Жанр: Любовные романы
Красотки в неволе
Четыре женщины на перепутье, четыре подруги, которые хотят перемен, четыре
судьбы, которые круто изменятся. Дейдра, Лиза, Анна и Джульетта живут в
маленьком городке, их жизнь давно устоялась. Позади замужество, дети,
угасшие надежды юности, в настоящем — красивые дома, достаток и идеальная
семья, а впереди... А впереди либо все та же спокойная и под надоевшая
жизнь, либо крутые перемены, на которые все четверо в глубине души надеются.
— Ненавижу его!
Дейдра Уайли швырнула набитую до отказа красную сумку на стол, за которым
уже потягивали вино три ее подруги. Дейдра опоздала на целых полчаса, и все
из-за Пола. Сто раз она ему напоминала, что сегодня он обязан явиться
вовремя, потому как у них назначен традиционный ежемесячный
ужин мамаш
. И
все-таки он опоздал.
Весь день лил ледяной дождь, и сейчас безжалостный ветер стегал снежной
крупой по темным окнам
Клеопатры
. Этот ресторанчик со смешанной французско-
египетской кухней открылся у них в Хоумвуде совсем недавно. Дейдра вымокла
до нитки. Она так гнала, что дорогой сбила белку — пушистое тельце взмыло в
воздух и с размаху шмякнулось о чей-то белый штакетник.
— Да, ненавижу! — Дейдра стряхнула капли дождя с медно-рыжих волос
и рухнула на стул. — Ненавижу своего мужа!
Первой начала смеяться Лиза. Следом захихикала Анна. Никто бы не подумал,
что эта худощавая дама в строгом деловом костюме может так развеселиться.
Последней не выдержала Джульетта. Лучшая подруга Дейдры, она всегда и во
всем старалась ее поддержать. Да же в тех случаях, когда сама Дейдра
чувствовала, что не вправе рассчитывать на чью-либо поддержку, включая свою
собственную.
— В самом деле. Этот твой Пол... — Лиза изо всех сил старалась
выдержать серьезный тон, — форменное чудовище!
— Ты должна немедленно с ним развестись! — Откинувшись на спинку
стула, Анна потянулась, и Дейдра успела заметить мелькнувший в вырезе белой
крахмальной блузки пунцовый кружевной лифчик.
Как раз в тон помады на губах Анны.
— А я возьму его себе, — заявила Джульетта. — Обожаю Пола.
Пола обожали все: подруги Дейдры, ее семья. Ну ладно, она
тоже его обожала — самого нежного, самого доброго
человека на свете, полную противоположность тем паршивцам, которые
исковеркали ее юность и раннюю молодость. Если за кого и стоило выходить
замуж, то лишь за Пола. Только с ним она могла пройти через процедуру
оплодотворения в пробирке, вырастить близнецов, взять кредит на дом, водить
машину, настраивать телевизор и размораживать холодильник. Словом, он был
хорош во всем. Кроме постели.
В отличие от Ника Руби, ее прежнего приятеля-гитариста, коллеги по сцене и
бессменного обладателя титула
Лучший любовник в ее жизни
. Дейдра давно
похоронила свою карьеру певицы, а Ник по-прежнему выступал. Не далее как
сегодня утром она прочла в
Тайме
, что он играет в Нью-Йорке, куда не давно
перебрался. Стало быть, сейчас Ник находился в каких-нибудь двадцати пяти
километрах к востоку от кресла Дейдры в
Клеопатре
. В этом-то все дело. А
вовсе не в том, что Пол задержался, что она сбила белку, что Зою вы рвало в
машине, крыша протекла, а дантист сказала, что ей нужно лечить корень и
поставить три коронки. Дело в том, что в голове у Дейдры поселилась одна
предательская мыслишка и не давала ей покоя: та яркая, полная событий жизнь,
которой она некогда жила и к которой вполне могла бы вернуться, совсем
рядом!
— Ник Руби переехал в Нью-Йорк, — объявила она.
Это имя что-то значило только для Джульетты.
— Тот парень из Беркли! Музыкант! — ахнула она.
— Мистер Секс, — кивнула Дейдра, наполняя из бутылки свой бокал.
