Жанр: Любовные романы
Красотки в неволе
...ь именно тогда.
— Замечательно — у нас снова появится маленький! — воскликнула
Лиза.
Какой энтузиазм! Сама, небось, хочет еще одного ребенка
, — подумала
Анна и представила, как они сидят все вместе и, как в былые времена,
передают с рук на руки новорожденного младенца.
И ее вдруг пронзило совершенно неожиданное чувство. Она даже не сразу смогла
определить, что это такое. Оказалось — зависть. Но не к новой близости между
Джульеттой и ее мужем, а к беременности. Анна с удивлением обнаружила, что
хотела бы оказаться на месте Джульетты и ждать ребенка — с Дамианом или без.
— Ну, где же, наконец, Дейдра! — вырвалось у нее. — Хочу
попробовать этого поддельного шампанского.
— А давайте откроем, — предложила Джульетта. — Дейдра вот-вот
подойдет. Я бы купила настоящего шампанского, но мне нельзя. А этого я с
вами выпью.
Вкус сидра — такой сладкий, что зубы заныли — вернул Анну в те дни, когда
она вынашивала Клементину. Они еще жили в Англии. Боже, как она радовалась и
наслаждалась каждым мгновением беременности, даже недолгим при ступам
утренней тошноты — ведь больше с ней такого не повторится. Они сразу решили:
этот ребенок будет первым и единственным. До сих пор помнит, как до смерти
хотелось
рибены
— странного черносмородинового сока, который лондонцы пили
все поголовно. А еще хрустящего картофеля с уксусом. Фу!
Дамиан настоял на одном ребенке, и она пошла у него на поводу. Почему? А
почему она шла у него на поводу во всем остальном? Гипноз какой-то. Его
влияние на нее было безгранично. На их будущее, на мир в целом она смотрела
его глазами. Но ведь деньги зарабатывала она, и няньке платила тоже она.
Второй ребенок усложнил бы жизнь ей, а вовсе не Дамиану. И все же принимать
решение она позволила ему.
— Я тоже хотела больше! — неожиданно произнесла Анна.
Подруги с недоумением уставились на Анну, и та сообразила — они ведь не
могли следить за ходом ее мыслей.
— Я о детях. Это Дамиан хотел только одно го ребенка.
— Томми хотел пятерых, — сказала Лиза. — Я думала так и
сделать. Теперь не выйдет.
— Почему? — удивилась Джульетта. — Все в твоих руках. Давай!
Будем вместе гулять с колясками, организуем новую прогулочную группу.
— Дело в том... — Лиза осеклась. — Мы реши и, что с нас
хватит.
Анна вздохнула:
— Жаль, я не насела на Дамиана. Мне бы еще одного ребенка. Или двух.
— Может, оно и к лучшему, — заметила Лиза. — Учитывая...
— Учитывая, что мы разошлись?
— Прости. Не хотела тебя расстраивать.
Дверь в ресторан открылась, и все трое дружно повернули головы. Дейдра? Нет,
молодая парочка. Хоть кто-то отметит здесь День святого Валентина. Парочка
направилась к столику в углу.
— Где ее носит? — Анна начинала злиться. — Я есть хочу!
— Позвоню ей. — Джульетта вытащила свой телефон. — По-моему, можно уже сделать заказ.
Мобильный Дейдры не отвечал, а по домашнему трубку взял Пол и сообщил, что,
вернувшись домой, нашел детей с нянькой и решил, что Дейдра с подругами.
— М-да-а, — протянула Лиза. — Неужели закрутила с тем
музыкантом?
— Нет! — вырвалось у Джульетты.
— С чего это ты так уверена? Ты попала на ее первое выступление?
— Конечно, и она была великолепна! Представьте, ей даже обещали помочь
с работой. Какой-то менеджер дал ей визитку. Так что дело, похоже,
сдвинулось с места.
Лиза удивленно покачала головой:
— Потрясающе! Подумать только, какие у вас двоих грандиозные события.
Значит, и у нас есть надежда. Как думаешь, Анна?
Анна отвела глаз, и, как на грех, ее взгляд упал на парочку в углу. Такие
молодые, такие счастливые. Всего каких-то сто фунтов лишнего веса на двоих.
Сидят, прижавшись и обхватив друг дружку руками, голова к голове, массивные
черные оправы одинаковых очков почти соприкасаются...
