Жанр: Любовные романы
Преображение любовью
...сь с Титусом рукопожатием и
изобразила улыбку, но, так как они загородили проход и мешали другим, у них
было время только кивнуть друг другу и разойтись в разные стороны.
Луиза и Элис прошли в следующий зал; Элис, не замечая знаменитой статуи,
следила, взглядом, не обернулся ли Титус, но он, не оглядываясь, вышел из
здания.
— Не будешь ли ты настолько любезна, чтобы наконец отпустить мою
руку? — попросила тетушка. — Он уже ушел, а ты делаешь мне больно.
— О, извини, — сказала Элис, — я сегодня очень груба с тобой,
да?
— Это вполне объяснимо, — ободряюще улыбнулась тетушка. — Что
ж, ты преодолела первый и самый трудный барьер. Не так уж плохо, верно?
— Верно, — солгала Элис и внутренне содрогнулась. Она надеялась,
что Титус поздоровается с ней со спокойным безразличием, доказывающим, что
их отношения забыты. Она никак не ожидала такого открытого презрения, такой
демонстрации того, что он не забыл прошлого. Какие же теперь могли быть
шансы на примирение? Элис хотелось убежать, спрятаться куда-нибудь, но было
слишком поздно, у нее не оставалось выбора, можно было только ждать, что
произойдет дальше.
— Ты в самом деле хочешь осмотреть все эти разбитые статуи? —
выразительно спросила она.
Тетушка Лу вздохнула, но ответила непринужденно:
— Нет, конечно. А ты хочешь вернуться на судно?
— Да, пожалуй.
— Хорошо. Но я хотела бы купить путеводитель и несколько открыток.
Они сделали покупки и вышли наружу, где их уже ожидала вереница автобусов.
Элис увидела Гэйл Турнбулл, направлявшуюся к одному из них, в который уже
садился Титус. Он вежливо отступил в сторону, уступая ей дорогу, и она с
улыбкой что-то сказала ему в своей обычной манере.
— А куда делась ее мать? — задумалась тетушка.
— Вон она, только еще выходит из музея. Они наблюдали, как миссис
Джилберт оглядывалась по сторонам, разыскивая Гэйл, потом разочарованно
вздохнула и направилась в конец очереди пассажиров. Тетушка Лу, а за нею и
Элис поспешили следом.
— Я здесь впервые, в отличие от Гэйл, — объяснила миссис Джилберт
отсутствие дочери.
Пожилые женщины принялись болтать. Элис молча стояла рядом. Автобус с
Титусом уехал, а они попали в следующий. Элис настояла, чтобы две дамы сели
вместе, а сама пристроилась сзади. Ей повезло — никто не сел рядом, и она
могла смотреть в окно и думать о Титусе. Больше всего ее тревожили
многочисленные совпадения. Вдруг он решит, что она все подстроила, лишь бы
встретиться с ним. Но если бы она действительно хотела этого, то подстроить
случайную
встречу можно было куда проще. Элис страстно надеялась, что
именно так он и подумает, но Титус был непредсказуем, и она не могла быть
уверена, насколько верно он все воспримет. Может быть, именно поэтому в его
взгляде сквозило презрение. А если Титус решит, что встреча подстроена,
никакие аргументы не заставят его поверить, что это дело рук тетушки, и Элис
ни о чем не подозревала, пока они не увиделись на стадионе.
Каковы же будут их отношения, когда они вернутся на корабль, задумалась
Элис. Будет ли он избегать ее? Конечно, она на это очень надеялась. Похоже,
что Гэйл пытается заигрывать с ним, это облегчает положение, он может
оказывать внимание другой девушке, когда Элис находится поблизости. Будет
странно видеть его с другой женщиной улыбающимся, разговаривающим с ней,
развлекающим ее точно так, как когда-то Элис. С первой же их встречи она
ощущала себя как-то особенно, а он никогда не смотрел на других женщин. Элис
верила, что она — та единственная женщина, которая нужна ему, единственная,
кого он любил, встречи с которой ждал всю свою жизнь. Она чувствовала себя с
ним так надежно, уверенно и любила его так преданно и самозабвенно, что тот
чудовищный удар, который он внезапно нанес ей, рассказав о своем прошлом,
оказался невыносимым.
А каким должно быть ее отношение к нему? Элис очень беспокоил этот вопрос.
