Жанр: Любовные романы
Если бы юность знала...
... тайно грезила каждая порядочная
девушка. Дикий, необузданный и дерзкий, как забияка петух. От одного взгляда
на него у Ариэль подгибались колени.
Хотя в этом она, конечно, не призналась бы никому. Особенно своей матери.
— Мне все равно, слышит он меня или нет, — выговаривала
Констанс. — Пусть все здесь слышат меня. Речь идет о твоей карьере,
Ариэль. Не следовало мне позволять тебе сниматься в этом фильме. Ты
прекрасно играешь Крисси.
— Я играю Крисси с одиннадцати лет и не могу играть ее вечно. Ты сама
знаешь. Сериал продлится еще не больше двух-трех сезонов. Так что мне нужно
попробовать что-то другое. Разве ты сама не говорила это? — напомнила
Ариэль. — Но что подумают твои поклонники, когда сериал возобновится в
следующем сезоне? — покачала головой Констанс. — Когда увидят, что
маленькая Крисси Фортьюн влюбилась в этого бандита?
— Но я играю не Крисси Фортьюн, мама! Это совершенно другая роль. В
этом все дело.
Констанс не успела ничего сказать дочери в ответ: к ним приближался
режиссер. Он ласково улыбнулся Ариэль.
— Ты готова к пробе перед камерой, дорогуша?
— Да, мистер Остфилд, — кивнула она.
— Нет! — властно заявила Констанс, беря дочь за руку и не отпуская
ее от себя. — До тех пор нет, пока вы не убедите нас, что этот
отвратительный молодой человек, — последние три слова она произнесла
как диагноз, — знает диалог с Ариэль наизусть. Кроме того, я хочу кое-
что исправить в сценарии. Мне не нравится этот текст, и я не могу позволить
хватать Ариэль руками. Двадцать третью мизансцену нужно изменить. — Она
отметила ногтем место в сценарии. — Кроме того, Ариэль Кэмерон не
употребляет бранных слов.
— Да, да, Ариэль их не говорит, — согласился Остфилд. В его речи
был заметен скандинавский акцент. — По сценарию это должна Делать Лаура
Симмонз.
— Мама! — возмутилась Ариэль. — Пожалуйста, давай обсудим все
после!..
— Когда это — после? Нет уж, обсудим сейчас! Ты не будешь произносить
грязные слова и не позволишь лапать себя, как последняя шлюха! Таково мое
слово.
Лицо Ханса Остфилда сделалось стальным.
— Миссис Кэмерон, отдаете ли вы себе отчет, что в моей власти удалить
вас из павильона?
— Вы не посмеете! Я мать Ариэль. А Ариэль — звезда этого фильма!..
Ханс Остфилд подозвал жестом охранника и приказал:
— Будьте добры, проводите миссис Кэмерон. Впредь ей не позволено
появляться в павильоне во время съемок.
— Если я уйду, Ариэль тоже уйдет, — пригрозила Констанс.
— Ариэль не уйдет, в противном случае она нарушит контракт, и студия
прекратит ей платежи. Или, возможно, выдвинет встречный иск. Не думаю, что
вы хотите этого, не так ли?
Констанс пристально посмотрела на него, словно оценивая ситуацию, а потом
бросила:
— Посмотрим, — и, развернувшись на каблуках, двинулась к двери
съемочного павильона, совершенно игнорируя сопровождавшего ее охранника.
Ханс повернулся к юной актрисе.
— Прошу прощения за эту сцену, дорогуша, — произнес он. — Но
мне кажется, так будет лучше. Иногда матери просто не замечают, что их
девочки уже выросли.
Ариэль не знала, что и сказать. Она испытывала благоговейный ужас. Никто еще
не смел вот так возражать ее матери!
— Спасибо, мистер Остфилд, — только и пробормотала она.
— Просто Ханс. Мы все здесь друзья. Итак... — Он взял ее под руку.
Из-за его акцента Ариэль приходилось вслушиваться в каждое слово. — Я
знаю, ты нервничаешь. Но в этой сцене ты и должна нервничать. Так же как и
Лаура, которая надеется, что сейчас ее впервые поцелует Джадд. Все просто,
да? Храни свои чувства здесь, — он слегка ударил себя кулаком в
грудь, — и используй их, когда это понадобится. Понятно?
