Жанр: Любовные романы
Если бы юность знала...
...енная дочь.
— Мама обезумела от беспокойства за мое здоровье и захотела, чтобы меня
тщательно обследовали. Тогда-то я и узнала, что беременна. Доктор сказал.
— Значит, ты приходила в Крепость холостяков не затем, чтобы сообщить мне о своей беременности?
— Нет. Я пришла, потому что... — Голос у нее внезапно пропал.
Зачем ворошить прошлое? — подумала Ариэль. Ведь минуло уже двадцать
пять лет, и ничто не вернет потерянные годы.
— Потому что? — настойчиво подсказал Зик.
— Потому что хотела сказать, что передумала. Что ты для меня важнее
карьеры и что я выйду за тебя замуж, когда ты пожелаешь, не дожидаясь
продления контракта, и пусть обо мне говорят что угодно... Не надо, —
предупредила она, когда он протянул к ней руки, — пожалуйста, не надо.
Но Зик уже прижимал ее к груди так крепко, как хотел в ту роковую ночь. И
множество последующих ночей.
— Как жалко, — шептал он, — как мне жалко, милая...
Слезы текли по ее щекам и впитывались в шелк его рубашки. Ариэль слышала
удары сердца Зика, глухие и сильные, чувствовала его руки, теплые и нежные.
Его широкие ладони скользили по спине Ариэль вверх и вниз. Он хотел
успокоить и приласкать ее, и в ответ ее тело стало наполняться жизненной
силой, в ней пробуждалась страсть к стоявшему рядом мужчине, желание слиться
с ним, чтобы не знать, где кончается он и начинается она... Отпустить наконец-
то вожжи и без оглядки отдаться чувствам, которые он разбудил в ней, и
моменту... Вновь ожить, пусть даже на одну ночь.
— Зик, — прошептала Ариэль сдавленным голосом, — поцелуй
меня.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, затем наклонил голову и слегка коснулся
губами ее губ.
Это совсем не тот поцелуй, какого жаждала она!
— Нет, — Ариэль скользнула руками по его груди и обняла Зика за
шею. — По-настоящему. Если, конечно, ты хочешь меня...
— Одному Богу известно, Ариэль, как я хочу тебя. Я всегда хотел
тебя. — Зик прижался губами к ее губам.
Именно такого поцелуя, страстного, горячего, жаждала она. Его язык проник в
ее рот, вкушая ее сладость, ее жар и приумножая их десятикратно. Зик без
единого слова рассказывал Ариэль, как страстно желает ее. В ответ она тихо
застонала и прижалась к нему, требуя большего.
Не отрывая губ, Зик скользнул рукой к пуговицам на ее жакете и расстегнул
их, затем с усилием опустил ее руки, обвивавшие его шею, чтобы снять жакет.
В следующее мгновение был отправлен на пол пиджак Зика. Ариэль не в силах
дождаться, когда он прикоснется к ее груди, сама опустила его руки на
вздымающиеся от волнения холмики. Зик осторожно погладил их и сжал пальцами
набухшие соски. Ариэль застонала от удовольствия. Забыв обо всем на свете,
она целиком отдалась во власть страсти. Голодным ищущим движением Ариэль
коснулась возбужденной плоти Зика. Он застонал и подался вперед, навстречу
ее руке. Она сжала пальцы. Зик замер ошеломленный. Потом его сердце погнало
кровь с бешеной скоростью, и он почувствовал, что теряет контроль над собой.
Он должен быть с ней, и сейчас, пульсировало в мозгу. Зик стал расстегивать
молнию ее юбки. Ариэль взялась за пряжку его ремня. Одежда полетела в
стороны, как листья с деревьев на сильном ветру.
Обнаженные, они прижались друг к другу и рухнули на парчовый диван, не
задумываясь о стоимости ткани под ними. Он целовал ее шею и мягкий изгиб
плеча. Она целовала его грудь и твердые бугры бицепсов. Однако увертюра
длилась всего лишь несколько жарких мгновений. Ариэль с шумом выдохнула и
приподнялась, предлагая себя. Он с хрипом поместился между ее бедер. Молнией
промелькнул момент осторожных проб, мягкого растягивания, и наконец они
соединились.
Она застонала.
Он застонал.
И они начали двигаться. Жестко и быстро. Первобытно. Мощно. Неудержимо.
