.
- Люди назовут вас добрым, порядочным человеком, мистер Эстес. - Она
повернулась и прикрыла собой Артемаса. -
Я знаю, что именно так оно и есть. Так отзывались о вас и мои родители.
Мистер Эстес гордо вскинул голову и, дрожа от возмущения, заявил:
- Ну так и добивайтесь честным путем. А пока там поживет Джо. - Он кивнул на
Артемаса. - Я не намерен отступать,
даже если какой-то задиристый биржевой спекулянт предложит мне в десятки раз
больше и толпу маклеров в придачу. -
Хлопнув блокнотом по прилавку, он добавил: - Разговор окончен, молодые люди.
Лили умоляющим жестом остановила Эстеса, отчаяние слышалось в ее голосе:
- Ну нельзя же так. Пожалуйста! Пожалуйста.
Артемас схватил ее за плечи и оттащил в сторону, гневно сверкнув глазами.
- Я не позволю Лили унижаться перед вами, выпрашивая то, что и так ей
принадлежит. Простите, если рассердил вас,
приношу свои извинения, и если я могу чем-то быть вам полезен...
- Уходите. - Мистер Эстес двинулся на них, сжав кулаки. - Не надо меня
упрашивать. Это ничего не изменит. -
Слезы полились из глаз продавца. - Бесполезно. Я много раз пытался уберечь Джо
от неприятностей, устраивая его в разные
места. Теперь я приобрел хорошую землю и хороший дом для своего сына, и он очень
обрадовался. Я не собираюсь лишать
его радости. Дело сделано. Ступайте.
Его слезы очень удивили Лили: не было больше способа заставить его изменить
свое решение.
Она повернулась и вышла из дома, из глаз ручьями текли слезы. Артемас
последовал за ней. На крыльце нежно взял ее
руку.
- Вопрос не решен, - сказал он.
- Ты просто чувствуешь себя виноватым. Забудь, ты сделал все возможное:
вернулся, чтобы помочь мне, предложил ему
так много де "ег, сколько он никогда не получит за мое поместье.
Она отстранилась и направилась к джипу. Уселась за руль и, закусив губу,
невидящими глазами уставилась в никуда.
- Дело сделано, - сказала она, расправив плечи.
- Лили, проклятие, я...
- Мне просто не везет. Так что не читай мне нотаций и ничего не говори, иначе
умрет последняя надежда.
Он взял ее за плечи и развернул к себе, почему-то покраснел, свирепо вращая
глазами:
- Я не свободен. Понимаешь? Я принял решение довольно давно, чтобы вернуть
своей семье честное имя. Без этого я не
буду хорош ни для тебя, ни для кого-либо другого, ни даже для себя самого.
- И никому нет места в твоих планах? Тебя должны окружать только полезные
люди, не стоит тратить время попусту,
так?
- Да, простое времяпровождение - непозволительная роскошь.
Ужасное подозрение на миг ослепило ее:
- Значит, женщина, на которой ты женишься, должно быть, человек полезный.
- Не пытайся анализировать мою жизнь, ты о ней ничего не знаешь!
- Какое место она занимает в твоих планах? У нее есть связи, громкое имя?
- Сердцу не прикажешь.
- Ты женишься на ней, потому что чем-то обязан.
- Не выдвигай голословных обвинений.
- Секунду назад я фактически призналась, что без ума от тебя. Если бы ты
действительно любил ее, то сказал бы тогда
об этом. Твой извилистый путь никогда не сделает тебя свободным, ты не сможешь
добиться того, чего хочешь. Не любовь, а
цепь каких-то диких обещаний держит тебя.
- Похоже, ты хочешь обвинить меня в распутстве.
- Не только хочу - я так считаю. Ты - самый настоящий развратник!
Он дал ей пощечину. Так, легкий шлепок кончиками пальцев, никакой боли, но
она отступила, ибо впервые в своей жизни
была слишком ошеломлена, чтобы ударить в ответ. Артемас в ужасе отступил, гнев
сменился выражением мучительного
раскаяния.
- Я ненавижу мужчин, которые позволяют себе подобное. - Она поникла, - Но я
хочу знать, отвел ли ты место и мне в
твоих жизненных планах? Теперь меня ничего здесь не держит. Я вместе с тобой
поеду в Нью-Йорк. Я даже готова делить
тебя вместе с ней. Вот видишь, я совсем потеряла голову.
От его зловещего молчания у нее стучало в висках.
- Если бы у меня была мораль распутника, я не преминул бы воспользоваться. -
Он понизил тон. - В конечном счете
ты сама возненавидела бы меня.
В душе она ликовала - значит, он и вправду любит ее! Но результат был бы
именно таким. Лили так расстроилась, что
только и сумела вымолвить:
- Тебе лучше улететь сегодня в полдень. Чем больше времени мы проводим
вместе, тем хуже для нас обоих.
- Я уеду завтра утром. Конечно, это будет нелегко, но я хочу увезти отсюда
только хорошие воспоминания. Так что
давай попробуем помириться?
Ответ пришел сам собой, еще до того, как она осознала, что намерена делать.
Артемас до завтра принадлежит только ей! Этот сложный, волевой, жестокий,
склонный ошибаться парень, а не какая-то
галантная фантазия детства, еще целый день и целую ночь - ее!
- Постараюсь, - ответила она.
Он не очень-то понял, о чем она.
Ночь была безлунной и безоблачной.
- Я и забыл, что звезды такие яркие. - Артемас долго молчал, и, когда
заговорил, его голос удивил Лили.
Сидя рядом с ним на берегу ручья, Лили притворялась, что также изучает небо.
Даже если бы Большая Медведица
перевернулась, она все равно не заметила бы этого. Сердце девушки замирало от
тайного предчувствия и страха.
Он пытался поговорить о ее будущем, о колледже, заглаживая свою вину за сцену
у мистера Эстеса. Она не стыдила его
впрямую, но тем не менее заставила страдать!
Они еще побродили по городу, съели по паре сандвичей с арахисовым маслом.
Он рассказал ей еще кое-что о своих родителях. Да, об этом он никогда не
писал - ужасные, унизительные эпизоды.
Пожалуй, теперь понятно, почему он вел себя так безжалостно на пути к цели.
Чувствуя свою ответственность за будущее
всей семьи, он всегда будет так поступать.
Ничего не сказал он только о женщине, да Лили и не спрашивала, втайне
презирая ее. Вряд ли интуиция ее обманывала -
по каким-то причинам Артемасу нужна была эта женщина, но он ее не любил.
Но абсолютная верность?.. Артемас смирился и терпел. Она любила его за это,
но никогда ему не простит.
Лили подняла притворный взгляд на звезды, желая отплатить ему. Она хотела
его! Нервничая от необходимости
обуздывать свою страсть, девушка поднялась и отряхнула джинсы.
- Уже поздно, - сказала она. - Почему бы тебе не прикорнуть на моей кровати?
Он медленно поднялся - темный и большой силуэт на фоне звезд, - изумленный и
обеспокоенный.
- Она, конечно, слишком коротка, но ты можешь положить матрац на пол.
- Ладно. - Он сделал шаг вперед. - Не уходи. - Это прозвучало скорее как
приказание. - Я хочу многое тебе
рассказать.
- Да, ты не просто болтун, мне очень нравится слушать твои россказни. А уж
если ты как следует попрактику
...Закладка в соц.сетях