Ариэль кивнула:
— Да, мистер Остфилд... Ханс, понятно. Я попытаюсь.
— Вот и хорошо, — похлопал он ее по руке и повернулся к ее
партнеру. — Ты должен быть мягок, — сказал он Зику. — У тебя
грубый характер, и твои слова иногда грубы, это так, но твои руки должны
быть мягкими, когда ты касаешься ее, чтобы показать, что ты человек с душой.
Понял, о чем я говорю? Ты уже начинаешь заботиться о ней, договорились?
— Схвачено, — кивнул Зик.
— Мы будем снимать сразу, — предупредил Ханс актеров и технический
персонал. — Ради свежести первого поцелуя, вы поняли? Так что, даже
если будут ошибки, я хочу, чтобы съемка продолжалась. — Он замолчал,
ожидая, когда один из гримеров закончит обрызгивать Зика из бутылки — на его
бронзовой коже должен блестеть пот! — Итак, готовы? — (Актеры
кивнули.) — Все по местам! — скомандовал Ханс.
Ариэль глубоко вздохнула и заняла свое место перед мотоциклом.
— Поздравляю, принцесса, — произнес Зик, перебрасывая ногу через
кожаное сиденье. — Я думал, у тебя кишка тонка.
— Кишка?
— Я посчитал, любимица Америки побежит за мамочкой как послушная
маленькая девочка.
— Я не...
— Тишина в студии!
Ариэль покорно закрыла рот, словно и в самом деле была послушной маленькой
девочкой.
— Мотор!
Зик мгновенно переключился на свою роль.
— Итак, Лаура, — отчетливо проговорил он, — хочешь
прокатиться со мной или нет? Я знаю маленький тихий пляж на западном берегу
озера, куда не ходит никто. В такую жару там дивно. — Он усмехнулся и,
придавая своим словам более чем прозрачный намек, продолжил:
— Можно искупаться...
Ариэль попыталась действовать, как действовала бы Лаура Симмонз,
столкнувшись с таким парнем, как Джадд. Она опустила руку на руль
Харлей-
Дэвидсона
и медленно провела по его изгибам.
— Не знаю, прилично ли мне, — произнесла Ариэль, бросая на Зика,
как она надеялась, дразнящий взгляд из-под ресниц. — Папа говорит, что
ты нехороший. И мама говорит, что ты опасный тип. Безрассудный, скверный и
опасный — вот ее слова.
Зик наклонился вперед и положил руки на руль.
— А что говоришь ты, Лаура?
— О... — Она провела пальцем по металлу, поколебалась долю
секунды, затем коснулась его запястья. Огонь прожег всю ее руку. Она
облизнула губы. — Я думаю, ты, как все считают, опасен, но...
Он перехватил ее руку и дождался, когда она поднимет на него взгляд.
— Я действительно опасен, — промурлыкал он, разглядывая ее
горящими глазами. — И если дальше будешь дергать меня за цепь, то
узнаешь, насколько...
Ариэль потребовалась секунда, чтобы вспомнить следующую реплику.
— Посмотрим, — с вызовом проговорила она.
Без единого слова он подтянул ее к себе, обхватил за талию и спросил низким
чувственным голосом:
— Ты ложилась когда-нибудь на седло мотоцикла?
— Конечно, нет, — возмущенно ответила она.
— А вообще когда-нибудь ложилась?
Ариэль пожала плечами, надеясь изобразить этим жестом безразличие.
— Это значит
да
или
нет
?
— Это значит: не твое дело, — огрызнулась она.
Зик понимающе усмехнулся.
— Значит, нет. Так я и думал. Черт возьми, ты, Наверное, и не
целовалась?
— Я целовалась много раз, — возразила Ариэль, забыв, что произносит всего лишь слова роли.
— Ага, готов поспорить, — Зик презрительно усмехнулся, — с
каким-нибудь прыщеватым зубрилой с потными руками, который обслюнявил тебя,
как игривый щенок.
— У меня были и мальчики из колледжа.
Зик покачал головой, словно эта информация расстроила его.
— Ты была когда-нибудь с мужчиной, Лаура? — Он спрыгнул с
мотоцикла и плотно прижал ее к себе.
Ариэль напряглась.
