Жанр: Любовные романы
Оборотная сторона полуночи
...ом случае,
подумала Кэтрин, Демирис — выдающаяся личность.
В августе начался Афинский фестиваль. В течение двух месяцев в старинном
летнем театре, расположенном у подножия Акрополя, проходил смотр
драматических, балетных и оперных спектаклей, а также устраивались концерты.
Кэтрин побывала на некоторых из них вместе с Ларри, а когда он уходил в
рейс, ее театральным спутником становился граф Паппас. Мысль о том, что она
смотрит классические древнегреческие пьесы в театре, где их впервые играли
много веков назад, да еще в исполнении самих греков, приводила Кэтрин в
глубокое волнение.
Однажды вечером, возвращаясь домой со спектакля
Медея
, Кэтрин и граф
Паппас заговорили о Ларри.
— Он интересный человек, — заметил граф Паппас. —
Polymechanos. — Что означает это слово?
— Его трудно перевести. — Граф на секунду задумался. — Что-то
вроде
хитер на выдумки
.
— Вы хотите сказать
находчивый
?
— Да, но в более широком смысле. Я имею в виду человека, от которого всегда
ждешь какой-нибудь новой идеи или интересного замысла.
— Polymechanos, — повторила Кэтрин. — Мой муж именно такой.
У них над головой повисла красивая луна, и ее яркий диск резко выделялся на
фоне темного неба. Надвигалась теплая и благоуханная ночь. Кэтрин и граф
медленно шли по улицам старого района Афин Плака и приближались к площади
Омония. Когда они переходили через дорогу, из-за угла выскочил автомобиль и
чуть не сбил их. Графу едва удалось вовремя оттащить Кэтрин в сторону.
— Болван! — заорал он на водителя удалявшейся машины.
— Здесь все так ездят, — заметила Кэтрин.
Граф Паппас печально улыбнулся:
— А вы знаете почему? Греки попросту не доросли до автомобилей. В душе они
все еще ездят на ослах.
— Вы шутите.
— К сожалению, нет. Если вы хотите понять греков, не заглядывайте в
путеводители, лучше почитайте древнегреческие трагедии. Дело в том, что мы
по-прежнему принадлежим прошлым векам. Склад нашей души весьма примитивен. В
ней бушуют страсти, ее охватывает бурная радость или терзает неутешное горе.
Мы еще не научились прятать свои чувства под личиной цивилизации.
— Я вовсе не уверена, что это так уж плохо, — возразила Кэтрин.
— Возможно, вы правы. Однако в результате искажается действительность. Мы
предстаем иностранцам в ложном свете. Когда, например, вы смотрите на
далекую звезду, вы видите не ее, а отражение исходящего от нее света,
которое доходит до нас с опозданием в миллион лет. То же самое происходит с
греками. Ведь глядя на нас, вы видите отражение прошлого.
Они вышли на площадь, миновали ряд магазинчиков, в витринах которых
красовались вывески с одинаковой надписью:
Предсказание судьбы
.
— Вам не кажется, что здесь чересчур много гадалок? — спросила Кэтрин.
— Мы очень суеверные люди.
Кэтрин замотала головой:
— Ну, я этому не верю.
Они оказались перед небольшой таверной. В ее окне виднелся листок бумаги, на
котором было написано от руки:
МАДАМ ПИРИС, ГАДАЛКА
.
— Вы верите в колдуний? — спросил граф.
Кэтрин посмотрела на него, чтобы убедиться, что он не подшучивает над ней.
Лицо графа оставалось серьезным.
— Только накануне Дня всех святых.
— Говоря о колдуньях, я вовсе не имею в виду помело, черных кошек и кипящие
котлы.
— А что же?
Кивком он показал на объявление в окне.
— Мадам Пирис — настоящая колдунья. Она может читать прошлое и предсказывать
будущее.
Граф увидел скептическое выражение на лице у Кэтрин.
— Я вам кое-что расскажу, — начал он. — Много лет назад во главе
афинской полиции стоял человек по имени Василий Софокл. Он был моим другом,
и я использовал свое влияние, чтобы он получил эту руководящую должность.
Все знали Василия как честного человека. Однако нашлись люди, пожелавшие
подкупить его, и, когда им это не удалось, они решили его убрать.
Граф взял Кэтрин под руку, они перешли улицу и повернули в парк.
— Однажды Василий пришел ко мне и сказал, что его жизни угрожает опасность.
