Жанр: Любовные романы
Самая упрямая
...олодильнике. — Не дожидаясь ответа, Лэнг скрылся в одной из комнат.
Сквозь оставшуюся приоткрытой дверь Джина увидала полки с книгами и край
письменного стола. По-видимому, это кабинет хозяина дома.
Джина направилась на кухню.
Судя по всему, Лэнг не собирается расправляться с ней за смерть приемного
сына. Если бы он хотел, то вчера вечером у него была прекрасная возможность
осуществить свои намерения.
Джина остановилась на пороге кухни. Это было большое светлое помещение с
окнами, выходящими на юг. Здесь все сияло чистотой, кастрюли и сковородки
блестели, в раковине не громоздилась немытая посуда. Однако на окнах не было
занавесок, что — вкупе с некоторыми другими мелкими деталями —
свидетельствовало об отсутствии в доме женщины.
Подумав немного, Джина решила, что ей хочется кофе. Она поставила на огонь
чайник, потом открыла дверцу шкафчика и сразу увидела банку дорогого
растворимого кофе. Вынимая ее, Джина краем глаза заметила, что через окно за
ней кто-то наблюдает. Вздрогнув, она едва не уронила банку, потом
внимательнее пригляделась к находящемуся снаружи человеку. Это был ребенок,
мальчик... удивительно похожий на Лэнга.
Пристально глядя на Джину, он махнул рукой куда-то вбок, и она сообразила,
что там находится еще одна дверь.
Двинувшись в указанном направлении, Джина обнаружила, что из кухни можно
попасть на лестницу черного хода. Она открыла замок и с улыбкой распахнула
дверь.
— Привет!
Однако мальчик взглянул на Джину хмуро.
Немного помедлив, он прошел мимо нее в дом.
Джина последовала за пареньком на кухню.
— Мой папа дома? — спросил мальчик.
— Он сейчас в кабинете.
Следующий вопрос был почти грубым:
— Кто вы такая?
Джина на секунду задумалась. Ей не хотелось вдаваться в объяснения.
— Просто знакомая твоего отца.
— То есть его девушка? — криво усмехнулся мальчик.
Его тон слегка задел Джину, но она поняла, что это всего лишь самозащита, и
попыталась превратить все в шутку.
— Разве твоему папе нравятся девушки моего типа?
— Не думаю, — покачал головой паренек. — Но это еще ничего не
значит. Мужчины в возрасте моего отца часто начинают встречаться с женщинами
гораздо моложе себя.
— Вот как? — Джина не знала, как реагировать на столь авторитетное
заявление.
— Сколько вам лет? — спросил он.
— Двадцать три.
— Ну вы не такая уж молоденькая...
По сравнению с тобой — конечно, подумала Джина.
— А тебе сколько лет?
— Двенадцать, — буркнул мальчик.
— Отец знает, что ты здесь? — Джине было интересно, почему Лэнг ни
словом не обмолвился о своем ребенке. — Ты потерял ключ?
— Папа не дает мне ключа.
Джина удивленно нахмурилась. Неужели Лэнг позволяет сыну болтаться на улице
в ожидании, пока отец приедет с работы? Это похуже, чем весь день сидеть на
замке — как было в ее детстве.
— Может, если бы ты попытался объясниться с... — Она умолкла
потому что, заслышав звук приближающихся шагов, мальчишка стремглав дунул к
черному входу, где была лестница, ведущая на второй этаж.
Почти в ту же минуту порог кухни перешагнул Лэнг. Не успела Джина рта
открыть, как он произнес:
— Мне только что позвонили из интерната и сообщили, что мой сын сбежал.
Придется искать. Не посидишь здесь на тот случай, если сорванец явится
домой?
— Искать нет необходимости. Твой сын уже прибыл.
— Сюда?
— Да. Думаю, это он. Рослый, темноволосый мальчик, очень похож на тебя.
По лицу Алекса, сменяя друг друга, скользнули выражения беспокойства, облегчения и, наконец, гнева.
— Ты видела его?
— Он был в саду. Я впустила его в дом. Мы немного поболтали, после чего
твой сынишка отправился в свою комнату.
Последнее было художественным преувеличением, учитывая скорость, с которой
улепетнул паренек, избегая встречи с отцом.