— С мужчиной, который бы знал, как целовать тебя, — продолжал
Зик, — не размазывая твои губы по твоим же зубам? — пробормотал он
и коснулся своими теплыми губами — о, так легко — уголка ее рта. — С
мужчиной, который бы знал, как и где коснуться тебя... — он провел
руками по ее бокам, остановившись у груди, — чтобы ты умоляла его
коснуться еще раз? С мужчиной, который бы обращался с тобой как с
женщиной... — его руки сжали ее грудь, — а не как с избалованной
маленькой богатой девочкой?
Ариэль потребовалось время, чтобы вспомнить роль.
— Я ничем не избалована, — слабым голосом возразила она.
— Избалована. — Он провел рукой под тяжелым пучком густых волос
Ариэль и прижал ее к себе. Так близко, что его губы касались ее, когда он
говорил:
— Ты избалованная, самовлюбленная маленькая сучка... — Слова
ужасные, но звучали они как лучшая похвала! И тут Зик прижался губами к ее
губам.
Ариэль забыла текст. И о камере. И о техническом персонале, который наблюдал
за ними. Она забыла обо всем на свете, кроме одного: ее целует — впервые в
жизни — мужчина, который точно знает, как это положено делать! Ее руки
крепче обвились вокруг его голых плеч, пальцы заскользили по его сильным
мышцам. И когда Зик поднял голову, чтобы произнести следующую реплику, она
потянулась губами за ним, ища нового поцелуя.
Именно так просил сыграть Ханс Остфилд, именно так просил показать реакцию
юной девушки на первое искушение. Но Ариэль не играла! Она инстинктивно
отвечала мужчине, который — впервые! — поцеловал ее. В ней бешено
забурлила кровь.
— Поехали со мной, — мурлыкал Зик... Мы искупаемся на том пляже, о
котором я говорил. — Он слегка коснулся губами ее губ, не слишком балуя
ее поцелуем, которого она жаждала. — Остынем. — Я... — Ариэль
пыталась вспомнить текст, — я...
— Подумай, как хорошо сейчас в воде, — продолжал искушать Зик, не
дожидаясь ее реплики. — В такой прохладной и чистой... — Он
подарил еще один дразнящий поцелуй.
Она уже была готова согласиться, позабыв обо всех причинах, по которым ей не
следовало бы даже встречаться с ним, не то что ехать купаться на какой-то
безлюдный пляж. Он невоспитан, чрезмерно сексуален и...
— Поедем, Лаура.
Лаура?
Разгоряченные фантазии Ариэль лопнули как мыльный пузырь. Не ее обнимает
Зик, не ее целует, не ее пытается соблазнить. Это Джадд обнимает Лауру,
Джадд целует Лауру, Джадд шепчет слова обольщения, которые написаны кем-то
другим и предназначены Лауре.
Ариэль почувствовала, что щеки ее вспыхнули огнем стыда, и буквально
одеревенела в руках Зика.
Он сжал объятия, повторив:
— Поехали!
— Я... я не взяла купальник, — заикаясь, проговорила Ариэль,
запоздало вспомнив роль.
— Все в порядке. Я не буду подсматривать. Обещаю. Я отвернусь, пока ты
не зайдешь в воду. — Он снова поцеловал ее в уголок рта. — Скажи
да
, Лаура. — Я... — Она закрыла глаза и молила небо дать ей силы
просмотреть эту сцену, когда она будет отснята — Да, — прошептала она и
прижалась губами к его губам в точном соответствии со сценарием.
Она продлила финальный поцелуй, как и положено профессионалке, ее руки
обвивались вокруг шеи Зика, ее грудь прижималась к его груди, ее нервы
дрожали от напряжения и смущения в ожидании сигнала режиссера. Кажется, это
длилось вечность.
— Отснято, — произнес наконец Ханс.
Зик отодвинул Ариэль от себя.
— Ради Бога, принцесса, постарайся в следующий раз выучить
текст, — проворчал он и скользнул мимо, словно не мог больше терпеть
ее.
Ариэль постояла на месте некоторое время, стыдясь своих слез и надеясь, что
их никто не заметил Они снимали любовную сцену на озере меньше месяца спустя
в пруду на задворках студии. Все прошло куда как более гладко, без забытых
реплик и особенного смущения, кроме вполне нормального для
восемнадцатилетней девушки, которую просят сбросить верх купальника под
взорами всей киносъемочной группы.