Он не был трусом, но угроза беспокоила его, поскольку исходила от очень
влиятельного и безжалостного мошенника. За бандитом установили слежку, а
Василию выделили дополнительную охрану. Тем не менее он не мог избавиться от
тяжелого предчувствия, что жить ему осталось недолго. Вот тогда-то он и
обратился ко мне.
Кэтрин слушала графа как зачарованная.
— И что вы сделали? — спросила она.
— Я посоветовал ему узнать свою судьбу у мадам Пирис.
Граф замолчал, с тревогой вспоминая далекое и мрачное прошлое.
— Он внял вашему совету? — с нетерпением спросила Кэтрин.
— Что? О да! Она поведала Василию, что его ждет неожиданная и скорая смерть
и что ему нужно опасаться полуденного льва. В Греции нет львов, если не
считать нескольких старых и запаршивевших животных этой породы в зоопарке и
каменных львов, которых вы видели на острове Делос.
Паппас продолжал свой рассказ, и Кэтрин почувствовала нервное напряжение в
его голосе.
— Василий сам отправился в зоопарк, чтобы проверить надежность клеток, в
которых содержатся дикие животные. Он также навел справки, не привозили ли в
последнее время в Афины новых львов. Оказалось, что нет. Прошла неделя, и
ничего не случилось. Василий решил, что старая ведьма ошиблась. Он счел себя
суеверным болваном и сожалел, что принял ее всерьез. В субботу утром я
заехал в полицейский участок, чтобы захватить его с собой. В этот день
сынишке Василия исполнялось четыре года, и мы собирались совершить морское
путешествие на остров Кирон, чтобы отпраздновать там это событие.
Я подкатил к полицейскому управлению, когда часы на городской ратуше били
двенадцать. Открывая входную дверь, я услышал страшный взрыв внутри здания и
бросился в кабинет Василия. — Голос графа стал каким-то деревянным, он
с большим трудом произносил слова. — От кабинета не осталось и следа.
От Василия тоже.
— Какой ужас, — пробормотала Кэтрин.
Некоторое время они шли молча.
— Но колдунья ошиблась, да? — спросила Кэтрин. — Ведь его убил
вовсе не лев.
— В том-то и дело, что лев. Полиция установила причину взрыва. Я уже говорил
вам, что у его мальчика был день рождения. На столе у Василия лежали подарки
для сына. Кто-то принес в подарок игрушку и положил ее на стол.
Кэтрин почувствовала, что у нее душа уходит в пятки.
— Это был игрушечный лев?
— Да.
Берегись полуденного льва
.
— О Господи! — вздрогнула Кэтрин.
Граф сочувственно взглянул на нее.
— Да, невеселое это занятие — узнавать свою судьбу у гадалки мадам Пирис.
Они пересекли парк и вышли на улицу Пирайос. Мимо проезжало свободное такси.
Граф остановил его, и через какие-нибудь десять минут Кэтрин уже была дома.
Готовясь ко сну, она рассказала Ларри случай, о котором поведал ей граф.
Когда она передавала мужу эту историю, ее тело вновь покрылось гусиной
кожей. Ларри крепко обнял ее, и они занялись любовью. Все же Кэтрин так и не
удалось успокоиться, и она еще долго не могла заснуть.
15
Ноэль и Кэтрин Афины, 1946 год Не будь Ноэль Паж, Ларри Дуглас жил бы беззаботно. Греция пришлась ему по
душе, здесь он занимался любимым делом. Ему нравились работа, окружавшие его
люди и человек, который его нанял. Семейная жизнь тоже складывалась удачно.
Когда Ларри был свободен от полетов, то много времени проводил с Кэтрин.
Однако поскольку работа Ларри требовала от него частых и дальних перелетов,
Кэтрин иногда даже не знала, где он находится, и у него появилась масса
возможностей проводить время на стороне. Вместе с графом Паппасом и своим
напарником Полом Метаксасом он ходил на вечеринки, нередко превращавшиеся в
оргии. Гречанки отличались особой страстностью и бурным темпераментом. Ларри
завел любовницу по имени Елена, которая работала стюардессой у Демириса, и,
когда в пути случались остановки где-нибудь далеко от Афин, они жили в одном
номере гостиницы. Елена была красивой черноглазой девушкой, ненасытной в
любви. Ларри Дуглас решил, что в конечном счете все в его жизни идет
прекрасно.
Ему мешала только проклятая светловолосая любовница Демириса.
