Жанр: Любовные романы
Оборотная сторона полуночи
...ash; Собираюсь
пройти все процедуры. По полной программе.
Она неожиданно вспомнила имя ведущего парикмахера салона.
— Мне нужен Алеко.
Регистраторша отрицательно покачала головой:
— Я могу записать вас, мадам, но только к другому мастеру.
— Вот что, — решительно заявила Кэтрин. — Скажите Алеко следующее:
если он не примет меня, я ославлю его на все Афины. Везде стану говорить,
что я его постоянная клиентка.
Пораженная регистраторша растерянно уставилась на нее.
— Я... я постараюсь все устроить, — поспешила она заверить
Кэтрин. — Приходите завтра к десяти утра.
— Спасибо, — посмеиваясь, поблагодарила ее Кэтрин. — Я непременно
буду.
Она направилась к выходу.
Вскоре Кэтрин увидела перед собой небольшую таверну с вывеской в окне:
МАДАМ ПИРИС, ГАДАЛКА
. Имя показалось ей знакомым, и она вспомнила, что об
этой гадалке рассказывал граф Паппас. Правда, она забыла, что именно. Речь
там как будто бы шла о некоем полицейском и льве. Однако Кэтрин так и не
удалось восстановить в памяти суть дела. Она вообще не верила в гадалок, но
все же у нее возникло непреодолимое желание зайти к мадам Пирис. Кэтрин
нужно было, чтобы кто-нибудь поддержал ее веру в светлое будущее,
подтвердил, что скоро у нее все наладится и жизнь снова обретет смысл.
Кэтрин открыла дверь и вошла внутрь.
После яркого солнечного света ей потребовалось несколько секунд, чтобы
привыкнуть к темноте похожего на пещеру помещения. В углу Кэтрин обнаружила
буфетную стойку и с десяток столов и стульев. К ней поспешил буфетчик
усталого вида и обратился к ней по-гречески.
— Благодарю вас, я не буду пить, — отказалась от его услуг Кэтрин: она
произнесла эту фразу с удовольствием и даже повторила ее: — Я не буду пить.
Я хочу повидаться с мадам Пирис. Она принимает?
Буфетчик жестом показал Кэтрин на пустой столик в углу комнаты, и она села
за него. Через несколько минут Кэтрин почувствовала, что к ней кто-то
подошел, и подняла голову.
У ее столика стояла необыкновенно старая и худая женщина, одетая в черное.
Лицо у нее совсем высохло от времени и было вдоль и поперек изъедено
глубокими морщинами.
— Ты хотела меня видеть? — запинаясь, спросила она по-английски.
— Да, — ответила Кэтрин. — Пожалуйста, погадайте мне.
Старуха села и подняла руку. К ним подошел буфетчик с небольшим подносом, на
котором стояла чашка крепкого черного кофе. Он поставил ее на стол перед
Кэтрин.
— Мне не нужно, — запротестовала Кэтрин. — Я не...
— Выпей кофе, — велела ей мадам Пирис.
Кэтрин удивленно посмотрела на нее, взяла чашку и отпила глоток. Кофе
оказался очень крепким и горьким.
— Еще, — приказала старуха.
Кэтрин начала было отказываться, но потом подумала:
Черт с ним. Наверное,
кофе помогает возместить убытки от гадания
. Она сделала еще один большой
глоток. Вкус кофе показался ей отвратительным.
— Ну пей, пей! — подгоняла ее мадам Пирис.
Пожав плечами, Кэтрин выпила всю чашку. На дне осталась только омерзительная
гуща. Мадам Пирис кивнула головой, потянулась за чашкой и взяла ее у Кэтрин.
Гадалка долго молча глядела в чашку. Кэтрин сидела напротив, чувствуя себя
идиоткой.
Для чего я, образованная и умная женщина, заявилась сюда?
Посмотреть, как сумасшедшая старуха глазеет в чашку из-под кофе?
— Ты приехала издалека, — вдруг заговорила гадалка.
— Вы угадали, — дерзко перебила ее Кэтрин.
Мадам Пирис посмотрела ей в глаза, и было что-то зловещее во взгляде
старухи. Кэтрин похолодела от ужаса.
— Отправляйся домой.
Кэтрин проглотила слюну.
— Я... я и так дома.
— Возвращайся туда, откуда пришла!
— Вы имеете в виду Америку?
— Не важно. Уходи отсюда... быстро!
— Но почему? — удивилась Кэтрин. Ей стало страшно. — Что
случилось?
