Жанр: Любовные романы
Просто друзья
...е преимущество — не успеваешь накопить лишних
вещей: старых писем, фотографий, театральных программ, солидной коллекции
книг с собственным автографом на форзаце, облысевшего плюшевого зайца —
друга детства, елочной мишуры и любовных даров, всяких там вазочек, мисочек,
репродукций в рамках и прочего сентиментального барахла, без которого иные
просто не мыслят себе жизни. Независимая женщина, подумала Фрея, должна
уметь упаковать свою жизнь максимум за час. Кроме того, когда у тебя рост
пять футов десять дюймов, никто не предложит донести багаж.
Главное — паспорт, нижнее белье, туфли. Паспорт легко умещался в дамскую
сумочку, что же до обширной коллекции обуви и дорогого нижнего белья, с этим
дело обстояло сложнее — места требовалось слишком много. Фрее пришлось сесть
на крышку, чтобы закрыть чемодан. Затем она набила второй чемодан,
спотыкаясь, побрела к лифту и оттащила багаж консьержу. Туда же отнесла
набитую до отказа спортивную сумку. Фрея изрядно вспотела и проголодалась.
Ее инь и ян, возможно, и были на редкость хорошо сбалансированы после ленча
в Чайнатауне, но она съела бы сейчас быка. Фрея прошла на кухню и буквально
проглотила восемь крекеров один за другим — она имела на это право, потому
что сама их купила, и совесть ее была чиста. Она обвела взглядом такую
знакомую уютную и опрятную кухню. Представила себе Майкла в полосатом
фартуке, в рубашке с закатанными рукавами, он что-то аккуратно нарезает и
шинкует, взвешивает на микронных весах и то и дело заглядывает в поваренную
книгу. Он хорошо готовил, и поначалу этот факт произвел на нее приятное
впечатление. Сама она готовила плохо, ее никто не учил. Но в последнее время
ее тяготила необходимость расхваливать его замысловатые блюда — все, что ей
было нужно, это кусок сыра на тосте и хорошая книга в постели. И все же она
не могла не испытать легкого сожаления, даже боли, подумав о том, что
никогда больше не попробует стряпни Майкла.
Торопливо запив молоком последний крекер, Фрея схватила пластиковый пакет и
пошла собирать остальные вещи: гель для душа, новое издание биографии А.
Матисса, несколько кассет с любимыми записями.
Напоследок она взяла с комода маленькую фотографию в рамке — портрет матери
в высоких сапогах и русской меховой шапке, смеющейся, окруженной стаей
голубей на взлете, и подпись:
Париж, Вандомская площадь, 1972
, —
последняя неделя, возможно, последний день, когда Фрея видела ее живой.
Фрея на мгновение застыла с фотографией в руке. Почему тебя нет со мной?
Беззаботные глаза смотрели на нее с улыбкой. Когда мать умерла, она была на
четыре года моложе Фреи сегодняшней. Фрея провела пальцем по холодному
стеклу и спрятала фотографию в потайной карман сумки.
Еще на комоде лежал конверт с двумя авиабилетами в Англию, один для нее,
другой... Да для кого же другой? До свадьбы оставалось меньше трех недель.
Неужели Майкл не мог дать ей отставку чуть позже? Она не поедет туда одна —
ни за что. Воображение рисовало страшные картины ее унижения, и тут она
вспомнила о шляпе. Фрея купила ее специально для этого случая. Где же она?
Вновь взобравшись на стул, она принялась рыться на антресолях, заваленных
сумками, коробками от теннисных мячей, свернутыми в рулоны плакатами,
гантелями и прочим хламом, пока не увидела изящную полосатую коробку. Она
вздохнула при мысли, что придется тащить еще и это, но оставлять шляпу не
хотела...
Вдруг Фрея услышала металлический лязг, похожий на звук поворачиваемого в
замке ключа, и замерла в ужасе. И в следующую секунду тихо слезла со стула.
Не может быть!
Нет, может. Из открытой входной двери потянуло сквозняком. Раздались чьи-то
шаги, зашуршали пакеты, в которых обычно приносят продукты. Хлопнула дверь.
Фрея подскочила от страха. Часы показывали ровно пять, Майкл так рано с
работы не возвращается. Кроме того, она уловила запах духов. И тут же
вспомнила слова Кэт о том, что Майкл мог завести себе другую женщину, к
которым отнеслась весьма скептически. А что, если это вор? Кто сказал, что
вор не может быть женщиной? Фрея схватила совок и щетку и, выставив их перед
собой, словно копье и щит, осторожно выглянула в коридор.
