Жанр: Любовные романы
Контракт с дьяволом
...тебя на улице, пока ты лежала без сознания. Просто
и быстро. Но может быть, ты все-таки меня выслушаешь, прежде чем попытаешься
меня убить?
Он пожал плечами — обычный жест демонов.
Жаль, рядом нет Джафримеля
, — подумала я и тут же отогнала эту мысль.
— Тебя используют, человек, — тихо сказал демон. — Идем со
мной, я тебе все покажу.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из комнаты.
Не ходи за ним, Дэнни. Прыгай в окно, беги отсюда, спасайся, беги, беги,
БЕГИ...
Я медленно двинулась за демоном, сжимая в руке катану. Если он бросится на
меня, я буду защищаться и убью его или погибну сама.
Почему же все-таки он
оставил мне меч?
Дом был огромен; с полами из белого мрамора он был выстроен в стиле
испанской гасиенды. Если бы я не была так испугана, то сказала бы, что он
великолепен. Демон повел меня вниз. Мы проходили по комнатам, уставленным
вещами, каждая из которых стоила моего годового жалованья, — очевидно,
Вардималь далеко не бедствовал.
Как и Джейс.
Казалось, демона не интересовало, иду я за ним или нет, но когда мы
проходили через длинный зал с колоннами и картинами, он заговорил:
— Люцифер хочет меня погубить, ибо я его превзошел. Он этого никогда не
прощает. Хотя сам считается повелителем лжецов. Просто он узнал, что мне
удалось то, чего не удавалось еще никому.
— Я тебя не понимаю, — тихо сказала я.
Мы перешли в следующий зал.
— Да, верно, мне следует все тебе объяснить. — Он распахнул
массивные двери, ведущие в новый зал. — Много лет назад, когда Люцифер
закончил свои опыты с генами людей, сыны его королевства обратили взоры на
человеческих дочерей и нашли их привлекательными. Они спустились на землю и
спали с ними, и от этих браков на земле появились титаны.
Эту историю я слышала и раньше. Еще один зал.
Интересно, кто его здесь
охраняет? А Лукас говорил, якобы Джейс — младший сын Корвина
.
— Ты хочешь сказать, демоны вступали в связь с человеческими
женщинами? — спросила я, осторожно ступая по скользкому мрамору.
От густого скопления энергии начала болеть голова; меня мутило от напряжения
— и ужаса. Я нахожусь в самом логове Сантино. Он совсем рядом, я могу его
убить. Прикончить тварь, убившую Дорин.
Почему же я этого не делаю?
Здесь что-то происходит
, — подумала я.
От дурного предчувствия сжалось сердце, и я снова с тоской подумала о
Джафримеле. Почему он меня ни о чем не предупредил?
— Разумеется, нет. Странно, иметь такие мозги — и так мало
зарабатывать. С человеческими женщинами можно приятно провести время, не
спорю, но, как ты думаешь, почему Люцифера заинтересовали люди? Из-за детей?
Нет, у демонов детей не бывает. В том смысле, как ты это себе представляешь.
Мы прошли еще один сумрачный, полутемный зал с мраморным полом и дверью,
закрытой на электронный замок.
— Как ты думаешь, почему Люцифер сделал меня неуязвимым, Данте? Потому
что я прежде всего ученый и только потом демон. Давным-давно я помог
Люциферу заново смоделировать расу людей, чтобы перед тем, как с ними начали
играть демоны, люди помогли бы нам решить... кое-какие вопросы.
У меня внутри снова все сжалось. Он говорил о людях так, словно общение с
ними было чем-то постыдным, позорным, так скромник-луддер признавался бы,
что навещал секс-ведьмочек. Наконец Сантино остановился перед какой-то
невзрачной дверью и положил ладонь на электронный замок. Загорелся зеленый
сигнал, и дверь с шипением отъехала в сторону.
— Входи.
Я вошла. В комнате работал климат-контроль. Это была лаборатория — мерцали
лампы под потолком, мигали экраны компьютеров, температура была около
двадцати двух градусов. Вдоль одной из стен находились вещи, знакомые мне
еще по клинике парапсихологов Гегемонии, — компьютеры, на экранах
которых вращались объемные изображения ДНК вместе с указанием цифр и кодов.