Старуха затрясла головой и захрипела резким, неприятным голосом, с трудом
выговаривая слова:
— Она витает над тобой!
— Кто?
— Изыди! — завопила старуха высоким, дрожащим голосом, напоминающим вой
раненого зверя, и Кэтрин почувствовала, что у нее волосы встали дыбом.
— Не пугайте меня, — взмолилась Кэтрин. — Скажите же наконец, в
чем дело.
Гадалка замотала головой и посмотрела на нее дикими глазами.
— Изыди! Не то она настигнет тебя!
Кэтрин охватила паника. Она начала задыхаться.
— Кто настигнет меня?
Лицо старухи исказилось от боли и ужаса.
— Смерть. Она идет за тобой по пятам.
Гадалка встала и скрылась в задней комнате.
Кэтрин неподвижно сидела за столиком. Сердце у нее бешено билось, руки
тряслись. Она сплела их, чтобы унять дрожь. Тут Кэтрин заметила буфетчика и
собралась попросить у него спиртного, но пересилила себя и промолчала. Она
не позволит сумасбродной старухе отнять у нее светлое будущее. Кэтрин словно
приросла к стулу. Она едва дышала от страха. Просидев так довольно долго,
она в конце концов овладела собой, поднялась на ноги, взяла сумочку и
перчатки и вышла на улицу.
Ослепительно яркое солнце благотворно подействовало на Кэтрин, и ей стало
легче. Таких кошмарных старух, как эта гадалка, надо попросту сажать в
тюрьму, чтобы они не пугали людей.
Придя домой, она обратила внимание на гостиную. Ей показалось, что она видит
ее впервые. Комната представляла собой неприглядное зрелище. Все в ней
покрылось толстым слоем пыли. Везде валялась одежда. Кэтрин и представить
себе не могла, что в пьяном угаре не замечала этого. Что ж, ее первым
физическим упражнением будет наведение идеального порядка в гостиной. Она
отправилась на кухню и услышала, как в спальне кто-то закрыл ящик комода. У
Кэтрин замерло сердце. Ее охватила тревога. Она тихонько подкралась к двери
спальни.
Там она увидела Ларри. У него на кровати лежал закрытый чемодан. Еще один
чемодан был открыт и почти доверху наполнен вещами. Секунду Кэтрин наблюдала
за ним.
— Если ты собираешь вещи для Красного Креста, — сказала она, — то
я уже отдала им все, что нужно.
Ларри поднял голову и посмотрел на нее.
— Я ухожу.
— В очередной рейс по заданию Демириса?
— Нет, — ответил он, не переставая паковать вещи, — я собираю их для себя. Я ухожу совсем.
— Ларри...
— Нам не о чем говорить.
Она вошла в спальню, стараясь взять себя в руки.
— Нет... нет... нам надо о многом поговорить. Сегодня я была у врача, и он
заверил меня, что я выздоровею. Я решила бросить пить и...
— Все кончено, Кэти. Я хочу развестись.
У нее было такое чувство, словно ее ударили ногой в живот. Кэтрин стиснула
челюсти, чтобы ее не стошнило.
— Ларри, — обратилась она к нему, стараясь говорить медленно, чтобы у
нее не дрожал голос, — я не виню тебя за твое отношение ко мне. Во
многом я сама виновата. Может быть, на мне лежит ответственность почти за
все, что случилось. Но больше это не повторится. Я буду вести себя иначе. Я
правда стану другой. — Она с мольбой протянула к нему руки. — Ведь
я прошу тебя только об одном. Дай мне возможность попытаться.
Ларри повернулся к ней и бросил на нее ледяной взгляд. Его темные глаза
выражали презрение.
— Я люблю другую женщину. От тебя мне нужен только развод.
Кэтрин несколько секунд молча постояла в спальне, повернулась, возвратилась
в гостиную, села на диван и, пока Ларри не закончил собирать вещи, смотрела
греческий журнал мод. Послышался голос мужа:
— Мой адвокат свяжется с тобой.
Хлопнула дверь, и наступила тишина. Кэтрин сидела на диване и перелистывала
журнал. Перевернув последнюю страницу, она аккуратно положила его на
середину стола, отправилась в ванную, открыла домашнюю аптечку, достала
оттуда бритву и перерезала себе вены.
