Жанр: Любовные романы
Преображение любовью
... — Так в чем же твоя проницательность? — спросил он.
— Что? — Элис никак не могла отделаться от мысли, что впервые за
долгое время они были так близко друг к другу. — Ах, ты имеешь в виду
наш разговор с Джеком? Мы... э... говорили вообще.
— Правда? — Судя по его интонации можно было предположить, что он
ей не верит. — Раньше за тобой такого не наблюдалось, скорее наоборот.
— Нам обязательно надо все время говорить о прошлом? Зачем ты пригласил
меня танцевать? — быстро переспросила Элис, так как ей не хотелось,
чтобы он развивал эту тему.
— А разве обязательно должна быть причина?
— Да.
Титус ухмыльнулся.
— Может быть, в конце концов ты более проницательна.
— Ну так почему же?
— Когда вчера ты уплыла, какая у тебя была на это причина?
— Я хотела потренироваться.
— Настоящая причина, Элис, и не делай вид, что ее не было.
Она подняла на него глаза, стараясь не вспоминать, сколько раз они танцевали
вот так же, как часто он наклонялся, чтобы поцеловать ее в шею, а потом,
после танцев, они торопились в свой маленький домик и там любили друг друга.
Эти воспоминания бередили ее раны, и голос прозвучал жестко, когда она
сказала:
— Мне хотелось хоть какое-то время побыть совсем одной.
Титус посмотрел на нее испытующе.
— Так захотелось, что ты заплыла на полмили в море?
— Да! — Она пыталась придумать какой-нибудь предлог и сказала
неуверенно:
— Когда находишься в таком замкнутом пространстве и имеешь дело со
столькими людьми, порой хочется куда-нибудь убежать, иначе сойдешь с ума.
Необходимо побыть одной, чтобы... чтобы сменить батарейки. — Когда она
закончила, то поняла, что это был не предлог, а правда.
— Раньше у тебя никогда не было желания убежать и побыть одной.
Потому что мы были вместе, — подумала Элис. — Когда я была с
тобой, со мной все было в порядке, и не нужно было ничего другого
. Ее рука
затрепетала в его ладони, как птица, которая хотела вырваться из клетки, и
она опустила голову, боясь встретиться с ним взглядом.
— Ведь не было же? — настаивал Титус. Она покачала головой.
— Нет. Но теперь все изменилось. Какое-то время они молчали, и Элис
была этому рада; ей не хотелось говорить. Если бы она закрыла глаза, то
могла представить себе, что они все еще вместе и любят друг друга. И вдруг
ей стало грустно, когда она подумала о том, что сейчас он в последний раз
держит ее в своих объятиях, последний раз она рядом с ним. Горе затопило ее
сердце, горе по тому дорогому, что у них было и что они потеряли. Титус ли
виноват в этом? Или она сама? Теперь это уже не имело значения. Глаза ее
наполнились слезами, но она не разрешила себе заплакать.
— Элис? — Титус наклонил голову, пытаясь рассмотреть ее лицо.
Собрав остатки гордости, Элис высоко подняла подбородок и спросила:
— Ты собираешься встречаться с Гэйл после возвращения в Англию?
— Почему тебя это интересует? Она пожала плечами.
— Всем известно, что морские романы недолговечны.
Он грустно улыбнулся.
— Мой опыт подсказывает, что они не отличаются от тех, которые
начинаются на суше. Ты по себе это знаешь, — зачем-то сказал он.
— Опять ты говоришь о прошлом, — перебила Элис и добавила:
— Это все, что у нас осталось, не так ли?
— Разве? — сказал он многозначительно.
— Конечно, — Элис боялась взглянуть на него, боялась думать.
— У нас есть настоящее, — осторожно сказал Титус, не отрывая от
нее глаз.
В глазах Элис появились удивление и страх, она не могла понять, куда он
клонит.
— Похоже, в твое настоящее вошла Гэйл. Возможно, и в будущее, —
сказала она так же осторожно.
— Я не думаю о будущем. Настоящее же может вместить не только Гэйл,
сказал Титус.
— Что... что ты имеешь в виду?