Так будет создана иллюзия, сказал Ханс, что Лаура уступила уговорам Джадда и
плавает голой. Да и Зик подтолкнул ее: он снял под водой плавки и выбросил
их на берег. После первых трех проб Ариэль почти забыла, что она наполовину
голая. Они проигрывали сцену снова и снова — столько раз, сколько просил
Ханс. Лаура и Джадд играли в дразнящую, чувственную игру. Теперь Ариэль
делала это легко и естественно, позволяя Зику прижиматься грудью к ее
обнаженной груди, голым животом к ее. Он поддерживал ладонями ее голову и
целовал до бесчувствия. Ариэль ощущала его возбужденную плоть, давившую под
водой на ее живот, но не было ни страха, ни девичьего потрясения или
отвращения. К тому времени они стали любовниками и она привыкла к его рукам,
губам и ощущению его крепкого тела. Привыкла к жару, который возникал в ней.
Ариэль со слабым стоном перевернулась в воде, почувствовав тот же —
прежний! — жар, и нырнула на дно бассейна в попытке остудить себя. Но
желанная прохлада была иллюзорна, в лучшем случае — временна, а жар души —
глубок. Она подплыла к краю бассейна и вышла из воды.
Есть лишь один путь справиться с болью и воспоминаниями — работа. Надо
работать, работать много и напряженно. Возможно, пришло время надолго и
всерьез заняться одним из тех киносценариев, которые постоянно предлагает ее
агент? — подумала Ариэль. А может, предложить руководству студии идею
серии документальных передач о женщинах-антрепренерах? Ведь под этот проект
ей обещали лучшее экранное время...
О, черт, цинично подумала Ариэль, наклоняясь за ночной рубашкой и
направляясь в дом, а может, просто завести любовника? У нее было немало
предложений за прошедшие годы... Не далее как сегодня один молодой,
нахальный менеджер из
Гавино косметике
недвусмысленно намекал, что
заинтересован, если она не против. Может, взять его? Или кого-то другого —
молодого, красивого и мужественного?.. Перестать бы только думать о Зике
Блэкстоуне!
Глава 4
Со свойственными ей хорошим вкусом, маниакальной работоспособностью и
вниманием к деталям секретарша Зика все сделала быстро. Квартира 1-Г была
отмыта, покрашена и готова к заселению через два дня после отъезда Джека и
Фэйт Шаннон. Патси оформила интерьер в песчаных, желто-зеленых и закатных
тонах, которые прекрасно гармонировали со стилем и архитектурой здания. Она
превратила меньшую из двух спален в превосходно оборудованный офис с тремя
телефонными линиями, факсом и компьютером с лазерным принтером. В углу
спальни стоял тренажер для утренней зарядки, холодильник был наполнен
светлым импортным пивом, готовыми закусками и замороженными низкокалорийными
блюдами для гурманов. В дверях и окнах установлены новые замки с хитроумной
системой сигнализации, управляемой с клавиатуры в ванной. Все это было взято
напрокат — от изысканной дорогостоящей мебели в комнатах и картин на стенах
до разноцветной посуды на кухне и системы сигнализации, — и все снова
исчезнет через два дня после отъезда Зика.
Тем не менее комнаты выглядели обжитыми и знакомыми. Почти невероятно, думал
Зик, но ему не раз показалось, что, даже не закрывая глаз, он видел отблески
своего прошлого в этой квартире. Вот Итен Роберте, с пивом в руке, небрежно
опирается о косяк — приглаженный и добропорядочный, словно позирует для
рекламы в журнале; вот Эрик и Джек Шанноны, как обычно, о чем-то спорят; вот
женщины, десятки женщин — красивые, похожие друг на друга как две капли воды
и всегда доступные в ту давнюю пору сексуальной революции. Он представил
себе еще маленькую русскую гримершу, Наташу Курьян, с первого этажа, которая
суетилась на кухне, варя борщ или какой-то особенный азербайджанский плов,
чтобы
мальчики не померли с голоду
... А вот посреди гостиной стоит Ариэль
— такая, какой она была в восемнадцать лет. Милая, хрупкая, невинная Ариэль.