Мышцы напряглись. Нервы звенели. Они скатились с дивана на покрытый ковром
пол — в дикой потребности быть ближе. И еще ближе.
Они достигли оргазма внезапно, почти одновременно, взорвались, разлетелись
тысячами осколков эмоций и страсти.
Тело Ариэль изогнулось в неудержимом порыве экстаза. Спина выгнулась дугой,
она уперлась пятками в ковер, толкая таз вперед в безумном усилии погрузить
Зика в себя еще глубже.
А он ревел, как раненый зверь. Все мышцы его рук, плеч и груди вздулись и
напряглись от невыразимого удовольствия. Его бедра вдавливали ее в ковер.
Казалось, это будет продолжаться... продолжаться... и продолжаться. Но вот
Зик, опустошенный, рухнул рядом с Ариэль. Его руки обвились вокруг ее
стройной талии. Она погладила его. Зик приподнял голову и, улыбнувшись,
прошептал:
— Я всегда говорил, что лучше, когда любишь.
Глава 11
На какой-то момент ее словно отбросило назад во времени.
Внезапно все стало как двадцать пять лет назад. И она — восемнадцатилетняя,
отчаянно влюбленная девочка, впервые слышащая этот слегка хриплый шепот. На
какой-то миг — лишь на сладкий, бесконечно сладкий миг — Ариэль позволила
себе полностью поверить в это. Позволила предаться фантазии, что он и сам
верит в нежные слова любви.
Но она понимала: этот миг не может длиться вечно.
— Так у меня не было ни с кем. — Голос Зика слегка дрожал. —
За все эти годы мне ни с кем не было так хорошо, — повторил он, и
Ариэль была готова поверить этим милым, бессмысленным словам любви, которые,
она знала, он шептал сотни раз многим женщинам.
— Решил прибегнуть к сладкой лжи? — с известной долей коварства
спросила она.
— Ты думаешь, я лгу тебе? — Зик приподнял голову, чтобы посмотреть
на нее.
— Ну, может, и не совсем лжешь... Но это и не совсем правда... Просто
слова под настроение. Постельные разговоры...
— Постельные разговоры? Ты считаешь, что это всего лишь постельные
разговоры?
— А разве нет?
Зик долго, не отрываясь, смотрел на нее. Она ему не верит!
— Я люблю тебя, Ариэль! — горячо произнес он. — Этого я
никогда не говорил ни одной женщине. Никогда.
Она молча глядела на него блестящими от слез неверящими глазами.
— О, Боже, Ариэль, ты плачешь? Но почему? Милая, прости, я не хотел
тебя обидеть...
— Я ненавижу это, — пробормотала она, вытирая слезы.
— Что ты ненавидишь?
— Плакать. Терять контроль. Раскисать. — Она посмотрела на
него. — И я прекрасно справлялась с этим столько лет. У меня были
Кэмерон и моя работа. Интересная жизнь в обществе. И все было под полным
контролем. А потом вернулся ты и... — Ариэль беспомощно развела
руками, — ...и я снова влюбилась в тебя, и все пошло прахом.
— Ариэль, — проговорил Зик, и блаженная улыбка расцвела на его
лице. Он выглядел так, словно выиграл
Оскара
.
— Нет, не надо. — Она уперлась кулаками в его грудь, не давая обнять себя. — Не надо.
— Но ты любишь меня. Ты только что сказала. И я люблю тебя.
— Любви недостаточно. Было недостаточно тогда и недостаточно сейчас.
— Тогда, может быть, да, — согласился он, — но сейчас все по-
другому Потому что мы другие.
Ариэль покачала головой.
— Я не хочу влюбляться в тебя, Зик. Не могу позволить себе этого.
Снова.
— Ты уже влюблена в меня.
— Тогда придется преодолеть.
— Ты сможешь?
— Да, смогу. — Она повернулась к разбросанной одежде в поисках чего-
нибудь, чтобы прикрыть себя. Первой попалась его рубашка, и она начала
надевать ее. — Я не вынесу этого снова, Зик. Не вынесу еще одного
предательства. Не вынесу, — повторила она, борясь с запутавшимися
рукавами. — Это слишком больно.
— Не одной тебе было больно. Не одну тебя предали.
Ее глаза расширились от несправедливости упрека.
— Я не предавала тебя! Никогда.