— Не уверена насчет надежды. Во всяком случае, когда речь идет о
Дамиане.
— Почему? — удивилась Джульетта. — Вы уже общаетесь. А потом,
ты ведь говорила...
Джульетта замялась. Анна рассказала ей про подвал и ступеньки (и Дейдре
тоже), но просила их обеих ничего не говорить Лизе. Не то чтобы у Анны были
секреты от Лизы, просто тогда, в больнице, она уж очень неодобрительно
отозвалась о Дамиане. И, похоже, была права. Как она тогда сказала? Ах да:
можешь скучать по нему, но это не значит, что ты должна принять его обратно.
Жаль, не подумала об этом как следует — до того, как отдалась ему на
подвальной лестнице.
Пожалуй, — подумала Анна, — надо было откровенничать по поводу
Дамиана именно с Лизой, как бы больно порой ни жалили ее суждения. Она
скорее, чем остальные, поддержала бы ее недавнее решение настоять на
разводе
.
— Я спала с Дамианом. — Анна выдержала взгляд Лизы.
— Ах вот оно что. Ты нарушила правило номер один.
— Это какое?
У Лизы столько правил, всех и не упомнишь.
— Защити себя! — воскликнула Лиза. — Тебе нужна мамочка.
— Ты права, нужна. Кто-нибудь хочет меня удочерить? Я готова.
— Послушай меня. Кончай с этим парнем.
— Но не кажется ли тебе, что ради Клементины... — начала
Джульетта. — Я, конечно, понимаю — ты разочарована, но если есть хоть
малейший шанс...
— Изменить наши с Дамианом отношения?
Джульетта кивнула:
— Мы ведь с Купером смогли.
— Мне бы тоже хотелось. В ту ночь, когда я выгнала его, после секса,
какая-то частичка во мне все еще надеялась, что это возможно. Но весь этот
месяц я рылась в старых вещах, перебирала давнишние записи, весь хлам,
который остался в доме после Дамиана...
Результаты оказались неожиданными и неприятными. Из отрывочных, но
многочисленных свидетельств, которые ей удалось собрать воедино (от старых
денежных квитанций до невесть зачем сохраненных любовных записок), она
уяснила: Гвендолин — не первая коллега, с которой у Дамиана был роман.
Цепочка его интрижек с гримершами, костюмершами, сценаристками и,
разумеется, с актрисками, не прерываясь, тянулась прямехонько к самому
началу их брака. Когда Дамиан утверждал, что он все тот же, он не лгал: он
всегда был чудовищем.
— Он изменял мне с самого начала.
Принесли
пападамсы
. Они их заказали, чтобы заморить червячка, пока не
объявится Дейдра. Странное дело — всего минуту назад Анна помирала с голоду,
а теперь к горлу подкатывала тошнота.
— Решено — я подаю на развод.
— Но вы же были счастливы, пока ты все это не раскопала! — в
отчаянии воскликнула Джульетта. — Может, если попробовать забыть,
притвориться, что ничего и не случилось, вы снова будете вместе и все станет
как прежде.
Анна замотала головой:
— Нет. Это не по мне. Это все равно что ходить с гвоздем в ботинке и
врать, что его не чувствуешь. Ты бы смогла?
Джульетта вздохнула и, сжав губы, покачала головой.
Лиза потянулась через стол и сжала руку Анны:
— Это тяжело, но уверена, ты правильно поступаешь. И вот увидишь — так
будет лучше.
Анна через силу улыбнулась:
— Спасибо, мамочка.
Джульетта посмотрела на часы:
— Уже на час опаздывает. Я начинаю волноваться.
Она снова достала телефон, набрала номер. Секунду спустя она уже кричала:
— Дейдра! Ну где же ты?!
Подруги прислушивались, но много ли раз берешь, слыша только реплики
Джульетты.
— Ты шутишь...
Судя по голосу, что-то ее здорово расстроило.
— Полу сказала?.. А я почему ничего не знала?
Парочка в углу смачно целовалась.
— Ладно, ладно... Хорошо, хорошо.
Джульетта захлопнула телефон и посмотрела на Анну и Лизу:
— Она в Нью-Йорке. Завтра утром у нее прослушивание у того агента — я
вам рассказывала. Собирается ночевать в городе. А Ник уехал.
— Ничего себе...
— Она уже позвонила Полу и предупредила, — продолжила
Джульетта. — А нам ничего не говорила, потому что боялась нас обидеть.
