Жанр: Любовные романы
Кодекс страсти
...о коснулись ее
виска, что она еле почувствовала это, но сердце ее заколотилось. — И
это пугает меня больше всего. Поцелуй меня еще раз. Пожалуйста.
Он наклонил голову, а поскольку Кэролайн отказалась поднять свою, он взял ее
одной рукой за подбородок и поднимал его, пока не смог дотянуться до ее рта
своим.
Это был долгий поцелуй, но мягкий и ненастойчивый. Кэролайн не
сопротивлялась. Она старалась не двигаться, чтобы Дэниел увидел, какая она
непреклонная. Но, к несчастью, ей это не удалось. Ее решимость пропала, и
она положила руки на его плечи.
Наконец Дэниел поднял голову, и Кэролайн отпрянула.
— Я не хочу, чтобы ты это делал, — сказала она жалобно.
Он проигнорировал ее слова.
— Мне нравится, как ты выглядишь после того, как поцелуешь меня. —
Его голос прозвучал, как отдаленный раскат грома. — Нежной,
взъерошенной и — прекрасной.
— Не говори такие вещи. Я не знаю, как себя вести, когда ты такое
говоришь. — Кэролайн повернулась к нему спиной, чтобы он не видел ее
лица, которое выдавало ее чувства. — Я не знаю, что говорить.
— Что ж, для начала ты могла бы сказать, нравится ли тебе целоваться со
мной. Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. И мне хотелось бы некоторой
взаимности.
Его взгляд был прикован к затылку Кэролайн, на который упал изящный завиток
светлых волос. Дэниел наклонился и поцеловал его.
Кэролайн глубоко и судорожно вздохнула. Ей нравилось целовать его — так
сильно, что она боялась его так же, как и Дэниел боялся ее. Если она будет
продолжать целоваться с ним, то они дойдут до того момента, когда она станет
неприступной. Тогда он действительно разозлится и скажет ей, что она его
разочаровала. Как Гарри и те несчастные типы, с которыми она встречалась
после развода. И она еще раз получит доказательство того, что Гарри был
прав, когда ушел.
— Пожалуйста, не надо. — Она попыталась оторвать его руки от своих
плеч, его губы от своей шеи. — Я не могу... Вернее, не хочу...
— Прости. Я неправильно понял тебя. — Его голос был тихим, почти
расстроенным. — Извини, Кэролайн. Я готов выслушать то, что ты скажешь,
а не то, что, как мне кажется, говорит твое тело.
Кэролайн повернула к нему лицо и мягкой рукой закрыла ему рот, чтобы
остановить его. Она прерывисто вздохнула. Ее тело говорило именно то, что
услышал Дэниел. Она трепетала, когда он касался ее. Целуя его, она
испытывала ощущения, о которых уже и забыла. Собственно говоря, она вообще
не могла вспомнить, чувствовала ли она что-либо подобное раньше. Дело было
не в Дэниеле; дело было в ее страхе, который был причиной ее неприступности.
— Нет-нет, Дэниел. Не думай, что я считаю тебя вандалом. Это не так.
Дело во мне. Я... не могу... Я... Я замороженная.
Она дышала так, будто пробежала кросс. Признавать свою неполноценность
всегда трудно, но признаться в сексуальном влечении к Дэниелу оказалось еще
сложнее. Кэролайн вовсе не была уверена, рада ли она тому, что сделала это.
— Давай сядем. — Дэниел усадил ее на диван и сел рядом, обнимая ее
за плечи. — Я рад, что ты не считаешь меня вандалом. — Его губы
дернулись. Даже среди таких сильных волнений Кэролайн могла заставить его
улыбнуться. — Дело не в тебе, Кэролайн. Не думай так. Ты нежная, милая
и очень отзывчивая. Я просто не могу перенести, когда ты закутываешься в
обманчивое одеяние Снежной Королевы. Слушай, что я тебе скажу. Моя бывшая
жена, которая заставила меня несколько лет провести в аду, смотрела и
разговаривала точно так же. Особенно когда она начинала перечислять мои
недостатки как мужа. Я ведь никогда не буду выглядеть и говорить так, как
будто я пришел откуда-нибудь из деревенского клуба.
— О, — кивнула Кэролайн, а потом с болезненной улыбкой сказала: —
Я понимаю. Значит, дело не во мне? Я ведь только некоторая разновидность —
суррогат, подобие самки-богини, которую ты сейчас можешь затащить в постель,
потому что оригинал недоступен!