— Ты предпочла мне свою мать и свою карьеру.
Ее руки сжались в кулаки.
— Только после того, как обнаружила тебя в постели с другой женщиной.
— Но у меня ничего не было с той женщиной! Я даже не знал ее...
— А множество других? — взорвалась она, не в силах сдержать гнев.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
— Никого не было... не было с того дня, как я встретил тебя. Была лишь
ты.
— И помощница режиссера, и парикмахерши, и гримерши, и официантки в
кафетерии, и...
— О чем ты, черт возьми, говоришь?
— О тебе! О тебе и твоем гареме.
— Моем гареме?
— О твоих легионах обожаемых женщин. О тех, которые ловят каждое твое
слово, падают в обморок от одного твоего взгляда. Об официантках,
секретаршах, ассистентках режиссеров, о твоих партнершах по фильмам. О Холли
Ниле, наконец, — она назвала вторую бывшую жену Зика. — И еще о
той итальянской графине, которая жила в твоей нью-йоркской квартире в
прошлом году. О даме, которая баллотировалась в Конгресс и проиграла выборы
из-за слухов, что вы использовали ее офис не только для бесед о цензуре. О
манекенщице, которая рассказала бульварной прессе все о твоем вкусе в
области дамского белья. О той женщине, которая...
— Да остановись ты! — воскликнул Зик, пораженный ее
осведомленностью в его личной жизни. Во всяком случае, в изложении
бульварной прессы. Он бы умер от истощения, если бы действительно спал со
всеми этими женщинами!.. — Ты просто ревнуешь...
— Нет, — уныло произнесла Ариэль, видя, что он неверно ее
понял, — я не ревную. Я боюсь.
— Боишься? Чего?
— Тебя и твоей ненасытной потребности в женщинах. — Мне не нужны
женщины. Мне нужна одна женщина. Ты. — А мне нужна безопасность. Мне
нужно знать, что мужчина, которого я люблю, будет верен, что я могу ему
доверять. Тебе я доверять не могу. — Она посмотрела ему прямо в
глаза. — И не могла.
Зику потребовалось время, чтобы справиться с нахлынувшей волной гнева,
вызванного ее словами.
— Я никогда не обманывал тебя, Ариэль, — произнес он, когда смог
говорить спокойно. — Ты была моей женой, носила моего ребенка, и я
поклялся хранить верность. — Зик грустно улыбнулся и поправил упавший
на ее щеку локон, как делал это раньше, когда ее волосы опускались до
пояса. — Я хранил надежду, что ты передумаешь и решишь создать
настоящую семью, и я не мог допустить, чтобы что-то встало на этом пути,
особенно женщина, которая все равно не могла бы сравниться с тобой. И сейчас
никто не может.
— Зик, минуло двадцать пять лет! К тому же, мне кажется, мы не знаем
друг друга, да и раньше не знали...
— Так давай узнаем! — с внезапной легкостью предложил он.
— Что, начнем со свиданий?
— Прекрасно! А почему бы и нет? Как насчет завтрашнего ленча?
— Согласна. Только где-нибудь в тихом месте: не хочу давать пищу для
сплетен, особенно за неделю до свадьбы Кэмерон.
— А ей мы скажем?
— Думаю, пока нет. Было бы несправедливо обмануть ее.
Зик кивнул, соглашаясь: лучше им проверить себя.
— Я знаю подходящее место для нашего первого свидания. Там уютно и
очень тихо, приходи. — И он назвал Ариэль адрес.
— А тут мило! — прокомментировала она, когда они на следующий день
вошли в бар, стены которого украшали киноафиши двадцатых и тридцатых
годов. — И весьма уединенно, — пробормотал Зик, оглядываясь
вокруг. — О, мистер Блэкстоун! — воскликнула одна из официанток и
поспешила к ним.
— На самом деле меня зовут Смит — Зик надвинул на глаза бейсболку и
втянул голову в плечи, подражая полицейскому из плохого боевика. — Джон
Смит. А это — моя ищейка. — Он указал на Ариэль, спрятавшуюся за
огромными солнцезащитными очками, скрывавшими половину лица.
Официантка, ничуть не растерявшись, приняла правила игры и предложила гостям
меню.
— Здесь все только жареное или залитое сметаной, а то и сдобренное
плавленым сыром, — посетовала Ариэль, бегло просмотрев его.
