Жанр: Любовные романы
Искусительница кейт
...давно уже не пробовала.
- Да, из него выйдет замечательный муж, - не унимался Том и поставил
пустой бокал, хлопнув им об стол.
Кейт едва не поперхнулась. У нее было такое чувство, что ее окатило волной
и она захлебнулась. Откашлявшись, она
взяла себя в руки. Том наверняка ошибся.
- Мужем? - недоуменно спросила она.
- Ага. Я убедил его поступить с тобой по справедливости.
Удивление у Кейт сменилось совсем другим ощущением - холод сдавил ей
сердце.
- По справедливости?
- Да. Он поступил очень благородно. Я ему просто объяснил, что поскольку
он живет у нас один, то перед его
знакомыми это выглядит неприлично. Он со мной согласился и даже спорить не стал.
Таков Грей. Рассудительный и ясно мыслящий. Он поступит так, как следует,
потому что он - честный человек. Он
возьмет ее в жены, хочет сам того или нет. От этой мысли Кейт проняла дрожь.
Она не питала в отношении себя иллюзий. Ее достоинства - это ее руки и
голова. Она умеет лишь готовить и
садовничать, вести счета, а не обмахиваться веером или петь. Пусть она и дочь
графа, но ей не пришлось занять подобающее
место в хваленом высшем свете. Вместо этого она трудилась изо всех сил, чтобы
содержать свою маленькую семью, и стала
совершенно другим человеком. Ни для какой другой жизни, кроме деревенской, она
не подходит.
Что касается внешности, то Кейт знала, что не так красива и утонченна, как
Люси. Она хорошо себе представляла,
какие блестящие красавицы поджидают Грея в Лондоне. Кейт залпом проглотила вино.
Ну нет, она не допустит, чтобы ее
жалели! Гнев придал ей уверенности, и она так же, как и Том, с силой поставила
бокал на стол.
- Пусть убирается к черту вместе со своим благородным самопожертвованием!
- Голос у Кейт зазвенел от
переполнивших ее чувств.
- Ну-ну, Кейти, успокойся. Это же такая замечательная новость! - Том явно
не понимал ее.
- Для кого замечательная? Ты небось вынудил его сделать это предложение,
чтобы самому освободиться от нас и
удрать отсюда с Мег? Что ж, я не намерена удерживать тебя, Томас Бин. Я не
нуждаюсь в твоих услугах, так что можешь
поступать, как тебе заблагорассудится, - ты за меня ответственности не несешь.
Кейт вся тряслась от ярости, а ошеломленный Том проговорил:
- Кейти, все было совсем не так. Я подумал... Проклятие! Я-то думал, что
он тебе нравится!
- Тебе это привиделось, - огрызнулась Кейт. - Я просто ценю услугу,
которую Роут оказал Люси, и все. Я не хочу,
чтобы он вешал меня себе на шею только оттого, что именно я вломилась к нему в
дом и стреляла в него из-за обманутой
Люси!
Гнев, унижение и отчаяние клокотали внутри Кейт. Ей казалось, что она вотвот
взорвется, как вулкан. Она не
привыкла к подобным эмоциям, не понимала, что с ней происходит, и тем более не
могла объяснить это Тому, который,
раскрыв рот, с ужасом уставился на нее.
- Ну же, Кейти, будь разумной... Разумной? Рассудительной? Сейчас Кейт не
хотела быть разумной. Наоборот, ей
хотелось наброситься на все и на всех за то, что рухнуло ее привычное
существование, а те. о ком она заботилась, покидают
ее. Тем самым она лишается обязанностей, которые стали смыслом ее жизни. И
последняя капля - фальшивый брак, в то
время как сестра выходит замуж по любви.
В полумраке кухни раздался негромкий голос Кейт:
- Хватит, Том. Я больше не хочу слышать о твоей нелепой затее. Отправляйся
в Лондон с Мег, но меня не пытайся
никуда пристраивать.
- Кейти...
Прежде печальный голос Тома растрогал бы Кейт, но не сегодня, когда она
так разъярена. Голова у нее вот-вот
расколется от боли, и если она сейчас же не уйдет, то у нее начнется истерика
прямо на кухне. Чтобы этого не произошло,
она, собрав последние силы, с гордым видом, почти как Люси, прошествовала мимо
кучера.