— Остановись! Ты знаешь, что это неправда. — Дэниел взял ее за
плечи и хмуро посмотрел на нее. — Черт побери, Кэролайн, я знаю, кто
ты. Я совершенно точно знаю, кто всегда сидит на моих лекциях в двенадцатом
ряду возле прохода и кто спорит со мной по любому удобному поводу. И я
уверен, что чертовски хорошо знаю, кого я поцеловал. Я узнаю тебя, если ты
перекрасишь волосы в черный цвет и будешь соглашаться с каждым моим
словом, — даже если от тебя больше не будет пахнуть, как от луга после
дождя. Я только поцелую тебя, Кэролайн. — Он наклонился и легко
коснулся губами ее губ. — Я сделаю вот так и сразу узнаю
тебя
. Всегда. Везде.
Кэролайн почувствовала, что тает. Его настойчивость, то, как он сжал ее
плечи и поцеловал ее так нежно, что она не ощутила никакого страха, —
все это говорило ей, что он сказал правду. Она закрыла глаза. Может быть,
сейчас. Может быть, с Дэниелом. Если она действительно постарается.
Дэниел увидел на ее лице выражение решимости. Он печально улыбнулся и убрал
свои руки с ее плеч. Он желал ее; все его тело пело об этом, но он не
собирался становиться для нее только сексуальным тестом. Он вдруг
почувствовал, что она — хрупкая, сомневающаяся в себе женщина, скрывающаяся
под маской ледяной неприступности. Он не будет толкать ее вперед дальше и
быстрее, чем она может двигаться. Он подавит свои желания. Кэролайн Фолкнер
— женщина, которая заслуживает того, чтобы ее ждали.
Дэниел вздохнул и коснулся ее век указательным пальцем. Она выглядела такой
прекрасной с этими гладкими светлыми волосами и нежным лицом. Желание
овладело им, как только она открыла глаза и посмотрела на него. Он может
ждать, но это будет нелегко.
— Идем, я отвезу тебя домой. У тебя был трудный день.
Он поднял ее на ноги. Кэролайн покачнулась, и его руки обвились вокруг нее.
Потом он с сожалением передвинул руки, чтобы поддерживать ее в вертикальном
положении. Как вежливый хозяин он помог ей надеть пальто и повел ее к
выходу.
— А пока мы идем, я расскажу тебе о моей сегодняшней утренней битве с
дюжиной подлых картофелин. По какой-то причине моя сестра Джози поручила мне
принести картофельное пюре к обеду в День Благодарения и запретила
использовать полуфабрикаты. Случай оказался тяжелым, поэтому я и не хотел,
чтобы ты заходила на кухню. Поле битвы безобразно. Эти картофелины
выделывали множество трюков, но после полудня мне все-таки удалось
превратить их в кроткое серое месиво.
— Я хочу поцеловать тебя на прощание, — сказал Дэниел, когда его
машина подъехала к уличной стоянке напротив дома Кэролайн. — Твои
соседи будут сплетничать, если мы поцелуемся у твоего подъезда?
— Моя дочь может.
Эти слова вылетели прежде, чем Кэролайн вспомнила: Тесса. Придется войти и
выслушивать жалобы Тессы на то, что День Благодарения был совсем не таким,
каким должен быть.
— Никто не может сравниться с дорогим старым папочкой?
— Даже хуже. Она думает, что я настолько несостоятельна, что не смогла
удержать его.
Кэролайн была изумлена. Как она позволила подобным мыслям проникнуть в этот
светлый день? Конечно, хорошо поделиться с кем-нибудь. Но из всех людей,
которых она знает, почему именно Дэниелу Фрателли она рассказывает о своих
тайнах и неприятностях?
— Я очень разочаровала Тессу. Она думает, что у нее получилось бы
лучше. Мне кажется, она хочет попытаться вернуть Гарри обратно.
— Я знаю. Сара всегда раздувает важно щеки, кормит меня кашей и
говорит, насколько счастливее мы сейчас, когда ее мамы нет рядом, и как она
собирается выходить за меня замуж, когда станет старше.
— У тебя опека над дочерью?
Кэролайн не была удивлена тем, что Дэниел захотел сам вырастить свою дочь,
но ей стало интересно, какой же матерью была его бывшая жена.
— Да, Элисон просто... не способна. Она встречается с Сарой, когда
может.