— Ты не говорила ему, кто ты?
— Сказала, что не твоя девушка, если тебя это волнует, — коротко
ответила Джина.
Лэнг прищурился и окинул ее взглядом.
— Не думаю, что мой сын счел бы тебя подходящей кандидатурой.
— Да? Но он именно так и решил, — не без удовольствия сообщила
Джина. — Мальчик полагает, что ты переживаешь сейчас кризис среднего
возраста, и потому изменил своим прежним привычкам.
— В каком смысле?
— Увлекся молоденькими девчонками.
— Чушь какая-то... — пробормотал Алекс. — Как бы то ни было,
я предпочитаю, чтобы ты не раскрывала себя Остину. Он еще не пришел в себя
после гибели старшего брата.
— Так они с Эдди братья?
— Сводные. Одна мать, но разные отцы.
— Ты не говорил, что у тебя есть ребенок, — заметила Джина слегка
обвиняющим тоном.
— А ты не спрашивала, — парировал Лэнг. — К тому же я не
думал, что это имеет какое-либо значение. И вообще, Остин завтра же
отправится обратно в интернат.
— Даже так? — Интересно, когда он успел принять это решение?
— Что же еще? — пожал плечами Алекс.
— Разве тебе не приходит в голову, что у ребенка есть причина для
побега. Не хочешь сначала узнать, что случилось?
Лэнг раздраженно дернул плечом.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, у тебя нет детей?
Иными словами, какое право она имеет давать советы? Джина поняла более чем
прозрачный намек, но ничуть не смутилась.
— Верно, детей у меня пока нет, однако подростком мне приходилось
ударяться в бега.
— И поэтому ты считаешь себя экспертом в этом вопросе? —
усмехнулся Алекс. — Извини, но я считаю себя вправе не прислушиваться к
мнению рок-звезды, которая наверняка переспала с... — Он осекся,
понимая, что не имеет права обвинять Джину в том, чему нет доказательств.
Но было уже поздно. Джина все поняла.
Она метнула в Лэнга ледяной взгляд, что впрочем, не помешало ей задуматься о
справедливости его замечания.
Да, наверное, советчик из нее никудышный. Хотя ее далекая от идеала жизнь
складывалась в основном под воздействием внешних обстоятельств и ошибочных
решений взрослых.
— В любом случае я знаю, почему сбегает Остин, — произнес
Алекс. — Ему не нравится школа-интернат, в которой он учится. И все же
это не дает ему права своевольничать.
Джина пристально взглянула на него.
— Мальчик удирал и раньше?
Лэнг ограничился сдержанным кивком, тут же переменив тему разговора.
— Ты голодна? — Немножко.
— Ну тогда приготовь себе что-нибудь, — кивнул он на
холодильник, — пока я буду урезонивать своего сыночка.
Алекс повернулся и вышел из кухни. Джина состроила ему вслед рожицу.
Прислушиваясь к шагам поднимающегося по лестнице Лэнга, она подумала о том,
что не завидует его сыну.
Несмотря на грубоватые манеры Остина, Джина за несколько минут знакомства
успела перейти на его сторону. Имея столь властного папашу, очень легко
стать трудным ребенком.
Сама Джина мало общалась в детстве с мужчинами. Пожилые супруги, на крыльце
которых она оказалась в младенчестве, сразу сдали ее в детский приют.
Работали там в основном женщины. До одиннадцати лет Джина росла в атмосфере
матриархата. Если какой-нибудь мужчина и устраивался на место воспитателя,
то вскоре увольнялся. Разумеется, воспитанием детей эти люди почти не
занимались. Впрочем, педагогики в приюте не было и в помине.
Все время, остающееся после шкалы, дети были предоставлены самим себе. Лет в
семь Джина заинтересовалась стоявшим в самом большом помещении приюта
роялем. Спустя полгода она научилась подбирать мелодии на слух. Услыхав, как
девочка играет, одна из воспитательниц переговорила со школьной
преподавательницей музыки. В результате Джину зачислили в музыкальный класс,
который нужно было посещать два раза в неделю после уроков.
Вив играла там на банджо.
Когда занятия в музыкальном классе заканчивались, обе девочки отправлялись в
приют — потому что Вивьен Кертис тоже была его воспитанницей.