Выйдя из кухни, она бросилась к задней лестнице, моля Бога, чтобы не
встретить кого-нибудь, особенно Грея.
Всю ночь Кейт металась среди смятых простыней и встала в отвратительном
настроении. Конечно, она немного
успокоилась, но все же каждый раз, когда представляла себе, как Том убеждал
маркиза жениться на ней, ее бросало в жар.
Кейт хотела было просидеть целый день у себя в комнате, сказавшись больной. Но
она никогда не избегала трудностей и в
конце концов решила не скрываться и не показывать своего волнения.
В столовую Кейт спустилась только днем, но на буфете стояли остатки
завтрака, и она принялась рассеянно есть. Судя
по всему, на кухне Мег обходилась без нее, поэтому Кейт решила попросить Баткока
помочь ей в уборке нижних комнат. Хоть
он и слуга Грея, но, когда нужно, охотно помогал, а просить Тома Кейт не хотела,
чтобы больше не слушать надоедливых
стенаний по поводу ее погубленной репутации. Ха-ха! Она давным-давно перестала
обращать внимание на подобные вещи.
На первом месте для нее стояли заботы ежедневного выживания.
Кейт как раз поднималась из-за стола, когда в комнату вошла девушка в
накрахмаленном фартуке.
- Не желаете ли еще чего-нибудь, миледи? - спросила она и сделала книксен.
Кейт в изумлении уставилась на нее, затем спохватилась и в свою очередь
спросила:
- Кто вы? Девушка улыбнулась.
- Я - Дора, миледи, новая служанка. Е го светлость прислал меня сюда из
Лондона. Я никогда раньше не видела
такого красивого поместья!
Новая служанка! Кейт пришла в ярость от дерзости маркиза. Она открыла было
рот, собираясь возразить, но
передумала и промолчала, не желая осыпать проклятиями, которые уже были у нее на
языке, ни в чем не повинную девушку.
- Нет, спасибо... Дора, - вместо этого с деланной улыбкой сказала она.
Отойдя к двери, Кейт молча смотрела, как служанка убирает со стола. Видно,
она за этим и пришла, поэтому Кейт не
стала ей мешать, а решила, что вместо работы в доме займется делами в саду -
пока погода позволяет.
В старом сарае находилось много всевозможных инструментов, но, бросив
взгляд на клумбы, Кейт поняла, что ей
нужна лопата, чтобы выкопать особенно крупные сорняки. Вздохнув, она отправилась
за лопатой на конюшню, но возле
самых дверей остановилась от неожиданности, так как увидела стойло, заполненное
свежей соломой. Кейт посмотрела на
пастбище, где безмятежно дремали две лошади - уцелевшая собственность Харгейта.
Странно. Раздражение Кейт росло. Она не желала чувствовать себя чужой в
своем же доме, когда не знаешь, что в нем
происходит. Кейт поспешила на кухню и, просунув голову в дверь, спросила стоящую
у старого выщербленного стола Мег:
- Что происходит на конюшне?
- Ой, леди Кейт, как вы меня испугали! - Мег приложила руку к обширной
груди. - Наверное, это мистер Баткок с
мистером Бином привезли из Лондона лошадь его светлости. Они еще прихватили с
собой Дору мне в помощь.
Кейт покраснела. В замечании кухарки прозвучал непреднамеренный упрек, и
Кейт стало стыдно, словно она виновата
в плохом состоянии дел в Харгейте. Она с трудом выдавила из себя:
- И где же это животное?
Мег удивленно посмотрела на нее.
- Видно, его светлость взял лошадь и поехал проверять арендаторов.
Арендаторов? Ее собственных арендаторов? Кейт закипела от гнева и, боясь,
что не удержится от резких слов, лишь
кивнула в ответ и закрыла дверь. Затем она понеслась обратно на конюшню. Да как
он посмел! По молчаливому обоюдному
согласию Кейт не общалась последнее время с отцовскими фермерами, поскольку
власть над поместьем была ею утрачена.