Вторую стену занимали ряды канистр с жидким азотом — все они были аккуратно
пронумерованы и хранились за стеклом. При мысли о том, что на ярлычках
канистр я могу увидеть знакомые имена, меня затошнило. В каждой канистре
находилась жизнь — возможно, это был какой-нибудь орган, возможно — склянка,
наполненная кровью, и кусочек берцовой кости человека вместе с костным
мозгом. Именно то, что требуется для генетических исследований.
Как их много, — подумала я, оглядывая длинные ряды канистр. — Как
много смертей
.
Сантино обернулся ко мне, и я тут же подняла меч. По клинку пробежал голубой
огонь. Взгляд демона был задумчив, в его глазах стояла тьма.
— Я стерилен, Данте, — сказал он. — Я бы не смог иметь детей
от земной женщины, даже если бы и захотел. Чтобы иметь детей, демон должен
принадлежать к высшему рангу — а также стать одним из падших. Мне это не
дано. Поэтому я сбежал из ада и пришел сюда, чтобы найти нечто особенное.
У меня пересохло в горле.
— Значит, это были не трофеи, — прошептала я. — Просто ты
собирал образцы.
Сантино лучезарно улыбнулся, блеснув острыми зубами. Его уши слегка
шевельнулись.
— Ну конечно! — сказал он, словно профессор, который говорил с
одаренным, но слишком медлительным студентом. — Именно образцы. Я
пришел к выводу, что ключом к моей проблеме могут стать парапсихологи.
Демоны, наигравшись с человечеством, наградили его разнообразными талантами,
но все они разбросаны крайне хаотично; если бы мне удалось найти
определенный генетический код, моя задача была бы решена. Я начал работать с
несколькими парапсихологами и одновременно спонсировал научные исследования
в Гегемонии, но дело продвигалось чрезвычайно медленно, люди вообще
чертовски медлительны. Тогда я решил взяться за дело сам, но для этого мне
были нужны образцы. Время поджимало. Я понимал, что Люцифер может создать
нового демона и разыскать пропавшее Яйцо. — Сантино провел пальцами по
стеклу, за которым стояли ряды канистр, и я услышала скрип когтей.
— Но зачем? И что это за штука — Яйцо?
Убей его! — вопил мой разум. — Отомсти за Дорин! Не слушай его,
УБЕЙ!
Однако если меня используют, я должна знать почему. Люцифер мне этого не
говорил. Джафримель тоже. В таком случае чего они хотели, какую игру вели? И
почему не искали Сантино целых пятьдесят лет?
— Идем.
Демон провел меня через лабораторию, открыл еще одну дверь, и мы оказались в
небольшом садике, окруженном колоннами. Здесь было жарко, с неба лил дождь.
Демон свернул налево. Я едва поспевала за ним.
Садик был освещен неярким оранжевым светом — цвет ночного неба над Нуэво-
Рио. Сантино остановился перед белой дверью со странным рисунком — какой-то
невиданной золотой птицей. Демон обернулся ко мне — и я отскочила назад. Он
засмеялся, и у меня кровь застыла в жилах — от этого смеха я пять лет
просыпалась в холодном поту.
— Мы старая, дряхлеющая раса, Данте. У нас мало детей, да и те
находятся далеко друг от друга. Почти все они появляются на свет только с
помощью Люцифера, а он в этих вопросах невероятно скуп. Чтобы иметь
потомство, демон должен пойти к Князю тьмы и просить его о помощи. — В
черных глазах Сантино блеснуло что-то похожее на улыбку. — Ты хочешь
убить меня, Данте, ибо я забирал драгоценные человеческие жизни. Но ведь они
пошли на служение великой цели — свержение Князя тьмы и освобождение вашего
и нашего мира. И мне это наконец удалось. Я создал дитя, которое сможет
бросить вызов самому Князю тьмы.
Он повернул ручку двери и кивнул мне:
— Входи.
Я осторожно последовала за ним.
Не верь ему, Данте! Убей его! Убей или
беги!
Это была детская. Сквозь решетки на окне в комнату лился свет. По полу были
разбросаны игрушки и плюшевые коврики. Я увидела деревянную лошадку, столик
и детские стульчики. Возле камина были сложены поленья. Сантино тихо подошел
к кроватке, затянутой противомоскитной сеткой.
Я вошла в комнату. Случайно наступила на что-то мягкое. Игрушка.
О
боги, — подумала я, — у него есть и дети? Во что же может
превратить ребенка демон?