Впервые увидев ее на киностудии, он ощутил в себе какой-то толчок. Что-то
взволновало и задело его. Лишь один взгляд на нее — любимицу Америки,
сверкающую чистотой принцессу лучшего экранного времени, — и он решил
проверить, сможет ли одолеть стерегущего ее дракона и взобраться на стену ее
замка. Частично из-за того, что поначалу она немного раздражала его своей
старомодной невинностью и убийственно хорошими манерами. Это просто смешно.
Таких невинных уже нет, думал он. Нет сейчас, в 1970-м, тем более — среди
выросших в Голливуде в бурные шестидесятые, когда секс,
травка
и рок-н-
ролл были скорее правилом, чем исключением.
Но Ариэль — исключение.
Он удостоверился в этом, когда впервые поцеловал ее.
Шла съемка, они находились под жарким светом юпитеров и внимательными
взглядами Ханса Остфилда и всей киносъемочной группы. Жужжала камера, и от
Ариэль ожидали игры. Но она не играла. Ее колебания и неуверенность были
реальны. И такой же реальной была ее капитуляция. Она прелестно смущалась и
сбивалась с роли. А он так возбудился, что едва не отлетели пуговицы на
джинсах. Он оттолкнул ее от себя, как только сцена закончилась, и сказал что-
то грубое, чтобы скрыть собственное смущение, чтобы не выходить со сцены в
слезах, подобно Джеймсу Дину.
После этого она перестала быть для него сложной задачкой. Он больше не хотел
сносить стены ее замка — он хотел, чтобы она добровольно вышла из него. Он
хотел вызволить ее из тюрьмы удушливой благопристойности. В конце концов,
сейчас 1970 год — эра свободной любви!
Зик был наблюдательным молодым человеком и быстро понял, почему Ариэль ведет
себя так. Она во всех мелочах слушает мать. И ему это совсем не понравилось.
Очевидно, Констанс Кэмерон, актриса с весьма скромным талантом, достаточно
рано обнаружила, что у растущей без отца дочери таланта хватит на двоих.
Отбросив собственные мечты о приобщении к звездам. Констанс
сконцентрировалась на карьере дочери. Ариэль начала потихоньку работать с
четырех лет — сначала в небольших коммерческих передачах, а потом и в
программах, идущих в лучшее время. Она никогда не ходила в школу вместе с
другими детьми, ее обучением занималась мать в перерывах между репетициями.
К тому же Констанс была ее менеджером, агентом, наставником, консультантом
по костюмам и тексту, а также постоянной спутницей — на сцене и вне ее.
До
Диких сердец
.
Тогда впервые в своей карьере — да, возможно, и в жизни — Ариэль вышла из-
под всевидящего материнского ока.
И переместилась под восторженный взгляд уже опытного молодого человека с
горящими глазами.
Итак, используя свое немалое очарование крутого парня и опыт, накопленный за
двадцать два года жизни, Зик начал решительные попытки завлечь юную актрису
в свои объятия — и в свою постель — не только на сцене или перед камерой...
— Все в порядке, милая. Можно заходить. Ребят нет.
— Ты уверен?
— Уверен, уверен, — торопил Зик. — У всех сейчас дневная
работа. Даже у Итена, — добавил он, зная, что Ариэль того
недолюбливает. — Он получил роль в программе
Когда придет время
, для
которой прослушивался недели две назад. Похоже, теперь у Робертса будет
постоянная работа.
— Я рада за него, — вежливо произнесла Ариэль. — Он, должно
быть, счастлив. — Да, я думаю... — У Зика совсем не было желания
разговаривать о своих соседях и их успехах, когда он наконец привел к себе
Ариэль — одну, без съемочной группы и без во все вмешивающейся
матери. — Ну почему бы тебе не снять черные очки и этот дурацкий шарф?
Здесь некому опознавать тебя. — С этими словами он потянулся к ее
огромным солнцезащитным очкам и желто-белому шарфику, завязанному под
подбородком.
— Да, наверное, — робко согласилась Ариэль.
— Намного лучше, — одобрительно произнес он, касаясь поцелуем ее
губ Ариэль в испуге оглянулась, но Зик уже отвернулся, чтобы положить очки и
шарф на кофейный столик.
— Сейчас включу музыку и приготовлю что-нибудь выпить. Что ты
любишь? — спросил он, перебирая пачку пластинок на полке. Не услышав
ответа, он оглянулся через плечо.