Ларри никак не мог понять, почему Ноэль презирает его. Однако, что бы там ни
было, отношение к нему этой женщины ставило под угрозу его благополучие.
Ларри старался вести себя с ней вежливо, держаться от нее подальше и даже
подружиться с ней, но каждый раз Ноэль Паж удавалось поставить его в глупое
положение. Ларри знал, что можно пойти к Демирису. Однако он прекрасно
понимал, чем это кончится, если его боссу вдруг придется выбирать между ним
и Ноэль. Дважды Ларри договаривался с Метаксасом, чтобы тот перевозил Ноэль
вместо него, но в обоих случаях перед самым вылетом звонила секретарша
Демириса и передавала распоряжение хозяина о том, чтобы самолет вел Ларри.
Однажды в конце ноября ранним утром Ларри сообщили по телефону, что во
второй половине дня ему надлежит доставить Ноэль Паж в Амстердам. Ларри
связался с аэропортом и получил сведения о том, что в Амстердаме нелетная
погода. Над городом сгущался туман, и ожидалось, что после полудня видимость
там будет равна нулю. Ларри позвонил секретарше Демириса, чтобы предупредить
ее о невозможности вылета в Амстердам в запланированное время. Секретарша
попросила его подождать дальнейших распоряжений. Через четверть часа она
уведомила Ларри, что мисс Паж прибудет в аэропорт в два часа и что полет
состоится. Ларри вновь связался с аэропортом, полагая, что, по всей
вероятности, погода улучшилась. Однако метеосводка оставалась прежней.
— Боже мой! — воскликнул Пол Метаксас. — Ей, наверное, до зарезу
нужно в Амстердам.
Однако Ларри подозревал, что дело тут вовсе не в Амстердаме. Он догадался,
что Ноэль бросила ему вызов, желая настоять на своем. Если Ноэль Паж так уж
хочется отправиться на тот свет, то это, конечно, ее личное дело. Ларри же
отнюдь не собирался рисковать головой из-за этой глупой сволочи. Он
попытался дозвониться самому Демирису, но тот был на совещании и
переговорить с ним не удалось. Ларри в ярости бросил трубку. Ему оставалось
только поехать в аэропорт и постараться уговорить там свою пассажирку
отказаться от полета. Он прибыл в аэропорт в час тридцать. К трем часам дня
Ноэль Паж все еще не появилась.
— Видимо, она передумала, — предположил Метаксас.
Ларри не верил этому. Время шло, и он все больше злился, пока не понял, что
Ноэль устроила ему ловушку. Таким образом она подстрекала его к
опрометчивому шагу, который послужил бы поводом для увольнения. Когда Ларри
находился в здании аэровокзала и говорил там с начальником аэропорта, он
увидел знакомый ему серый
роллс-ройс
Демириса. Лимузин подкатил к зданию,
и из него вышла Ноэль Паж. Ларри поспешил на улицу, чтобы встретить ее.
— Боюсь, что полет не состоится, мисс Паж, — спокойно заявил он. —
В амстердамском аэропорту густой туман.
Ноэль смотрела мимо Ларри, словно его не существовало. Она обратилась к Полу
Метаксасу:
— Ведь у самолета есть приборы, обеспечивающие автоматическую посадку,
верно?
— Да, это так, — согласился растерявшийся Пол Метаксас.
— Я просто удивляюсь, — заметила Ноэль, — что господин Демирис
взял себе в пилоты труса. Я расскажу ему об этом.
Ноэль повернулась и пошла к самолету. Метаксас проводил ее взглядом.
— Боже мой! — удивился он. — Не пойму, какая муха ее укусила.
Раньше она никогда себя так не вела. Извини, Ларри.
Ларри наблюдал, как Ноэль шла через летное поле и ее светлые волосы
развевались на ветру. Никогда в жизни он ни к кому не испытывал такой
ненависти, как к ней.
Метаксас пристально посмотрел на него.
— Мы идем? — спросил он.
— Идем.
Напарник Ларри глубоко и выразительно вздохнул, и оба медленно направились к
самолету.
Когда они поднялись на борт, Ноэль Паж сидела в салоне и непринужденно
перелистывала журнал мод. Ларри бросил на нее беглый взгляд, исполненный
безграничной ненависти. Он проследовал в кабину и начал готовиться к полету.
Через десять минут он получил разрешение на взлет, и они взяли курс на
Амстердам.