— Люцифер правит, ибо он могущественный, — прошептал
Сантино. — Но дело не только в этом. Он правит, потому что он —
андрогин, вроде пчелиной матки, которая одна способна к размножению. Мне
потребовалось сорок пять человеческих лет, прежде чем я выяснил, как можно
создать еще одного демона-андрогина. Для этого нужен хороший генетический
материал, техническое оснащение и работа, Данте.
Он сделал эффектную паузу.
— Люцифер-ученый трудился в первую очередь над созданием людей — и,
возможно, использовал для этого материал, взятый у седайин, людей-
парапсихологов, врачевателей, можно сказать, прямых потомков а'нанкимелей —
демонов, которые тысячи веков назад любили земных женщин и создавали с ними
семьи. Но потом, испугавшись, что на земле появится еще один демон-андрогин,
Люцифер их уничтожил.
У меня голова шла кругом. Я медленно и очень осторожно подошла к кроватке. Я
должна это увидеть.
— Гены демонов не теряют своей силы, как гены людей, — прошептал
Сантино. — Смотреть, как растет психическая сила человека, как
зарождаются его фантастические способности в эру Пробуждения...
— Заткнись, — задыхаясь, проговорила я.
В кроватке, накрытая дорогим одеялом, спала светловолосая девочка лет пяти.
Спала так, как спят все обычные дети ее возраста. Длинные волосы девочки
разметались по подушке; я слышала ее тихое и спокойное дыхание. Во рту
появился привкус соли и пепла. Я узнала это лицо — я уже видела его раньше.
Она лежала на спине, закинув за голову пухлую ручку. Лоб девочки выглядел
немного странно — посреди гладкой и нежной кожи сверкал зеленый знак. У меня
загорелась щека.
Изумруд. А я-то все удивлялась, зачем Люциферу изумруд
.
Было видно, что камень не был имплантирован в тело девочки, он находился там
изначально, став частью кожи. Словно она родилась с ним. Меня замутило,
когда я подумала о том, что, возможно, и мой изумруд на щеке является чем-то
подобным.
— Существует две категории людей-парапсихологов, которые ведут свое
происхождение от а'нанкимелей и, разумеется, являются носителями
рецессивного гена. Одна — это седайин, владеющие тайной жизни. Другая...
Он замолчал. Я смотрела на ребенка. У девочки было лицо юной Дорин.
— Другая, — сказал Сантино, — это некроманты.
— Так вот почему... — хрипло прошептала я, — вот почему ты...
— Вот почему я брал образцы, — уверенно заявил Сантино. — Как
ты думаешь, Данте, кто правит нашими мирами? Кто является повелителем всего,
что ты видишь? Он. Мы все его рабы. Но теперь у меня есть Яйцо и ребенок,
который свергнет его с трона.
Я судорожно сглотнула. Горло стало совершенно сухим.
— Ты убил ее ради вот этого? — просипела я и перевела взгляд на
Сантино.
— Да, — ответил он. — Хотя, конечно, допустил один промах. Не
нужно было ее убивать. Мне нужен был человек-инкубатор, раз уж я научился
добывать мозг, а у нее были как раз нужные характеристики. Деньгами,
правдами и неправдами я все же вынудил семью Корвин поставлять мне все
необходимое, чтобы у меня появилась эта малышка. Ждать пришлось долго —
человеческие правительства так медлительны. Но мне это все же удалось. Я
нашел нужное сочетание генов, до которого не додумался даже Люцифер со своей
топорной работой. Теперь, когда я знаю как, мне не нужно убивать. Мне нужен
лишь седайин женского пола и некромант, обладающий большой энергией, чтобы
соединить их ДНК с ДНК Яйца. И тогда я смогу создавать столько андрогинов,
сколько мне будет нужно, и все они смогут воспроизводить...
— Ты убил ее ради этого? — повторила я, повысив голос.
Спящая девочка не шевельнулась. Она спала, мирно посапывая, как самый обычный человеческий ребенок.
— Подумай, Данте, — сказал Сантино мягко и убедительно, как умел
говорить Люцифер. — Ты станешь матерью новой расы, которая свергнет
Люцифера. Ты станешь новой Святой Девой. Любое твое желание...
Я попятилась, отшвырнув ногой мягкую игрушку.
— Значит, ты убил ее ради этого.
Ничего другого я сказать не могла.
— Что такое жизнь одного человека по сравнению с полной свободой,
Данте? — сказал демон и шагнул ко мне.