Дядя Джаспер собирал ренту и деньги и занимался всем остальным. Но кто дал Грею
право вмешиваться? Почему он решил,
что может всюду совать свой нос? Чем больше Кейт думала об этом надменном
узурпаторе ее прав в Харгейте, тем сильнее
распалялась. Пусть раньше она и мечтала о том, чтобы кто-нибудь разделил с ней
тяготы жизни, однако никогда не
собиралась отказываться от своих обязанностей и уж ни в коем случае сдаваться на
милость какого-то властного лорда. Мало
того, что Грей вмешался в ее хозяйство и, не спросив разрешения, поселил здесь
своих слуг и стал за все расплачиваться из
собственного кармана, так теперь еще ведет себя так, как будто является хозяином
ее фамильных земельных угодий!
Кейт поскакала бы за ним следом, но она понятия не имела, куда именно он
отправился. Поэтому ей ничего не
оставалось, как поджидать его около конюшни. Она расхаживала взад и вперед, а
обида росла. Как он осмелился! Ведь он для
них - никто! Не родственник, не опекун, даже не... жених, черт бы побрал
дурацкие попытки Тома! Единственно, что их
связывало, - это самозванец, использовавший его имя, но это ничего не значит.
Что дало ему право вторгнуться в их жизнь,
все разрушить, взять на себя ее обязанности и оставить ее ни с чем?
Подавив стон, Кейт опустилась на бугор и закрыла лицо руками. Раздражение,
гнев и отчаяние бурлили внутри нее и
могли вот-вот вырваться наружу. Что же с ней происходит? Часто ли она горевала о
своем положении, будучи одновременно
главой разрушенной семьи, кухаркой, служанкой, конюхом, садовником - в общем, на
все руки мастером? После смерти
отца на нее свалились все дела, а их было несметное количество. Но лучше так,
чем быть ненужной.
Кейт было совершенно нечего делать, и это ее пугало, так как ее сущность
заключалась в работе, без нее она ничто.
Ведь она всего лишь благовоспитанная чудачка - графская дочь, которая носит
мужские штаны и пачкается в грязной земле
или у печки, которая умеет ругаться не хуже матроса и сама убирает собственный
дом. Ей нет места в благородном обществе,
к которому она принадлежит по рождению.
Разумом Кейт понимала, что не сможет вернуться к жизни в высшем свете. Она
не сумеет носить модные платья и
снова превратиться в леди. Не сможет проводить дни, рисуя акварели, играя на
фортепьяно или болтая о всякой ерунде. Она
не сможет вписаться в этот пустой и блестящий мир, потому что она совершенно
другая. Но если вернуться туда она не
может, а свое место здесь ею потеряно, то что ей делать и как быть?
Кейт не знала, сколько времени просидела в таком состоянии, погруженная в
невеселые думы, - из забытья ее вывел
звук копыт. Она моментально выпрямилась и смахнула непрошеные слезы. Ни за что
на свете она не покажет Грею свое
заплаканное лицо. Она не плакса и никогда не хнычет, как Люси. Она - сильная, и
он сейчас это узнает.
- Кейт!
Не придавая значения теплу, разлившемуся у нее по телу при звуке своего
имени, Кейт повернулась к нему. Она
постаралась не замечать, как он хорошо сложен: длинные ноги, мускулистые бедра,
широкие плечи. Вот уж действительно,
свет не производил более красивого Иуды.
- Как вы посмели! - холодным тоном, на какой только могла быть способна,
произнесла Кейт, едва он спешился.
В ответ Грей лишь приподнял свою дьявольскую бровь, отчего Кейт захотелось
вцепиться ему в волосы. Но она взяла
себя в руки и ровным голосом, глядя ему прямо в глаза, сказала:
- Вы преступили предел допустимого, милорд.
- Разве? А я и не знал, что вы установили для меня какие-то пределы, Кейт.
У Кейт зарделись щеки, но она не позволила втянуть себя в словесную игру
колкостей и язвительных насмешек, что
было принято в изощренном лондонском свете. Она этого не потерпит! Скрестив на
груди руки, Кейт с ненавистью смотрела
на Грея.