19
Ноэль и Кэтрин Афины, 1946 год Появились привидения в белом. Сначала они плавали в воздухе вокруг нее, а
затем постепенно исчезли в безграничной дали, мягко перешептываясь между
собой на непонятном Кэтрин языке. Она поняла, что попала в ад. Теперь ей
придется расплачиваться за свои грехи. Ее привязали к кровати, и она
подумала, что это входит в наказание. Однако она была рада, что привязана,
потому что чувствовала, как под ней вертится Земля, летящая в космическом
пространстве. Кэтрин боялась, что ее сдует с планеты. Самым страшным стало
для нее то, что ей обнажили нервы, и ее ощущения обострились в тысячу раз.
Она просто не могла этого вынести. В ее теле развилась сверхжизнь и
наполнила его незнакомыми звуками. Кэтрин слышала, как в жилах у нее течет
кровь, напоминающая бурную красную реку, несущуюся меж берегов ее тела. В
ушах у нее раздавались удары собственного сердца. Они звучали так громко,
словно некие неизвестные великаны били в гигантский барабан. У Кэтрин
исчезли веки, и яркий белый свет проникал ей прямо в мозг, озаряя его
ослепительным солнцем. Мышцы жили у нее какой-то своей, отдельной, жизнью и
находились в беспрестанном движении. Кэтрин казалось, что у нее под кожей
поселился клубок змей, каждую минуту готовых ужалить ее своими ядовитыми
зубами.
Прошло пять дней с тех пор, как ее доставили в больницу Евангелисмос. Кэтрин
открыла глаза и увидела, что лежит в небольшой белой больничной палате. У
кровати стояла медсестра в накрахмаленной белой форме и поправляла
постельное белье, а доктор Никодес прикладывал стетоскоп к ее груди.
— Ой, холодно! — слабо вскрикнула Кэтрин.
Врач посмотрел на нее и обрадовался.
— Ну и ну! Поглядите-ка, кто проснулся!
Кэтрин медленно обвела глазами помещение. В нем был обычный свет. Рокот
кровообращения, страшные удары сердца и агония тела у нее прекратились.
— Я думала, что попала в ад. — Она говорила шепотом.
— Вы и вправду побывали там.
Кэтрин обратила внимание на свои запястья. Они почему-то были забинтованы.
— Давно я здесь?
— Пять дней.
Она вдруг вспомнила, отчего у нее перевязаны руки.
— По-видимому, я сделала глупость, — заметила она.
— Да.
Кэтрин зажмурилась и сказала:
— Простите меня.
Когда она открыла глаза, уже наступил вечер. Рядом с кроватью на стуле сидел
Билл Фрэзер и разглядывал ее. У нее на туалетном столике лежали цветы и
сладости.
— Привет, — весело поздоровался он. — Ты выглядишь гораздо лучше.
— Лучше чего? — спросила она слабым голосом.
Он положил руку на ее пальцы.
— Как ты напугала меня, Кэтрин!
— Я очень виновата, Билл. Прости меня. — У Кэтрин задрожал голос, и она
боялась расплакаться.
— Я принес тебе цветы и сладости. А когда ты окрепнешь, я захвачу тебе что-
нибудь почитать.
Она посмотрела на него, на его доброе волевое лицо и подумала:
Почему же я
не люблю его? Отчего я влюбилась в ненавистного мне человека?
— Как я сюда попала? — поинтересовалась Кэтрин.
— Тебя привезли на
скорой помощи
.
— Я хотела спросить, кто меня нашел?
Фрэзер слегка замялся.
— Я. Я несколько раз звонил тебе по телефону, но никто не брал трубку. Я
разволновался, приехал и взломал дверь.
— Наверное, мне следует поблагодарить тебя, — заметила она. — Но
сказать по правде, я в этом не уверена.
— Тебе действительно хочется говорить об этом?
Кэтрин отрицательно покачала головой, и кровь ударила ей в лицо.
— Нет, — ответила она тихим голосом.
Фрэзер понимающе кивнул ей.
— Утром мне нужно лететь домой. Я буду поддерживать с тобой связь.
Кэтрин почувствовала на лбу легкий поцелуй и закрыла глаза, чтобы отрешиться
от внешнего мира. Она снова открыла их глубокой ночью, и рядом с ней уже
никого не было.
На следующий день рано утром ее навестил Ларри. Она смотрела, как он входит
в палату, берет стул и садится рядом с ней. Кэтрин ожидала, что Ларри будет
подавлен и несчастлив, но он выглядел великолепно — стройный, загорелый,
раскованный. Кэтрин отчаянно хотелось, чтобы перед его приходом ей дали
возможность причесаться и накраситься.
— Как ты себя чувствуешь, Кэти? — спросил он.
— Потрясающе. Самоубийство всегда бодрит меня.