Пожилая дама что-то убирала в кладовку в коридоре. На ней был опрятный
старомодный костюм цвета сельдерея, с плиссированной юбкой, закрывающей
икры. Пышные седые волосы напоминали пирожное безе. Должно быть, Фрея издала
какой-то звук, ибо женщина оглянулась и, схватившись за бант на шее — такие
повязывают любимой кошечке, — воскликнула:
— Боже мой! Вы до смерти напугали меня!
Фрея, ни слова не говоря, пялилась на незнакомку, теряясь в догадках: кто
она? Кем бы она ни была, но чувствовала она себя здесь вполне уверенно.
— Я думала, вы приходите по вторникам, — сказала дама, прикрывая
дверь в кладовку. Вскинув голову, она наступала на Фрею. — Вы говорите
по-английски?
Фрея открыла рот, но не произнесла ни звука.
Женщина ткнула себя указательным пальцем в грудь.
— Я, — сказала она с расстановкой, — миссис Петерсон, мать
мистера Петерсона. — И, подумав, произнесла ту же фразу на испанском.
Что мать Майкла здесь забыла? И почему говорит на ломаном испанском? Фрея
ничего не знала о миссис Петерсон, кроме того, что та была разведена,
обожала сына, работала администратором в какой-то шикарной школе для девочек
в Миннесоте и не желала признавать Фрею. Когда она звонила Майклу и трубку
брала Фрея, что случалось нечасто, миссис Петерсон даже не снисходила до
короткой беседы с ней, хотя бы из вежливости.
Могу я поговорить с сыном?
—
спрашивала она таким тоном, словно была уверена, что Фрея вломилась к Майклу
в квартиру и держит его под прицелом.
— О, ничего страшного. Пойдем со мной, — приказала миссис Петерсон
и, поманив Фрею рукой, прошла на кухню.
Фрея попала в затруднительное положение. Неужели она и в самом деле похожа
на уборщицу? Мексиканскую уборщицу? Из дальнего зеркала на нее смотрела
женщина в фартуке, со щеткой и совком, с платком на голове — скорее не как у
Симоны де Бовуар, а как у Миссис Половая Тряпка, Это открытие так
подействовало на Фрею, что она, будто зомби, машинально последовала за
миссис Петерсон на кухню. Та между тем, ткнув пальцем в холодильник, велела
ей немедленно его разморозить, вынуть все из кухонных шкафов, хорошенько
протереть и начистить до блеска металлический чайник. Тут она заметила на
поверхности рабочего стола Майкла круглую отметину — он поставил на
столешницу снятую с плиты сковородку, когда готовил очередное блюдо, —
и начала причитать, глядя на Фрею так, будто уже готова была выставить ей
счет за испорченное имущество. Следующим пунктом назначения была ванная, где
Фрея прошла инструктаж по чистке и дезинфекции кафеля и унитаза.
Когда дошла очередь до спальни, миссис Петерсон с удовлетворением оглядела
пустые вешалки в шкафу. Проверила, свободны ли выдвижные ящики комода от
вещей Фреи, после чего провела пальцем по поверхности комода на предмет
обнаружения пыли и брезгливо поморщилась. Фрея с ужасом посмотрела на свою
сумку, стоявшую на стуле, и метнулась к ней, чтобы закрыть собой. Затем
ткнула пальцем в пустой шкаф.
— Ради Бога! Где мисс Фрея? — на ломаном английском спросила она.
— Ушла, — прошипела миссис Петерсон, махнув рукой.
Фрея перекрестилась.
— Нет, нет, Хуанита, или как там тебя, это к лучшему. Нехорошая
девочка. Артистка... — миссис Петерсон скривила губы, — англичанка.
— А... — сочувственно протянула Фрея.
Миссис Петерсон стала вытаскивать костюмы Майкла и складывать их на кровати.
— Отнеси все это в химчистку, поняла?
— Да. — Может, она считала Фрею заразной?
— Можешь начинать. Мне надо сделать несколько звонков.
Фрея осталась в спальне, прислушиваясь к удаляющимся шагам миссис Петерсон.