Титус крепче прижал ее к себе; глаза ее горели, и Элис охватило смешанное
чувство знакомого влечения, щемящей безнадежности и желания. Это чувство
повело ее к нему той ночью, но он был с Гэйл. А теперь это чувство во что бы
то ни стало надо было преодолеть. Не веря своим ушам, Элис слушала слова
Титуса:
— Нам было хорошо вместе. Ты и сама это знаешь.
— Да... — Глаза ее расширились и она, не отрываясь, смотрела на
него.
Он заговорил тихим голосом, нагнувшись к ней так, чтобы только она могла его
слышать.
— У меня большая удобная одноместная каюта. Почему бы нам не провести
там время — ради прошлого? Посмотрим, действует ли еще колдовство.
Она уставилась на него в изумлении.
— Колдовство?
— Мы раньше зажигали друг друга, — Титус внимательно наблюдал за
ней, ожидая реакции. По лицу Элис пошли красные пятна.
— Ты делаешь мне гнусное предложение! — воскликнула она, не в
силах скрыть изумления.
— Разве? После того, как мы так хорошо узнали друг друга? Не в первый
же раз. Это могло бы стать... удобным способом оживить старые воспоминания,
сказал Титус, пожав плечами.
— Вроде того, как прокручиваешь старую пластинку, о которой уже давно
позабыл? — предположила Элис. Голос ее опасно зазвенел.
— Точно! Ты нашла прекрасную аналогию.
— Чтобы проверить, нравится ли тебе еще мелодия, значит ли она что-
нибудь для тебя?
— Правильно! — Он выразительно поднял бровь.
— Сегодня? О'кей?
После любви и тоски, которые она испытала буквально несколько минут назад,
его откровенная похоть была оскорбительна, и она чувствовала себя так,
словно ее облили грязью.
— Если бы мы были не здесь, — сказала она с яростью в
голосе, — я бы ударила тебя в самое больное место! Как ты смеешь
предлагать мне это? Я бы не легла с тобой, даже если бы была другая постель,
а не та, где побывала Гэйл.
Она вдруг поняла, что разговаривает слишком громко, и прошипела:
— И к твоему сведению, я не храню вышедшие из моды пластинки; я
выбрасываю их в помойное ведро — туда, где и тебе найдется место!
Она резко оттолкнула Титуса и направилась к тетушке, оставив его в
одиночестве посреди танцевальной площадки.
Глава 8
Программа круиза была рассчитана не на лежебок; к восьми часам следующего
утра пассажиры уже позавтракали, прослушали лекцию и в сопровождении местных
гидов отправились смотреть древний замок в Бодруме. Потом все опять
расселись по автобусам и устремились к очередной достопримечательности.
Элис и тетушка Луиза сели в последний автобус, но, чтобы не стеснять Джека,
расположились на передних сиденьях. Он же не терялся, и хотя вначале Гэйл
казалась скучной, спустя некоторое время Элис услышала ее смех и догадалась,
что Джек из кожи лез, чтобы очаровать свою собеседницу. Элис мысленно
пожелала ему удачи — он заслуживал счастья. Собственные же эмоции она
постаралась упрятать поглубже, хотя ночью почти не спала, и ей не давала
покоя мучительная мысль, что можно было оказаться в объятиях Титуса.
До обеда они побывали еще в двух местах, причем вторую экскурсию проводил
Титус. Затем их привезли на берег большого озера, где устраивался обед-
пикник. Столики расставили в тени деревьев, и легкий ветерок шелестел в
листве... Место было чудесное, и после обеда Элис откинулась в кресле,
закрыла глаза и подняла лицо к солнцу. Вдруг она почувствовала легкое
прикосновение, открыла глаза и увидела огромную, необыкновенно красивую
разноцветную бабочку, которая села ей на плечо. Элис была в восторге, что
это нежное существо совсем не боялось ее. Вдруг бабочка взлетела и села
опять, прямо на губы.
Несколько человек заметили это и наблюдали за ними. Один из лекторов,
ботаник, объяснил ей:
— Она собирает соль с вашего рта. Титус обратил внимание на группу,
толпившуюся вокруг них, подошел и увидел, как тетушка Луиза сделала снимок.
— Пригодится — показать внукам, — сказал он с усмешкой.
Услышав эти слова, Элис резко повернула голову в его сторону, и бабочка
улетела. Она задумчиво проводила ее взглядом, такую блестящую на фоне ярко-
голубого неба, а когда обернулась к Титусу, он уже ушел.