Он говорил о своей бывшей жене почти с жалостью. Может быть, он все еще
мучается. Кэролайн могла бы это понять. Нужно много времени, чтобы прийти в
себя после расторжения брака, даже неудачного. Особенно после неудачного.
Дэниел повернулся на сиденье и прислонился спиной к двери, вытянув ноги:
— Я все еще хочу поцеловать тебя на прощанье. Это приемлемо для вас,
миссис Фолкнер, или мы будем вести дальнейшие переговоры? Я готов заключить
договор и включить в него условия на будущее, относящиеся к нему действия,
поведение и, безотносительно к этому, вышеупомянутый поцелуй.
Он притянул Кэролайн к себе и обнял ее. Для него всегда было легче смешивать
волнение с беспечными шутками. Но он не чувствовал ни малейшей беспечности.
— Хорошо. Простое соглашение. Прощальный поцелуй. Здесь, в машине, на
случай если Тесса уже дома.
Пелена опять спала с глаз Дэниела:
— Конечно. Мы ведь не хотим, чтобы твоя дочь увидела, как ты общаешься
с кем-то, чья родословная не может сравниться с родословной ее дорогого
старого папочки.
— Ты что, не понимаешь, как меня злит, когда ты приписываешь мне те
чувства, которых я не испытываю? — рассердилась Кэролайн.
Она решила высказать свои чувства, не беспокоясь об оскорблении чувств
Дэниела. Он глупец, и она собиралась сообщить ему это. Кэролайн взяла его за
руку и попыталась вытолкнуть из машины:
— Ты мне надоел! Пойдем со мной!
— Куда? Ради Бога, что ты делаешь, Кэролайн?
— Я приведу тебя в дом, включу весь свет и буду целовать тебя прямо
перед окнами. Перед всеми людьми, которые в доме, и перед всеми, которые
могут пройти мимо дома! — Она испытывала облегчение, как всегда, когда
кричала на Дэниела. — Я открою все окна и включу на полную громкость
увертюру
1812 год
. Это привлечет публику. Пойдем! Давай же, хвастун!
Сопротивляясь, Дэниел резко притянул ее к себе, и Кэролайн оказалась лежащей
на нем. Она ощутила движение мускулов на его груди и услышала его глубокий
заразительный смех.
— Откуда это взялось? Как из хорошо воспитанной студентки Кэролайн
Фолкнер ты превратилась в инструктора морской пехоты? А каким образом я стал
рекрутом? И она еще говорит о Джекиле и Хайде. — В его голосе была
усмешка. — Я очень хочу поцеловать тебя, и мне безразлично, где, но
зачем же огни и публика?
— Просто ты прекратишь болтать о том, какой ты деклассированный и как я
пытаюсь тебя спрятать от своих родственников с голубой кровью.
Кэролайн облокотилась локтями на его грудь и уставилась в его карие глаза,
которые говорили многое, слишком многое.
— Я деклассированный? Я шокирован тем, что ты могла сказать это обо
мне, Кэролайн. Возможно, я был бы даже больше шокирован, если бы знал, что
это значит.
— Ты чертовски хорошо знаешь, что это значит. Это значит, что ты не
ходил в подходящую школу и не состоял в надлежащих клубах. Весь этот...
идиотизм тебе никогда не надоест бросать мне в лицо.
Кэролайн оттолкнулась от него, опираясь на его грудь, и попыталась сесть.
Дэниел с легкостью удержал ее там, где она была.
— Ммм, я не хочу двигаться. Ты нравишься мне везде. Черт с ними, с
твоей гостиной и с этими огнями. Поцелуй меня, Кэролайн.
Его голос звучал тише и нежнее с каждым словом. Когда, в конце концов, он
замолчал, его губы оказались на ее губах. Она поцеловала его, еще раз
почувствовав этот наплыв жарких сладких ощущений, проходящих через каждый
нерв ее тела. Ей хотелось забыть обо всем, только чувствовать его,
чувствовать мягкую щетку его бороды, твердый изгиб его языка. Она утонет в
его поцелуе и прижмется к его крепкому мускулистому телу на много часов,
на...
Тук-тук. Стук в окно со стороны водителя заставил их обоих мгновенно
вскочить. Кэролайн пригладила волосы, и они посмотрели друг на друга
виновато, как подростки.
— Кто это? — спросил Дэниел.
Кэролайн пожала плечами. Дэниел опустил запотевшее стекло, и Кэролайн
увидела полицейского.