— Боишься набрать лишние граммы? — Зик бросил на нее плотоядный
взгляд.
— Через две недели начинаются съемки для новой рекламной кампании
Гавино косметике
. Боюсь не влезть в платье.
— Это меняет дело. Тогда мы просто выпьем, а для ленча поищем другое
место. Тут недалеко есть ресторанчик
Счастливый росток
.
Ариэль поймала его руку и сплела пальцы.
— И Крепость холостяков рядом, не так ли?
— Да. — Он ждал, что она скажет дальше. Но Ариэль молчала,
разглядывая их сплетенные пальцы. — Ариэль?
— Мы бы могли поесть там, не так ли? Что у тебя в холодильнике?
— Что-то есть, но... — Он погладил ее руку. — Прошлой ночью
ты отказалась ехать туда из-за плохих воспоминаний.
— Я знаю. Но это было прошлой ночью. А сегодня... — Она
вздохнула. — Думаю, сегодня пришло время встретиться с воспоминаниями и
оценить их на расстоянии. Я лгала, когда говорила, что они все плохие. Не
все. Некоторые очень, очень хорошие. С ними тоже пора встретиться.
— Полностью с тобой согласен.
Они вошли в Крепость холостяков не через большой холл, а через ворота тихого
дворика, чтобы не столкнуться с кем-нибудь, кто мог бы узнать их. Воздух
вокруг них сгустился от воспоминаний, связывая их надежнее, чем сплетенные
пальцы рук.
Остановившись перед квартирой 1-Г, Зик открыл дверь и отступил, пропуская
Ариэль вперед. Она глубоко вдохнула и шагнула через порог. Внутри было тихо
и спокойно. Пахло цветами. Зик запер дверь, и они прошли в гостиную.
Ариэль сняла солнцезащитные очки и, вертя их в руках, осмотрела комнату.
Обстановка тут поменялась. Не было видно ламп из кусков лавы и крикливых
кресел, хотя старое викторианское зеркало сохранилось — оно висело на
прежнем месте.
— Здесь мило, — пробормотала она, не найдя других слов. — Я
передам твои слова Патси, — произнес Зик, забирая у нее сумочку и очки,
которые она все еще крутила в руках. Потом положил все это вместе со, своей
бейсболкой на кофейный столик у дивана и направился к музыкальному центру.
Вставил лазерный диск и нажал кнопку. Зазвучала музыка — на этот раз
классическая, — тихая и романтичная.
Они стояли в разных концах комнаты, разглядывая друг друга, как два
лишившихся дара речи подростка, ожидающих, кто скажет первое слово. Сейчас
Ариэль была на двадцать пять лет старше, но выглядела все так же: испуганная
лань с большими голубыми глазами. И Зик, теперь уже опытный мужчина, по-
прежнему притягивал ее, как магнит. Ее сердце билось в груди, будто птица в
клетке.
— Почему бы не взглянуть, что у нас есть в холодильнике? —
произнес наконец он, пересекая комнату, чтобы обнять ее за талию и
направиться на кухню. — По крайней мере фрукты и йогурт там должны
быть.
— На самом деле я не голодна. — Ариэль не двинулась с места.
— Может, выпьешь вина? Или минеральной воды?
— Нет.
Он повернул ее лицом к себе и сцепил руки на талии.
— Тогда, может, колы? Раньше ты пила ее. — (Ариэль покачала
головой.) Не хочешь есть. Не хочешь пить. — Он коснулся лбом ее
лба. — Значит, пора тебя соблазнять?
Ариэль непроизвольно облизнула губы.
— А... — дальше она не могла произнести ни слова. И, подняв на
него взгляд, безмолвно предложила взять то, чего он хотел так же, как и она:
взять ее.
Зик улыбнулся.
— Начнем здесь, на диване, а ты помнишь ту софу? Или сразу отправимся в
спальню?
Вместо ответа Ариэль поднялась на цыпочки и, обвив руками шею Зика, крепко
его поцеловала. Едва их губы встретились, как испепеляющий жар любви
вспыхнул между ними с новой силой. Зик сжал ее в объятиях, и Ариэль
почувствовала, что отрывается от земли: он подхватил ее и понес через
гостиную в спальню. По пути она заметила их отражение в старинном
викторианском зеркале, и... что-то мелькнуло еще... или кто-то?.. Ариэль не
разобрала...