Я подняла меч. Голубой свет клинка вспыхнул ярче, и Сантино поморщился.
По крайней мере, освященный клинок причинит ему боль
, — подумала я и
услышала голос Джафримеля:
Она верующая
. Конечно, я верующая, ведь я
видела богов своими глазами, видела самого повелителя смерти. Я не могла не
верить. И эта вера могла стать моим оружием.
А может быть, освященный клинок его убьет
, — подумала я.
— Ты не просто убил Дорин. Ты резал ее на куски и смеялся, —
сказала я. — Какой ты ученый? Ты маньяк и безумец, новая разновидность
психопата, только и всего.
За моей спиной находится окно. О боги. О всемогущие боги
.
Сантино досадливо махнул рукой, словно услышал несусветную чушь. Так
поступают все демоны, черт бы их взял.
— Они были матерями будущего и погибли не напрасно. Неужели ты не
понимаешь? Свобода, Данте. Для демонов и людей. Не будет повелителя лжи,
никто не будет ему кланяться и лизать...
Я уже собралась выпрыгнуть в окно, когда воздух в комнате внезапно
изменился. Прогремел гром. Знак на моем плече зашелся от острой, режущей
боли.
Джафримель. У меня заколотилось сердце.
Лицо Сантино превратилось в маску ярости. Не сделав ни одного заметного
движения, он рванулся ко мне. В воздухе свистнул меч, я отскочила в сторону
и тут же бросилась к открытому окну. Когти демона лязгнули, натолкнувшись на
сталь клинка. Раздался новый удар грома, сквозь который явственно послышался
рев Джафримеля; воздух разорвался и начал исходить кровью. Сантино зарычал
и, двигаясь поистине с балетной грацией, бросился к постели ребенка. Я
рванулась за ним, думая только о его когтях и маленькой девочке. Но я
опоздала. Шок и недавняя полная потеря энергии сделали свое дело. Я была
слишком слаба.
Схватив ребенка вместе с одеялом, Сантино поднял свою когтистую лапу.
Сверкнуло что-то металлическое. Заряд угодил мне прямо в грудь. Я услышала
только кашляющий звук выстрела из плазменного пистолета — в ту же секунду я
заскребла каблуками по полу, а катана, вылетев из моей руки, покатилась в
сторону. Я упала, со всего маху стукнувшись головой о какой-то выступ.
Как странно, — успела подумать я. — Он меня застрелил. Зачем? А
я-то думала, он изобретет что-нибудь особенное. Демоны на это мастера
.
Так я совершенно неподвижно лежала целую вечность. Затем попыталась
перекатиться на бок. Во рту что-то забулькало. Я услышала шаги. Выстрелы. И
яростный вопль Джафримеля. В груди, словно жуткий цветок, медленно
распускалась боль.
Опять шаги. Я снова попыталась перевернуться на бок. Не получилось. Новый
приступ боли. На губах какие-то пузыри...
...это же кровь, кровь, я умираю, умираю...
— О бог мой. О боже. Он ее застрелил, застрелил... — Это голос
Джейса, высокий, полный ужаса. — Черт побери, да сделайте что-нибудь!
Хриплое ругательство на чужом языке. Но голос мне знаком. Грудь словно
перепиливают пилой.
— ...бросай меня! — Это Джафримель. — Не бросай меня, я не
хочу в одиночестве бродить по земле! Дыши, черт бы тебя взял, дыши!
Новая боль, которая пронизывает меня до самых костей. Левое плечо словно
выдернули из тела, по жилам течет жидкий огонь. Я задыхаюсь. В глазах
темнеет. Я чувствую запах цветов, и крови, и мускуса. Это пахнет демоном.
— Ты меня не оставишь! — рычит Джафримель. — Не оставишь!
Я хотела сказать ему, чтобы он догнал Сантино, убил его и спас девочку, но
именно в этот миг ко мне подобралась смерть, и схватила меня своими
алмазными зубами, и проглотила в тот момент, когда я уже собралась
завизжать.
Глава 37
Голос во тьме.
Я стою на мосту, не зная, что делать дальше. Мои ноги босы, я чувствую
холодный камень. По пальцам и рукам медленно поднимается знакомый холод.
Мой изумруд ярко вспыхивает, когда мимо меня с воплями проносятся души. Я
нахожусь в коконе света, который защищает меня.