— Эй вы, двое, — начал офицер, — вы находитесь здесь уже
сорок пять... О, виноват. Простите, сэр, мэм. — Широкое лицо офицера
начало заливаться краской смущения. — Я не знал... Я имею в виду, когда
мы видим машину на одном месте долгое время, и окна закрыты... Я хочу
сказать, мы думаем, что дети... Извините. Это просто полиция. — Он
начал отъезжать от машины Дэниела, но опять остановился в нескольких
ярдах. — Спокойной ночи, люди. Счастливого Дня Благодарения.
Дэниел и Кэролайн молча посмотрели друг на друга, застенчиво отвели глаза,
затем одновременно повернулись друг к другу и расхохотались. Кэролайн не
могла вспомнить, когда она еще так сильно смеялась.
— Я чувствую себя на двадцать лет моложе, — сказала она, еле
переводя дыхание.
— Я не знаю, как благодарить этого парня, удалось произнести Дэниелу
между взрывами смеха. — Я много лет не слышал подобного комплимента.
Они откинулись на спинки сидений и ждали, пока утихнет их смех. Кэролайн уже
забыла, каково это — так смеяться, что ноют бока. Она забыла о тех ощущениях
легкости, очищения и приятной слабости, которые возникают, когда стихнет
смех.
Дэниел довел ее до входной двери. Он держал обе ее руки в своих и смотрел на
нее.
— Спасибо, Дэниел, — продолжала улыбаться Кэролайн. — У меня
был изумительный День Благодарения, и...
— Мама, — раздался из темноты голос Тессы, осуждающий и
резкий. — Кто это с тобой? И что делала полицейская машина перед нашим
домом? Чем ты занимаешься, мама?
Глава 10
На следующее утро, в одиннадцать часов, Тесса забрела в кухню. Она была
босиком, в наброшенном на плечи мужском халате из бургундского фуляра. Это
был халат ее отца: он забыл его, торопясь уехать в Калифорнию, и Тесса
присвоила его. Это была единственная вещь, которая заставляла ее
чувствовать, что отец рядом с ней.
Она закатала рукава выше локтя и осмотрела кухню. Кофе не было. Как обычно.
Теперь, когда ее мать снова принялась за учебу, дом стал другим. Блестящая
белая кофеварка была брошена где-то в чулане. Вместо нее на столе стояла
банка растворимого кофе. Приготовление кофе для дочери, очевидно, больше не
было одной из материнских забот.
Тесса зажгла газ и поставила чайник на огонь. Она заглянула в шкафчик, но не
нашла ничего, кроме надоевшей овсяной крупы. Хлебница была пуста — никаких
пончиков из кондитерской, никаких домашних булочек с черникой. Это слишком
хлопотно сделать, даже для семьи, даже для собственной дочери.
Я ничего не значу для нее, — подумала Тесса. — Она не сказала ни
слова, когда я пошла к бабушке в День Благодарения. А потом она возвращается
домой с каким-то мужчиной!
Тесса положила чайную ложку растворимого кофе в свою любимую синюю кружку.
Она устроила матери допрос с пристрастием, когда та вошла в дом
растрепанная, с размазанной губной помадой. Тессе противно было даже думать
о том, что ее мать целовалась с другим мужчиной, кроме ее папочки. Тесса
всегда сомневалась в том, что ее родители действительно развелись. Во всем
виновата ее мать. Папа уехал в Калифорнию, потому что он должен был уйти от
нее. Так говорила бабушка, и Тесса была уверена, что так все и было. Ее
встречи с другими мужчинами — лишнее тому доказательство. Ничего
удивительного, что папа ушел от нее.
Тесса налила в кружку кипящей воды из чайника. Это было совсем не то, что
свежесмолотый кофе, но ничего не поделаешь.
Она была уверена, что папа вернулся бы домой, если только мама попросила бы
его, умолила бы его, если бы это было ей нужно. Если бы она пообещала
измениться и оставить эту дурацкую идею учиться в юридической школе, тогда
папа простил бы ее и оставил эту... Тесса не знала, как думать о Роксане.
Она думала о Роксане как можно меньше.
Тесса села за кухонный стол, чувствуя себя совершенно несчастной. Несмотря
на свои старания верить отцовской версии событий, она понимала, что нельзя
во всем обвинять ее мать. Она сердито надула губы. Ей хотелось, чтобы все
было, как раньше, даже если ее родители не были вполне счастливы. Она хотела
вновь почувствовать семейное тепло и благополучие.