Затем сняла фартук, свернула его и положила на середину кровати Майкла, а
сверху — ключи от квартиры. Она хотела было написать записку, но сообщать
было не о чем. Быстро пересчитала багаж — сумка, пара пакетов, коробка со
шляпой — как она все это вынесет? Из гостиной доносился голос миссис
Петерсон, таинственным образом преобразившийся, — сейчас он напоминал
девичье воркование. Все эти
охи
,
ахи
. Видимо, она беседовала со старой
подругой, с которой не виделась целую вечность. Фрея встала под дверью так,
чтобы дама ее не видела, и ждала удобного случая убежать.
— ...не так-то плохо. У меня тут горничная, все приводит в порядок.
Думаю, надо переставить мебель. Для Микки очень важно забыть прошлое и
начать все сначала.
Микки? Фрея закатила глаза.
— ...Конечно, это было его решение, Майра. Ты же знаешь, я никогда не
вмешиваюсь.
Ха!
— Он сердцем чувствовал, что эта женщина не для него. Когда я ему
звонила и она брала трубку, тон у нее был вызывающий. Ты же знаешь, как эти
городские девушки себя ведут. Впрочем,
девушка
не то слово. Судя по тому,
что мне говорил Микки, она женщина с опытом, ты понимаешь, что я хочу
сказать.
Ублюдок!
— ...Да, я знаю, что времена изменились. Может, я и не либералка, но
это не значит, что я не от мира сего. Я читаю женские журналы в
парикмахерской со всеми этими статьями о сексе. В наших старых добрых Штатах
слишком сильно тлетворное влияние заграницы. Мы должны бороться, если хотим
защитить тех, кого любим. Мой Майкл всегда был славным, невинным мальчиком.
Я тебе говорила, что он однажды сказал, вернувшись из воскресной школы?
Девять миллионов раз, готова поспорить
.
— ...О, прости. Как бы то ни было, я знаю, что нужно моему сыну: милая
американская девушка, свежая, юная, хорошая хозяйка, а не какая-то Мата
Хари.
Фрея заскрежетала зубами.
— ...Да нет, не голландка, насколько я понимаю, британка. Но эти
иностранки все одинаковы. Он сказал, что она ни разу не приготовила ему
настоящий завтрак. Не пришила ни одной пуговицы, хотя несколько месяцев они
жили вместе.
Чаша терпения Фреи переполнилась. До чего же Майкл вероломный! Пока она
предпринимала титанические усилия, чтобы приспособиться к нему, он давал
матери еженедельный отчет о ее поведении. Фрея злорадно оглядела спальню, их
с Майклом бывшее гнездышко. Взгляд ее упал на кипу костюмов, которые миссис
Петерсон велела ей сдать в химчистку, и у нее родилась идея.
— ...Мне кажется, между ними не было ничего, кроме физического
влечения. Но это быстро кончается, не так ли? Знаешь, мне вспомнился
Гарольд. Как он? По-прежнему увлеченный радиолюбитель? Куда это ты
собралась?
Последние слова были адресованы Фрее, которая с вызывающим видом
прошествовала через гостиную к выходу с костюмами Майкла, прикрывая ими
собственные пожитки. Миссис Петерсон, выпучив глаза, привстала с кресла.
Фрея взглядом указала на кипу грозящих свалиться на пол вещей и попыталась
мизинцем открыть входную дверь.
Наконец та распахнулась настежь, едва не свалив Фрею с ног. Она выскочила и
торопливо, насколько позволяла ее ноша, переваливаясь по-утиному, поспешила
к лифту. Скорее нажать кнопку! Ну, давай же, заклинала она лифт, с опаской
оглядываясь на дверь квартиры 12 В, которая следом за ней с треском
захлопнулась от сквозняка и таким образом отрезала ее от миссис Петерсон.
Лифт приехал на удивление быстро, и Фрея, побросав поклажу на пол, нажала на
кнопку первого этажа. В последний момент выглянув из лифта, дабы убедиться,
что спасена, Фрея с ужасом увидела, как белая одуванчикообразная голова
миссис Петерсон показалась из-за дверей злополучной квартиры.
— The rain in Spain stays mainly in the plain, — со злорадством на
безупречном оксфордском английском сообщила ей Фрея и заскочила в кабину.
Дверь лифта закрылась в дюйме от ее носа.
Через пять минут Фрея уже заходила в химчистку, расположенную в цокольном
этаже того же здания. Бросив кипу костюмов на прилавок, она потерла
занемевшие руки. Она вспотела и была страшно зла, отчасти и на себя тоже,
так как чувствовала, что выглядит просто отвратительно.