— Врачи не верили, что ты выживешь.
— Прости, что разочаровала тебя и осталась жива.
— Ну зачем ты так говоришь?
— Но ведь это так, Ларри. Разве я не права? Ты бы от меня избавился.
— Ради Бога, я вовсе не хочу от тебя избавиться таким образом. Мне просто
нужен развод.
Кэтрин глядела на этого бесчувственного красавца, за которого вышла замуж. У
него слегка постарело лицо, стала жестче линия рта, его юношеское обаяние
несколько поблекло. Так что же она цепляется за него? Ведь уже семь лет
прошло в пустых мечтах! Она очень любила его, возлагала на него огромные
надежды и теперь не хотела признаться себе, что совершила ошибку, которая
сделала ее жизнь ненужной и глупой. Кэтрин подумала о Билле Фрэзере и их
общих друзьях в Вашингтоне. Как весело они проводили время! А сейчас она
даже не могла вспомнить, когда в последний раз громко смеялась или хотя бы
улыбалась. Но это не важно. Все дело в том, что она по-прежнему любит Ларри
и только поэтому не отпускает его. Он стоял перед ней и ждал ответа.
— Нет, — заявила ему Кэтрин. — Я никогда не дам тебе развода.
Вечером того же дня Ларри встретился с Ноэль в горах, в заброшенном
монастыре Каиссариани, и рассказал ей о разговоре с Кэтрин.
Ноэль внимательно выслушала его и спросила:
— Как ты считаешь, она не передумает?
Ларри отрицательно покачал головой.
— Кэтрин бывает необыкновенно упряма.
— Тебе надо поговорить с ней еще раз.
И Ларри исполнил ее поручение. В последующие три недели он беспрестанно
доказывал Кэтрин необходимость развода. Он уговаривал, просил и умолял ее,
ругался с ней и предлагал ей деньги. Но Кэтрин осталась непреклонной. Она
все еще любила его и была уверена, что, если он даст ей возможность, она
вернет себе его любовь.
— Ты мой муж, — уперлась она. — И ты останешься им до моей смерти.
Ларри повторил эту фразу Ноэль.
Она кивнула и сказала:
— Ладно.
Ларри недоуменно взглянул на нее.
— Что ладно?
Они лежали на пляже у своей виллы на пушистых белых полотенцах, оберегавших
их тела от горячего песка. Над ними было яркое бездонное голубое небо с
редкими перистыми облаками.
— Ты должен от нее избавиться.
Она поднялась на ноги и направилась к дому, ровно ступая по песку своими
красивыми длинными ногами. Озадаченный Ларри остался лежать на пляже. Ему
казалось, что он ослышался. Не может быть, чтобы она предложила ему убить
Кэтрин.
И тут он вспомнил Елену.
Они ужинали на веранде.
— Неужели ты не понимаешь? Нечего ей жить, — обратилась к нему
Ноэль. — Милый, ведь она не отпускает тебя из мести и хочет испортить
тебе жизнь. Она отравит жизнь нам обоим.
Они курили, лежа в постели, и светящиеся кончики сигарет мигали над ними в
глубине покрывавших потолок зеркал.
— Ты ей только поможешь. Она уже пыталась убить себя. Она хочет умереть.
— Я никогда не смогу этого сделать, Ноэль.
— Ты уверен?
Она погладила его голую ногу и повела руку выше, к животу, прикасаясь к нему
кончиками пальцев и лаская его мелкими круговыми движениями.
— Я помогу тебе.
Он собрался возразить ей и уже открыл рот, но она успела обхватить его орган
— головку одной рукой, а ствол другой — и затем вращательными движениями в
противоположных направлениях стала потирать пенис. При этом ее левая рука
двигалась плавно и медленно, а правая — резко и быстро. Ларри застонал,
потянулся к Ноэль и забыл о Кэтрин.
Иногда Ларри просыпался среди ночи в холодном поту. Во сне ему виделось, что
Ноэль бросила его и убежала с другим. На самом деле она лежала рядом. Ларри
обнимал ее и прижимал к себе. Потом он не мог заснуть до утра, думая о том,
что будет с ним, если он потеряет Ноэль. Однажды утром, не сознавая, что уже
принял решение, Ларри неожиданно спросил ее, когда она готовила завтрак:
— А вдруг нас поймают?
— Надо сделать все по-умному. Тогда не поймают.
Если Ноэль и обрадовалась тому, что он наконец сдался, то не подала виду.