- Черт возьми, вы не имеете права разговаривать с нашими арендаторами.
Он внимательно взглянул на нее. Брови у него поднялись, а глаза сверкали.
- Я просто хотел узнать, как у них обстоят дела, Кейт. Вчера мне
повстречалась семья, которая бросила землю, так как
с ними плохо обращались. Мне кажется, что вы должны быть довольны, если вашего
дядюшку призовут к ответу за алчность,
пока он окончательно не уничтожил наследство.
Кейт прищурилась. Интересно, как он выведал про Джаспера? И почему ничего
ей об этом не сказал? Конечно, она
хочет, чтобы дядя понес справедливое наказание, и благодарна Грею за его усилия,
поскольку сама она ничего не добилась.
Но он самоуправствует, а она не желает, чтобы над ней одержали верх. Кейт
продолжала свирепо смотреть на Грея. Он
выглядел таким хладнокровным и спокойным да и красивым к тому же, что ее
терпение лопнуло.
- Будьте вы прокляты с вашим высокомерием! - закричала Кейт и... кинулась
на него с кулаками, молотя по его
широкой груди. Ее гнев нашел выход в этом взрыве, где боль смешалась с
многочисленными унижениями, последним из
которых явилось предложение брака, вырванное у него кучером, о чем Грей еще
должен с ней поговорить.
Но она не та, кого жалеют, и не дурочка, за которую все решают другие. Вне
себя от злости Кейт яростно била Грея,
хотя для его крепкой груди эти удары не были хоть сколько-то чувствительны.
Наконец Роуту это надоело, и он, схватив ее за
запястья, поднял ей руки вверх.
- В чем дело, Кейт? - спросил он, сверля ее взглядом.
- Вы не имеете права! Кто вы такой, чтобы явиться сюда и командовать? Вы
что, не отдаете отчета в своих действиях.
Вы просто наглая тварь! Стоите себе истуканом, как ваш лакей, и даже глазом не
моргнете! Вы что, бесчувственный?
Грей прищурился:
- Я чувствую. А там, где дело касается вас, моя чувствительность особенно
обострена.
Он произнес это угрожающим тоном, почти рыча. Кейт тут же умолкла при виде
признаков ярости у него на лице. Его
сильное тело напряглось. Она испугалась, но было поздно брать свои опрометчивые
слова обратно. Кейт хотела отойти от
него, но он не пустил.
Глаза его заблестели, и пораженная Кейт молча наблюдала, как он прижался
открытым ртом к бешено бьющемуся
пульсу у нее на запястье. Она задрожала, хотя всю ее объяло жаром, а ноги
подкашивались. Когда же он прижался губами к
другому запястью, то она покачнулась и упала бы, но он подхватил ее. Земля
накренилась у нее перед глазами, все куда-то
поехало, Кейт прильнула к нему, обняв за шею. Она смутно сознавала, что на нее
надвигается тень и что эта тень - стены
конюшни. Разжав руки, она упала на свежий стог сена в стойле.
Задыхаясь, Кейт смотрела на Грея. Куда подевался маркиз, которого она
знала? Над ней склонился незнакомец с
растрепанными волосами, жестким выражением лица и диким взглядом. Он стянул
перчатки и отбросил их в сторону, затем
рывком сдернул сюртук. Его пальцы, такие умелые и твердые, запутались в
пуговицах жилета. Наконец и жилет был
отброшен следом за сюртуком.
Он что, собирается снять с себя все? Сердце готово было выпрыгнуть у Кейт
из груди. Она видела его обнаженным, но
теперь он раздевался преднамеренно, срывая одежду, словно в него вселился сатана
и внешнее хладнокровие, в которое он
заковал себя, отлетело в сторону вместе с одеждой.
И хотя Кейт и намеревалась вывести его из равновесия, внутренний голос
говорил, что ей надо совсем другое.
Прерывисто дыша, она следила за тем, как он стягивает с себя рубашку; вот
показалась широкая грудь, поросшая волосами,
красная отметина на месте раны и густая темная поросль под мышками. Скинув
тонкое дорогое белье, Грей посмотрел на
Кейт.