Первая половина пути прошла нормально. Внизу лежала покрытая снегом
Швейцария. Когда они пролетали над Германией, уже наступили сумерки. Ларри
по радио связался с Амстердамом, чтобы узнать, какая там погода. Ему
сообщили, что с Северного моря продолжает надвигаться туман, сгущающийся над
городом. Ларри проклял свою горькую судьбу. Если бы изменилось направление
ветра и туман рассеялся, проблема была бы снята. Теперь же придется решать,
стоит ли рискнуть и попробовать посадить самолет по приборам в Амстердаме
или лететь в другой аэропорт. Его сильно подмывало выйти в салон и обсудить
этот вопрос со своей пассажиркой, но он заранее представлял себе, какую
презрительную гримасу она состроит по этому поводу.
— Вызываем специальный рейс номер сто девять. Просим сообщить ваш план
полета.
Запрос поступил из авиадиспетчерской Мюнхена. Ларри предстояло быстро
принять решение. У него еще сохранялась возможность посадить самолет в
Брюсселе, Кельне или Люксембурге. Или в Амстердаме.
Сквозь помехи вновь пробился тот же голос:
— Вызываем специальный рейс номер сто девять. Просим сообщить ваш план
полета.
Ларри нажал кнопку радиосвязи.
— Специальный рейс номер сто девять вызывает авиадиспетчерскую Мюнхена. Мы направляемся в Амстердам.
Он отпустил кнопку и заметил, что на него недоуменно смотрит Метаксас.
— Боже! Зачем я не застраховал свою жизнь на вдвое большую сумму? —
мрачно пошутил он. — Ты действительно веришь, что нам это удастся?
— Хочешь знать правду? — с горечью спросил его Ларри. — Мне на все
наплевать.
— С ума сойти! Я лечу с двумя с цепи сорвавшимися маньяками.
В течение следующего часа Ларри был всецело занят управлением самолета и
молча слушал частые метеосводки. Он все еще надеялся, что направление ветра
изменится. Однако когда до Амстердама оставалось лететь всего тридцать
минут, погода так и не улучшилась. Над городом по-прежнему висел густой
туман. Аэропорт был закрыт и принимал только самолеты, попавшие в аварийную
ситуацию.
— Специальный рейс номер сто девять вызывает авиадиспетчерскую Амстердама.
Находимся в ста двадцати километрах восточнее Кельна. Идем на посадку к вам
в аэропорт. Расчетное время приземления девятнадцать ноль-ноль.
Через секунду сквозь помехи послышался голос:
— Авиадиспетчерская Амстердама вызывает специальный рейс номер сто девять.
Наш аэропорт закрыт. Предлагаем вернуться в Кельн или совершить посадку в
Брюсселе.
Ларри взял в руку портативный микрофон.
— Специальный рейс номер сто девять вызывает авиадиспетчерскую Амстердама.
Оба варианта неприемлемы. У нас аварийная ситуация.
Метаксас удивленно уставился на Ларри.
Раздался другой голос:
— Вызываю специальный рейс номер сто девять. Говорит начальник службы
управления полетами амстердамского аэропорта. У нас здесь сплошной туман.
Видимость равна нулю. Повторяю: видимость равна нулю. Чем вызвана ваша
аварийная ситуация?
— У нас кончается топливо, — заявил Ларри. — Я едва дотяну до вас.
Метаксас взглянул на приборы, фиксирующие расход горючего. Они показывали,
что остался еще половинный запас хода.
— Ты что, спятил? — возмутился Метаксас. — Да мы можем долететь до
Китая!
Радиосвязь прервалась, потом вновь заработала.
— Авиадиспетчерская Амстердама вызывает специальный рейс номер сто девять.
Даем вам аварийную посадку. Мы поведем вас.
— Вас понял.
Ларри отключил радиосвязь и повернулся к Метаксасу.
— Сбрасывай топливо, — приказал он греку.
Метаксас проглотил слюну и прерывающимся голосом переспросил:
— С... сбрасывать топливо?
— Ты ведь не глухой, Пол. Оставь лишь минимальный запас, чтобы мы дотянули
до Амстердама.
— Но, Ларри...
— Да не спорь ты, черт тебя возьми! Если мы сядем там с половинным запасом
горючего, ты и оглянуться не успеешь, как у тебя отнимут права.