— Боже! — выдохнула Джульетта. — Я уже нервничаю.
— Тебе-то с чего нервничать? — возразила Дейдра. — Не ты же
собираешься закрутить роман.
Она смотрела на Джульетту, но краем глаза уловила, как Анна и Лиза
переглянулись.
— Потому и нервничаю. — Голос у Джульетты дрогнул.
— Ты всерьез думаешь закрутить роман? — поинтересовалась Анна.
Думает ли она?.. Да, думает. Закрутит ли на самом деле? Большой вопрос.
Романы — хлопотное дело, никакого времени не напасешься: то и дело
приходится лезть под душ, менять нижнее белье. И постоянно
врать. Желание, которое бродило в ней и покалывало пузырьками шампанского, вдруг
растеклось как река в половодье, из просто сексуального превратилось в нечто
большее.
— Наверное, мне не он нужен, — попробовала объяснить
Дейдра. — Наверное, мне нужно опять начать петь.
Она оборвала свою музыкальную карьеру так же круто, как и отношения с Ником:
от казалась от главной роли в мюзикле
Кошки
и пошла учиться на социального
работника. Это была ее первая и вполне безуспешная проба на поприще
общественно полезной деятельности. После социальной работы — к тому времени
они с Полом уже поженились — она пробовала себя в качестве биржевого маклера
(и все время пыталась отговорить людей от покупки акций), дизайнера (до тех
пор, пока не начала объяснять клиентам, что вы бранные ими голубые обои с
розовыми цветочками — чистой воды безвкусица) и воспитателя в детском саду
(где продержалась меньше всего).
Почему она никогда не пыталась вернуться на сцену? Никакое другое занятие,
пусть даже более достойное и менее обременительное, не доставляло ей такого
удовольствия. Она скучала по той обольстительной девчонке, которой была в те
времена. Девчонка являлась на концерты в прозрачных блузках, беззастенчиво
демонстрируя роскошный бюст; на стареньком
кадиллаке
, в одиночку, могла
проделать весь путь из Калифорнии до Нью-Йорка. Она ничего не боялась и не
испытывала ни малейших сомнений по поводу собственной персоны.
— В свое время я была красоткой, — вздохнула Дейдра.
Десять лет и семь килограммов назад.
— Всегда мечтала быть красоткой. Да где уж мне... — откликнулась
Анна.
Бледная и худая, с тонкими русыми волосами, Анна в своем деловом костюме
выглядела бесполой. Только пунцовые губы сверкали ярким флагом ее
чувственности.
— А я этого терпеть не могла, — заметила Джульетта.
Дейдра считала, что Джульетта и сейчас — что надо. Хотя и старается изо всех
сил это скрыть — носит бесформенные свитера и затягивает длинные темные
волосы в неизменный тугой пучок на затылке.
— А я до сих пор красотка, — заявила Лиза, улыбаясь молоденькому
официанту, который топтался неподалеку.
Стоило ей поманить его пальцем, как он со всех ног ринулся к ним с блокнотом
наизготовку.
Вот и я так хочу
, — с завистью подумала Дейдра.
Ее восхищали уверенность и спокойствие подруги. Лиза вовсе не красавица. Из
них четверых по-настоящему хороша только Джульетта. Даже Дейдра, если бы
захотела и приложила некоторые старания, могла дать Лизе фору по части
внешности. Но Лиза держала себя в идеальной форме — подтянутый живот (это
после четырех-то беременностей), чистая кожа, белоснежные зубы, концы прямых
белокурых волос подстрижены ровнехонько, словно отрублены ножом гильотины.
— Здесь нужно заказывать ягненка. — Лиза захлопнула меню. — С
кровью, разумеется.
Джульетта и Анна тоже заказали ягненка. Всегда так — как Лиза, так и они.
Слова ей поперек не скажут. Дейдра и сама рот открыла, чтобы заказать то же
самое, но вдруг подумала: не хочу ягненка! Не хочу я этого проклятого
ягненка. Вообще не хочу есть! Дожидаясь Пола, она от раздражения и злости
сжевала все чипсы. И оливки. И сыр. Словом, сейчас она со всем не голодна.
— Я буду только пить, — бросила она официанту. — Будьте
любезны — еще бутылку вина.