Она затрепетала от страха и от чувственного волнения, когда он очутился
поверх нее, а его рот торопливо отыскал ее
губы и сладострастно впился в них. Она не знала, что возбудило его: гнев,
бешенство или он просто хотел получить
удовольствие, но она больше не могла отказывать ему в ответной страсти, которая
мгновенно зажглась внутри нее. Положив
руки ему на грудь, Кейт с наслаждением гладила упругие мышцы, мягкие волосы,
твердые соски; затем ее ладони стали
ласкать гладкую кожу спины. Грей застонал и крепче прижался к ней. Она ощущала
тяжесть его тела и твердость
напрягшейся плоти.
Жар окутал ее. Он исходил от его тела, губ, рук, обхвативших ее лицо. Его
пальцы водили по ее ушам, по завиткам
волос, по коже головы, затем переместились на шею, обжигая своими
прикосновениями. Язык Грея исполнял свой
собственный танец у нее во рту, и это тоже разогревало ее страсть. Его ладони
плавно скользили у Кейт по груди, затем он
потянул наверх ее рубашку, шепотом ругаясь от нетерпения.
Куда подевался спокойный, изысканный любовник, каким он показался Кейт
тогда, в лесу на холме? Его место занял
человек, у которого затряслись руки, стоило ему дотронуться до ее тела. Он
поцеловал Кейт в живот, чем доставил ей
огромное удовольствие, а затем его язык заскользил по обнаженной коже у края
брюк. Кейт была переполнена сладостной и
головокружительной истомой. Она улыбнулась, когда он выругался, возясь с
застежкой собственных брюк.
Но вдруг, помимо их прерывистого дыхания, она услыхала резкий звук
рвущейся материи. Тут уж было не до шуток!
Почти сразу она почувствовала, как он запустил руку внутрь ее брюк и стал
осторожно трогать пушистый мысик волос у нее
между ног.
- Кейт, Боже мой, Кейт, - бормотал Грей, уткнувшись лицом ей в живот, а
рука его при этом погружалась все дальше,
ища потайное место и заставляя ее раздвинуть ноги. - Ты уже вся влажная. Ты
готова принять меня.
По его телу пробежала дрожь, он поднял голову и посмотрел на нее. Глаза
Грея горели дикой страстью, под чары
которой попала Кейт. Его взгляд приковывал, а большое тело нависало над ней.
Казалось, даже воздух вокруг накалился от
ожидания развязки.
А развязка начала приближаться, когда его длинный палец стал медленно
проникать внутрь ее плоти. Кейт вскрикнула
и закрыла глаза от порочного наслаждения, которое было... таким сильным и...
утонченным. Она приподняла бедра, чувствуя
его палец все глубже и глубже внутри себя. Ища опору, Кейт со стоном схватила
его за крепкие мускулистые руки, впившись
ногтями в кожу. Голова у нее запрокинулась, ей нечем было дышать, так как она
вся горела. Наконец жар стал невыносим, и
внутри у нее словно что-то взорвалось, оставив ее совершенно обессиленной и без
единой мысли в голове.
Долгое время Кейт лежала, не в состоянии пошевелиться. Шаркающий звук
заставил ее открыть глаза. Она увидела
Грея, а за его плечом большую темную тень. Это его лошадь, уставшая в ожидании
конюха, тыкалась носом в спину Грея.
Выругавшись, он оттолкнул лошадиную морду, но животное не отставало от него.
Кейт стало смешно, но смех замер на ее
губах, стоило ей взглянуть на лицо Грея. Он смотрел на нее с таким возбуждением,
что Кейт зажмурилась, а когда снова
открыла глаза, то его лицо выражало лишь свойственную ему невозмутимость. Он
встал, оставив ее лежать с задранной
рубашкой и в расстегнутых брюках. Схватив свою брошенную одежду, он, уходя,
произнес хриплым шепотом:
- Теперь ты знаешь, что это такое. Мы оба узнали, что за страсть
скрывается внутри нас.
Глава двенадцатая
Кейт молча позволила миссис Лидс одеть ее в первое из новых сшитых
платьев. Ей хотелось отказаться, но она не
могла обидеть молодую вдову, справедливо гордящуюся своей работой. Платье сидело
на Кейт замечательно, шелк так и
струился по фигуре, тонкий и легкий, словно облачко. У Кейт никогда не было
такого красивого наряда, и она с некоторой
опаской дотронулась до материи.