Озеро было таким красивым, что Элис не хотелось уезжать, но их ждала поездка
в Эфес — лучший из уцелевших древних городов. Впечатления были очень сильны,
но после столь насыщенного дня Элис и тетушка Лу с радостью вернулись на
корабль.
Вечером они легли рано, и Элис так устала, что крепко спала всю ночь и утром
они чуть было не проспали. В тот день предлагалось выбирать экскурсию на
целый день или полдня, и тетушка предпочла последнюю, так как призналась,
что провести подряд два дня на жаре для нее трудновато. Но Титус, Джек и
Гэйл уехали на длительную экскурсию, и Элис не видела их до вечера.
Она сидела на открытой палубе, читала и загорала в лучах заходящего солнца,
когда к ней подошла Гэйл и грациозно опустилась в шезлонг рядом с Элис.
— Твоя тетя сказала, что ты здесь.
— Хорошо провела время?
— Могу сказать, что да.
Элис посмотрела на нее с удивлением. Она знала, что мать Гэйл тоже выбрала
короткую экскурсию и спросила:
— С кем ты была? — ожидая услышать в ответ имя Титуса.
Но Гэйл застенчиво ответила:
— Ну... с Джеком Ридом, — а потом несколько агрессивно добавила:
— Он довольно забавный.
— Да, я знаю.
— И довольно симпатичный.
— Я бы сказала, очень симпатичный.
— Да. По крайней мере гораздо лучше, чем я думала, — призналась
Гэйл.
— В нем непознанные глубины и скрытые таланты, — сказала Элис, так
как поняла, что Гэйл привлекает все таинственное.
— Какие глубины?
— Думаю, со временем ты сама узнаешь, — уклончиво ответила Элис.
Но Гэйл насторожилась.
— Ты действительно что-нибудь знаешь о Джеке или все выдумываешь?
— Я действительно кое-что знаю, — призналась Элис.
— Тогда почему ты мне не расскажешь? — спросила Гэйл.
— Потому что я поклялась хранить тайну.
— Правда? Как интересно! — Гэйл задумчиво посмотрела на нее и
вздохнула. Я знаю таких, как ты; коль обещали, секрета не выдадите. —
Она пожала плечами. — Ты слышала, что корабль будет стоять в порту до
двенадцати ночи? Мне кажется, что для разнообразия было бы неплохо поужинать
в ресторане в городе. Я договорилась с твоей тетей; она не возражает.
— Гэйл!
Но та уже поднялась и направилась к лестнице.
— Встретимся на причале в семь часов.
— Гэйл! — Элис вскочила на ноги и крикнула ей вдогонку:
— Мы пойдем вдвоем?
Гэйл остановилась и повернулась к ней:
— Нет, с нами пойдет Джек. — И побежала дальше.
Кипя от негодования, Элис пошла в каюту извиниться перед тетушкой, но Луиза
нисколько не возражала против затеи Гэйл.
— Тебе это пойдет на пользу, и ты развеешься. Элис надела нарядное
белое платье, которое прекрасно оттеняло загар и подчеркивало стройную
фигурку, туфли на высоком каблуке и стала осторожно спускаться по трапу.
Джек уже ждал. Даже он выглядел довольно элегантным в легком светлом
костюме. Он улыбнулся и чмокнул ее в щеку.
— По-моему, ты доволен собой, — сказала она, улыбнувшись в
ответ. — Как идут дела?
— Не плохо. Совсем неплохо. — Он посмотрел наверх.
Появилась Гэйл, одетая в сверкающее платье из золотой парчи. Элис тоже
посмотрела в ее сторону и застыла, увидев Титуса, который помогал ей
спуститься вниз. Она быстро взглянула на Джека, но на его лице не было
удивления.
— Что происходит? — потребовала она ответа.
— Гэйл подумала, что будет веселее, если нас будет четверо.
— Нет!
Но Джек взял ее за руку.
— Успокойся и не паникуй! Сначала давай посмотрим, что у Гэйл на уме.
— Я не хочу быть пешкой в ее игре, — сказала Элис сердито, но уже
более тихим голосом. — И я думаю, что тебе этого тоже не хотелось бы.
Но Джек только засмеялся и повернулся поприветствовать подошедших. Гэйл была
оживлена и болтала без умолку, а Титус, прочитав в глазах Элис раздражение,
лишь насмешливо улыбался.