Вдруг мы подумаем, что для нее карьера важнее нашего ужина.
— Так оно и есть, — заметила Анна. — Просто удивительно — как
все меняется!
Лиза обвела их взглядом.
— Всегда жди неожиданного.
— Все-таки лучше бы она нас предупредила, — сказала
Джульетта. — Мы бы не ждали и начали есть. В последние дни я все время
хочу есть. И вообще что-то мне нехорошо. Я на минутку...
Джульетта ринулась в дамскую комнату. Анна глянула ей вслед и едва успела
проглотить крик — на белой шерстяной юбке Джульетты расплывалось алое пятно.
17. Дейдра
Покачивая бедрами (влево-вправо, влево-вправо), Дейдра шагала по Сорок
четвертой улице. Улыбаться. Все время улыбаться. Вчера в
Гламур
она
прочитала: улыбайся, пусть да же через силу, — и испытаешь радость.
Похоже, ребята правы: она определенно чувствовала себя более счастливой,
сексуальной. Дейдра надела новую узенькую юбку из черной замши — в седьмом
классе длинней носила, а на улице подмораживало. Приходилось топать шустро.
Под мышкой она держала папку с собственными фотографиями (три дня назад
сделала); волосы после давешнего визита в парикмахерскую спускались вдоль
щек, а не торчали, как обычно, в разные стороны. На углу Восьмой авеню какой-
то бизнесмен (ничего, симпатичный) повернулся и посмотрел ей вслед. Вперед-
назад, вперед-назад. Влево-вправо, влево-вправо.
Дейдра шла на встречу с Элиотом Лессером. С агентом. Она позвонила ему на
следующий же день после выступления с группой Ника. Перед ней блестящая
карьера, заверил Лессер. Бесспорный, невероятно разносторонний талант. Он
видел потрясающие коммерческие возможности, главные роли на Бродвее,
гастроли с ведущими группами. Возможно, даже сольное выступление в лучших
кафешантанах. Раз е так еще говорят — кафешантан? Да впрочем, какая разница!
Элиот Лессер назвал себя ветераном одного из крупнейших в шоу-бизнесе
агентств, а еще он оказывает юридическую помощь. И он ею заинтересовался,
готов стать ее агентом. Сейчас приходится самой пробиваться через толпу
таких же, как она, претендентов. А появится у нее агент — это же совсем
другое дело. Он будет устраивать для нее закрытые прослушивания,
рекомендовать на роли.
По мере того как она продвигалась дальше на запад, улицы становились все
грязнее и безлюднее. Ладони вспотели, в ушах стучало. Она глотала воздух
открытым ртом, в горле пересохло: мерзкое ощущение, с которым Дейдра
просыпалась каждую ночь после рождения близнецов. Тогда она несколько
месяцев сидела на антидепрессантах. А для голоса эта Сахара в горле —
смерть.
Ну вот, стоило лишь вспомнить давнишнюю депрессию, свои старые страхи —
вдруг с пением покончено навсегда? — и она уже в панике. Ну-ка, влево-
вправо, влево-вправо, приказала она себе. Не работает. А если попробовать
улыбнуться? Нет, челюсти сводит в гримасе. Мысли перекинулись на близнецов.
Ее не было дома уже три дня. Соскучилась по ним, хоть назад поворачивай. Они
уже в том возрасте, когда дети больше времени проводят вдали от матери, чем
у нее на руках или на коленях. Даже когда она дома. Как они по утрам первым
делом мчатся обнять ее, как чмокают на ночь... А как после уроков налетают и
крепко прижимаются к ней. А какие у них сонные мордашки, когда вечером,
пристроив головы у нее на коленях, они смотрят телевизор. Без всего этого
Дейдра умирает. Конечно, можно поговорить с ними по телефону. Конечно, есть
их фотокарточки. Но, черт возьми, ей необходимо чувствовать их.
Соберись, велела она себе, и без того нервы на пределе. Сейчас надо быть
уверенной как никогда. К тому же совершенно ясно: она переживает разлуку
гораздо тяжелее, чем сами близнецы. Пол и Джульетта окружили их неусыпной
заботой. Пол и в самом деле устроился семейным врачом в Хоумвуде, а
Джульетта говорит, что близнецы ее здорово подбадривают. Бедняга, ей это
необходимо, особенно сейчас, когда выяснилось, что она вовсе и не беременна.