Подруги в ужасе замерли.
— Но ты должна съесть хоть
что-нибудь, —
взмолилась Джульетта.
— Нет! — Дейдра почувствовала себя предводительницей
повстанцев. — Мне нужно худеть. Ну же, дамы, разве вы никогда не хотели
отбросить все правила нашей размеренной провинциальной жизни — ежедневное
трехразовое питание, еженедельная смена постельного белья — и немножко
побезумствовать?
Но что считать безумством в их ограниченном мирке? Джульетта полагала, что
новый ковер в гостиной вполне мог удовлетворить стремление Дейдры к
переменам. Анна предложила найти работу, но более спокойную и доходную, чем
пение. Лиза вспомнила, что в их спортивном клубе открывается пилатес-класс.
Физические упражнения потребуют много энергии и сожгут много калорий. На что
Джульетта робко предположила, что, может быть, лучше йога, ее успокаивающий
вариант? Дейдра пила вино и качала головой.
— По-моему, тебе просто необходим
маленький дружок
, — в конце
концов заявила Лиза.
Вот уже несколько месяцев подряд Лиза расписывала перед ними достоинства
своего
маленького дружка
— то бишь миниатюрного вибратора. И делала это с
тем же энтузиазмом, с которым рекомендовала использовать зубную пасту для
чистки серебра (у Дейдры не было никакого серебра, а если бы и было, она ни
в жизнь не стала бы его чистить) и укладывать детей спать в семь часов
(пускай попробует: Зак и Зоя, первоклассники, обычно вовсю резались в
видеоигры, когда она и Пол уже видели десятый сон).
— Благодарю покорно. Предпочитаю хороший пенис, — отрезала
Дейдра. — Где его найти, вот в чем вопрос.
— Пенис малоэффективен, — возразила Лиза. — А
маленький
дружок
— ж-ж-ж — гарантирует оргазм каждый раз.
Джульетта сомневалась:
— Думаю, со мной эта штучка не сработает.
— Не беспокойся, она срабатывает со всеми.
— Даже если ты никогда не испытывала оргазма? — Джульетта не
верила во всемогущество
дружка
.
— Ты
никогда не испытывала оргазма? — Анна
была в шоке. — Даже сама с собой?
Джульетта вспыхнула:
—
Особенно сама с собой.
— Поверьте на слово, — настаивала Лиза. — Испробуйте эту
штуку в сочетании хоть с Купером, хоть с Полом — и вы поймете, что такое
настоящий секс.
Ну нет, на это Дейдру не купишь.
— Ни за что не поверю, что какая-то механическая штуковина может
доставить мне больше удовольствия, чем Ник Руби.
— Вообще-то ты, пожалуй, права, — вздохнула Лиза. — Самые
сильные ощущения от секса я тоже получила без электронного вмешательства.
Увлекшись беседой, они только сейчас заметили официанта с подносом. И когда
только успел подкрасться? Его щеки розовели как мясо, которое он принес.
Дейдра подавила смешок и, вскинув брови, взглянула на подруг. Те старательно
избегали ее взгляда — сами еле удерживались от смеха. Как только официант
удалился (крайне неохотно, как показалось Дейдре), все подались вперед.
— Ну?
— Я тогда работала маклером на Уолл-стрит, — начала Лиза, отрезая
кусочек мяса. — Там-то его и встретила, этого парня. Потрясающий
красавец, уверенный в себе и все такое. Мы с ним несколько недель отчаянно
флиртовали. И вот однажды, в конце рабочего дня, стоим у вешалки,
разговариваем, и вдруг я — уж не знаю, что на меня нашло, — протягиваю
руку и хватаю его. Сами понимаете за
что. Никто из нас
не произносит ни слова. В конторе пусто, и все происходит прямо там, на
столе. Мы даже не раздевались.
— И тебе не было стыдно встретиться с ним на следующий день? —
спросила Джульетта.
— Стыдно? Еще чего! Чувствовать свою власть над мужиком, знать, что он
в любую минуту — твой, стоит тебе только захотеть?! Чудо!