— Давайте сначала немного погуляем по городу, — предложила
Гэйл. — Мне говорили, что тут потрясающие магазины.
Элис пошла рядом с Гэйл, мужчины следовали за ними.
— Почему ты не сказала мне, что пригласила Титуса? — спросила Элис
шепотом.
Гэйл с удивлением посмотрела на нее.
— Это был единственный свободный мужчина. Но я надеюсь, ты не против
его присутствия? Я думала, что ты не настолько с ним знакома, чтобы
невзлюбить его.
Попалась в собственную ловушку!
— подумала Элис. Как же трудно жить
двойной жизнью!
— Я просто хотела знать, кто с нами идет, вот и все.
Но Гэйл уже направилась к ближайшему магазину.
В городе было полно базаров и современных супермаркетов, что создавало
потрясающее зрелище. Около ярко освещенных ювелирных лавок расположились
чистильщики обуви с ящиками из сверкающей меди. Каждый старался перещеголять
соседа в оформлении своего места. Мальчишки с напольными весами предлагали
прохожим свои услуги за несколько монет, а тонкие, как тростник, и
невероятно вежливые молодые люди старались завести беседу и завлечь туристов
в магазин кожаных изделий. И над всем этим стоял пряный аромат земли,
который, казалось, становился все более густым по мере того, как судно
двигалось к востоку. Но везде он был разный, и Элис подумала, что каждый
кусочек земли, должно быть, пахнет по-своему.
— О чем ты думаешь? — Они остановились, так как Гэйл зазевалась у
витрины магазина. Джек остался вместе с ней, и на какое-то время Элис и
Титус оказались одни.
Подняв голову и взглянув на него, Элис сказала:
— Когда-то ты часто задавал мне этот вопрос. Но тогда ты действительно
хотел знать ответ.
— Может быть, сейчас тоже хочу. Она покачала головой.
— Не думаю.
— Скажи мне, — настаивал Титус.
— Хорошо. — Она вызывающе вздернула подбородок. — Мне
интересно знать, что случилось с Камиллой.
Титус в изумлении поднял брови.
— Ты думала об этом? Здесь?
— Да, — солгала Элис.
Конечно же, он ей не поверил, но его ответ удивил Элис:
— Мне было любопытно, когда ты соберешься задать этот вопрос.
Гэйл соблазнилась и вошла в магазин примерить пальто, Джек последовал за
ней. Чувствуя себя неловко, Элис ответила:
— Вообще-то мне не очень интересно, но надо же выяснить все до конца.
— Конечно, — согласился с ней Титус. — Камилла замужем.
Он специально сделал паузу, и Элис пришлось призвать на помощь все свое
мужество, чтобы сохранить на лице спокойствие, а затем добавил:
— Замужем за адвокатом, с которым она встречалась, пока жила в нашем
доме. Она с ним консультировалась по поводу Гарри, своего бывшего сожителя.
Он очень приятный, добрый и надежный человек.
— А... твой сын?
— Адвокат официально усыновил его и ясно дал мне понять, что в
дальнейшем сам намеревается о нем заботиться. Тим, разумеется, знает, кто я,
и иногда мы встречаемся. Но у него уже было предостаточно отцов, поэтому я в
его жизнь не вмешиваюсь. И, насколько мне известно, в скором времени у него
появится брат или сестра.
— Значит, Камилла счастлива? — Элис не смогла скрыть неприязни в
голосе.
— Да. И не завидуй ей, Элис. Ей много пришлось пережить. И она никогда
не притворялась, ты не думай.
Не зная, верить этому или нет, Элис с нетерпением посмотрела на магазин.
— Ты думаешь, Гэйл в самом деле собирается что-нибудь купить?
— Сама — вряд ли, но, может, ей удастся раскрутить Джека. Давай немного
пройдемся, ладно?
Элис заколебалась, но Титус пошел вперед, и ей не оставалось ничего другого,
как пойти вместе с ним. Миновав несколько магазинов, они подошли к галерее,
где продавались ковры, остановились в дверях и стали наблюдать за двумя
женщинами в национальных костюмах, которые сидели за ткацкими станками.
Чтобы соткать даже маленький ковер, необходимо бесчестное количество ярких
шерстяных нитей.