Она не могла предугадать поведение Титуса, но могла контролировать свое
собственное. В любом случае она должна вести себя так, чтобы он не подумал,
что она хочет увидеться. Ей надо держаться очень холодно, ни в коем случае
не игнорировать его, но дать понять, что она совершенно спокойна, и он
больше ничего для нее не значит. Она должна казаться равнодушной, да, это
самое подходящее, слово. Если повезет, то она сможет выдержать предстоящие
две недели. Но удастся ли ей вырвать Титуса из своего сердца, на что так
надеялась тетушка, — в этом Элис весьма сомневалась.
Когда они вернулись на корабль, то успели только умыться перед ланчем. На
судне было два ресторана: один большой в центральном салоне, и маленький,
типа таверны, на верхней палубе, с буфетным обслуживанием. Тетушка была
малоежка, поэтому они направились в таверну и встали в очередь, чтобы
выбрать себе блюда. Это было странно: вчера она не видела Титуса вообще, а
сегодня он попадался ей всюду. Он занял очередь прямо за ними, а когда Элис
заметила его, коротко кивнул. Элис сглотнула слюну, не зная, стоит ли
сказать что-нибудь или нет. Ее выручила тетушка:
— Еще раз здравствуйте, мистер Ирвин. Это каш первый тур с круизной
компанией?
— Да, обычно я езжу в Египет.
— О! Это моя любимая страна. Я была там с приятельницей несколько лет
назад.
Тетушка завела болтовню о своих каникулах. Титус вежливо повернулся к ней,
но Элис не слушала. Она вспомнила слова тетушки, что надо помнить только
хорошее, и теперь без всяких усилий с ее стороны вернулись счастливые
воспоминания о том, как они с Титусом поцеловались в первый раз, как
занялись любовью незабываемой ночью вскоре после того, как перебрались в ее
маленький домик. Титус читал ей любовные стихи, тепло от огня в камине
обволакивало ее нежное тело. И следующий день самой страстной любви в
солнечных лучах на лесной просеке... Воспоминания, которые она должна
осмотрительно подавить, потому что они были слишком мучительны, невыносимо
болезненны. Но сейчас они всплывали в ее сознании из самых чувствительных
глубин души, мгновенно раздувая пламя, которое никогда полностью не угасало.
Потрясенная неожиданной остротой чувств, Элис тяжело вздохнула, и Титус,
мгновенно повернув голову, взглянул на нее. Она сделала вид, что
закашлялась, но он смотрел, не отрываясь, настороженно, вопрошающе,
заглядывая в самую глубь души. Элис отчаянно пыталась скрыть свое состояние,
но, возможно, что-то отражалось в ее глазах, широко раскрытых, уязвимых,
потому что взгляд Титуса стал острым, он сделал полшага в ее сторону, не
обращая внимания на продолжавшую что-то говорить тетушку Луизу...
— Ах, Ирвин, кажется, вы не знакомы с моей женой.
Они одновременно взглянули на другого лекторa, подошедшего в этот самый
момент. Его жена приветливо улыбалась, и Титус вынужден был повернуться к
ним, чтобы обменяться рукопожатиями. Очередь продвинулась, и Элис, с
облегчением схватив поднос, повернулась к Титусу спиной и постаралась больше
не глядеть в его сторону.
Было так тепло, что многие пассажиры предпочли есть на воздухе и уселись с
подносами на коленях на желтые раскладные кресла. Большинство сидело на
солнце. Но Элис обнаружила два незанятых места в тени, и они с тетушкой
расположились там. Титус тоже вышел на палубу и стал отыскивать свободное
кресло. Одно из них оказалось возле Элис. Она увидела, что он это заметил,
явно заколебался, но тут его окликнули, и он быстро повернулся. Ему махала
Гэйл:
— Я заняла для вас место!
Титус снова поколебался, но потом направился к Гэйл.
Из двух зол выбирай меньшее
, — подумала Элис, прочитав его мысли.
Бедный Титус, как бы хотелось ему оказаться где угодно, только не здесь.
— Эта девица ведет себя очень откровенно, — неодобрительно
заметила тетушка.
— Она пребывает в междумужье. Сейчас ищет третьего.
— И полагает, что преподаватель колледжа окажется хорошей заменой?
Элис улыбнулась, ей нравился рассудительный юмор тетушки.