Она была на два года старше Джины и частенько подтрунивала над той. Особенно
ей нравилось дергать младшую подружку за косички. Но она же, не задумываясь,
бросалась на обидчиков Джины с кулаками. Вообще, Вив бравировала своими
мальчишескими замашками.
Когда Джине исполнилось одиннадцать лет, в приюте появилась супружеская
пара, пожелавшая взять опекунство над девочкой. Так Джина вытянула
счастливый билет.
Во всяком случае, многие дети так думали. И завидовали ей.
Сначала супруги Бьюфорты пригласили Джину в гости. Женщина была очень
приветлива, мужчина вел себя немного сдержаннее. Но, разумеется, для Джины
оба были чужими.
— Позже она провела у них целые сутки. И лишь тогда поверила, что ей
повезло.
Единственным человеком, скептически отнесшимся к происходящему, была Вив.
— Все это не так просто, как тебе кажется, — заявила она.
— Что? — спросила Джина.
— Опекунство.
— Хуже, чем приют?
— Иногда и так бывает, — хмуро произнесла Вив.
Джина недоверчиво взглянула на подружку.
Неужели той известно нечто такое, о чем сама она не знает?
— Ты можешь отказаться, — добавила Вив. — Силой тебя никуда
не отправят.
Это и стало переломным моментом.
— Тебе бы этого хотелось, верно? — усмехнулась Джина. — Чтобы
я осталась здесь и была бы так же несчастна, как все остальные? Но знаешь
что, Вив? Иди к черту!
Ее выходка не произвела на подружку никакого впечатления. Услыхав грубое
выражение, та лишь рассмеялась. Хотя могла бы и стукнуть — это было больше в
ее стиле.
— Ладно, отправляйся к своим опекунам, — сказала она. — Ты
меня еще вспомнишь!
В тот день Джина возненавидела Вив, но никогда ее не забывала.
Жизнь у Бьюфортов временами осложнялась, а в конце стала просто
невыносимой...
В этом месте Джина усилием воли прервала поток воспоминаний. Последнее время
она вообще запрещала себе думать о прошлом. Подобные мысли вели в никуда, а
у нее и так было о чем печалиться.
Взамен Джина сосредоточилась на еде. К ней внезапно вернулся аппетит,
потерянный после гибели Вив и Эдди. Поэтому, недолго думая, она
проинспектировала холодильник и шкафы и быстро сообразила, каковы кулинарные
пристрастия хозяина этого дома.
Мясо. Всему остальному Лэнг предпочитает именно его. Об
этом свидетельствовал немалый выбор копченостей, а также кастрюлек с чем-то
тушеным.
Джина быстро приготовила спагетти, добавив туда кусочки ветчины, сыра,
салатного перца, маринованные грибочки, а также свежую рубленую зелень. Она
рассчитала на три персоны, однако ждать никого не стала — наполнила себе
тарелку и принялась за еду, запивая ее минеральной водой.
Джина уже заканчивала, когда, наконец, появился Лэнг. Он вошел с видом
человека, взвалившего на плечи все тяготы мира, из чего можно было
заключить, что разговор с юным мистером Лэнгом оказался нелегким.
Алекс поймал взгляд Джины, но лишь махнул рукой.
— Не спрашивай.
— Ладно, не буду. — Она кивнула на большую салатницу с
макаронами. — Хочешь?
Лэнг подозрительно осмотрел блюдо, прежде чем ответить:
— Да, пожалуй.
Джина простила ему недостаток энтузиазма, ведь у него был трудный день. Как
и у нее самой.
— Давай я достану тебе тарелку.
Джина направилась к шкафчику, а Алекс открыл холодильник и вынул пару
бутылочек светлого пива.
— Выпьешь немного? — спросил он, усаживаясь за стол, где уже
стояла наполненная для него Джиной тарелка.
— Нет, спасибо.
— Тогда, может, вина?
Она на миг задумалась, но в итоге все равно отказалась.
— Мне достаточно и простой воды.
— Голова болит? — спросил Лэнг, заметив, как Джина поморщилась.
Она покачала головой, не желая вызывать сочувствие. Однако Алекс продолжал
разглядывать ее, поэтому она принялась доедать то, что еще оставалось на
тарелке.