Почему я здесь? Я не вызывала душу умершего. Или вызывала? Не помню.
Я смотрю на противоположную сторону моста, противоположную сторону огромного
зала. Голубые хрустальные стены тихо поют, шепча слова песни, которые мне
понятны. Я чувствую, как оно давит на меня — великое знание тайны смерти,
тот материнский язык, из которого некроманты черпают свои заклинания. Мимо
проносятся души, свет изумруда меркнет, светящийся кокон сжимается.
Но голос упрашивает, настаивает, требует. Я вижу бога, Его очертания смутно
виднеются рядом с поджарой египетской собакой, но рядом с ним находится кто-
то еще, его черная тень похожа на чернильное пятно на белой бумаге.
Мои губы произносят имя бога, но я этого не понимаю. Хрустальные стены
содрогаются, и на какое-то мгновение я вижу камень, огромный каменный зал. В
дальнем его конце на троне сидит король с суровым лицом. Трон выложен
сверкающими драгоценными камнями; рядом с королем сидит королева,
прекрасная, как сама весна. Я произношу какие-то слова на чужом языке, и
меня охватывает отчаяние. Я так хочу понять, что это за язык, я хочу, чтобы
бог обнял меня, тогда бы я спрятала лицо у него на груди и он забрал бы у
меня всю тяжесть, которая терзает мне душу...
БУМ!
От этого звука я вздрогнула. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я
смогла повернуть голову. Опять тот же звук, словно где-то звучит гонг. От
этого резкого звука я прихожу в себя.
БУМ!
Я пытаюсь пошевелиться. Все вокруг какое-то вязкое, словно я плаваю в густом
сиропе. Я хочу остаться.
Я хочу остаться мертвой.
БУМ!
Один из призраков остановился и поднял бледную руку. Он не имеет формы, как
и все призраки, это белое неясное свечение, но мне кажется, будто я его
знаю, я помню это лицо.
БУМ!
Возвращайся, — говорит он, — возвращайся
.
БУМ!
Я открываю рот, чтобы возразить. Светящийся призрак нежно касается моей
щеки.
БУМ! БУМ!
Возвращайся, — говорит Дорин. — Спаси мою дочь. Возвращайся
.
БУМБУМ! БУМБУМ!
И тут я понимаю, что это не гонг и не медный колокол. Это стучит мое сердце.
Кто-то зовет меня, просит вернуться в мир людей.
Как кружится голова! На руки льется что-то холодное. Голоса.
— Зови ее! Зови! — вопит Эдди, и от звуков его резкого, словно
медный колокол, голоса я вздрагиваю.
Я слышу бешеный стук своего сердца. Возвращаться в свое тело очень трудно и
мучительно, это даже хуже, чем быть застреленной.
— Данте! — не своим голосом зовет Джафримель.
— Дэнни! Дэнни! — вместе с ним вопит Джейс. Какофония
звуков. — Пусти, дай я...
На лицо ложится что-то горячее. Рука.
Гейб прекратила свои песнопения. Я пытаюсь вздохнуть, и грудь заходится от
острой режущей боли. Я ранена в грудь.
По мне прокатывается мощная волна энергии, и я вскрикиваю, конвульсивно
дернувшись.
— Не бросай меня, — хрипло шепчет Джафримель. — Не бросай
меня, Данте.
— Черт возьми, Эдди, — шипит Джейс, — пусти меня, или я тебя
убью.
В глаза мне бьет свет. Я чувствую себя, как новорожденный младенец. И так же
реагирую, начиная вопить от воздействия энергии, которую на меня направляют
демон и некромантка Гейб. Джафримель обнимает меня и прижимает к себе. Я
задыхаюсь и продолжаю вопить. Затем мои вопли переходят в рыдания. Я плачу,
потому что я ошиблась и потому что была права. Я плачу, ибо смерть не
приняла меня и не даровала мне покой. Я плачу, ведь я вернулась в свое
измученное тело и снова страдаю.
И я плачу от радости, прижимаясь к груди Джафримеля, такой широкой, крепкой
и надежной, и не хочу от нее отрываться.
К тому времени, когда мы вернулись в дом Джейса, я была еще очень слаба, но
пришла в себя окончательно.