— Фамилия?
— Петерсон. — Фрея произнесла фамилию по буквам, ее все
раздражало.
— Обычная или срочная?
— Все равно, та, что подороже.
Фрея, облокотившись о прилавок, ждала, когда приемщик заполнит квитанции. И
тут взгляд ее упал на объявление:
Производим любой ремонт!
С какой стати
она здесь? Только дура может сдавать в чистку вещи экс-любовника по
требованию своей несостоявшейся свекрови, принявшей ее за домработницу. Как
посмел Майкл жаловаться на нее своей матери?
— Совсем забыла, — обратилась она к приемщику. — Все брюки
надо укоротить.
— Ладно-ладно. — Приемщик снова взял ручку, выписал квитанции на
ремонт и протянул ей.
Он послушно записал ее требования и протянул ей квитанции. Фрея сунула их в
карман. Майкл сообразит, как получить свои костюмы. Жаль, она не увидит
выражения его лица, когда он станет их надевать. Фрея распахнула дверь на
улицу.
— Эй, погодите! Я про эти штаны: вы сказали... шесть дюймов?
Фрея задержалась на пороге. Затем обернулась и, глядя приемщику в глаза,
сказала с ослепительной улыбкой:
— Разве вы не слышали? Короткое — это новое длинное.
Глава 8
Джек открыл дверь спальни. На нем была измятая после сна футболка и линялые
широченные трусы с изображением сочных губ на правой ягодице. Взявшись за
дверную ручку, он постоял немного и по знакомой траектории, досыпая на ходу,
отправился в ванную. Благополучно обогнул угол и резким ударом, как обычно,
попытался открыть дверь. Но не тут-то было. Дверь оказалась запертой
изнутри, и всю силу удара приняла на себя его ладонь.
— Выйду через минутку, — прощебетал женский голос. Фрея. Он и
забыл, что она здесь.
Зашумела вода — это Фрея включила душ. Теперь жди целую вечность, она и не
начинала мыться! Бормоча про себя проклятия, Джек поплелся на кухню, а
оттуда на задний двор — непаханая целина сорняков и полусгнивших картонных
коробок. Он сделал пару неверных шагов по растрескавшемуся бетону и в
сердцах наступил на семейство одуванчиков. Постепенно чувства и ощущения
возвращались к нему после сна, и Джек стал замечать надоедливый свист.
Взгляд его упал на крохотное коричневое создание на ограде. Прыг-скок. Чик-
чирик. Тупая птица. Он терпеть не мог, когда кто-то веселится с утра.
Боковым зрением ухватил что-то белое и трепещущее. Повернул голову и едва не
задохнулся от возмущения. В углу двора была протянута веревка, и с нее
свисали различные предметы несомненно дамского туалета, включая нижнее
кружевное белье. Этого еще не хватало! Что подумают соседи, особенно этот
Гарри с верхнего этажа, который до неприличия привязан к своей жене — прилип
к ней, как присоска, и втайне наверняка завидует Джеку, ведущему совершенно
независимый образ жизни! Не хотелось бы его разочаровывать. Джек решительным
шагом пересек поросшую колючими сорняками площадку, сорвал с веревки еще
влажное белье и унес в дом.
Он собирался расположиться в кресле, стоявшем в проходе между ванной и
комнатой Фреи, и при ее появлении с раздраженным шуршанием перевернуть
страницу, но план его сорвался: ванная уже освободилась. Теплый пар источал
аромат. Джек поморщился. Что, если эта дрянь попала в систему подачи воды?
Он не хотел благоухать, как девчонка.
Джек заперся в ванной и лишь тогда вспомнил, что унес одежду Фреи. Свалив
ворох белья на сиденье унитаза, он заткнул раковину, открыл воду и намазал
лицо пеной для бритья. Окунув бритву в теплую воду, провел лезвием по
намыленной щеке. Ой! Тихо стеная, Джек смыл пену с горящей щеки и взглянул в
зеркало. Половина лица была в крохотных красных точках. Что случилось с его
лезвием? Он тут же сообразил, в чем дело, и с шумом распахнул дверь ванной.
— Фрея! — взревел он.
— Доброе утро, Джек, — отозвалась она с расстояния примерно трех
футов. — Я как раз собираюсь приготовить кофе. На твою долю варить?