Стало быть, о детях беспокоиться нечего. Надо сосредоточиться на встрече с
Лессером. Сейчас для ее карьеры ничего нет важнее и, вполне вероятно, не
будет. Господи, до чего страшно! Судорога сводит желудок, во рту появился
привкус кислоты. Дейдра в ужасе окинула взглядом неряшливые дома,
выстроившиеся вдоль улицы. Что делать? Того и гляди ей понадобится туалет, а
здесь их нет и в помине.
Она перешла на трусцу и с облегчением заметила, что разница между номером,
указанным на карточке Лессера, и номерами на домах сокращается. Ну, наконец!
Вот оно, место, о котором она грезила с тех самых пор, как он сунул ей
карточку. Правда, в мечтах ей виделось высокое, сверкающее здание; шикарный
лифт возносит ее в просторный офис, в приемной за мерцающим хромом и белым
мрамором столом посетителей встречает ухоженная секретарша... Похоже, в этой
части ее мечте сбыться не суждено. Дейдра это уразумела, еще когда свернула
с Бродвея и двинулась прочь от блестящих небоскребов, углубляясь в дебри
четырехэтажных домиков. Каждому лет по сто, не меньше. Но даже тогда в
воображении ей рисовался изысканный особнячок с полированной угольно-черной
дверью, где каждый со вкусом обставленный этаж гудит напряженной творческой
жизнью агентства. Никоим образом она не рас считывала оказаться перед
многоквартирным кирпичным домом с осыпающейся штукатур кой, дорогу к
которому пришлось прокладывать среди пустых упаковок от гамбургеров и
полиэтиленовых пакетов с собачьим дерьмом. Контора Лессера располагалась в
полуподвальном этаже.
Дейдра даже вроде немного успокоилась. Или, наоборот, вконец разволновалась?
Страху точно поубавилось, но зашевелился червячок сомнения. Вся в испарине —
почему так трудно дышать? — она нажала замызганную кнопку звонка и,
когда он тренькнул, привалилась плечом к ржавым прутьям решетки,
загораживающей вход.
Внутри было темно и тесно. В нос шибануло одуряющим запахом лака для ногтей,
и Дейдра очутилась в крошечной передней. Единственной здешней обитательницей
оказалась молодая блондинка с волосами, собранными на макушке в пучок и
украшенными белой пластиковой заколкой в виде бабочки. Мордашка, по крайней
мере, хорошенькая. После обшарпанного фасада здания это как-то обнадеживало.
Если у вас привлекательная помощница, значит, вы чего-то добились. Ведь так?
— Я Дейдра Уайли. Мне назначено.
— Ах да. — Интерес в глазах блондинки мгновенно погас. —
Элиот занят. Говорит по телефону.
Дейдра уселась на стул (серый металл, серое пластиковое сиденье), не сняв
новой, купленной для этого случая короткой шубки из стриженого барашка,
сжимая рукой в перчатке драгоценную папку с фотографиями. Красные шнурки
папки развязались, и она долго возилась, пытаясь их завязать. Безуспешно.
Оно и немудрено — попробуй-ка завязать бантик в плотных замшевых перчатках.
Принялась стягивать новенькие перчатки и уронила папку на грязный пол. По
линолеуму разлетелись свежие черно-белые фотографии из дорогого ателье —
знойная красавица Дейдра в количестве двадцати штук.
— Дьявол! — И в сторону секретарши: — Извините.
Сдернула наконец перчатки, сбросила шубку. Ползая по полу и собирая
фотографии, Дейдра гадала, какой, интересно, вид открывается перед
секретаршей? А-а, плевать! Девица не отрывала глаз от собственных ногтей. Во
всяком случае, на Дейдру даже не смотрела.
Надо быстренько все собрать. Не дай бог, из кабинета выйдет Элиот Лессер и
застукает ее в этой идиотской позе. Однако она успела все привести в порядок
и снова усесться на серенький стул, изящно скрестив ноги, а он все не
показывался. Заметив, что постукивает одной ногой по полу, Дейдра велела
себе прекратить. Но пару минут спустя нога снова нетерпеливо за стучала.
Секретарша мучительно медленно продолжала делать маникюр. От запаха лака
кружилась голова. Каждый раз, когда, взглянув на девицу, Дейдра замечала,
как та неторопливо, миллиметр за миллиметром, тянет кисточку по ногтю, у нее
непроизвольно начинала подрагивать нога.