— Возможно, но я думаю, что она решила зацапать Титуса раньше, чем это
сделает кто-нибудь другой, потому что он единственный достойный внимания
одинокий мужчина среди пассажиров.
— Это верно. Я и не представляла, что он так красив. Правда, мне
кажется, вы заменили понятие
красивый
на
сексапильный
? Это более
современно.
— Я думаю, скорее,
привлекательный
, — предположила Элис, пытаясь
сохранить серьезное выражение лица.
Взглянув туда, где сидели Титус и Гэйл, она увидела, как он склонился,
слушая, как та что-то оживленно говорит ему. Как бы случайно Гэйл порой
дотрагивалась до руки Титуса, чтобы привлечь его внимание. Вспышка слишком
хорошо знакомого чувства вдруг пронзила сердце Элис. О, Господи, только не
это, расстроенно подумала она. Ревновать только потому, что Титус сидит с
другой женщиной, которая, возможно, ему вовсе и не нравится, было просто
нелепо, особенно спустя столько времени. К несчастью, Элис осознала, что ее
эмоции все еще свежи и непосредственны, поскольку касались Титуса. Ее тянуло
к нему. И ревность, ревность, которая развела их, вновь проснулась в сердце.
Но Элис была теперь достаточно мудрой, чтобы распознать это чувство и
попытаться перебороть его. Она пришла к этой мысли в тот момент, когда судно
немного сменило курс и ее кресло оказалось на солнце. Она воспользовалась
этим, чтобы надеть темные очки, поэтому тетушка не смогла разглядеть
отчаянье в ее глазах.
Но она надолго замолчала, и в конце концов Луиза спросила:
— С тобой все в порядке, моя дорогая?
— Да, конечно. Все хорошо, — ответила она так легко, что это могло
быть только ложью.
— Ты никогда не рассказывала мне, что произошло между тобой и Титусом.
Не хочешь ли ты сделать это сейчас?
Элис колебалась. Она сообщила своим родителям о причине, по которой оставила
Титуса, сказав, что все еще переполнена чувством непреодолимого гнева, и их
реакция оказалась настолько сильной, что она пожалела о своей откровенности.
С тех пор она стала более осмотрительной. Ни рассказывать об этом кому-
нибудь, ни даже думать о происшедшем разрыве ей не хотелось. Она покачала
головой и неуверенно сказала:
— Очень сожалею, но не сейчас и не здесь.
— Конечно, моя дорогая, я все понимаю. Я не должна была спрашивать.
— Я думаю, что ты имела право спросить. Просто сейчас я не в состоянии
говорить об этом.
— Тогда, может быть, познакомимся с программой дня? — предложила
тетушка, чтобы сменить тему разговора. — Лекция о растительном мире
Средиземноморья в три часа. Это будет в фойе. Приблизительно в четыре
тридцать мы войдем в Коринфский канал. — Она перевернула отпечатанную
на одном листке дневную программу. — А когда будем проходить канал, на
палубе состоится лекция Титуса по истории.
— В самом деле? — Элис старалась говорить так же спокойно, как
тетушка. Но это вовсе не его предмет, уверена, что он как ненормальный
зубрил в своей каюте.
— Ты пойдешь на ботаническую лекцию?
— Ты не обидишься, если я пропущу ее? Мне больше хочется позагорать в
солярии.
— Конечно, нет. Но только смотри, не обгори, солнце после полудня очень
жаркое, ты знаешь.
— Я буду осторожна, — обещала Элис и ушла в каюту надеть
купальник.
Несмотря на кажущуюся хрупкость, фигура Элис была стройной и спортивной,
почти мальчишеской, от постоянных физических упражнений. Для загорания Элис
выбрала купальник без бретелек, с глубокими вырезами, высоко обнажавшими ее
ноги. Купальник вроде бы ничего не открывал, но и скрывал совсем немногое.
Элис уже приготовилась было его надеть, но мысль о том, что в таком виде ее
может увидеть Титус, повергла ее в непроизвольную дрожь. Сев на кровать, она
попыталась взять себя в руки. Это же сумасшествие, подумала она почти со
злостью. Но Элис испытала такой шок, снова увидев Титуса, что вряд ли могла
ожидать, что придет в себя за несколько часов, на это требуется время.