Лэнг наполнил стакан пивом, сделал пару глотков и тоже начал есть — сначала
осторожно, но потом с аппетитом.
— Нравится? — спросила Джина.
— Ты сама это приготовила? — удивленно спросил Алекс.
— Кто же еще? — пожала она плечами.
— Я думал, что миссис Брикстоун. Хотя прежде она ничего подобного не
стряпала.
— Все ингредиенты, кроме спагетти, я нашла в холодильнике, —
сообщила Джина. — Кстати, если ты будешь и дальше есть столько мяса, в
твоем организме скопится уйма холестерина.
— Ты вегетарианка?
— Нет. Ты же видишь, что в это блюдо я положила ветчину. Но ее очень
мало по сравнению с остальными продуктами.
— Это что, новомодная диета?
— Нет, я с детства так ем. Алекс откинулся на спинку стула.
— Очевидно, тебя приучили к этому те люди, на крыльце которых ты
оказалась?
В его тоне сквозило явное недоверие, но Джине это было безразлично. Она
рассказала Лэнгу правду — а там пусть думает, что хочет.
— Помнится, в газетах была другая версия твоего происхождения, —
заметил он. — Не понимаю, почему ты не поведала репортерам правды. Это
явилось бы настоящей сенсацией — этакий рассказ о том, как оборванка
превратилась в королеву!
Разумеется, Джина согласилась с Лэнгом, но он упустил одну существенную
деталь. По-видимому, его воображение занимал сценический образ Джины Сандей,
и он думал, что та приветствовала бы подобную сенсацию. Однако Лэнг просто
плохо знает Джину.
Да и не желает знать, как она догадывалась. Так зачем объяснять мистеру
Лэнгу его ошибки?
— Забудь обо всем, что я тебе говорила, ладно? — отмахнулась
Джина.
— Хорошо. — Лэнг победно улыбнулся. Мужчины всю жизнь остаются
мальчишками, подумала Джина, глядя на него.
Она решила переменить тему.
— Я положу спагетти на тарелку, а ты отнеси ее сыну. Он наверняка
голоден.
Алекс качнул головой.
— Если Остин хочет есть, пусть спускается.
— Ясно, — хмуро произнесла Джина. Разумеется, Лэнг почувствовал
неодобрение в ее тоне.
— Не думаю, что я должен потакать мальчишке. Он этого не заслужил.
— Да уж конечно, — пробормотала Джина. Алекс окинул ее пристальным
взглядом.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего, — ответила она, а про себя добавила: сам догадаешься!
Лэнг стиснул зубы, чтобы не взорваться.
Тоже мне, воспитательница нашлась! — вертелось в
его голове.
Мэри Поппинс! Джина заметила перемену в настроении хозяина дома, но все это ей уже
наскучило.
— Ничего, если я воспользуюсь твоим телефоном? — спросила
она. — Хочу связаться с Уиллом.
С Уиллом? Ах да, это ее менеджер... — Позвони из моего кабинета.
Встав из-за стола, Лэнг проводил Джину по коридору и открыл уже знакомую ей
дверь.
Телефон находился на письменном столе. Джина сняла трубку и взглянула на
Алекса, ожидая, когда он выйдет. Однако он произнес:
— Надеюсь, ты не станешь называть меня? Твой менеджер может оказаться
болтуном.
— Разумеется. Не беспокойся. — Джина нетерпеливо вздохнула. Она
давно уже все поняла. — А сейчас, не позволишь ли мне спокойно
поговорить по телефону?
— Если тебе неприятно называть меня по имени, можешь использовать
фамилию, — сухо заметил Лэнг, перед тем как уйти. Он не хлопнул дверью
— потому что умел владеть собой, — однако все же удалился довольно
резко.
Пожав плечами, Джина набрала номер квартиры Уилла Риверса. На этот раз
ответил сам хозяин.
— Уилл! — произнесла Джина.
— Это ты? — сразу узнал ее Риверс. — Наконец-то! Где ты
находишься, черт побери?
— Неважно. — Джина осознавала, что все-таки кое-чем обязана
Лэнгу. — Не знаешь, репортеры все еще осаждают мой дом?