— Ноэль, — признался он ей, — в Афинах ведь каждая собака знает,
что мы с Кэтрин не ладим друг с другом. Случись с ней что-нибудь, и полиция
тут же заподозрит меня.
— Конечно, заподозрит, — спокойно согласилась Ноэль. — Поэтому и
надо все хорошенько обдумать и подготовить.
Она поставила завтрак на стол, села и принялась за еду. Ларри не притронулся
к завтраку и резко отодвинул тарелку.
— Тебе не нравится? — забеспокоилась Ноэль.
Он пристально смотрел на нее, пытаясь понять, что же она за человек. Разве
можно есть с удовольствием, когда замышляешь убийство другой женщины?
Позднее, катаясь на катере, они продолжили разговор на эту тему, и чем
больше они говорили об убийстве, тем реальнее вырисовывалась его
перспектива. Сначала появилась идея, потом она получила словесное выражение,
и, наконец, наступило время ее претворения в жизнь.
— Все должно выглядеть так, как будто это несчастный случай, —
объяснила ему Ноэль. — Тогда полиция не станет вести расследование.
Учти, что в афинской полиции работают очень умные люди.
— Ну а что, если им все-таки придется проводить расследование?
— Не придется. Несчастный случай произойдет не здесь.
— А где же?
— В Иоаннине.
Она наклонилась к нему поближе и принялась излагать свой план. Временами он
не соглашался с Ноэль, но она оказалась блестящим импровизатором и легко
отмела все его возражения. Ларри вынужден был признать, что в ее замысле нет
изъянов. Им действительно все сойдет с рук.
Пол Метаксас чувствовал себя не в своей тарелке. Всегда веселое лицо
греческого летчика помрачнело и выражало беспокойство. На нервной почве у
пилота подергивался рот. Никому не разрешалось беспокоить Константина
Демириса, заранее не уведомив его о встрече. Метаксас же не записывался на
прием к этому могущественному человеку. Летчик только предупредил
дворецкого, что у него срочное дело. Стоя на вилле у Демириса в гигантской
приемной, Пол Метаксас уставился на магната и, запинаясь, заговорил:
— Господин Демирис, я... я прошу прощения, что побеспокоил вас.
Он украдкой вытер взмокшую от волнения ладонь о штанину форменных брюк.
— Что-нибудь случилось с одним из самолетов?
— О нет. Я... я по личному вопросу.
Демирис безучастно смотрел на него. Магнат давно взял себе за правило не
вмешиваться в личные дела своих подчиненных. Такими вещами занимались его
секретарши. Он ждал, пока Метаксас изложит свою просьбу.
Нервозность Пола Метаксаса росла с каждой секундой. Он провел немало
бессонных ночей, прежде чем решился прийти сюда. По натуре он не был
доносчиком, и ему претило
капать
на своего напарника. Однако Метаксас
отличался фанатичной преданностью и прежде всего хранил верность Константину
Демирису.
— Это касается мисс Паж, — наконец выдавил он из себя.
На мгновение воцарилась тишина.
— Заходите, — пригласил его Демирис.
Он провел летчика в свою отделанную деревом библиотеку и закрыл двери.
Демирис достал из платинового портсигара тонкую египетскую сигарету и
закурил ее. Затем посмотрел на вспотевшего Метаксаса.
— Что вы хотели сообщить мне о мисс Паж? — почти безразлично спросил
Демирис.
Метаксас проглотил слюну, опасаясь, что он совершил ошибку. Если он
правильно оценил ситуацию, Демирис будет благодарен ему за информацию, но
если он ошибся...
Пилот мысленно выругал себя за то, что поторопился заявиться сюда, но теперь у него не было выбора.
— Я... я насчет нее и Ларри Дугласа. — Метаксас наблюдал за
Демирисом, стараясь прочесть его мысли. Судя по выражению лица магната, тот
не проявил ни малейшего интереса к словам летчика. Боже мой! Пол едва
заставил себя продолжать: — Они... они вместе живут в Рафине. У них там есть
дом на берегу моря.
Демирис стряхнул пепел с сигареты в пузатую золотую пепельницу. Метаксасу
показалось, что его сейчас выгонят, что он сделал непростительную ошибку,
из-за которой лишится работы. Нужно обязательно убедить Демириса в том, что
он говорит правду. И Метаксас принялся выбалтывать все, что знал:
— Моя... моя сестра служит там экономкой на одной из вилл. Она все время
видит их вдвоем на пляже. Она узнала мисс Паж по фотографиям в газетах, но
поначалу не подумала ничего такого... Пару дней назад я повел ее обедать в
аэропорт и там познакомил с Ларри Дугласом. Вот тогда-то она и поведала мне,
что это тот человек, который живет с мисс Паж.