Время, которое, как Элис обещала тетушке и самой себе, она вовсе не станет
проводить, запершись в каюте — так что лучше ей поступить так, как она
намеревалась, и пойти загорать. Элис приняла решение, надела купальник,
накинула поверх него купальный халат, вернулась на верхнюю палубу, стараясь
не глядеть туда, где должны были сидеть Титус и Гэйл, и поднялась по трапу,
ведущему на узенький мостик для загорания над бассейном.
Здесь уже было несколько пожилых людей, наслаждавшихся солнцем, их кожа была
покрыта загаром. Элис живо представила себе, как они каждый день сидят в
садиках на раскладных стульях и наслаждаются своим пенсионерским бытием.
Никто не обратил на нее внимания, когда она расположилась в уголке и
раскрыла принесенную с собой книгу. Ее руки и ноги успели благодаря игре в
теннис покрыться золотистым загаром, но плечи еще оставались бледными. Не
то, что Гэйл, у которой просто великолепный загар, подумала она.
Незадолго до трех часов пары стали собираться и спускаться в фойе на лекцию
о растениях. Элис же попробовала сосредоточиться на чтении. Полагая, что в
ее распоряжении теперь уйма свободного времени, она решила посвятить его
нескольким
развлекательным
книгам, большей частью романам.
Элис собиралась прочитать их, но это было до появления Титуса. Теперь она
поняла, что совершенно не в состоянии погрузиться в чтение. Вместо этого она
откинулась на спину и закрыла глаза. Тут же в памяти стали зримо всплывать
эпизоды прошлого, связанные с Титусом, теперь почему-то плохие. Элис
постаралась решительно выбросить все из головы, сосредоточиться на чем-
нибудь другом, но всякий раз выяснялось, что ее мысли вновь возвращаются к
Титусу.
Элис быстро встала, бросила солнечные очки на шезлонг, сбежала по ступенькам
и прыгнула в бассейн. Ширина его была всего несколько ярдов, он никак не
годился для гашения внутреннего огня, но Элис старалась, как могла, ныряла
до дна, поднимаясь вверх и снова погружаясь в воду, она считала количество
непрерывных кувырков, которые могла совершить, пока не устала и не
остановилась. Тогда она медленно вышла из бассейна и ступила на доски
палубы. Тут же ее атаковала жара. Вытянувшись всем телом, она откинула
волосы назад и стряхнула с них воду. Лицо ее было обращено к небу, глаза
закрыты, фигура, обтянутая мокрым купальником, выглядела юной и
притягательно женственной.
Возможно, какой-то инстинкт подсказал Элис, что за ней наблюдают. Взглянув в
сторону бассейна, она увидела молодого грека-бармена с восхищенной улыбкой
на лице и сидящего на одном из стульев человека постарше, возможно, лет
сорока с небольшим, с таким же вниманием в глазах. Думая о том, что вот она
и нашла себе зрителей, Элис отвернулась и поразилась, увидев Титуса.
Сейчас он был один и одет по-другому — в шортах и рубашке навыпуск. Все
остальные пассажиры были на лекции, и она не заметила, когда он неожлданно
вышел на палубу — увидеть его из бассейна было невозможно. Но знал ли об
этом он? Может быть, он думал, что она там вытворяет свои номера ради него?
Его широко раскрытые глаза были устремлены на нее, и первым ее инстинктивным
движением была попытка прикрыться — жест совершенно нелепый, ведь она жила с
этим мужчиной более двух лет. Не было такого местечка на ее теле, которого
бы он не знал, не ласкал, не целовал и не восхищался при этом гладил ее,
вызывая то нарастающее желание, которое только он и мог утолить.
Титус с книгой в руке уселся в ближайший шезлонг. Стыдясь своих мыслей, Элис
быстро огляделась, ища халат, но она оставила его на мостике, а захватить
полотенце не догадалась. Мужчина, сидящий у кромки бассейна, повернулся к
ней и протянул полотенце:
— Вам нужно?
— О, да. Спасибо.
— Похоже, вы затратили массу энергии, — заметил мужчина, когда
она, встав спиной к Титусу, начала вытираться.
— Неужели? — Она нервно засмеялась, в сущности, даже не замечая
этого человека, настолько хаотичны были сейчас ее мысли.
— Вы загорали? Вам следует быть осторожной, я бы не хотел приводить вас
в чувство после солнечного удара.
— Приводить меня в чувство? — Она моргнула и попыталась
сосредоточиться. О, понимаю. Вы корабельный врач.