Миссис Лидс попросила ее встать перед зеркалом в комнате Люси, и Кейт
поразилась тому, что там увидела. Девушка,
смотревшая на нее, совершенно не походила на прежнюю Кейт. Перед ней стояло
юное, беспечное создание, хрупкое, с
хорошеньким личиком, обрамленным темными кудрями с новыми лентами.
- Чудесно, миссис Лидс, - тихо сказала Кейт, проведя пальцем по мягкой
ткани. Цвет был очень красивый и
показался ей знакомым. Он напоминал поле с фиалками, свежими и... Кейт резко
отдернула руку, так как вспомнила, как Грей
уложил ее именно на эту материю поверх старого дубового кухонного стола, как на
ковер.
- Его светлость сам выбирал ткань под цвет ваших глаз. Так он сказал и
оказался прав. - Миссис Лидс радостно
улыбалась. - Вы прекрасны, как летнее утро, миледи.
Кейт отвернулась от зеркала. При упоминании Грея недолгая радость от
платья тут же исчезла. Она вспомнила, как
провела прошедшую ночь, лежа без сна и размышляя о своем распутстве и о том,
каким образом Грею удалось обратить ее
гнев в страстное желание. Кейт покраснела, думая о происшедшем, о том, как она
выгибалась под его руками и, забыв обо
всем на свете, вскрикивала от наслаждения. А он, преподав самый важный в ее
жизни урок, оставил ее лежать полуголой на
полу стойла. Она смотрела, как Грей уходил, сжав кулаки, и у нее было такое
чувство, словно он сдавил ими ей сердце. Онато
думала, что разбудила в нем теплое чувство к себе, но потрясенной до глубины
души оказалась лишь она одна. Если он
хотел проучить ее, то ему это удалось. Она никогда больше не станет и пытаться
проникнуть за стену его холодного
отчуждения, чтобы не причинять себе боль. Но все-таки он что-то почувствовал -
Кейт была готова поклясться. Но что?
Вожделение, желание или... омерзение?
Но, сожалея о случившемся, Кейт спрашивала себя, что произошло бы, если бы
им не помешали. В тот раз, на холме, у
нее хватило силы остановиться вовремя самой, а вчера решимость покинула ее,
стоило почувствовать жаркое прикосновение
Грея. Стал бы он добиваться удовлетворения своей страсти или она вызвала у него
такое отвращение, что он не смог
заставить себя продолжать любовную игру и их соитие не состоялось?
Кейт вдруг стало холодно, и она, вздрогнув, потерла руки.
- Ой, миледи, вы, видно, не привыкли к таким открытым платьям, -
посмеиваясь, заметила миссис Лидс, что было
сущей правдой, так как вместо мужской рубашки на ней было надето платье с
крошечными рукавчиками-буфами, а грудь
почти вся была оголена глубоким вырезом. - А вот это чудесно подойдет сюда, -
сказала миссис Лидс и подала Кейт
украшенную блестками шаль, рисунок которой повторял искусную отделку платья.
Прошитая золотой нитью шаль переливалась и, хотя Кейт твердила себе, что
не имеет права носить такой пышный
наряд, восхитительно смотрелась на плечах и напоминала ей о прикосновениях Грея.
Господи, неужели она ни о чем другом
не может думать?
- Вы побледнели, миледи! Вам нехорошо? - Миссис Лидс похлопала Кейт по
щекам. - Уже стало лучше? А теперь
давайте заглянем на кухню - моя матушка велела мне непременно показать вас ей,
если вы, конечно, позволите.
Пробормотав, что она не возражает, Кейт покорно последовала за швеей вниз
по лестнице для слуг и дала возможность
Мег восхититься работой дочки. Затем ее препроводили в столовую, где Люси с
нетерпением ожидала своего жениха,
который последние дни проводил почти все время в Харгейте. Кейт старалась не
поддаваться мелочному чувству обиды, но
все равно радость и печаль смешивались у нее в душе, когда она думала о свадьбе
сестры.