Анна мечтательно вздохнула:
— То же самое у меня было с Дамианом. Мечтать о собственном муже после
десяти лет супружеской жизни? Конечно, муж Анны, Дамиан, длинноволосый режиссер-
англичанин с интересной бледностью в лице, выглядит сексуальнее всех трех
остальных мужей, вместе взятых. Но все равно поверить в страсть к законному
супругу Дейдра не могла. И слушать о семейных отношениях не желала.
— Мужья не в счет, — сказала она.
— Ладно, — не стала спорить Анна. — До Дамиана лучший секс у
меня был в гондоле. То есть в гондоле подвесной дороги, в Швейцарии. Секс на
троих — я и два австрийца. Рольф и Вольф. Встреча, можно сказать, прошла на
высоком уровне. Во всех смыслах. Мы ведь поднимались в горы.
— Ты нас разыгрываешь, — не поверила Дейдра, хотя воображение
услужливо подсунуло ей весьма убедительные образы Рольфа и Вольфа, двух
могучих блондинов.
— Что касается Рольфа и Вольфа — точно, разыгрываю. Я и не подумала
спросить, как их зовут.
— Наверняка тебе было... — Джульетта не сразу подобрала нужное
слово, — тесновато.
— Именно, — ухмыльнулась Анна. — Ну а ты, Джульетта?
Джульетта покачала головой:
— Никаких оргазмов, никакого выдающегося секса.
— Ни разу, ни с кем? Так не бывает, — настаивала Анна.
— Ладно. Будем считать — с моим первым парнем. Мне было семнадцать. Мы
с мамой только что переехали в Париж. Я — молоденькая американочка, очень
наивная. Он — француз. Ну, вы знаете, какие они, французы.
— Не совсем, — вставила Дейдра. Хм. Помнится, в газете говорилось,
что Ник Руби провел пару лет во Франции...
— Французы, когда влюблены, готовы на все, лишь бы доставить женщине
удовольствие.
— Ну и?
— Иногда даже француз бессилен, — констатировала Джульетта. —
Но я любила. Благодаря ему была даже счастлива, что мама притащила меня во
Францию. С ним рядом я перестала то сковать об отце.
Они все знали историю Джульетты: красивый американский актер — папа женится
на красивой француженке-маме и поселяет ее вместе с новорожденным младенцем
в своем родном городке в Пенсильвании, а сам месяцами разъезжает по стране.
Денег у родителей нет, но они безумно любят друг друга. Все прекрасно. До
тех пор, пока однажды мама Джульетты не осознает, что сыта по горло
постоянным безденежьем, и вместе с юной Джульеттой не удирает в Париж. Папа
теряется в джунглях Голливуда; мама горько разочарована и одинока, но по
крайней мере дома, во Франции.
— Ну и что было дальше? У тебя с этим французиком? — нетерпеливо
спросила Дейдра.
— А ничего. Мама устроила так, что мы расстались. Он изучал искусство,
и это пугало ее до смерти. Она сама вышла замуж за папу по любви и считала
это роковой ошибкой. Она уговорила меня уехать на год в Нью-Йорк. К концу
года он, конечно, нашел себе другую.
— Ужас.
— Вовсе нет. В конце концов я поняла, что мама была права. Она
говорила, что в замужестве главное — надежность. Наверное, это разумно.
— Что толку в надежности, если ты не испытываешь оргазма? —
возразила Анна.
Что толку в надежности, — подумала Дейдра, — если ради нее ты
выходишь замуж за Купера Шалфона?
Дейдра обожала Джульетту и не выносила ее чопорного богатея-мужа.
— Когда ты закончишь свои медицинские курсы, — напомнила она
Джульетте, — тебе для надежности больше не нужен будет Купер.
Сын Джульетты, Трей, страдал синдромом Аспергера, формой аутизма. Следующей
осенью Джульетта собиралась пойти на курсы по реабилитационной медицине. Но
сейчас с сомнением возразила:
— Это
если меня примут.
Дейдра нахмурилась. Конечно, она сама по части карьеры не бог весть какой
специалист, из них только Анна работала в большой компании и на хорошем
месте. Но до такой степени не верить в себя — это уж слишком. А Куперу,
разумеется, робость жены только на руку. Держит бедняжку Джульетту на
коротком по водке, как щенка. Идея с медицинскими курсами, по крайней мере,
открывала перед ней перспективу со временем вырваться из-под его власти.