— Совершенно верно. Джек Рид. Вы уже немного обгорели. Пойдемте, выпьем
чего-нибудь и остынем в прохладе.
Элис колебалась, прикидывая, слышит и видит ли их Титус, но потом подумала:
а ну его к черту. Она вздернула подбородок и кивнула.
— Спасибо, это будет приятно.
Они сели в баре на табуреты, и Элис наблюдала, как грек-бармен смешивает для
них коктейли; польщенный ее вниманием, он сделал из этого процесса настоящее
представление.
— Это ваш первый круиз? — спросил доктор.
— Да, хотя на самом деле я его вовсе не выбирала. Приятельница моей
тети в последнюю минуту не смогла поехать, и я заняла ее место.
Элис не знала, слышал ее Титус или нет, но нарочно произносила каждое слово
отчетливо, в надежде, что он услышит.
— Я не удивляюсь, компании не удается заполучить слишком много молодых
девушек по их собственному желанию, мисс...?
— Ах, извините. Элис Куртис. — Она сделала глоток из своего
стакана. — А вы постоянно работаете на судне?
Он засмеялся и покачал головой.
— Нет, нанялся только на этот рейс. — Он наклонился к ней и,
понизив голос, сказал:
— Зато я ничего не плачу за круиз в обмен за свои услуги, как и
лекторы.
— О, понимаю. — Элис улыбнулась ему, подумав, что он, должно быть,
или слишком занят в больнице, или не занят вообще. — А вам не хотелось
бы остаться здесь подольше?
— Я не прочь. Солнце и море — это как раз то, что мне надо.
Единственное, что плохо, — я должен сопровождать все эти экскурсии,
вдруг с кем-нибудь что случится. Должен сказать, однако, что все эти
пенсионеры пребывают в добром здравии, большинство из них оставили меня в
Дельфах далеко позади и с высунутым языком.
Упоминание о Дельфах напомнило о появлении Титуса. Элис опустила глаза к
своему коктейлю, пытаясь выяснить, слушает ли их Титус, но побоялась выдать
себя. Возможно, он все слышал, потому что прошел по бару, сел на табурет у
другого конца стойки и заказал себе выпить.
— Запишите на мой счет, — предложил Джек Рид.
— Я не хочу мешать вам и вашей... приятельнице, — вежливо ответил
Титус с ехидцей, которую заметила только Элис.
Этот тон заставил ее вздернуть подбородок, глаза ее потемнели. Это хорошо,
его холодность помогла ей унять внутреннюю панику, которую вы-, звала его
близость.
— Чем больше народа, тем веселее, — радостно сказал Джек. Как
видно, он и с Титусом уже познакомился на служебном брифинге. Он представил
Элис. Она молча кивнула, не желая показывать, что они уже знакомы, раз Титус
этого не сделал. Титус холодно, насмешливо взглянул на нее и спросил:
— Насладились плаваньем?
— Не совсем, бассейн слишком маленький.
— Но это не стало помехой вашему стилю. Элис нахмурилась, потом поняла,
что в этих словах скрыта двусмысленность: на самом деле он намекает на то,
что она уже выпивает здесь с Джеком. Она стиснула стакан в руке.
— А вы уже ныряли в бассейн?
— Еще нет.
— Правда? А мне казалось, что уже нырнули. И Элис выдала ему невинную
улыбку. Титус безусловно понял, что теперь уже она имела в виду Гэйл.
Он лениво ухмыльнулся.
— Боюсь, что этот бассейн мелковат для меня, — ответил он. —
Я предпочитаю что-нибудь поглубже.
— Море? Будьте осторожны, чтобы вас не поймал осьминог.
— Зная, что они любят, я абсолютно уверен, что, если и встречусь с ним,
то сумею избежать его щупалец.
Джек переводил взгляд с одного на другого, возможно, почувствовав скрытое
сильное напряжение.
— Я не думаю, что в этом море найдется достаточно большая рыба, чтобы
причинить вам неприятности.
— Нет, — согласилась Элис, — но, возможно, найдется нечто
другое.
Титус криво улыбнулся, похоже, он был готов прекратить перепалку, потому что
неожиданно заговорил с Джеком о скорости судна и его истории.