Демирис смотрел на него своими оливково-черными глазами, лишенными
выражения.
— Я... я просто подумал, что вам необходимо это знать, —
запинаясь, закончил свой рассказ Метаксас.
Демирис заговорил безразличным тоном:
— Личная жизнь мисс Паж касается только ее. Уверен, что ей очень не
понравится, если она узнает, что кто-то шпионит за ней.
На лбу у Метаксаса выступили капельки пота. Боже мой! Он не разобрался в
обстановке. А ведь он только хотел проявить преданность хозяину.
— Поверьте мне, господин Демирис, я только пытался...
— Не сомневаюсь, что вы действовали из лучших побуждений, но вы ошиблись. У
вас есть ко мне еще что-нибудь?
— Нет... нет, господин Демирис.
Метаксас повернулся и выбежал вон. Константин Демирис откинулся на спинку
стула и уставился в потолок. Его черные глаза смотрели в пустоту.
На следующее утро в девять часов Полу Метаксасу по телефону приказали
отправиться в Конго и там явиться в горнодобывающую компанию Демириса. В
течение десяти дней Метаксасу надлежало участвовать в перевозке оборудования
из Браззавиля на рудник. В среду утром, когда он совершал в Африке свой
третий рейс, его самолет разбился, упав в густой тропический лес. Ни
самолета, ни тела Метаксаса так и не нашли.
Через две недели после выхода Кэтрин из больницы ее навестил Ларри. Он
пришел в субботу вечером, когда Кэтрин готовила на кухне омлет. За шипением
еды на сковородке она не услышала, как Ларри открыл входную дверь, и,
случайно повернувшись, увидела его, когда он уже стоял на пороге. Кэтрин
невольно вздрогнула, и Ларри сказал:
— Извини, если напугал. Я просто забежал тебя проведать.
У Кэтрин сильно забилось сердце, и она презирала себя за то, что присутствие
Ларри все еще так сильно действует на нее.
— У меня все хорошо, — ответила она и повернулась к Ларри спиной, чтобы
снять омлет со сковородки.
— Как вкусно пахнет, — заметил он. — Я не успел сегодня пообедать.
Если тебе не трудно, может, ты и мне сделаешь омлет?
Она обвела его долгим взглядом и пожала плечами.
Кэтрин приготовила ему обед, но, поскольку он сидел за столом с ней рядом,
так разволновалась, что даже не притронулась к еде. Ларри заговорил с ней и
рассказал о своем последнем полете. Он попытался развеселить ее забавной
историей об одном из гостей Демириса и вел себя как в добрые старые времена:
был мягок, обаятелен, неотразим и делал вид, что между ними ничего не
произошло. Он словно забыл, что разбил их семейное счастье.
После обеда Ларри помогал ей мыть и вытирать посуду. Он стоял у раковины
рядом с Кэтрин, и его близость причиняла ей физическую боль. Когда он в
последний раз был таким? Пожалуй, и не вспомнишь.
— Мне правда очень понравился обед, — говорил он ей, непринужденно и
по-детски улыбаясь. — Спасибо, Кэти.
На этом, подумала Кэтрин, все и кончится.
Через три дня Ларри позвонил ей из Мадрида, предупредил, что в тот же день
возвращается домой, и пригласил Кэтрин где-нибудь поужинать с ним. Кэтрин
изо всех сил сжала телефонную трубку. Ее волновал его дружеский и
раскованный голос, но она решила отказаться. Тем не менее не выдержала и
ответила:
— Сегодня вечером я свободна и могу пойти с тобой.
Они поужинали в ресторане
Турколимано
, расположенном близ Пирейской бухты.
Кэтрин почти ничего не ела. Слишком уж тяжело ей было сидеть с Ларри за
одним столом. Это вызывало у нее воспоминания о том, как в далекую и
прекрасную пору они вместе чудесно проводили время в других ресторанах, и ей
тогда казалось, что они будут любить друг друга до конца своих дней.
— Ты почему не ешь, Кэти? Может быть, заказать тебе что-нибудь
другое? — забеспокоился Ларри.
— Я довольно поздно пообедала, — соврала Кэтрин.
Пожалуй, он больше не
станет приглашать меня, — подумала она, — но, даже если он и
предложит мне еще раз куда-нибудь сходить с ...
Закладка в соц.сетях