— Тесса, доброе утро, — Кэролайн вышла из маленького кабинета, в
котором занималась. — Должно быть, ты хорошо выспалась. Я рада.
— Сносно, — Тесса угрюмо уставилась в черную бездну кофе.
— Как прошел обед у бабушки? Мы не смогли поговорить об этом прошлой
ночью.
— Нормально, я полагаю.
— Ты хорошо сделала, что побыла с ней, — весело сказала Кэролайн,
доставая из холодильника ломтик диетического хлеба.
— Угу.
Еще один тупик в разговоре.
— Наверное, она скучает по твоему отцу, — сказала наконец Кэролайн
в отчаянии.
— Да, конечно. И я тоже. И Бен. — Тесса повысила голос, ее гнев
разгорался с каждым словом все сильнее. — На самом деле скучают все,
кроме тебя. Мы все хотим, чтобы он вернулся. Кроме тебя. И он бы вернулся. Я
знаю, он бы вернулся, если бы ты...
Один взгляд на белое, застывшее лицо матери — и Тесса почувствовала приступ
угрызений совести. Но ярость не давала ей остановиться.
— Ты не хочешь, чтобы он возвращался! Ты хочешь, чтобы все мы были
несчастливы, а ты могла бы учиться в своей дурацкой второсортной юридической
школе со своими дурацкими второсортными приятелями!
Резко развернувшись, Тесса убежала вверх по лестнице, и через минуту
Кэролайн услышала, как хлопнула дверь ее комнаты. Обычно в таких случаях она
позволяла Тессе выплакаться и прийти в более спокойное расположение духа.
Тогда она спустилась бы вниз и пробормотала бы матери свои извинения.
Сегодня, однако, Кэролайн не собиралась позволять дочери предаваться
страданиям. Глубоко вздохнув, она поднялась по лестнице, постучала в дверь
Тессы и, не дожидаясь ответа, открыла дверь и встала на пороге, разглядывая
скорченную фигуру Тессы.
— Нам нужно поговорить, — сказала она тоном, не допускающим
возражений.
— Уйди и оставь меня одну! — Голос Тессы был больше сердитым, чем
оскорбленным. — Я не хочу разговаривать с тобой. Тебе нет дела до меня!
И никогда не было!
— Тесса, перестань. — Кэролайн присела на край кровати и протянула
руку, чтобы убрать кудри Тессы с ее лица. — Я люблю тебя. И всегда
любила. И я знаю, тебе очень больно от того, что произошло между мной и
твоим отцом. Но это не оправдывает твоего поведения.
— Моего поведения! — Тесса отбросила руку Кэролайн и села. —
А ты? Кто это был с тобой прошлой ночью? Держу пари, что это не один из
твоих друзей из клуба. Должно быть, какой-то субъект из юридической
школы. — Это слово прозвучало как бранный эпитет.
— Верно, Тесса. Дэниел из
Урбаны
, — спокойно и рассудительно
сказала Кэролайн.
— Дэниел. Великолепно. Какой-то неизвестный разгильдяй из
Урбаны
. Ты
провела День Благодарения с каким-то субъектом, которого мы никогда не
видели...
Для Кэролайн этого было достаточно.
— Иногда бывает просто жутко, до чего ты похожа на свою бабушку. Если
бы я закрыла глаза, то могла бы подумать, что это и в самом деле Мейда.
Старайся мыслить самостоятельно, Тесса. Взгляды твоей бабушки были
устарелыми уже тогда, когда я вышла замуж за твоего отца, и с тех пор они не
изменились ни на дюйм.
— Я горжусь тем, что похожа на бабушку.
— Хорошо, в таком случае бери с нее пример по части самоконтроля. Мейда
никогда бы не позволила себе визжать, как базарная торговка, и топать вверх
по лестнице. И я тоже не намерена позволять тебе это. Подобные вспышки
раздражительности следует пресекать, Тесса.
— Я не знаю, о чем ты, — отвернулась Тесса, непокорно поджав губы.
Кэролайн почувствовала, как ее терпение растворяется в огне нарастающего
гнева.
— Тесса, ты не можешь рассчитывать на то, что приедешь домой и будешь
валяться весь день, ожидая, пока кто-то обслужит тебя. Теперь, надеюсь, ты
уберешь свою постель и наведешь порядок в кухне после того, как поела. И
помоги мне прибраться в доме.