— Милая, — хрипло прошептал Зик, когда уложил ее на
постель, — подожди минутку. Мне казалось, ты не хотела торопиться.
— Только не сейчас, — простонала она, выгибаясь, чтобы коснуться
грудью его груди.
И он стал медленно раздевать ее, останавливаясь для нежных поцелуев и тихой
ласки, шепча хвалы ее красоте, касаясь ее легко, умело... Потом он сбросил
одежду с себя и лег рядом. Губы Зика коснулись ложбинки на ее груди и нежно
охватили сосок, лаская его языком. Это подействовало на Ариэль возбуждающе.
Казалось, ее томлению нет предела. Она вздохнула и протянула к Зику руки,
чтобы обнять его, требуя большего. Еще поцелуев. Еще ласк.
Его губы двинулись вниз по ее телу, целуя и лаская каждый сантиметр. Когда
они достигли трепетных лепестков ее лона и начали играть ими, она издала
тихий стон, перешедший затем в хрип. Небывалое тепло разлилось по телу
Ариэль. Ее спина выгнулась дугой, мышцы живота и стройных бедер напряглись.
Она задрожала от охватившего ее нестерпимого желания, и тут Зик вошел в нее.
Подгоняемые древним как мир инстинктом соития, они начали ритмичное
движение, разжигая пламя своей любви. Бедра Ариэль вздымались навстречу
каждому движению Зика, захватывая его глубже и глубже. Она чувствовала, как
жарче и жарче разгорались тлеющие в ней угли, и вот наконец они вспыхнули
ярким пламенем. С низким, протяжным стоном наивысшего удовлетворения она
отдалась этому пламени.
— Я люблю тебя, — прошептал Зик, когда то же пламя охватило и его.
Ариэль крепче сжала объятия и позволила себе поверить ему.
В холодильнике они нашли фрукты, йогурт, копченого лосося и три сорта сыра.
На кухонных полках отыскали диетические крекеры, каравай хлеба и пакет
миланского печенья. Пир решили устроить в гостиной.
Ариэль и Зик сели лицом друг к другу на противоположных концах дивана,
вытянув ноги и касаясь босыми ступнями. Зик натянул джинсы. Ариэль
завернулась в голубой купальный халат, который нашла на двери ванной.
Солнечные лучи полосами падали на них через открытое окно.
— Как ты здесь оказался? — спросила Ариэль, обводя жестом
комнату. — Удивительно миленькая квартирка, учитывая место и все
остальное... Но почему именно сейчас ты выбрал ее?
— Начинаю думать, это судьба.
— Судьба? Вот как?
— Я направлялся в отель
Регент Беверли Уилшир
, но из-за пробок и
ремонта дороги пришлось поехать в объезд. Тут я и увидел Крепость
холостяков. Из дома как раз в этот момент вышел управляющий, чтобы
прикрепить табличку
Сдаются комнаты
. Тот самый управляющий, который был
здесь и двадцать пять лет назад...
— Совпадения случаются каждый день.
— Возможно. Но не такие же! А ты помнишь Джека Шаннона? Младшего брата
Эрика Шаннона?
— Смутно. Я встречала его раз или два — и то мельком. Он был моложе
всех вас, не так ли? Думаю, моего возраста. — Она наморщила лоб,
пытаясь вспомнить что-то важное. — Он писатель?
— Репортер, — уточнил Зик. — Сейчас женатый человек,
пописывает для
Тайме
. Его жена не старше Кэмерон.
— Шутишь? — Ее глаза недоверчиво прищурились.
— Да нет, их просто нужно видеть вместе. Она намного мудрее своих лет,
а он, странным образом, моложе. Им — как бы получше объяснить? — хорошо
вместе. Чтобы понять их, ты должна прочитать сценарий Джека, он на моем
рабочем столе.
— Он к тому же сценарист?
Зик кивнул.
— Причем неплохой, я хочу купить права на первую постановку всего, что
он напишет.
— Так хорош?
Зик снова кивнул.
— И это еще не все. Он снимал эту квартиру прямо передо мной. В тот
день, когда я зашел ее посмотреть, они съезжали.
Бутылка минеральной воды замерла на полпути к губам Ариэль.
— Ты имеешь в виду, он жил здесь все это время? В доме, где умер его
брат? Это ужасно.