Все это время Эдди держал Джейса под прицелом пистолета. Гейб, белая как
мел, измученная и покрытая кровью (в основном моей) сидела за рулем
воздушного авто. Я не стала спрашивать, где они его взяли. Если оно
принадлежало Джейсу, то все в порядке, если нет — это не мое дело. Вся
троица — Гейб, Эдди и Джейс — выглядела так, словно побывала в молотилке. У
Эдди безжизненно свисала левая рука, лицо Джейса было залито кровью, его
рубашка превратилась в сплошные лохмотья, а от Гейб, грязной, в изодранной
одежде, пахло дымом, кровью и какой-то гадостью.
Джафримель держал меня на руках. Его лицо было напряжено, губы плотно сжаты,
глаза сверкали. На щеке запеклась кровь. Сантино выстрелил мне в грудь.
Странно, но пальто Джафримеля было совершенно чистым. Время от времени демон
поглаживал меня по щеке, бросая взгляды на Джейса.
Я не хотела ничего знать и вместе с тем чувствовала, что скоро все узнаю.
Думать не было сил. Мысли путались, вяло перетекая одна в другую. Внутри
была пустота.
Город был затянут дымом. Создавалось впечатление, будто здесь недавно были
уличные беспорядки. Я видела несколько полыхающих пожаров, которые начал
заливать усилившийся дождь. В воздухе стоял запах гари, проникавший даже
внутрь воздушного авто. Когда мы наконец опустились возле дома Джейса, я
почувствовала большое облегчение.
Гейб сразу потащила нас в кремово-голубую гостиную. Как только мы вошли,
Эдди швырнул Джейса на диванчик.
Надеюсь, они обыскали комнату, —
устало подумала я. — Джейс мог спрятать здесь оружие
.
Я дрожала. Пройдет много времени, прежде чем я решусь вернуться к работе
некроманта. Слишком близко я подошла к миру мертвых — в следующий раз могу и
не вернуться, и никакая тренировка не поможет.
— Отлично, — сказала Гейб, подошла к буфету из орехового дерева и
распахнула дверцы, за которыми оказался набитый выпивкой бар. — Мне
нужно выпить.
— Мне тоже, — кашлянув, хрипло прошептала я, и это были первые
слова, которые я произнесла с тех пор, как покинула логово Сантино. —
Нужно торопиться, — добавила я, когда Джафримель бережно опустил меня
на диван лицом к Джейсу, но не усадил, а сел сам, держа меня на коленях, как
ребенка.
Ребенок
. От этой мысли я содрогнулась. Но сидеть на коленях у демона было
так приятно и тепло, а его запах так успокаивал...
Гейб застонала.
— Дай мне прийти в себя, Дэнни. Я недавно обнаружила, что один из моих
друзей предатель, и едва вытащила тебя из лап смерти. Дай хотя бы глотнуть
бурбона.
— И мне налей, — снова кашлянув, сказала я, с трудом выговаривая
слова. — У нас большие, очень большие проблемы.
— Надо же, а я и не подозревал! — прорычал Эдди. — Если
хочешь знать, наши проблемы гораздо больше, чем ты думаешь, Валентайн. Эта
тварь чуть не спалила весь город, пока разыскивала тебя.
Я не без робости взглянула в лицо Джафримеля.
— Это правда? — спросила я.
— Я должен был тебя найти, — просто ответил он.
Ничего не ответив, под аккомпанемент дождя я начала рассказывать обо всем,
что со мной случилось. Гейб слушала, не прерывая. Эдди внимательно следил за
Джейсом. На середине рассказа Гейб молча встала, протянула мне стакан
бурбона и так же молча вернулась на свой стул; выражение ее лица постепенно
менялось, становясь все более печальным. Залпом выпив бурбон, я закашлялась,
но продолжила говорить. Когда же я начала рассказывать о спящем ребенке,
глаза Джафримеля ярко сверкнули, и я почувствовала, как он напрягся.
К концу моего повествования Гейб осушила всю бутылку. В комнате наступила
тишина, нарушаемая лишь далекими раскатами грома.
Вдруг Гейб размахнулась и с коротким пронзительным воплем запустила стаканом
в дальний угол комнаты. Я вздрогнула не столько от звона разбитого стекла,
сколько от ее крика.
Резко повернувшись к Джейсу, она вперила в него злобный взгляд.
— Предатель! — прошипела Гейб. — Ты же все знал!
— Ничего я не... — начал он.
Эдди зарычал.
— Пусть говорит, — тихо, но властно сказала я, и скинлин ср
...Закладка в соц.сетях