— Великолепно. С таким же успехом я могла бы находиться в
тюрьме. — Тесса зарылась глубже в подушку.
Кэролайн пропустила это замечание мимо ушей.
— Кроме того, мне бы хотелось, чтобы ты подумала, какого рода работой
займешься этим летом. Если мы хотим растянуть на четыре года деньги,
отложенные на твое образование, то тебе придется самой зарабатывать деньги
на карманные расходы.
— Значит, я должна еще и работать — в закусочной, надо полагать, —
сказала Тесса с полным отвращением. — Может, ты наконец оставишь меня
одну? — Она повернулась и села лицом к матери, подтянув ноги к себе и
обняв колени руками. — После целого учебного года мне нужно будет
расслабиться и отдохнуть. Ты не знаешь, как трудно...
Она внезапно остановилась в замешательстве. Это могло подействовать на ее
бабушку, которая закончила школу на заре истории, но ее мать отлично знала,
как тяжело учиться. На ее не производили впечатления сетования Тессы на то,
как трудно ей в колледже. Особенно с тех пор, как ее мать нашла работу. Это
была еще одна вещь, о которой Тесса старалась думать как можно меньше.
— Тесса, я уверена, что тебе достаточно будет поваляться недельку около
бассейна Христианского союза, и ты будешь достаточно свежей и бодрой, чтобы
приняться за работу.
— Христианский союз? — вскричала Тесса. — Христианский союз?
Что произошло с загородным клубом? Почему я не могу ходить туда со всеми
моими друзьями?
— Потому, что мы больше не члены этого клуба. Ты помнишь, я тебе писала, что взносы были так...
— Христианский союз! — Тесса откинулась назад на подушки, ее карие
глаза расширились и наполнились слезами.
— Да, Тесса, Христианский союз. Там есть четыре прекрасных бассейна и
множество теннисных кортов, даже не знаю сколько. Конечно, там нет поля для
гольфа, но ты в него не играешь, да и я тоже.
— Но папа играет! Где же он будет играть, когда вернется домой?
Тесса выдала свою мысль. Она не хотела, чтобы мать знала, как сильно она
надеется на воссоединение семьи. Тесса отвела взгляд в сторону, не желая
увидеть жалость в глазах матери.
— Когда он приедет из Калифорнии навестить бабушку? — спросила
Кэролайн, делая вид, что не поняла. — Не знаю. Я не уверена, что она
все еще состоит в клубе. Но ему не нужно быть членом загородного клуба на те
несколько дней, в которые он может захотеть поиграть в гольф.
Кэролайн почувствовала легкий укол в сердце. Тесса все еще была иногда
маленькой девочкой. Она хотела вернуть папу и отказывалась поверить, что он
не сделает того, чего ей хочется. Она была совсем, как Мейда: если они чего-
то не хотели видеть, то этого не существовало.
— Прости, малышка. Я знаю, тебе больно. Но если ты будешь сердиться на
меня, это не вернет твоего отца. Тебе следует постепенно привыкать к мысли,
что он ушел от нас.
— Я не хочу говорить о папе, — отвернулась Тесса.
— Ладно. Но я предлагаю тебе подумать о работе и о своем поведении.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать о моем поведении, — сказала
Тесса, защищаясь.
— Есть одна причина: моя учебная группа собирается здесь сегодня
вечером. Надеюсь, ты будешь с ними так же вежлива, как и со всякими другими
гостями в этом доме. Никаких замечаний о второсортных юридических школах или
отвратительных реплик о школе мод для старьевщиков.
— Конечно, мама! Я всегда вежлива.
Только не со мной
.
— Хорошо, ведь они не только мои коллеги, но и друзья.
— Не беспокойся. Я могу уйти куда-нибудь на то время, пока они будут
здесь. У Лорин сегодня вечеринка. Но если я встречусь с ними, то буду
вежлива, — нехотя пообещала Тесса.
В настоящий момент Кэролайн удовлетворили бы просто хорошие манеры. Это
стало бы большим шагом вперед для угрюмой, язвительной девушки, приехавшей
домой в среду.
Звонок в дверь раздался как раз в ту минуту, когда Тесса торопливо
спускалась по лестнице, застегивая золотой браслет. Она изобразила на лице
улыбку и пошла открывать дверь.
На крыльце стоял
...Закладка в соц.сетях