Она стояла в дверях кухни — безукоризненно причесанная, в деловом костюме,
делающем женщину абсолютно недосягаемой.
— Ты брила этим ноги? — гневно спросил он, размахивая станком,
словно ковбой лассо.
— Возможно... Да, верно, я забыла свою бритву у Майкла.
— Тогда купи себе новую. Посмотри на мое лицо! Теперь я весь день буду
ходить в прыщах, как сопливый подросток!
— Прости, — сказала она без должного смирения.
— И еще ты заперла дверь ванной. Я чуть не сломал себе кисть о дверь.
— Плохо дело.
— Из-за тебя я теперь неделями работать не смогу. Для писателя руки —
все равно что пальцы для пианиста.
Фрея скрестила руки на груди и как-то нехорошо улыбнулась:
— Какую кисть ты чуть не сломал, Тосканини?
— Не понял?
— Какую руку ты повредил? Ту, в которой у тебя станок, или другую, которой опираешься о стену?
Джек насупился.
— Поцелуй меня в зад, — прошипел он и пошел в ванную.
— Похоже, кто-то это уже сделал, — крикнула ему вслед Фрея. —
Мне нравятся твои трусы.
Джек хлопнул дверью, включил душ на полную мощность и подставил под него
лицо. Это временно, напомнил он себе, максимум две недели. Сегодня вторник,
значит, осталось всего девять дней. Только девять дней? Всего девять? Джек
запрокинул голову, как в страстной молитве. Вода текла по его щекам, словно
слезы.
Лучшая тактика — стараться как можно реже попадаться друг другу на глаза. До
сих пор ему это вполне удавалось. У Джека немного поднялось настроение,
когда он вспомнил, что сбил спесь с Кэндис и она согласилась прийти на
свидание в субботу вечером. Он с самого начала знал, что все у него
получится, хотя не звонил до половины седьмого, чтобы заставить ее
поволноваться. Она схватила трубку после первого же гудка, и все сомнения,
если они и были, вмиг рассеялись. Ох уж эти молодые девицы! Вечер прошел
почти по плану, хотя обсуждение опуса Кэндис оказалось чуть более резким,
чем он ожидал. Ему в голову не могло прийти, что она придает такое значение
ею же изобретенным наречиям. Кэндис в своем маленьком черном платье
оказалась симпатичнее, чем он себе представлял. А без платья — просто
восхитительна. После ресторана Джек, как настоящий южный джентльмен,
проводил ее домой. Он уже знал, что ее соседка по комнате весьма кстати
уехала (вот тут-то она точно попалась, никуда бы не делась, пришла бы на
свидание, раз и об этом успела позаботиться), и, поскольку дама не
возражала, решил остаться у нее до утра.
Джек вышел из душа, растерся полотенцем. Кэндис — славная девчушка. Когда
они наконец выбрались из постели, она настояла на том, чтобы приготовить ему
завтрак — оладьи с кленовым сиропом. Он не особенно любил оладьи, но приятно
было наблюдать, как она для него старается. После завтрака, честно
признаться, его охватило беспокойство. Квартирка у Кэндис оказалась
крохотной: окна выходили на глухую стену — грязную и мрачную. Наверное, она
не могла позволить себе ничего лучшего, но в четырех стенах Джек мучился
клаустрофобией. Она предложила пойти в парк (зачем?), но он отговорился,
сказав, что у него назначена встреча, это была чистая правда — он сам
попросил Гаса устроить попойку в спортклубе.
Джек вернулся мыслями к Фрее. Три дня они прожили без проблем, хотелось
надеяться, что оставшиеся девять пройдут так же гладко. Главное — не
вторгаться в личную жизнь друг друга. В конце концов они взрослые люди.
Оставалась одна крохотная загвоздка — он не предупредил Кэндис, что Фрея
несколько дней поживет у него. Просто забыл.
Обернув вокруг пояса полотенце, Джек пошел в спальню переодеться. Натянув
любимые джинсы и футболку, он ощутил сладостный аромат кофе и
свежеподжаренных тостов. Хорошо все же, когда в доме живет женщина. Он
появился на кухне в отличном расположении духа. Огляделся — ни кофе, ни
тостов.
— Ты тосты не жарила?
— Что? — Фрея сидела на единственной табуретке — его табуретке — и
была поглощена чтением газеты — его газеты.