Наконец она не выдержала:
— Мне ведь на одиннадцать назначено?
— Он сейчас освободится. — Девица не подняла головы.
Прошло еще десять минут. Двадцать... В животе у Дейдры заурчало — она не
завтракала из страха, что ее волнение плохо подействует на полный желудок.
Теперь, несмотря на дурноту, вызванную сочетанием нервотрепки и вони
ацетона, желудок готовился завести свою полу денную песню. Если бы эта
маникюрша
убралась куда-нибудь хоть на минуту, можно было бы позвонить
Полу, спросить совета. Во всем, что касалось музыки, опыта, безусловно, не
занимать Нику, а вот по части невозмутимости нет равных Полу. К своему
удивлению, Дейдра обнаружила: когда она в растерянности, когда не знает, как
поступить, ей всегда хочется обратиться не к Нику, а к Полу.
— Мистер Лессер все еще говорит по телефону?
Девица бросила взгляд на аппарат:
— Вроде кончил.
— Может, вы сообщите ему о моем приходе? — В Дейдре закипало
раздражение.
Больше ни слова, — приказала она себе, — только все испортишь
.
И добавила:
— Если вам не трудно, — постаравшись смягчить тон, но так, чтобы у
блондинки не осталось сомнений: даже если Дейдра здесь просительница, она
понимает, когда с ней плохо обходятся.
Испустив глубокий вздох, девица сняла трубку, ткнула в несколько кнопок и
что-то невнятно пробубнила. Затем положила трубку и взглянула прямо на
Дейдру:
— Он просил вам передать, что, к сожалению, сейчас очень занят. Если
хотите, можете оста вить фотографии и зайти на следующей неделе.
— Но он же сам назначил день и время. Я прождала целый час.
Девица пожала плечами:
— Извините.
— Ну нет, этого маловато! — Дейдра поднялась на ноги. — Я
проделала все, что он велел, прождала все это время и теперь хочу его
видеть.
— К нему нельзя.
Дейдра грозно надвигалась на секретаршу. Взять бы этот чертов пузырек с
лаком да запустить через всю комнату, чтоб веером разлетелись сиреневые
брызги! Внутри все кипело. Хотелось заорать что было мочи. Она едва
сдерживалась. Знает она, прекрасно знает, как ей следовало бы себя повести:
профессионально и сдержанно, несмотря на разочарование. С готовностью
оставить фотографии и договориться на другой день. Черта с два они этого от
нее дождутся!
— Вот что я вам скажу, — обратилась она к де вице. —
Подготовка к этой треклятой встрече влетела мне в кругленькую сумму — две
тысячи долларов. Я выполнила все, что было велено. Я ясно выражаюсь? Вы меня
понимаете?
Девица, приоткрыв рот, тупо уставилась на нее коровьими глазами.
Какого черта она накинулась на эту девчонку, на эту пустышку, которая ничего
не решает и которой наплевать на нее, на Элиота Лессера и на весь
музыкальный бизнес? Нет, действовать надо иначе.
— Я иду к нему.
Какое-то мгновение Дейдра ожидала, что секретарша бросится ей наперерез и
загородит вход к Лессеру, но та лишь проводила ее взглядом, когда Дейдра
прошествовала через приемную и распахнула дверь в святая святых. Лессер,
сгорбившись над столом, заваленным бумагами, дисками и кассетами, уплетал
бутерброд. Если в приемной воняло лаком, здесь не менее гадостно разило
тунцом.
— Вы должны поговорить со мной, — рявкнула Дейдра.
Он, хлопая глазами, продолжал жевать. Наконец поинтересовался:
— Вы кто?
— Дейдра Уайли! Дейдра Уайли! Ваша краля только что передала вам, что я
жду! Память отшибло? Вы дали мне визитку! Вы слышали меня с Ником Руби,
плели про большую карьеру, заставили купить всю эту одежду, потратиться на
фотографии, записаться на дорогущие уроки пения!
— Я? Заставил?
Ну и тон. Можно подумать, для него сама идея абсурдна.
— Да, заставили! Вы заставили поменять всю мою жизнь!