С решительным видом Кейт пошла по галерее, направляясь в столовую для
торжественного обеда, приготовленного
Мег. Сказать по правде, она с удовольствием избежала бы этого празднования, так
как помнила вчерашний ужин, прошедший
в напряженной атмосфере из-за больших перемен в ее доме.
Том теперь ел на кухне - он предпочитал общество Мег, ее дочери, Баткока и
новой служанки. Кейт не обижалась на
него - там обстановка была повеселее, чем наверху, где Люси без конца
прихорашивалась перед Ратледжем, а тот в ответ
ласкал ее и целовал. Они ни на кого, кроме как друг на друга, не смотрели, так
что Кейт ничего не оставалось, как развлекать
другого гостя - Грея, а ей этого совершенно не хотелось. Высокомерный маркиз вел
себя так, как будто хозяином дома был
он, поэтому Кейт предоставила его самому себе и занялась едой, хотя есть ей тоже
не хотелось. В столовой царила тишина,
поскольку Грей говорил мало. Частенько Кейт ловила на себе его свирепый взгляд,
словно она была в чем-то виновата. Или
вдруг в его глазах мелькало удивление. Что ж, конечно, она странная особа, Кейт
этого и не отрицала.
Она поспешила поскорее встать из-за стола и уйти, а Грей не стал ее
искать, чтобы извиниться или объясниться с ней.
Несмотря на заверения Тома, маркиз не сделал ей предложения, однако Кейт вместо
облегчения почувствовала болезненное
разочарование. С пылающим лицом она в который раз спрашивала себя: неужели это
предложение было обманом, простым
желанием отвязаться от Тома?..
Смущение и гнев снова охватили Кейт. Не мог Грей быть так жесток! Но что
она о нем на самом деле знает? Как
мужчина он был для нее загадкой. Сильный, властный и опасный, он распоряжался ее
жизнью. Она не могла понять, почему
это происходит, хотя твердо знала, что так дальше продолжаться не может. Она
неуверенно чувствует себя в собственном
доме и в смятении от страсти, которую Грей так легко разбудил в ней. Ценя то,
что маркиз сделал для Люси, Кейт не находила
причин для его дальнейшего пребывания в Харгейте. С каждым лишним днем его
обитатели все больше полагаются на него,
и тем труднее будет неминуемое расставание. Труднее для других, но не для нее.
Она-то с радостью отделается от
высокомерного и бессердечного лорда и вернется к прежней жизни... без него.
Глубоко вздохнув, Кейт решила выяснить с ним отношения сегодня же.
Конечно, лучше говорить о таких вещах
наедине, хотя по опыту она знала, как опасно оставаться с Греем вдвоем. Она
поговорит с ним после обеда в присутствии
Люси и Ратледжа, пусть их поддержка и весьма сомнительна.
Решительность Кейт была поколеблена, когда она увидела Грея впереди себя
на галерее. Она остановилась, но он,
должно быть, услыхал ее шаги, так как обернулся и остановился, поджидая ее. У
Кейт не оставалось выбора - она пошла
ему навстречу. А он смотрел на нее, и ей казалось, что он своим взглядом
раздевает ее вплоть до белья. Кейт неожиданно
пришло в голову, что вся ее одежда куплена на деньги Грея, и эта мысль странно
взволновала ее.
Помимо воли глаза Кейт блуждали по его широким плечам и груди, мускулистым
бедрам, плотно обтянутым лосинами.
Она вздрогнула, стараясь не заострять внимания на его фигуре. Ни к чему хорошему
это не приведет, так как маркиз Роут
скоро уедет.
Хоть бы он не был таким высоким, красивым, самоуверенным и таким
мужественным, с тоской подумала Кейт, и не
нарушал бы ее покой.
Если бы она не угрожала лишить его самообладания, думал Грей, наблюдая,
как Кейт приближается к нему. В
фиолетовом шелковом платье она была красива как никогда, и он с трудом сдерживал
страсть. Да какая там страсть, черт
побери! Вожделение охватило его, свидетельством чему стал эпизод в конюшне,
когда он очутилс
...Закладка в соц.сетях