Джек кашлянул. Не дождавшись реакции, принялся готовить завтрак — нарочно
шуршал пластиковым пакетом из-под хлеба, гремел тостером, надеясь, что она
устыдится и попросит у него прощения.
Наконец она подняла голову:
— Послушай, Блисс и Рики расплевались!
Джек вопросительно посмотрел на нее. Кто, черт возьми, эти Блисс и Рики?
— Ну ты и кретин! Блисс Богардо — супермодель. Рики Рэдикал — рок-
звезда. Она застала его с женщиной-барабанщицей и схватила за яйца. Вот
умора!
Фрея вновь принялась за чтение, подбирая с тарелки промасленные крошки.
— Дурацкие имена, — сказал Джек, — наверняка не настоящие.
— Разумеется. Ты, случаем, не пещерный человек?
— Предпочитаю не забивать голову пошлостями. А теперь, будь добра, дай
мне полосу со спортивными новостями.
Фрея, бросив на него подозрительный взгляд, отсоединила нужные страницы и
подала ему. Джек сразу увидел заголовок:
Шансы Янки
под угрозой — Пинки
наступают из последних сил
. Сердце Джека болезненно сжалось. Хуже новостей
не придумаешь.
— Боже мой! — пробормотала Фрея. —
Пинки наступают из
последних сил
— это, конечно, не пошлость.
Джек молча налил себе кофе, достал из тостера хлеб, отнес на стол, а газету
положил рядом. Открыл и снова закрыл холодильник.
— Куда ты дела молоко?
— Оно кончилось. Там оставалось на донышке.
Джек терпеть не мог кофе без молока и готов был вылить его в раковину.
Вместо этого он притащил стул из гостиной, кряхтя под его неподъемной
тяжестью, сел за шатающийся на рахитичных ножках стол и потянулся за маслом
— спасибо, хоть масла ему оставила, намазал щедрой рукой еще горячий тост,
чувствуя на себе неодобрительный взгляд Фреи.
— Вижу, ты большой любитель масла.
— Да, это так, — с нажимом на каждом слове ответил он.
— От масла здорово поправляются.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. — Она принялась за второй — или третий? —
тост. — Кстати, ты прибавил в весе с тех пор, как мы впервые
встретились.
Джек машинально втянул живот.
— Это мышцы. Я регулярно играю в сквош.
— Мышцы! — Фрея залилась смехом.
Джек развернул газету. Новости не такие уж печальные. Подающий был в
порядке, но...
— Я вот думаю, — послышался голос Фреи, — если я здесь
ненадолго останусь, нам надо выработать кое-какие правила.
Джек с хрустом расправил газету, не прерывая чтения.
— Я хочу сказать, что люди, которые живут вместе, обычно составляют график... Эй? Ты еще здесь?
— Что?
— Может, договоримся, кто когда выносит мусор, сдает в прачечную белье,
готовит ужин и моет посуду?
— Не стоит.
— Как насчет уборки? Твоя ванна представляет угрозу здоровью.
— Уборка не входит в сферу моих интересов.
— Как насчет гостей?
— Обычно я сам хожу в гости. — Тут до Джека дошел смысл сказанного
и он опустил газету. — Ты имеешь в виду себя?
— Нет, Микки-Мауса.
— Ну что же... — Джек был, мягко говоря, смущен. Неужели Фрея собралась
привести мужчину в его квартиру, в его кабинет, в его святилище, и... и...
развлекаться с ним здесь? Она только что рассталась с Майклом. Где ее
моральные принципы? — Думаю, мы могли бы предупредить друг друга, если
бы захотели... — Джек закашлялся. — Один из нас мог бы просто уйти,
чтобы дать другому возможность...
— Возможность уединиться.
— Именно.
— Еще один момент: я хотела бы внести свой вклад в ведение хозяйства.
Сегодня я могла бы сходить на рынок — набить продуктами холодильник. У тебя
есть персональные пожелания в смысле пищи?
— Ореховое мас...
Джек замер на полуслове. Набить холодильник. Разве не об этом его
предупреждал Лео? Женщина старше его, предположительно
друг
, которая как
червяк вползает в твою жизнь и никогда не уходит.
— Нет! Не ходи на рынок!
Фрея озадаченно посмотрела на него и пожала плечами:
— Ладно. Тогда пойдешь ты. Я терпеть не могу покупать еду.
Джек тоже терпеть
...Закладка в соц.сетях