На палубе до сих пор было очень тихо, но неожиданно раздался шум, и на нее в
сопровождении лектора высыпали пассажиры, чтобы занять места получше при
прохождении Коринфского канала. Люди заполнили и бар, так что разговаривать
дальше стало невозможно. Титус допил пиво, поблагодарил Джека, насмешливо
кивнул Элис и ушел. Элис продолжала непринужденно болтать с доктором, с
трудом усмиряя в груди противоречивые чувства: гнев и влечение. Допив
коктейль, она извинилась перед собеседником и отправилась на верхнюю палубу
забрать свои вещи.
Оказалось, что лектор находился не среди пассажиров, а на мостике, где он
мог пользоваться громкоговорителем. Элис стояла на теневой стороне палубы,
где народу было мало, и тоже слушала, как лектор рассказывает о том, что
первоначально суда перетаскивали через узкий перешеек вручную. В ее ушах
звучал голос Титуса, глубокий, хорошо модулированный, как раз такой, чтобы
удерживать внимание слушателей во время лекций. Еще Титус обладал
способностью заражать слушателей энтузиазмом и любовью к своему предмету, то
есть талантом, который делал его превосходным наставником. Элис часто
слушала, когда он преподавал в университете. Хотя египтология не была
предметом Элис, она посещала лекции и быстро, в середине семестра изменила
свою специализацию, надеясь, что они вместе пронесут этот интерес через всю
жизнь. Они будут вместе ездить на раскопки, она станет его ассистентом,
секретарем, стенографисткой. Пока она была с Титусом, не слишком заботилась
о собственных делах.
Еще она слышала этот голос, хриплый от вожделения и страсти, когда он шептал
ей самые чудесные слова и неустанно твердил:
Я люблю тебя, Элис. Люблю
тебя, люблю, люблю
.
Если повторяешь это трижды, значит, это правда
, — подумала она, но
тут глупые слезы выступили у нее на глазах. Она смахнула их и невидяще
уставилась на отвесные берега канала, возвышающиеся над судном всего лишь в
нескольких футах от бортов.
Пытайся вспоминать только хорошее
, —
сказала тетушка, но воспоминания о хорошем приносили больше печали, чем о
плохом.
Элис наклонилась к поручням, крепко вцепившись в них пальцами. Она ушла от
Титуса, но не разлюбила его. И она теперь знала, что никогда не разлюбит. Но
как научиться жить с этим? И возможно ли это вообще?
Глава 3
Вечером, после коктейля у капитана, ожидался торжественный обед. Элис хотела
надеть скромное, простенькое ситцевое платье, но потом вспомнила Титуса. Ей
вовсе не хотелось выглядеть перед ним старомодной, поэтому Элис надела узкое
черное платье с короткой юбкой и сверху черный жакет, богато расшитый
стеклярусом. Загорелые ноги и туфли на высоком каблуке, распущенные длинные
белокурые волосы — она будет выглядеть потрясающе. Элис была в этом уверена.
На Гэйл было красное платье. Мать плыла за ней следом, как взволнованная курица-
несушка, и явно была довольна, когда капитан, франтоватый
живчик
,
наговорил Гэйл массу комплиментов. На Элис он тоже бросил оценивающий беглый
взгляд, но она ответила ему холодной улыбкой и скромно последовала за тетей,
которая намеренно ничего не замечала. Подали выпивку, люди беспорядочно
переходили от группы к группе. Появилось еще несколько офицеров из команды
корабля, которые присоединились к беседующим.
В толпе попадалось немало заурядных физиономий. Элис с удивлением
оглядывалась вокруг. Вот типичная матрона, высокая и грудастая, вот
отставной усатый майор с громким голосом, а там — три тонкие, как жерди, сестры-
американки со взбитыми светлыми волосами, выглядевшие словно певческое трио.
Среди пассажиров был и Титус. Спрятавшись за спиной матроны, Элис наблюдала,
как он обменивается рукопожатием с капитаном. На нем, как и на всех
мужчинах, был вечерний костюм с белым смокингом и красным галстуком-бабочкой
в отличие от привычного черного.
Он выглядел просто потрясающе. У Элис заныло в груди. С трудом оторвав от
него взгляд, она принялась себя убеждать:
Мне это безразлично, безразлично,
безразлично
.
— Так хорош, что просто хочется съесть, не так ли?
Элис с удивлением обернулась и увидела подошедшую к ней Гэйл.
— Я заметила, ты смотришь на нашего божественного доктора Ирвина.
Она положила руку на локоть Элис.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