— Неудивительно, что они такие дорогие, — заметила Элис, взглянув
на ярлычки. — Нужны месяцы, чтобы выткать один такой ковер.
Титус не ответил, и когда она взглянула на него, то увидела, что он смотрит
не на витрину, а на нее. То, что она прочитала в его глазах, заставило ее
сердце бешено биться: откровенная страсть, желание, призыв — все было в них.
Но в следующее мгновение он уже смотрел на Гэйл, которая подходила к ним.
Какой-то момент Элис была уверена, что взгляд был обращен к ней, но все
произошло так быстро, что она начала сомневаться; может быть, он так смотрел
на Гэйл и хотел только ее.
— Где Джек? — спросил Титус.
— Он еще в магазине, покупает бумажник и отправил меня найти вас. Там
совершенно потрясающее кожаное пальто, — сказала она Элис. — Я от
него без ума, но оно ужасно дорогое. С тобой все в порядке? — добавила
она, не услышав ответа.
— Что? О да, спасибо. Прошу прощения. Мои... мои мысли были далеко.
Это была чудовищная ложь, потому что Элис думала о Титусе, который стоял
всего в нескольких шагах от них. Он задумчиво посмотрел на нее, но Элис
сделала вид, что не заметила взгляда, и подошла к витрине ювелирного
магазина. Она видела, что Титус заходил в такой же магазин, когда они были в
Санторини, но на Гэйл не оказалось ни одной новой драгоценности (а уж Гэйл
обязательно похвасталась бы, Элис знала точно), поэтому подарок, очевидно,
предназначался не ей. Значит, у него в Англии есть кто-нибудь еще?
Джек присоединился к ним, и они двинулись дальше. Мужчины захотели почистить
туфли и остановились у ящика, в который были вмонтированы даже часы, а затем
нашли ресторан возле старого караван-сарая. Им дали отдельную кабинку. Элис
села рядом с Титусом, напротив Джека, и не знала радоваться этому или
огорчаться. Ее смущало, что они сидели так близко, что их плечи почти
соприкасались, но зато ей не надо было смотреть ему в лицо. Она вновь
почувствовала беспокойство и неуверенность, возбуждение и отчаяние, и при
этом должна была держаться естественно.
К ним подошел улыбающийся официант, принес аперитив в крошечных стаканчиках
и огромного размера меню. Пока все шло гладко, и они начали обсуждать, что
будут есть, но затем Гэйл предложила взять на всех одно меце, сложное блюдо,
к которому дополнительно подавали грибы и креветки. Совершенно машинально
Элис сказала:
— Титус никогда не любил креветки. Наступила многозначительная пауза.
Джек опомнился первым и, стараясь загладить ее промах, стал о чем-то
говорить. Но Гэйл спросила:
— Минуточку. Что ты имела в виду, Элис, когда сказала, что он
никогда
не любил
их?
— Ээ... разве ты не говорил этого вчера за ужином? — спросила Элис
у Титуса, интонацией намекая, что он должен ответить утвердительно.
Но вместо этого Титус ответил:
— Мы ни разу не ужинали за одним столом во время этой поездки.
— Тогда за обедом.
— И не обедали тоже.
Губы Титуса дрогнули, когда он увидел ярость в глазах Элис, но она обмерла,
когда он повернулся к Гэйл и сказал:
— Она знает. Потому что раньше мы жили вместе.
— Жили вместе? — Гэйл увидела, как у Элис вспыхнули щеки, и
догадалась обо всем. — Вы были любовниками?
— Да, и довольно долго.
Гэйл уставилась на них, лицо ее стало постепенно краснеть, а в глазах
загорелся гнев.
— Вы оба вели себя отвратительно, ничего мне не сказав. Из-за вас я
выглядела, как дура.
— Нет, Гэйл, это не так. — Элис хотела прикоснуться к ее руке, но
Гэйл отодвинулась. — Мы с Титусом давно расстались. До этого круиза в
течение двух лет мы даже не виделись. — Переведя дыхание, она
постаралась говорить спокойно. — Титус совершенно свободен и волен
общаться, с кем пожелает. И мне... мне очень жаль, что он знает о том, что
ты рассказала о вашей связи.
При этих словах Гэйл вздернула подбородок и быстро взглянула на Джека, но тот не проронил ни слова.