— Боже, опять сомневаешься? Решила ведь, что пойдешь учиться.
— Да, конечно... Но я бы сразу все это забросила, если бы могла завести
еще одного ребенка. — Ореховые глаза Джульетты по очереди остановились
на каждой из подруг. — Вот чего мне действительно хочется.
— Ребенка?
Дейдра не скрывала своего удивления. Они познакомились шесть лет назад —
четыре молоденькие мамаши, измученные хроническим недосыпом, как заведенные
толкающие коляски с первенцами по главной улице Хоумвуда. За это время Лиза
родила еще троих ребятишек, но остальные держались стойко. Дейдре стоило
такого труда забеременеть и выносить близнецов, что после их рождения она
твердо решила — с нее хватит. Анна и Дамиан, оба увлеченные работой,
ограничились одним ребенком. Дейдра всегда считала, что с таким проблемным
сыном Джульетта ни за что не захочет испытывать судьбу еще раз.
— А я думала... — Дейдра боялась невзначай обидеть
Джульетту. — Ведь Трей...
— Дело не в Трее, — перебила Джульетта. — Я не могу решиться
поговорить с Купером.
— А при чем тут Купер? — Лиза аккуратно разрезала последний
кусочек своего ягненка и половину отправила в рот. — У нас в семье раз
и навсегда заведено: деньги и работа — забота Томми, дом и дети — моя.
— Да, но... — Джульетта смутилась еще сильнее, чем при обсуждении
достоинств
маленького дружка
. — Купер настаивает, чтобы по всем
важным вопросам я советовалась с ним.
Лиза покачала головой:
— Если б я захотела ребенка, я бы, возможно, и поставила Томми в
известность, но потом взяла бы и родила.
Джульетта вздохнула:
— Купер сильно огорчится...
— Я согласна с Джульеттой, — поддержала Анна. — Я бы тоже не
смогла принять важное решение, не посоветовавшись с Дамианом. И он все со
мной обсуждает. Мы партнеры во всем, и меня это устраивает.
— У тебя что, нет собственных желаний? — спросила Дейдра. —
Сама-то ты чего хочешь?
Анна отодвинула тарелку с недоеденным мясом и обвела глазами зал:
— Я бы хотела стать хозяйкой этого заведения. Это мой вариант еще
одного ребенка — открыть собственный ресторан.
— Ничего себе! Ты нам никогда ничего об этом не говорила.
Анна не переставала удивлять Дейдру: кокетливым бельем под пуританскими
костюма ми, сдержанными манерами, скрывающими ее страстную натуру.
— Это всегда казалось таким недостижимым. Особенно если учитывать, что
я в семье главный кормилец, — объяснила Анна. — Но в один
прекрасный день, когда какой-нибудь фильм Дамиана наконец попадет в яблочко,
у меня точно будет ресторан!
— Нельзя все откладывать на
один прекрасный день
, — сказала
Лиза. — Я это поняла, когда умерла мама.
Лизе было всего шестнадцать, когда ее мать умерла от рака. Анна тоже еще
студенткой потеряла обоих родителей.
— Ты права, — согласилась Анна. — Но я почти уверена, мой
прекрасный день не за горами. Дамиан заканчивает новый фильм, и мне кажется,
это как раз то, что надо.
Они помолчали немного. Затем Дейдра спросила:
— А ты, Лиза? Какая у тебя цель?
— Никакой! — Лиза умудрилась произнести это так, будто не иметь
цели — большое достоинство.
— Брось. Есть же у тебя какое-нибудь заветное желание?
Дейдру всегда восхищала самоуверенность Лизы. Если только это не переходило
в самодовольство.
— Как насчет того, чтобы управлять между народной корпорацией? Или
стать первой женщиной-президентом?
— Нет. Честно, не тянет. Меня моя жизнь вполне устраивает.
— Ты слишком совершенна для этого мира, — подпустила шпильку
Дейдра. — Не иначе по тебе плачет мир иной.
— Ты, между прочим, тоже не назвала своей цели, — парировала Лиза.
Разве? Просто ее желание было настолько сильным, что она не могла определить
его од ним словом.