Ей надо было к зубному, а она не пошла, отложила деньги на его дурацкие
затеи. Хотя зубы болели. И сейчас болят. А работа Пола? А безутешные слезы
близнецов каждый раз, когда она уезжает из дома? Ради чего она пошла на все
это? Почему потребовала жертв от тех, кого любит? Потому что почти поверила,
без всяких к тому оснований, что этот мелкий проныра в силах изменить ее
жизнь.
— Вам ведь наплевать? — произнесла Дейдра, удивляясь собственному
спокойствию.
Избегая ее взгляда, он тщательно вытер пальцы о скомканную бумажную
салфетку.
— Ну почему же...
— В таком случае — вот она я.
Чувства снова всколыхнулись. Но теперь они не раздирали ее на части,
напротив — сплелись воедино, придав ей силы и уверенности.
— Сегодня не очень...
— Я здесь! — оборвала его Дейдра. — Слушайте!
И запела. К этой встрече она приготовила три песни, но та, что рвалась
сейчас с губ, была совсем другой.
Скажи ей, что это глупо. Она ответит: Знаю, но я так его
люблю...
Дейдра закрыла глаза, раскинула руки, запрокинула голову. Сочный, глубокий
голос наполнил комнату. Да, подумала Дейдра, прислушиваясь к себе, лучше я
никогда не звучала.
Когда она закончила, воцарилась тишина. И странным образом затянулась. На
Лессера она не смотрела, а он все молчал. Дейдра задергалась — от нее еще
что-то требуется? Поклониться? Перейти к следующему номеру?
Лессер откашлялся и произнес:
— Очень... мило.
— Мило? Вы называете это
мило
? Кто вам тут еще поет — Каллас?
— Мне не нравится ваш тон...
— Ах, вам не нравится мой тон? — Дейдра схватила со стола свою
папку. — В таком случае — вы лжец и шарлатан.
Здорово, Дейдра, молодец! Лжец и шарлатан. Можно еще показать ему язык.
— Минуточку. — Лессер неуверенно поднялся из-за стола. — Думаю, у вас есть потенциал.
— Потенциал? Про потенциал плетите кому-нибудь по телефону. Но не после
того, что только что слышали.
— Продолжайте заниматься, чуточку сбросьте вес...
Все, достал.
— Знаешь что? — Дейдра смерила его презрительным взглядом. —
Да будь я самой Кристиной Агилерой, ты и тогда не знал бы, что со мной
делать. Проблемы у тебя, не у меня.
Она круто повернулась и пошла прочь от тунцового смрада в облако вони лака
для ногтей. В приемной Лессер догнал ее.
— Подождите, — выдавил он, едва переводя дух. — Есть у меня
кое-что. Вы можете прекрасно подойти. Не знаю, заинтересует ли вас это. Роль
матери.
Дейдра нахмурилась:
— В чем дело? Я и так мать.
Он нетерпеливо передернул плечами.
— Некоторые женщины, знаете ли, не хотят играть матерей. Но если вам
это интересно, могу направить вас на прослушивание. Как свою клиентку.
С одной стороны, соблазняла перспектива продолжить в том же духе — послать
его к черту и объявить, что поищет кого-нибудь получше. А с другой? Она
могла прямо сейчас, сию минуту завести настоящего агента и получить
приглашение на настоящее прослушивание.
В тот вечер Ник так и говорил: надо быть стойкой.
И Дейдра согласилась. Лессер подсунул под писать какую-то бумагу — что-то
насчет того, что отныне и до веку она должна ему пятнадцать процентов от
всех заработков. Контракт Дейдра просмотрела бегло, особо в детали не
вникая, после чего пожала благоухающую рыбой пятерню Лессера. Не терпелось
вырваться на волю.
Оказавшись, наконец, на улице, она глубоко вдохнула чистый морозный воздух и
закрыла глаза. Свершилось! Вот оно, счастье! Скорей позвонить Полу. Странное
дело — она скучала по нему не меньше, чем по ребятишкам.
Сейчас позвоню ему, — подумала Дейдра, — только побуду немножко
наедине со своим будущим
.
Она направилась вниз по улице. Ну-ка, влево-вправо, влево-вправо. Дейдра
улыбнулась.
Будильник звонит. Проклятие! Уже без десяти три. А кажется, дети
только что отправились в школу. На экране телевизора
парень с тонкими темными усиками как раз собирался признаться, кого он
предпочитает — мать или дочь. Встречается-то он с обеими. Кого он там
выберет, еще бабушка надвое сказала, а вот то, что
...Закладка в соц.сетях