Ариэль стояла в центре гостиной и осматривала беспорядочно украшенную
комнату. В своем коротеньком желтом платьице без рукавов она выглядела
маленьким застенчивым нарциссом. Платьице украшали белые оборки и огромные
белые пуговицы. Чулки сверкали белизной, туфельки из желтой кожи были
застегнуты на лодыжке ремешком. Тонкую талию перепоясывал широкий белый
ремень в желтый горошек. Что-то в ее позе и настороженном выражении больших
голубых глаз напоминало Зику юную лань, готовую в любой момент скрыться в
лесу.
Он поставил пластинку и поспешил к Ариэль, обвил рукой ее талию и повел на
кухню.
— Выбор невелик, — сказал он, открывая холодильник. — Есть
кока-кола и оранжад. — Была еще бутылка вина, но он не стал предлагать,
ему совсем не хотелось, чтобы позже она могла сказать, что не знала, что
делает. — Что хочешь?
— Думаю, колу.
— Две колы. — Выхватив бутылки из холодильника, он открыл их
просто о край стола, вытер горлышки рукой и выбросил пробки. — Хочешь
стакан?
Она покачала головой.
— Из бутылки отлично.
Зик усмехнулся.
— Хороший выбор. Тем более я не уверен, что найдется чистая посуда. Эту
неделю на кухне дежурит Джек, — сказал он извиняющимся тоном.
Ариэль нервно засмеялась, и они прошли в гостиную.
— Присядем? — пригласил Зик, указывая на застеленную циновкой
продавленную софу.
— Отлично, — произнесла она и уселась на среднюю подушку.
Зик улыбнулся: это сигнал. Если бы она собиралась передумать, то села бы на
край софы. Но в центре... ему остается пространство с обеих сторон. Он
поставил свою бутылку на столик, сел рядом и обнял Ариэль за плечи.
Она бросила на него быстрый взгляд и снова уперлась глазами в зажатую в
руках бутылку.
Он наклонился и поцеловал ее голое плечо.
Она отхлебнула из бутылки, но не взглянула на него.
Он провел пальцами по ее руке.
Она вздрогнула, крепче сжала бутылку, однако по-прежнему не смотрела на
него.
Он коснулся ее колена, легко передвигая пальцы вверх по затянутому в белый
чулок бедру к оборкам желтого платья.
Она прерывисто вздохнула и закрыла глаза. Но не шевельнулась.
— Ариэль?
— Что?
— Ты боишься?
— Нет, — солгала она.
— Ты передумала?
— Нет.
— Тогда посмотри на меня. Пожалуйста.
Медленно она повернула голову и посмотрела на него. Вопреки ее словам широко
открытые голубые глаза были слегка испуганны.
— Ты ведь знаешь, что я тебя не обижу, — прошептал он.
— Да.
— Мы не будем торопиться. И остановимся, как только ты скажешь. Тебе не
нужно бояться.
— Я не боюсь. Правда. — Она робко улыбнулась, пытаясь убедить
его. — Просто немного нервничаю.
— И я, — признался Зик.
Для нее это было сюрпризом.
— Правда? Почему?
— Я никогда раньше не занимался любовью с девственницами. Вдруг я все
испорчу? Или тебе что-нибудь не понравится?
— Я пока не знаю, что мне нравится. Кроме твоих поцелуев. Зик
почувствовал, что все в нем напряглось.
— Ты собираешься допивать свою колу?
Вместо ответа Ариэль наклонилась вперед и поставила бутылку на столик. Потом рухнула в его объятия.
Зик легонько провел рукой по ее лицу и убрал упавшую прядь светлых
волос. — Ты неподражаема, ты знаешь это? — проговорил он в
благоговейном трепете перед ее доверием. Наверное, ей нелегко. —
Неподражаемо мила. — Он приподнял пальцами ее волосы. —
Неподражаемо прекрасна. Думаю, я влюбился в тебя.
— Не нужно говорить это. — Ее голос был тих и мягок, глаза широко
открыты и серьезны. — Я не хочу, чтобы ты изображал чувства, которых
нет.
— Я не изображаю, — честно сказал Зик, слегка ошеломленный своими
с
...Закладка в соц.сетях