— Я хочу снова стать красоткой, — наконец нашлась она.
— Подумаешь, тяжкий труд от зари до зари, — съехидничала Анна.
— Быть красоткой, может, и не труд, а вот
стать ею
— еще какой труд. И не на один день.
А как же иначе? Шоколад и мороженое вволю шесть лет подряд даром не
проходят. Потребуются радикальные меры. Одним пропущенным ужином не
обойдешься, тем более если наверстывать калории рюмками.
— У меня есть отличная диета и специальный комплекс упражнений, —
предложила Лиза.
— А? Нет, спасибо, — поспешно отказалась Дейдра. Лиза всегда
предлагает такое, что нормальному человеку не по силам. — А еще я хочу
повидать Ника Руби. Он выступает в клубах, и вы все могли бы поехать со
мной. Почему бы не перенести в один из клубов наш следующий ужин?
Подруги с сомнением переглянулись.
— Ну же! Девочки! — воскликнула Дейдра. — Если вас там не
будет, я могу натворить черт знает что.
— Ладно. — Джульетта посмотрела на Анну и Лизу. — Мы с тобой
поедем.
Дейдра набрала в грудь воздуха:
— И еще я хочу попробовать снова петь...
В это время на другом конце зала заиграл рояль. Дейдра не обратила внимания
на стоящий в углу небольшой черный инструмент, когда, вся на нервах,
ворвалась в ресторан. Хуже того, не заметила она и миссис Замзок,
детсадовскую воспитательницу близнецов и свою бывшую начальницу. Теперь
миссис Замзок — в туго завитых локонах, с любимой помадой цвета фуксии на
губах — заняла место у рояля.
— Боже милостивый, — выдохнула Дейдра, закрываясь рукавом. —
Это воспитательница Зака и Зои. Как неудобно.
— Что неудобно? — спросила Джульетта.
Лиза вообще считала, что Дейдре надо пойти и исполнить какую-нибудь песенку
под аккомпанемент начальницы.
— Ты ведь хочешь петь? Ну так и начни пря мо сейчас, — поддержала
подругу Анна.
— Еще чего! Не хватало мне стать ресторанной певичкой в Нью-
Джерси! — возмутилась Дейдра. — Нет уж. Я хочу быть звездой!
Остальные уставились на нее. Неужели она это произнесла? И неужели она этого
действительно хочет?
— Только попробуйте засмеяться. — Дейдра обвела подруг грозным
взглядом.
— Не будем, — успокоила ее Джульетта.
— Предлагаю заключить договор, — сказала Дейдра. — За месяц,
к следующей нашей встрече, каждая должна хоть на шаг приблизиться к своей
цели.
— Отлично, устроим состязание, — кивнула Лиза. — Так
интереснее.
— Состязание?
От одного только слова у Дейдры заколоти лось сердце. В животе похолодело от
волнения и... от чего еще? Ну да, верно, от страха. Состязание. Значит, от
разговоров придется перейти к реальному делу.
— И знаете что? — Лиза подалась вперед, как будто уже стояла на
стартовой линии. — Я придумаю себе цель. Что-нибудь стоящее. Ну, что
скажете, дамы?
— Я попробую поговорить с Купером о ребенке, — пообещала
Джульетта. Руки у нее дрожали, но она этого не замечала.
— Сделай это сразу после секса, — посоветовала Анна, подкрашивая
губы. — А еще лучше — в процессе. Лично я заведу разговор с Дамианом о
ресторане именно в постели.
Дейдра чувствовала, как по всему ее телу проходит горячая волна. Она
зарождалась где-то в животе, поднималась к груди, потом по шее, к губам,
заполняла череп и, казалось, из темени вырывалась наружу. Все должно
измениться. Не только у нее — у них всех. И причиной тому — она. Она это
затеяла. Теперь у нее нет выбора. Остается только одно — идти вперед.
Ребенок. Теперь, когда она призналась подругам и даже позволила себе
надеяться, что это возможно, Джульетта хотела его так сильно, что, казалось,
уже чувствовала, как где-то глубоко в ней шевелятся маленькие ножки.
А вдруг сегодня? Время подходящее. Она никогда не ошибается: в боку
...Закладка в соц.сетях