— Похоже, ты не очень удивлен, Джек. Ты... ты знал об этом?
— О том, что Элис и Титус были близки? Да.
— И... и обо мне? Он кивнул головой:
— И об этом тоже.
Гэйл разозлилась.
— Такое впечатление, что все все знают.
— Не совсем. — Титус пристально посмотрел на Гэйл. — Мне
кажется, ты кое о чем должна рассказать Элис.
Элис с удивлением посмотрела на него, а затем ей пришла в голову мысль:
Боже, она сейчас скажет, что они обручились
. Ей стоило огромного труда
встретиться взглядом с Гэйл, пока она ждала ответа.
Губы Гэйл дрожали, но она справилась с собой и сказала:
— Хорошо. Все было не правдой — то, что я сказала о Титусе и о себе. Мы
с ним не спали. Я это придумала, — закончила она с вызовом. Стало ясно,
что поступила она так из тщеславия.
Элис не знала, как реагировать на это признание.
— Ну, поскольку все проблемы решены, может быть, теперь мы обсудим, что
будем есть, — сказал Джек. — Послушайте, лично я хотел бы
попробовать красную кефаль. А ты, Гэйл?
Женщины с благодарностью посмотрели на него, хотя трудно было сказать, у
кого из них щеки пылали сильнее. Элис взяла меню и невидящим взглядом
уставилась в него. Зачем Титус заставил бедняжку Гэйл признаться во лжи,
зачем он вообще все это затеял? Скорее всего, чтобы внести ясность, но для
кого? Если для Джека, то тогда Титусу стоило всего-навсего шепнуть ему на
ухо. Значит, это было сделано ради нее. Но почему это так важно для Титуса,
если только... Элис испугалась своих мыслей, боялась, что надежды опять
вернутся к ней. Понимая, что остальные смотрят на нее, она оживилась, стала
смеяться, болтать о всяких пустяках и вела себя вполне непринужденно до
конца ужина.
— В нашем распоряжении еще есть пара часов до отплытия, — сказал
Джек, когда они покинули ресторан. — Что будем делать?
— Мы с Элис прогуляемся по берегу, — заявил Титус решительно и
добавил:
— Увидимся на судне.
Ночь была ясная, в небе горели звезды, и луна сверкала серебром. Они долго
шли молча. Когда огни центра города остались позади, Титус сказал:
— Давай пройдемся по пляжу.
Он спрыгнул с дорожки на песок, и Элис положила руки ему на плечи, чтобы он
поддержал ее, хотя вполне могла спуститься самостоятельно. Она сняла туфли и
отошла к самой воде. Титус наблюдал за ней. Она повернулась к нему и
спросила:
— Почему?
— Ну и вопрос! Что именно почему?
— Почему ты позволил мне думать, что вы с Гэйл были любовниками?
— Разве это было так уж важно?
— Ты прекрасно знаешь, что важно, — воскликнула она. — Зачем
ты это сделал? Почему ты целовал ее у меня на глазах. Это что — месть?
— Месть?
— Да, за то, что я бросила тебя. За то, что я не оправдала твои
ожидания? Ты же об этом хотел поведать в своем сонете?
Титус покачал головой, и затем, медленно подбирая нужные слова, сказал:
— Когда ты ушла, я был вне себя от ярости. Никогда в жизни не испытывал
такой злости. Я знал — из-за того, что мы полюбили друг друга с первого
взгляда, для тебя наши отношения, наша совместная жизнь стали сбывшейся
мечтой, идеальной любовью. Я пытался сохранить этот сказочный мир, но когда
понадобился Камилле и Тиму, у меня не было другого выхода, и пришлось тебе
все рассказать. Мне не хотелось разбивать твои мечты, Элис, но я был
вынужден это сделать. А затем, когда я нуждался в тебе, ты не захотела мне
помочь и этим убила мою мечту.
— Так значит, это месть?
— Нет. Я стал ухаживать за Гэйл и поцеловал ее, потому что хотел
посмотреть, как ты будешь реагировать. Мне важно было знать, любишь ли ты
еще меня и станешь ли ревновать. То, что она похвасталась тебе, будто нас
связывает нечто большее, было продиктовано ее тщеславием, но никак не
...Закладка в соц.сетях