— Нет, они уехали вместе со мной, — ответил Уилл, косвенно
подтверждая, что действительно находился недавно возле особняка
Джины. — Однако некоторые наверняка вернутся и будут тебя караулить. Но
скажи, это правда? Ты в самом деле упала с лестницы?
— Да.
— С ума сойти! И как сейчас чувствуешь себя? В голосе Риверса ощущалось
беспокойство, и Джина прекрасно понимала его причины. В первую очередь Уилл
бизнесмен, а
Спаут
его детище.
— Нормально, — сдержанно ответила она. — Просто я
поскользнулась, только и всего. В итоге заработала шишку на голове и
несколько синяков. Но мне все равно нужен небольшой отдых. Возможно, мне
придется ненадолго уехать.
В трубке наступила тишина. Вероятно, Риверс подбирал слова для следующей
фразы. Наконец он заговорил:
— Послушай, я понимаю, что последнее время было для тебя очень
непростым но сейчас не самый удачный момент для перерыва в карьере. Наш
последний сингл вышел на первое место в списке хитов, и тебе непременно
нужно появиться на публике.
— Где именно? — мрачно спросила Джина.
— На радио, на телевидении... Возможно, даже придется дать интервью двум-
трем газетам, — невозмутимо пояснил Риверс. — Только скажи, и я
все организую. Вдобавок звукозаписывающая компания хочет обсудить твой
переход в разряд сольных артистов.
Тон менеджера ясно свидетельствовал, о чем тот думает: Джина должна прийти в
восторг от перспективы перемены статуса. Однако известие, напротив,
обескуражило ее. Джине показалось кощунственным решать профессиональные
вопросы, когда только что погибли двое участников группы.
— Я не хочу быть сольной артисткой! — отрезала Джина. И вообще
любой! — могла бы она добавить в эту минуту.
— Понимаю, — сказал Уилл, явно ничего не поняв. — Никаких
проблем. Но мы все равно должны провести рекламную акцию в средствах
массовой информации перед европейскими гастролями. Вы с Ником в рабочей
форме, — заметил он, подразумевая барабанщика группы. — Возьмем
пару сессионных музыкантов и...
Вконец утомленная практичностью менеджера, Джина просто положила трубку,
прекратив не только беседу, но, возможно, и свою карьеру.
Странно, но вслед за этим ее охватило чувство облегчения.
4
— С тобой все в порядке? — спросил Алекс. Обеспокоенный долгим
отсутствием гостьи, он заглянул в кабинет и застал ее неподвижно сидящей на
краешке стола возле телефона.
Джина, мысли которой находились далеко, встрепенулась.
— Да... вполне...
— Поговорила с менеджером? — Джина кивнула.
— Он утверждает, что газетчики уже убрались из окрестностей моего дома.
— Полагаю, временно, — прокомментировал Лэнг. — Менеджер
заедет за тобой?
— Нет. — Джина была бы счастлива никогда больше не видеться с
Риверсом. — Так что придется тебе меня потерпеть. По крайней мере, до
утра.
Алекс против этого не возражал, но заметил:
— Дело в том, что своей экономке я так и не позвонил... а сейчас уже
поздновато ее беспокоить. Но, думаю, присутствие в доме Остина может служить
гарантией того, что...
Он не договорил, однако Джина и так все поняла.
— Конечно.
По ее мнению, Лэнг напрасно беспокоится. Тот неожиданный поцелуй на шоссе
сейчас казался ей абсолютно нереальным.
— Я провожу тебя в комнату для гостей.
Алекс вышел в коридор и свернул на лестницу. Джина следовала за ним, все еще
слегка прихрамывая. Чем выше они поднимались, тем слышнее становилась
звучавшая в одной из комнат музыка. Джина узнала последний альбом группы
Спаут
.
Интересно, Лэнг знает, что это за мелодии? —
мелькнула у нее мысль.
На втором этаже было несколько дверей. Джина сразу догадалась, за какой из
них Остин, но отнюдь не по музыке. Просто рядом с его комнатой стояла на
полу едва ли не вылизанная тарелка с лежащими сверху ножом и вилкой.
Выходит, Лэнг все-таки учел мое мнение и отнес сыну поесть, усмехнулась про
себя Джина.
Алекс перехватил ее взгляд.
— Должен же он чем-то питаться!