Метаксас недовольно кивнул и взялся за рычаг сброса топлива. Он стал
выкачивать горючее, внимательно следя за показаниями приборов. Через пять
минут самолет накрыло туманом. Его словно окутало мягкой белой ватой, и оба
пилота видели только тусклый свет кабины, в которой сидели. У них появилось
странное ощущение отрезанности от мира, когда не чувствуешь ни времени, ни
пространства. В последний раз Ларри сталкивался с таким состоянием в
тренажере
Линк
. Только там он участвовал в своеобразной игре, а здесь речь
шла о жизни и смерти. Ларри интересовало, что испытывает в тумане его
пассажирка. Он надеялся, что она умрет от разрыва сердца. Вновь вышла на
связь авиадиспетчерская Амстердама:
— Авиадиспетчерская Амстердама вызывает специальный рейс номер сто девять.
Подключаю вас к всепогодной системе посадки. Прошу вас точно следовать моим
указаниям. Вы у нас на радаре. Поверните в западном направлении на три
градуса и держитесь той же высоты до получения новых инструкций. При вашей
нынешней скорости вы должны приземлиться через восемнадцать минут.
Голос из авиадиспетчерской звучал напряженно. Понятно почему, мрачно подумал
Ларри. Ничтожная ошибка — и самолет окажется в море. Он произвел коррекцию
курса и отрешился от всего, полностью сосредоточившись на казавшемся
бесплотным голосе, от которого зависела теперь его жизнь. Ларри вел самолет
так, будто он был частью его самого, и вложил в это усилие весь свой ум, всю
свою душу, все свое сердце. Он лишь смутно сознавал, что рядом с ним сидит
Пол Метаксас и в поте лица тихим, неестественным голосом сообщает ему
показания приборов. Однако если все трое уцелеют, то исключительно благодаря
Ларри Дугласу. Ларри никогда не видел такого тумана, напоминавшего ему
смертельного врага, который подстерегает тебя каждую минуту, ослепляет,
сбивает с толку, чтобы ты наконец сделал роковую ошибку. Ларри мчался по
небу со скоростью четыреста километров в час и не видел ничего, кроме
ветрового стекла кабины. Пилоты ненавидят туман и, попав в него, стараются
взмыть высоко вверх или резко уйти вниз, чтобы любым способом выбраться на
свет Божий. Ларри не мог этого сделать, потому что по прихоти избалованной
уличной девки был со всех сторон обложен туманом и пытался совершить
невероятную посадку. Его бросили на произвол судьбы. За него сейчас все
решали приборы, которые могли не сработать, и люди, которые могли ошибиться.
Вновь прорезался бесплотный голос, и он показался Ларри еще напряженнее и
неувереннее, чем раньше.
— Авиадиспетчерская Амстердама вызывает специальный рейс номер сто девять.
Вы приступаете к первому этапу посадки по приборам. Опустите закрылки и
идите на снижение. Спускайтесь на высоту шестьсот метров... четыреста
пятьдесят метров... триста метров...
Внизу все еще не было видно аэропорта. Похоже, они летели в пустоту. Все-
таки Ларри чувствовал, что земля со страшной скоростью несется навстречу
самолету.
— Сбросьте скорость до двухсот... выпустите шасси... вы находитесь на высоте
ста шестидесяти метров... скорость сто шестьдесят... вы на высоте ста
двадцати метров...
А проклятого аэропорта так и не видно! Казалось, что плотно окутавший
самолет туман стал еще гуще. У Метаксаса со лба лил пот.
— Где же он, черт возьми? — прошептал он.
Ларри мельком взглянул на высотомер. Стрелка приближалась к девяноста
метрам. Затем опустилась ниже этой отметки. Земля летела навстречу самолету
со скоростью сто пятьдесят километров в час. Высотомер показывал лишь сорок
пять метров. Что-то здесь не так, подумал Ларри. Теперь уж наверняка должны
были появиться огни аэропорта. Напрягая зрение, Ларри изо всех сил старался
разглядеть посадочную полосу, но не видел ничего, кроме чертовского,
предательского тумана, хлеставшего по ветровому стеклу кабины.
Ларри услышал напряженный и хриплый голос Метаксаса:
— Мы на высоте восемнадцати метров. И по-прежнему ничего.
— Двенадцать метров.
В темноте земля уже была готова встретить их.
— Шесть метров.
Ничего не получалось. Еще пара секунд, и дороги назад не будет. Они
неминуемо разобьются. Пришлось мгновенно принимать решение.
— Я подниму машину вверх! — крикнул Ларри.
Он вцепился в штурвал и потянул его на себя. И тут прямо перед ними на земле
засверкал целый ряд электрических указателей, освещавших посадочную полосу.