— Нет, он жил здесь пару месяцев. Его — цитирую —
потянуло на это
место
. — (Как и нас, хотелось сказать Ариэль, но она продолжала
слушать Зика.) — Так вот, Джек заверил меня, что эта квартира не случайно
притягивает к себе: появляющаяся в зеркале женщина обещает изменения в жизни
жильцов. Их может ожидать удача или поражение, точно этого никто не знает,
одно достоверно: изменения неизбежны.
И тут Ариэль вспомнила, что видела что-то (или кого-то?) в зеркале, когда
Зик нес ее из гостиной в спальню. Пытался ли этот кто-то сказать, что вера в
любовь Зика сделает ее мечты явью? Или предупреждал, что бывший муж снова
разобьет ее сердце?
— Последний шанс передумать, — шепнул Зик на ухо Кэмерон. —
Если сбежим сейчас, нас никто не остановит. Когда хватятся, мы будем на
полпути в Мексику.
Кэмерон ткнула его локтем в бок, стараясь не захихикать и не испортить
торжественность момента.
— Ну, папа! Веди себя прилично!
— Что? — притворно-обиженным тоном проговорил он, потирая бок,
словно ему действительно больно. — А что я такого сказал? Только
попытался спасти тебя от этой кутерьмы...
Кэмерон понимающе взглянула на него из-под фаты и положила голову ему на
плечо.
— Я знаю, что ты пытался сделать, папочка. И люблю тебя за это.
Зик ощутил в горле ком. Его дочь выходит замуж...
Еще секунда и... звуки
Свадебного марша
растаяли в воздухе. Зик взглянул
на улыбающуюся под фатой дочь. Ее лицо было спокойно и безоблачно, как у
мадонны, а темные глаза сияли счастьем.
— Я люблю тебя, моя малышка, — прошептал он, проталкивая слова
сквозь ком в горле. И, накрыв холодные тонкие пальцы дочери своей теплой
рукой, повел ее навстречу будущему.
Сидя в первом ряду и следя за бывшим мужем и единственной дочерью, Ариэль
едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Она ведь обещала себе не плакать!
Свадьба — радостное событие, праздник двух влюбленных, клянущихся в вечной
любви. Конечно, ее собственная свадьба была не такой, но сейчас она не будет
думать об этом, ни к чему омрачать сегодняшний день грустными
воспоминаниями.
Однако они не уходили. Болезненные воспоминания о молодом человеке во взятом
напрокат смокинге, неподвижно и окаменело стоявшем рядом с ней, когда они
клялись друг другу в вечной любви... Тогда они сыграли свою роль с холодным
профессионализмом, актерское мастерство жениха и невесты сослужило им верную
службу.
В эту минуту на скамью рядом с ней опустился Зик, и в глазах ее заблестели-таки предательские слезы.
— Я знаю, — прошептал ее бывший муж, накрывая своей рукой ее
сцепленные на коленях руки, — я знаю, милая...
Ариэль робко улыбнулась и сжала в ответ его большую теплую руку. Внезапно
сделалось не важно, относились ли его слова к прежнему горю или нынешней
радости. Важно лишь то, что он здесь. Что он заботится. Что они сидят рядом,
держась за руки, а их дочь выходит замуж. Разве бывает лучше?
На свадебном приеме присутствовало около трех сотен гостей. Все разместились
под белым шелковым навесом, установленным на подстриженной лужайке перед
домом. Приглашенные пили шампанское и произносили тосты в честь новобрачных.
Звучала музыка, кружились пары, молодежь вовсю резвилась и хохотала — в
общем, повсюду царила самая настоящая атмосфера праздника.
— Какая чудесная свадьба, — услышал Зик у себя за спиной тихий
голос. — И грандиозный прием. Ариэль всегда была превосходной хозяйкой.
— Да, — он с улыбкой повернулся к своей бывшей второй жене и
поцеловал ее в щеку. Холли Ниле была высокой и худой, как тростинка. Она
обладала острым умом и оставалась адвокатом Зика и через пятнадцать лет
после развода. — Привет, Холли! Куда ты потерялась?
— Я только подъехала. Пришлось завернуть из церкви в офис.
— В субботу?
— Колеса юстиции продолжают вращаться, — пожала плечами Холли.
— У тебя просто мания на раб
Закладка в соц.сетях