— Я ничего и не говорю. Разумеется, должен.
— Погоди-ка... — Лэнг скрылся за другой дверью и вскоре вернулся с
мужской пижамой. — Другого ночного белья у меня нет.
Джина взяла одежку и неуклюже произнесла:
— Спасибо...
— Прошу сюда.
Они вернулись на лестницу и поднялись на третий этаж. Здесь Алекс распахнул
одну дверь, но внутрь заходить не стал.
— Видишь, ключ в замочной скважине. Но запираться тебе нет
нужды. — Он окинул Джину взглядом, ясно говорящим: не бойся, и я
пальцем тебя не трону! Выражение его лица было столь же убедительно, сколь и
оскорбительно.
— Превосходно.
Джина ожидала, что сейчас Лэнг уйдет, однако тот задержался, явно желая
обговорить что-то еще.
— Надеюсь, тебе я тоже могу доверять?
— Не льсти себе! — фыркнула Джина. — Даже девушки по вызову
обладают самоуважением.
Алекс на миг недоуменно застыл. Ему как-то не приходило в голову, что Джина
тоже может заинтересоваться им.
— Приятно слышать, — усмехнулся он, сообразив наконец, что она
имеет в виду. — Однако я подразумевал нечто иное. Меня больше
беспокоит, как бы ты не сбежала ночью. Возможно, твое самочувствие
улучшилось, но все-таки у тебя еще не окончательно исчезли последствия
сотрясения мозга, поэтому...
— Не переживай, я никуда не денусь. У меня и в мыслях нет совершать
романтический побег в ночи, когда путь освещают лишь звезды и луна, —
сказала Джина, старательно скрывая под сарказмом смущение.
— Чудесно, — коротко кивнул Алекс.
— Впрочем, — не удержалась она, — если я все-таки передумаю,
обещаю не трогать фамильного серебра.
Лэнг вздохнул. Интересно, она способна хоть о чем-то говорить серьезно?
Они уперлись друг в друга взглядами. Несмотря на жесткость выражения, глаза
Джины были очень красивы. Особенно поразительным казался их необычный
зеленый цвет. Черты лица отличались тонкостью. Лишь когда Джина начинала
говорить, ее нежный облик исчезал, и миру являлась этакая бесшабашная рок-
певичка.
Джине уже начало казаться, что игра в
гляделки
затянулась, когда взгляд
Лэнга скользнул на ее губы. А когда поднялся вновь, в нем появилось желание.
Причем Лэнг не скрывал этого, так что Джина поневоле спросила себя: почему
она решила, будто этот мужчина холоден как айсберг?
Что со мной? — подумал Алекс. Может, он и впрямь
переживает кризис среднего возраста, который заставляет его обращать
внимание на молоденьких девушек?
Эта мысль помогла ему вернуть здравый смысл и поймать нить разговора.
— В таком случае желаю тебе спокойной ночи! — едва ли не прорычал
он, поворачиваясь, чтобы уйти.
Джина лишь бровью повела. Почему он разозлился? Ну посмотрели они друг на
друга. Ну возникло нечто в этот миг. Но зачем же голос повышать?
Тряхнув головой, она скрылась за дверью предоставленной ей комнаты.
Вечерело, поэтому Джина включила свет и огляделась. Двуспальная кровать с
деревянными спинками и цветастым покрывалом. Гардины на окнах из той же
ткани. Тумбочки в изголовье, на обеих лампы с абажуром. Массивный дубовый
гардероб. Одним словом, комната удобная, но лишенная всякой персонификации,
будто номер в мотеле или сельской гостинице.
Впрочем, это не имеет никакого значения. Все равно Джина останется здесь
лишь до утра.
В первую очередь она решила привести себя в порядок, для чего направилась в
ванную и быстро сполоснулась под душем. Затем накинула пижамную
куртку, —
неужели мужчины до сих пор носят
это! — решив использовать ее вместо ночной сорочки и
отказавшись от брюк.
Переодевание заставило Джину задуматься о том, в чем она завтра уйдет
отсюда. Вернувшись в ванную, она выстирала свое нижнее белье и повесила
сушиться.
Тут Джине захотелось пить, и она решила спуститься на кухню за минеральной
водо
...Закладка в соц.сетях