Через десять секунд они уже приземлились и выруливали к аэровокзалу.
Остановив самолет, Ларри онемевшими пальцами выключил двигатели и долго
неподвижно сидел в кресле. Наконец он заставил себя подняться на ноги и
удивился, что у него дрожат колени. Он почувствовал странный запах и
повернулся к Метаксасу. Тот виновато улыбнулся.
— Извини, — сказал он. — Я обосрался.
Ларри посмотрел на него и понимающе кивнул.
— За нас обоих, — заметил он.
Ларри вновь повернулся и направился в салон. Своенравная сволочь сидела в
кресле и как ни в чем не бывало перелистывала журнал. Ларри остановился
перед ней и молча рассматривал ее. У него было сильное желание крепко
обругать ее. Ему отчаянно хотелось выяснить, о чем она думает. Ноэль Паж,
по-видимому, знала, что несколько минут назад находилась на волосок от
смерти, и тем не менее безмятежно сидела в кресле. Ей удавалось сохранять
невозмутимый вид. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— Амстердам, — объявил Ларри.
Ноэль и Ларри поехали в город. Всю дорогу они принужденно молчали. Ноэль
расположилась на заднем сиденье
Мерседеса-300
, а Ларри сидел рядом с
шофером. Метаксас остался в аэропорту, чтобы проследить за техническим
обслуживанием самолета. Поскольку над городом по-прежнему висел туман,
машина шла медленно. Когда они миновали Линденплац, туман неожиданно стал
рассеиваться.
Лимузин оставил позади Городскую площадь, по мосту Эйдер пересек реку Амстел
и остановился у входа в гостиницу
Амстел
. В фойе Ноэль приказала Ларри:
— Зайдите за мной сегодня ровно в десять вечера. — Она повернулась к
нему спиной и направилась к лифту, сопровождаемая раболепно семенившим за
ней управляющим гостиницы.
Посыльный проводил Ларри в крохотный и неудобный однокомнатный номер,
помещавшийся на втором этаже в задней части гостиницы. Номер примыкал к
кухне, и до Ларри доносились звон посуды и запахи приготовляемой пищи. Он
обвел глазами комнату и зло заметил:
— Я не поместил бы сюда и свою собаку.
— Извините, — виновато оправдывался посыльный. — Мисс Паж
потребовала, чтобы вам дали самый дешевый номер в гостинице.
Ладно, — решил про себя Ларри. — Я как-нибудь с ней справлюсь.
Константин Демирис не единственный в мире человек, имеющий личных пилотов.
Завтра же начну наводить справки. Я встречался со многими из его богатых
друзей, и пять-шесть из них с удовольствием возьмут меня к себе на работу
.
Однако он тут же усомнился в этом.
Да, но они не захотят связываться со
мной, если Демирис меня уволит. Стоит ему меня выгнать, и ни один из них и
близко ко мне не подойдет. Придется мне терпеть
. Ларри распаковал вещи,
достал халат и собрался идти мыться, но передумал.
Черт с ним! И чего ради
мне для нее мыться? Надеюсь, от меня несет, как от свиньи
.
Ларри отправился в бар. Ему не терпелось выпить. Когда он собирался
опрокинуть третий бокал мартини, то случайно взглянул на часы. Они
показывали десять часов пятнадцать минут. Ровно в десять часов, велела она
ему. Ларри вдруг испугался. Он поспешно бросил на прилавок несколько банкнот
и помчался к лифту. Ноэль остановилась в самом роскошном номере гостиницы,
расположенном на шестом этаже. Ларри бежал по длинному коридору и ругал себя
за малодушие. Он постучал в дверь ее номера, стараясь придумать что-нибудь в
свое оправдание. На стук никто не откликнулся. Тогда Ларри повернул ручку
двери. Замок не был заперт. Ларри вошел в просторную, шикарно обставленную
гостиную и на секунду остановился, не зная, что делать дальше. Затем он
попробовал окликнуть свою мучительницу:
— Мисс Паж!
Ему никто не ответил. Ага, так вот что она задумала!
Коста, милый, прости меня, но я тебя предупреждала, что на него нельзя
положиться. Я просила его зайти за мной в десять часов, но он спустился в
бар и напился. Мне пришлось ехать одной
.
Ларри услышал шум в ванной и направился туда. Дверь в ванную комнату
оказалась открытой. Он вошел внутрь в тот момент, когда Ноэль выход
...Закладка в соц.сетях
